this is my fight

Араши не любит учиться – ей тяжело даются письменность и другие виды наук. В её семье родители были безграмотными и, естественно, детей научить писать и читать они не смогли. Но клан Абэ жёстко контролирует грамотность внутри – каждый человек уже с детства постигает гранит науки, чтобы соответствовать семье, однако для неё это была непосильная задача. Кандзи просто не находят своего истинного места, путаются и словно издеваются; чтобы написать самое простое предложение, ей понадобится около получаса и результат не всегда может оказаться положительным. Возможно причина крылась в том, что она предпочитает физические тренировки учению. Брюнетка всегда с нетерпением ожидает тренировку с дедушкой. Так как он был бывшим Хаширой, то решил посвятить внучку в военное дело, что было редкостью для этой семьи. Он обучал её стилям, укреплял тело и дух, развивал инстинкты и реакцию. Всё это было в разы интереснее, чем занудные лекции нанятого учителя, которому они надоели. Там, за легкими сёдзи, раздаётся целый оркестр летней поры: яркие лучи солнца, которые умывают каждого, зелёные деревья, которые приятно шелестят при каждом дуновении ветра, и характерный запах сезона. Араши устало вздыхает и хлопает себя по щеке, стараясь не уснуть от речей учителя, хотя он уже и сам зевал про себя. Всё-таки, как ни погляди, а такая погода не располагает к тяжёлым умственным нагрузкам. Сама природа говорит тебе отдыхай, а ты вынужден находиться под строгим взором учителя. Мужчина со стуком закрывает книгу и оповещает, что на сегодня достаточно и, поклонившись, удаляется из комнаты. Араши же вскакивает места, но из-за тесноты юкаты чуть не валится обратно. Собравшись и успокоившись, она медленно идёт в сторону кухни. «Ничего удивительного, что никого нет в коридорах. Уверена они сейчас все во внутреннем саду рядом с прудом. Одну меня посадили за пыльные книги, — с горечью думает девушка, когда слышит звонкий смех и радостные разговора, а также задорный плеск воды». Звук деревянных мечей, сталкивающихся при ударе, заполняют внутренний дворик поместья незабываемой симфонией, что побуждают тело любопытством. Удар за ударом, без остановки и перерывов. Араши скромно встаёт за сёдзи, поглядывая только глазком за тренировкой, в её руках мирно покоится поднос с моти и небольшим фарфоровым чайником, наполненным ароматным зелёным чаем. Она смущается нарушить особую атмосферу тренировочного боя, надеясь, что дедушка заметит её и подзовёт к себе, и потому стоит в тени под деревянным навесом. Сейчас разгар лета и тренироваться в такую жару без перекусов и утоления жажды все равно что пытка, именно поэтому она принесла чайничек, подумав, что это отличный повод присоединиться и не создать вид назойливой девочки. Пения цикад не смолкает ни на секунду, кажется, они совсем рядом, только протяни руку и сможешь поймать одну. Над землёй воздух плавится, забавно искажая пространство. Вновь удар деревянным мечом по ногам подростка и тот падает от неожиданной силой, приложенной к удару. Распластав руки в сторону, он лежит и пытается отдышаться, широко раскрытыми глазами всматриваясь в голубое и ясное небо без единого облака. Но отдышаться не получается, лёгкие разрывает от изнурительной тренировки, а горячий воздух только усугублять ситуацию. Шинадзугава кашляет, когда пыль, поднятая его падением, оседает в слизистых. — Вставай, — раздается требовательный голос Фукоку, — это всего лишь нога. Не смертельное ранение. Парень даже пальцем не мог пошевелить, не то что встать. Тренировки бывшего Хашира Ветра можно было сравнить с изощренной пыткой — он не ведает пощады, изнемождая ученика и заставляя того выкладываться на полную. — Не могу, старик, сейчас сдохну. Словно в подтверждение его слов над головой раздаётся звонкий клич птицы, что мирно летит по своим делам. Кое-как совладав с ослабленным телом, Санеми приседает, опираясь руками в пыльный грунт. Они сразу же покрываются грязью из-за пота. Поворачивая голову в сторону, он замечает Араши, которая робко стоить в тени