Оригами. Бумажная лилия

      Бэкхён проснулся в прекрасном расположении духа. Под одеялом было тепло и уютно, из кухни заманчиво пахло жареными тостами. Он потянулся, высунув ступни и утонув лицом под одеялом, и блаженно зевнул. В расписании стояла только репетиция к концерту, а это значит несколько часов музыки и смеха — иначе Бён работать не мог.       К тому времени, как он выполз из комнаты умытый и сияющий в предвкушении хорошего дня, остальные ребята заканчивали завтракать. Бэкхёну не нужно было пересчитывать их по головам, чтобы сразу заметить отсутствие одного человека — не хватало только Чондэ.       — Чонха вернулась, — в ответ на приподнятую бровь Бёна пояснил лидер.       — А-а, — протянул Бэкхён, старательно игнорируя мысли о собственной истинной, — любовь и прочие глупости, — фыркнул он.       «Это не испортит мой день, — подумал парень и улыбнулся своим мыслям. — Я совершенно свободен! Молод, красив, перспективен и бессовестно холост!»       — Это точно, — поддакнул Сехун. — Любовь и всё, что с ней связано, — это утомительно.       Позиция у макнэ не менялась с годами, а, скорее, наоборот, он всё больше убеждался в том, что серьёзные отношения мешают карьере и саморазвитию. Чунмён пытался с ним разговаривать, Чанёль — спорить, Чондэ — угрожать, но непоколебимости Сехуна можно было только позавидовать. За это Бэкхён его уважал. Это ж надо быть таким мудрым в молодые годы! Бён не такой, Бён мечтал встретить истинную и утонуть в пучине страсти, но последних дней ему хватило, чтобы понять, как мало на самом деле он знает об истинности и любви вообще. Сехун ценил своё время, семью и друзей, но самое главное — он панически боялся потерять внутреннюю гармонию и присущее ему хладнокровие. А любовь…       — Похожа на буйное помешательство, — вещал мудрейший из присутствующих Сехун. — У нас есть наглядный пример, — он обернулся к Бэкхёну, который застыл с чашкой посреди кухни. — Весёлый и жизнерадостный хён превратился в злого, раздражительного, ворчливого человека после того, как встретил истинную.       — Я бы не хотел развивать эту тему, — поморщился Бён, ощущая, как проникает в сердце необъяснимая тоска.       — И не надо, — отвернулся Сехун. — Я сам её разовью. Так вот, продолжим, — он переложил ногу на ногу и скрестил на коленях длинные пальцы. Вся его поза гласила — сейчас будет мудрость, готовьте ручки и блокноты и внемлите, глупцы.       — Где наш главный вокалист? — продолжил макнэ. — Вместо того, чтобы обсуждать жизненно важные вопросы со своими братьями, он утонул в плотских утехах с девицей, которую знает всего несколько месяцев. А ведь мы с ним бок о бок уже восемь лет!       — Ты завидуешь, — хихикнул Чанёль, за что получил укоризненный взгляд из-под густых бровей.       — Ничуть, — отозвался Сехун. — Сомневаюсь, что они всю ночь спали или играли в «Камень, ножницы, бумага».       — Ну естественно, — Чонин закатил глаза и протянул свою чашку Чунмёну, намекая на вторую порцию кофе. Лидер послушно взял на себя роль официантки.       — А значит, Чондэ будет уставшим, на репетиции станет сбиваться с ритма, зевать, путаться, из-за него нам придётся повторять всё снова и снова, — не унимался Сехун, и остальные согласно закивали. Дело было не только в Чондэ, каждый раз, когда у кого-то из ребят появлялась пассия, репетиции становились утомительнее.       — Это жизнь, Сехун-а, — лидер передал кофе Чонину, а сам подошёл к макнэ и попытался размять его напряжённые плечи. — Может, он успел выспаться и не будет сильно тормозить?       — Ты такой наивный, — вздохнул Сехун. — И как тебя ещё ни одна вертихвостка не поймала?       — Потому что ты отпугиваешь от него всех вертихвосток, — не остался в долгу Бэкхён. — Не волнуйся, мелкий, — он взъерошил и без того торчащие во все стороны волосы Сехуна, — я снова с вами! Никакого раздражения. Я полон сил и энергии! — он потянулся, доставая кончиками пальцев до светильника на потолке. — Готовьтесь смеяться весь день и будьте бдительны, — он хитро прищурился, — я придумал несколько клёвых приколов!       — Вот такой хён мне нравится, — заулыбался Сехун, подставляя голову под ладонь Бёна, как ласковый котёнок.       На выходе из кухни Чунмён поймал Бэкхёна за локоть и тихонько спросил:       — С тобой точно всё хорошо?       — А почему должно быть плохо? — удивился Бён. — Всё просто прекрасно!

***

      Что-что, а ухаживать Минхо умел. Вчера Шихён разрешила забрать себя с работы, отвезти в кафе, развлечь лёгкой беседой и как-то незаметно согласилась посвятить весь выходной высокому и красивому футболисту.       — Завтракать пойдёте в кафе? — Миён не могла удержаться от вопросов. — На реку Хан на пикник? Вау, какой он романтик! — она мечтательно закатила глаза. — Вот это я понимаю — свидание! Какая же ты хорошенькая в этом платье! Нам надо с тобой прогуляться по магазинам и прикупить что-нибудь ещё в таком женственном стиле.       Шихён пригладила юбку платья в цветочек и окинула себя взглядом в зеркале. Немного непривычно, но в целом довольно мило. Парни любят таких девушек — невинных и беззащитных, рядом с которыми можно почувствовать себя мачо. Взгляд случайно зацепился за панамку, что сиротливо валялась в углу рядом с корзиной грязного белья. Даже истинный сказал, что она безобразно выглядит, а ведь он-то вроде как должен был принять её любой. Шихён подобрала панамку и запихала её на самое дно корзины.       — Чтобы не напоминала, — не глядя пояснила девушка, ощущая на себе вопросительный взгляд подруги. — Сегодня я буду отдыхать и отлично проведу время! Никаких айдолов, истинных, комплексов и прочего. Только я и хороший парень, который скрасит этот день.       Уведомление вспыхнуло на экране телефона, и Шихён заторопилась к выходу.       — Ты ведь в порядке? — окликнула её на пороге Миён.       — Конечно, — отозвалась Шихён и помахала подруге на прощание. — У меня всё прекрасно!