и поглядывает на них с особым интересом и ожиданием. Не желая выставлять себя слабаком и позориться перед девушкой, смущенный Санеми встаёт, хоть и чувствует дикую усталость. — Что я тебе говорил про технику дыхания? Всегда держи её. Так ты никогда не сможешь дотронуться до меня, — пожилой мужчина убирает меч в сторону и оборачивается к Араши, сияя от вида подноса и находящегося там зелёного чая. Его настроение изменяется как по щелчку, заставляя глаза подростка закатиться от чудаковатости наставника. Араши понимает этот взгляд и тихой поступью преодолевает расстояние, принимаясь разливать чай по чашкам. Душистый и свежий аромат зелёного чая мигом разлетается по округе, напряжённая обстановка как по волшебству становится более уютной и домашней. Фукоку с довольной улыбкой втягивает запах через ноздри и кивает головой, оставшись довольным приготовленным чаем. Он имеет особую любовь к этому напитку и требует готовить его по определённой методике, которая по его словам делает напиток невероятным на вкус. — Я задел Вас, — с серьёзностью заявляет Санеми, — значит, победил. На самом деле Санеми полностью погрузился в цель задеть наставника, настолько сосредоточился на задании, что перед ним померкло все вокруг: звуки, запахи и образы окружающего мира. Перед глазами появился белый коридор, который говорил, что его единственная цель перед ним. А когда он очнулся, то обнаружил, что лежит на земле с ноющими ударами, но он уверен, что в самый последний момент смог дотронуться кончиками пальцев до его хаори. — Не ври, малец, — Фукоку уже сидит рядом с внучкой и с видом довольного человека откусывая кусочек моти, запивая чаем. Шинадзугава фыркает и остаётся стоять на месте, не решаясь сесть рядом с учителем из-за Араши, в присутствии которой он испытывает смущение. Ухмылка на лице главы Абэ ему совершенно не нравится. — Хотя я засчитаю тебе победу, если ты одолеешь Араши. — Чего?! — шокировано выдаёт подросток, сомневаясь в услышанном, а потом, бледнея, переводит взгляд на девушку, которая не против этих слов. — Иди, Араши, преподай зазнавшемуся мальцу урок, — и громко смеётся, сжимая моти. — Не щади его. Араши кивает и берёт меч в руки, вставая в стойку и держа оружие перед собой, в то время как Шинадзугава нервничает всё больше и больше. Её плотная и обтягивающая одежда стягивает все участки тела и мешает даже обычным движениям. Она не раз спотыкалась из-за утягивающей юкаты и неудобной обуви, и он не раз видел, как она передвигалась, опираясь на стену. Да и опускать деревянный меч на девушку, которая держала его в руках впервые, явно противоречит его морали. — Старик, Вам голову напекло? Я не буду драться с Араши-сан. Фукоку лишь заливисто смеётся, потирает руки в предвкушении шоу и кивает, мол, начинайте. Араши делает молниеносный выпад в его сторону и Санеми, не ожидавший такой прыти, выпускает её из поля зрения, а последнее, что он видит – это стремительно приближающийся меч. Парень под ветер, который треплет его белоснежные волосы, медленно приходит в себя, сталкиваясь с обеспокоенным взглядом больших серых глаз. Араши нависает над ним и вытирает потный лоб холодной тряпкой, тем самым спасая его от жары и немного охлаждая шишку, которая уже начинает побаливать. Санеми замирает, пусть он и не различает цветов, но с трепетом рассматривает необычную радужку её глаз, забывая как дышать от смущения. Слишком близко. И тут он медленно осознаёт происходящее. Сначала Санеми думает, что это сон, но лоб, отзывающийся ноющей болью, быстро опровергает эту теорию. Он резво подскакивает, пугая девушку, она начинает ронять деревянный таз с водой, который находясь под пристальными лучами солнца, уже начинает нагреваться, но, обхватив её за ладони, Санеми помог удержать посуду. А потом оборачивается к Фукоку. — Что за хр… — он осекается на полуслове, не решаясь высказаться из-за юной особы, которая теперь неловко играет с прядью волос угольного цвета. — Что это было, старик? Вы ударили меня? — Я?! — удивлённо и немного истерично выкрикивает мужчина, явно оскорбленный тем, что в его внучке смеют сомневаться. — Это моя Араши сделала, она вырубила тебя с одного удара. Теперь ты будешь и дальше зазнаваться? — тянет он хитрым тоном, прекрасно осознавая, что эта новость нанесёт урон его гордости и немного сбавит юношеский пыл. Шинадзугава застывает, словно весь его мир только что разбивается вдребезги. — Но как? — Не недооценивай противника, даже если он выглядит как милая и красивая юная девушка, — он хитро улыбается, заметив, что щеки внучки окрашиваются в красный. — Думаешь, что я послал бы свою внучку сражаться, зная, что она ничего не может? Я бы лично тебя прикончил, если бы ты причинил ей боль. У белокурого дёргается глаз, а над головой повисают три долгих точки. Как же так вышло, что хрупкая девушка ударила с такой силы, что он упал в обморок? Это наверняка переутомление и жара. Да, точно, он просто вымотался. — Сейчас отведаешь моти и чай, которые приготовила Араши специально для нас, и продолжим тренировку. Едят они в тишине под пение цикад и редкие звоны колокольчиков фурин. Араши элегантно пьёт зелёный чай, сжимая ладонями посуду, и с восхищением наблюдает за сакурой. Она уже отцвела, но была все также прекрасна, редкие плывущие по воздуху цветки словно танцевали под замысловатую мелодию. Санеми же испытывает неловкость из-за происходящего, его движения наполняются угловатостью, будто что-то мешает ему в полной мере раскрыться перед ними. Он не совсем понимает зачем его наставник создаёт эту ситуацию, пригласив его, теперь белокурый чувствует себя третьим лишним. Фукоку же всё устраивало, он не придаёт значения гляделкам подростков, ведь всё понимает. Санеми, возможно, впервые находится так близко с девушкой, а она часто проводит время с ними; Араши впервые оказывается в обществе парня и, естественно, ощущает волнение и симпатию. Обычное взаимоотношение неопытных подростков. В любом случае еда в его руке сейчас заботит больше, чем игры детей. — Араши, — обращается он к внучке, — переодевайся в форму для тренировок. Девушка кивает и бежит прочь из комнаты. Слишком прытко и быстро для той, что недавно чуть не упала из-за неудобной одежды. Так вышло, что Санеми прознал у одного из Охотников о Хашира Ветра, который обитал в поместье клана Абэ. Его друг уже познакомил его с дыханием Ветра, и поэтому белокурый решил развивать стиль, чтобы стать сильней ради брата. Он хотел уберечь его от ужасов жестокого мира, укрыть и подарить то тепло и любовь, которых он заслуживал. Эта мотивация заставляла его двигаться вперед. Нужно стать сильней, быстрей, опытней, чтобы та трагедия никогда не случилась вновь. Он защитит Генью чего бы ему этого не стоило. Одним днем он просто заявился к дому Абэ, требуя Фукоку об обучении. Конечно, сначала глава семьи посмеялся над смелостью подростка и даже выразил свою зависть с тем, что его годы уже давно потеряны для подобного, но он сразу увидел в этом мальчишке достойного преемника и быстро согласился. Санеми было дано двадцать дней, чтобы удивить бывшего Хашира. Они были наполнены беспощадными тренировками, где наставник проверял весь потенциал ученика, чтобы подготовить его к финальным испытаниям. Но кто бы мог подумать, что ему придётся проходить сквозь это. Вновь пропущенный удар от Араши оставляет ноющую боль. Шинадзугава чувствует, что всё тело на следующий день будет в синяках и гематомах. В принципе это становится естественным для его тела, не говоря уже о шрамах, но вставать с футона каждое утро всё равно тяжело. Он просто не мог ударить её в ответ. Казалось, вот решается парировать удар и выиграть раунд, как перед глазами встаёт та ситуация, где он сжимает её маленькие ладони, которые выглядят слишком слабыми. И моментально получает звонкий удар в самые разные участки тела. Тренируются долго, лёгкие просто разрывает, мышцы поддёргивает. На землю постепенно спускается сумрак, изнурительная жара пропадает. А Фукоку… а Фукоку спит и храпит, точно зная, что внучка сделает так, как он скажет и точно выпьет всю кровь из цугуку. Брюнетка устаёт, но с