***

      Минхо интересовало всё: чем Шихён завтракает, что сейчас читает, о чём думает перед сном. Так много говорить о себе девушке было неловко, поэтому она снова и снова переводила разговор на парня.       — И как там в Америке еда? А люди? — выдавала Шихён, заметив на себе чуть более пристальный взгляд, чем того требуют приличия между друзьями.       Поначалу Минхо действительно вёлся на эту игру. Купил кофе и сэндвичи, привёл в парк, где в это время собралось на удивление много влюблённых парочек, рассказывал о своей поездке и шутил, затем предложил прогуляться по улице, где на днях открылась выставка мастеров декоративного творчества. Но уже в обед, когда перед Шихён стояли тарелки с ароматными блюдами, парень спросил прямо:       — Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься?       — Столько работы… Не до этого как-то, — натянуто улыбнулась Шихён. — Попробуй вот это, — ткнула вилкой в его тарелку, — ты уже отвык от нашей еды и забыл, как это вкусно.       — Я не буду мешать твоей работе, — не поддался на уловку Минхо. — Будем видеться в удобное для тебя время.       Шихён подозревала, что этим может всё закончиться, но всё равно оказалась не готова.       — Мы же и так видимся.       — Как пара, — упорствовал Минхо. — Я был в Америке и встречал там других девушек, но всё равно думал о тебе.       Смущение накатило на Шихён с новой силой. С Минхо было уютно, легко и весело, от него исходила аура спокойной силы и уверенности, надёжности. Разве не об этом мечтают девушки? Так почему же от взгляда на этого парня у Шихён не замирает сердце? Где хвалёные бабочки? Почему так сильно хочется домой?       — Я не торопил тебя раньше, потому что знал, что уеду, но теперь я здесь, долгих поездок не предвидится в ближайшее время, так почему бы не решиться на этот шаг? Тем более, что обдумывал его уже давно.       Шихён смотрела на парня и не могла понять свои чувства. Среди смущения и неловкости чётко проступало чувство неправильности происходящего. Он должен для другой приберечь эти слова, они не для Шихён.       — Что тебя останавливает? — Минхо отодвинул тарелку, облокотился на стол и подался вперёд. — Я совсем не нравлюсь тебе? Я подстроюсь под тебя и твои предпочтения, не вопрос.       Но какие у Шихён предпочтения? Средний рост, накрашенные глаза и язвительный язык?       — А вдруг истинность? — задала она встречный вопрос.       Минхо явно не ожидал, что девушка копнёт так глубоко, и растерянно заморгал.       — Истинность? Как это связано с нами? Ты же… не веришь в эти сказки?       — Это не сказки.       Парень шумно выдохнул и откинулся на спинку стула.       — Мои родители всю жизнь любят друг друга, но не являются истинными. И мои бабушки с дедушками тоже не встретили «тех самых». Поэтому я не вижу смысла откладывать своё счастье в ожидании грома среди ясного неба, — серьёзно произнёс Минхо. — Я понимаю, эта сказка глубоко засела в женском сознании, но я надеюсь, что ты — человек рациональный и не поведёшься на эту шутку природы, которая к тому же срабатывает редко.       — А если она сработает с тобой?       — Буду действовать по мере поступления проблем. Почему я должен беспокоиться об этом сейчас, когда сижу в кафе с самой красивой девушкой и буквально умоляю её стать моей девушкой?       — И всё-таки, если…       — Я буду честен с тобой и не стану бегать на два фронта, — прямо ответил Минхо. — Надеюсь, ты отнесёшься ко мне точно так же.       Перед глазами Шихён возник образ принца в красном одеянии, который приблизился и спросил: «Чем я для тебя пахну?» Надо ли говорить потенциальному парню о том, что истинный вроде как есть, но фактически его нет?       «Отношений у нас с ним нет, — посоветовалась сама с собой Шихён. — Значит, и предательства никакого нет. Он даже упоминания не стоит. Так, сбой системы, как выразился Бён Бэкхён. Почему же я продолжаю чувствовать, что поступаю по отношению к истинному подло? Можно подумать, он там ведёт праведную жизнь».       — Я через стол слышу, как работают шестерёнки в твоей голове, — улыбнулся Минхо. — Хотел бы я знать, о чём ты думаешь…       Шихён собралась с духом и, взвесив все за — которые перевесили — и против, кивнула:       — Хорошо, давай попробуем быть… парой.

***

      Тэён заметила Бэкхёна и помахала рукой, привлекая его внимание.       — Я скоро, ребят, — Бён кивнул лидеру и отстал, чтобы дождаться подругу. — Прекрасно выглядишь! Впрочем, как и всегда, — приобнял её.       — Ты тоже сегодня на удивление бодр и доволен жизнью, не то, что было в нашу последнюю встречу. Значит ли это, что ты наконец уступил истинности и абсолютно счастлив? — она шутливо толкнула его в грудь. — Познакомь меня с ней, я уже извелась вся от любопытства!       Тучка недовольства наползла на сияющее секунду назад лицо Бэкхёна.       — Я счастлив, потому что больше с ней не вижусь, — буркнул он. — Это крохотный эпизод в моей жизни, который не стоит особого внимания. У меня всё хорошо! Я пришёл на работу, встретился с тобой, сейчас буду репетировать, потом мы пойдём куда-нибудь поужинать. Жизнь прекрасна!       — Без истинной? — ужаснулась Тэён. — Ты заболел, что ли? — она попыталась проверить его лоб, но он увернулся.       — Сехун сказал, — начал было Бэкхён, но девушка его резко прервала.       — Сехун? С каких это пор макнэ у нас истина в последней инстанции?       — Но он прав! Без истинности, да и вообще без отношений жизнь понятна и легка.       — И это говорит человек, который буквально мечтал встретить свою половинку?       — Всё в прошлом. Я вдруг осознал, каким был дураком.       — Да ладно? Я слушаю тебя сейчас и чётко понимаю, что именно это ты так и не осознал. Мне жаль, что ты упустил её… Любой другой девушке будет тяжеловато смириться с твоим характером и работой.       Бэкхён возмущённо фыркнул и замахал перед лицом Тэён телефоном.       — Ты знаешь, сколько желающих мириться с моим характером и работой? Тьма-тьмущая.       Пришла очередь Тэён возмущённо фыркать.       — Надолго ли они тебе? Я же тебя, Бэкхён, не первый год знаю.       — Такое ощущение, что все вокруг знают меня лучше, чем я сам себя! — возмутился парень. — Столько советов, как на этой неделе, я за всю жизнь не слышал! Кругом одни знатоки межличностных отношений! Вот когда ты вляпаешься в это дерьмо под названием «истинность», тогда и поговорим, — без прощания он развернулся и направился к репетиционной.       Тэён достала маленький блокнотик и сделала пометку: «Поговорить с Ким Чунмёном и найти истинную Бёна».