каждым движением старается выложиться на все сто, постоянно увеличивая скорость и силу. Она не может просто так предать веру Фукоку в нее, поэтому даже если ноги откажут, она будет ползти. — А-Араши-сан, ты не устала? — Санеми отбивает очередной удар деревянным мечом, дрожь от него проходит по больным рукам. — Мы можем взять перерыв, старик все равно спит, — девушка вообще не подаёт признаки того, что слышит его слова, и парень всерьез задумывается, а не немая ли она. Если так подумать, то за все время, которое он находится в поместье Абэ, он ни разу не слышал её голоса. — Араши-сан? — Дедушка приказал бить тебя, пока он не проснется. Шинадзугава раскрывает в шоке глаза, услышав её голос. Впервые. И тут же опрокидывает брюнетку, ловкой подножкой, на землю, нависая сверху в попытке смягчить её падение. А потом улыбается, так ярко и солнечно, что Араши кажется будто сейчас знойный день лета, а она находится в бескрайнем поле одуванчиков, щуря глаза от ослепительного диска в небе. Она пытается повторить его улыбку, чтобы показать, что рада его успеху, но выходит неловко и нелепо, она уверена в этом. Юноша помогает ей подняться, приседает рядом, скрещивая ноги, и чешет белоснежный затылок рукой. — Так значит, я прошел, Араши-сан? Брюнетка кивает и поднимает голову к звездам, чувствуя, как по рукам бегут мурашки от смены суток. Ей не нравится ночь – зло выбирается наружу, неостановимое и невероятное сильное. Затем глядит украдкой на Санеми, боясь быть пойманной на разглядывании. «Дедушка сказал, что Шинадзугава-сан выживал в лесу один, мастеря ловушки на о́ни, — опуская взгляд серых глаз, она поджимает губы. — Хотелось бы мне быть такой же сильной, как он». — Эм, Шинадзугава-сан? — неловко начинает девушка, почесывая пыльную щеку указательным пальцем и отводя взгляд в сторону. Стыдно спрашивать нечто подобное, что является таким личным, и она практически уверена, что после этого парень разозлится и накричит на неё… и будет прав. — Эм… это… Это правда, что Вы выживали в лесу один, охотясь на о́ни? По расширенным глазам понятно, что испытывает юноша. Тут же Араши чувствует укол вины. У каждого Охотника своя трагедия. С губ готовы были вылететь извинения, но их перебивают: — Да, я тогда еще не знал об организации Охотников, поэтому решил охотиться на них самостоятельно, чтобы… — его глаза застывают в холодной изморози, а взгляд устремляется в землю, будто он решается и на откровенные слова, колеблется и не знает, как это преподнести. — Если бы я был сильнее, то… я бы смог… я слабый и поэтому… В сознании Араши что-то щёлкает, когда она видит Шинадзугаву таким уязвимым перед собственными мыслями и комплексами. Удивительно, как подвержен человек собственному сознанию сильнее, чем любому клинку или клыкам. Мысли о бессилие могут измотать сильнее, чем любая изнурительная тренировка, нанести раны глубже, чем любое оружие. Заставит сомневаться в собственных силах. Искалечит душу. Неуверенность убивает чаще, чем о́ни. Абэ подскакивает ближе к парню и обхватывает его ладони своими, крепко сжимая и держа их перед собой, а потом слишком эмоционально, даже для самой себя, бурным потоком опровергает его слова: — Н-Неправда! Вы, Шинадзугава-сан, самый удивительный человек, которого я встречала. У вас доброе сердце и стремление, которое помогает вам в самые сложные моменты. Вы упорны и всегда идёте к своей цели, как бы не было бы сложно. Вы удивительны, и я бы хотела стать хоть чуточку похожей на вас! Сама Араши смущается от своих слов, не говоря уже о Санеми, который замирает как каменное изваяние. Она не понимает душевный порыв, который срывает с неё многочисленные маски и раскрывает личность. Этого нельзя допустить, она должна скрывать свои эмоции, как ее учили, чтобы никто не смог воспользоваться ими, чтобы выглядеть достойной семьи Абэ, но она не может сдержать бушующий шторм эмоций, которые томятся в душе. Видеть, как в себе сомневается человек, которого ты безразмерно уважаешь, причиняет боль. Араши не лгала, это были слова, сказанные от самого