***

      В груди незатихающим вулканом клокотало негодование. Как достали уже все! Почему бы просто не порадоваться, что у него сегодня хорошее настроение? Нет, всем обязательно надо его испортить. Завидуют, что ли, его силе духа? Подумаешь, без истинной остался, не велика потеря. Руки-ноги есть, сердце бьётся.       Сердце бьётся.       Бэкхён сбавил шаг и прижал ладонь к сердцу. Там, внутри, словно старый колокол на заброшенной башне, часто и тяжело бился мотор.       — Чего ты, ну? — он похлопал себя по груди. — Всё же хорошо.       Бён оглянулся, но в коридоре, кроме него, никого не было. Он дёрнул дверь ближайшей гримёрки — и обомлел.       Именно здесь он впервые увидел истинную. В воздухе до сих пор еле уловимо пахло лилиями. Парень сделал глубокий вдох — и сердце забилось ещё сильнее. Кровь ударила в голову, и перед глазами заплясали пятна, по загривку сбежала прохладная капелька пота…       Бэкхён ввалился в пустое помещение и упал на диван в углу. Если бы постоял ещё секунду, упал бы в обморок прямо на пороге.       Здесь пахло истинной. Чем дольше он лежал, зажмурившись и скукожившись, тем чётче становился её запах, словно все оставшиеся молекулы лилии объединились, чтобы отфильтровать ему лёгкие. Ему надо было идти, там ждали остальные, время работать, но Бэкхён физически не мог встать: руки и ноги отяжелели, лоб и шея взмокли. Он лежал на диване и жадно хватал ртом воздух, боясь задохнуться от нехватки кислорода.       «Это истинность? Это из-за неё? — билось в его голове. — Как же остро сдохнуть захотелось…»

***

      — Давай зайдём в книжный, — Минхо хотел взять Шихён за руку, но вместо этого потянул за шифоновый рукав платья. — Выбирай любую книгу, я оплачу. Бери хоть десять!       Девушка застыла на дорожном переходе, глядя на книжный через дорогу, как на невиданное чудовище.       — Зелёный свет, — Минхо двинулся первым, и Шихён, передвигая непослушные ноги, двинулась следом.       У двери она снова замешкалась.       — Я не буду тебя торопить, — не зная причины её медлительности, заверил Минхо. — Сам хотел выбрать что-нибудь почитать, так что можешь неторопливо, как ты любишь, выбирать.       Шихён переступила порог книжного магазина — и чуть не задохнулась от аромата истинного. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя и двинуться вдоль заставленных полок. Минхо, как и обещал, ушёл в отдел книг про известных людей, оставив девушку среди сказок. Она коснулась цветных корешков, потянула одну из книг, раскрыла и…       Уткнулась носом в сердцевину и жадно втянула в себя запах свежей типографской бумаги. Голова закружилась, щёки вспыхнули, а сердечко забилось так быстро, как будто она только что спринт пробежала.       — Ты только посмотри, какую книгу… Что случилось?! — Минхо в один шаг оказался возле девушки. — Почему… почему ты плачешь? — он растерянно блуждал взглядом по её заплаканному лицу, силясь понять причину. По девичьим щекам сплошным потоком катились слёзы и собирались на подбородке в крупную каплю.       — П… плачу… — заторможенно произнесла Шихён и прикоснулась к своему подбородку — на руке остался мокрый след. — Я не знаю, почему, не знаю…       Шихён не могла понять, что происходит, ведь она не чувствовала боли, внутренний слёзный кран открылся сам, следуя только ему известному сигналу.       — Давай выйдем на улицу, — Минхо забрал книгу, которую она держала, и поставил на полку, — подышим воздухом, — он приобнял её за плечи и повёл к выходу. — Сказка такая грустная? Обалдеть...       — Всё хорошо, — бормотала Шихён, продолжая вытирать мокрые щёки, — всё ведь хорошо, чего это я…