сердца, а с помощью прикосновений она старалась донести свои мысли и убедить юношу. Но теперь на смену восхищению и возмущению приходит тотальное смущение, которое столь сильное, что щеки девушки вспыхивают ярко-красным, даже темнота не могла скрыть этого. Её взгляд блестит бликами эмоций, что совсем несвойственно серым безжизненным глазам. В груди всё пульсирует, и она может поклясться, что слышит стук сердца, отдающий где-то в ушах, руки буквально становятся холодными и словно каменеют, смущая ещё больше, потому что касание задерживается дольше, чем требуется. Санеми изначально застывает от шока. Всегда собранная и холодная снаружи Араши ведёт себя слишком непредсказуемо, что выбивает из привычного состояния. Ощущение оцепенения столь мощное, что его возможно сравнить с ударом по голове. А потом от её слов внутри что-то шевелится и извивается, и Санеми уже сам не контролирует свои эмоции. Просто слушает и не знает куда деваться от жара на щеках и бешеного стука сердца в груди. Почему он так бурно реагирует на обычные слова, которые раньше слышал от других? Что в них такого особенного, что они заставляют его умирать и заново рождаться? Араши слишком резко размыкает их руки и отворачивается в сторону, Санеми же прижимает тыльную сторону ладони к губам, скрывая смущение, хотя подрагивающиеся пальцы от ощущений выдают с потрохами. Эта ситуация сама разрешается и больше никто не поднимает об этом разговор, но иногда, когда они встречаются взглядами, то юрко отводят их в стороны, словно боятся быть пойманными. Проходит несколько дней, за которые они редко встречаются из-за Фукоку, который ужесточает тренировки. И вот настаёт тот день, что разделит их дорогу на разные пути. Араши любит сидеть под деревом сакуры в тени вдали от глаз домашних постояльцев и неспешно читать поэзию. Тут никто не мог потревожить её покой и не будет ругать за медлительность в скорости чтении, это место было её личным секретом. Прижав раскрытую книгу к груди, девушка восторженно вздыхает от красоты написанного. Ей хочется бы обладать таким же красноречием и смелостью, чтобы выражать свои чувства окружающим. Она находит слова, написанные в этой книге, нечто прекрасными, потому что они могут в точности передать нужную атмосферу и погрузить тебя с головой в происходящее. Это волшебство. Внезапно возникшая тень заставляет девушку оторваться от мечтаний и поднять глаза к гостю, чуть щурясь от лучей солнца, которые обнимают фигуру. — Араши-сан, я хотел с тобой попрощаться. Девушка прикрывает книгу и наклоняет голову набок, внимательно рассматривая парня. За это небольшое время, проведённое вместе с ним на тренировках, она немного привязалась к нему, к его вечным ворчаниям и удивительному упорству, исходящему от него. Казалось бы нет ничего, чего бы он не смог преодолеть. Всегда настойчивый, сносящий все преграды на своем пути, совсем как яростный ветер. «Ему, действительно, подойдет это звание. Всё-таки дедушка не ошибся». Она соврет, если скажет, что не будет скучать. Ей нравится его общество, нравится пить с ним чай, нравится смеяться вместе со слов дедушки. Тут под пристальным взглядом членов семьи, где она не может полностью реализовать себя как личность, вынужденная играть по правилам старших, она обрела друга, который вскоре покинет её. Она знала, что это произошло бы рано или поздно, но все равно тогда открыла свою душу. Кто знает, возможно, они никогда больше не встретятся, ведь работа Охотников на о́ни очень опасна. — Спасибо тебе за все, Санеми-сан, — брюнетка искренне улыбается, вставая с насиженного места, и протягивает ему книгу, которую читала ранее. — Возьми это с собой. Шинадзугава с удивлением принимает подарок, рассматривая обложку. — Ты уверена? Я думал, она дорога тебе, ведь… — Нет-нет, все хорошо. Пусть она напоминает тебе о дедушке и… обо мне, — она смущенно опускает голову и поджимает губы. — Надеюсь, мы еще встретимся, мой друг. Береги себя. Они прощаются, как подобает друзьям и каждый надеется, что еще встретит другого. Целым. Невредимым. Живым.