Сквозь саму смерть

Патч сидел на полу, в очередной раз проклиная Токио за столь холодную ночь. А ведь всё могло быть иначе, если было бы отопление. Однако лишних денег у него так и не появилось. Вся выручка с безделушек, что тот продаёт в переулках, едва ли покрывает расходы на еду. А ведь за счёт Силвы кормится и его напарник. Потомку Асакуры оставалось только надеяться, что Калим снова не возьмёт у него деньги. При всей своей строгости и силой Силва так и не научился отказывать другу. Этот же патч сейчас спал беззаботным сном, не забыв укрыться в тонкую простынь с головой так, что из-под одеяла показывался лишь кончик кудрявых волос. По полупустой комнате раздался писк устройства на руке у спящего патча, заставив Силву содрогнуться и оторваться от мир грёз, где тот сидел в тепле и уюте дома. Калим неохотно оторвался ото сна, потирая затёкшую щёку и недовольно смотря на яркий экран оракула, свет которого доносился до Силвы через простынь. — Чёртов пацан… — донеслось из укрытия патча, а после показался сонный взгляд тёмных глаз. — Что случилось? — вздохнул Силва. — Этот Сайто даже не пришёл на свой последний бой, ленивая он задница. — Кто бы говорил, — Силва по-доброму усмехнулся. — Я что-то не вижу, что ты тоже был на месте боя. — Ох, друг мой, мне хватило тех двух, когда этот мальчишка… Странное с ним творится, Силва, — взгляд Калима потяжелел. Тишина дала понять патчу, что тот может продолжать. — Я тебе говорил, как Мурасаки победил эти два раза? — Если бы… — Не перебивай!.. Он даже духа своего не использовал, — начал размышлять патч, потирая свою щетину. — Этот шаман видно слишком осторожен, чтобы показывать своего духа. Ты не поверишь, Мурасаки даже оружие своё не использовал! И зачем, спрашивается, он эту катану носит?! — Успокойся, Калим… — Силва неловко пожал плечами. — И как же… он победил? Ты говорил, что бои едва ли достигали двух минут, а тут… Без духа никакой шаман не может победить другого, даже самого слабого за столь короткое время. — Его враги: тот пожилой старец и юная девушка — просто развернулись и ушли. Без слов. Совсем ничего. Мурасаки едва к ним прикоснуться успел. — Интересно. — Страшно, Силва. На этом Турнире и так есть Хао, не хватало таких же, — патч нервно встал, меря шагами комнату. — Мы не знаем наверняка. Может быть… — замялся Силва, с глупой улыбкой смотря на яркий свет фонаря возле их квартиры. — Что этот пацан против него? Да вокруг них один чёрт летает, я ему не верю, — Калим натянул на себя плащ, готовясь уйти проветриться. — Не с таким фурёку. — Да… На этот раз в Турнире очень много шаманов с фурёку, превышающих сто тысяч. — У него триста… Триста тысяч, Силва. Почти четыреста. Даже у твоей подопечной Кохаку меньше. Но это всё равно впечатляет. В этих тихих омутах черти водятся. — Ты не думаешь, что Хаку… — патч неожиданно смолк, похоронив свои безумные идеи. В голову бросился тот последний бой, отчего Силва неприятно вздрогнул. — Этот демон так смотрел на неё, как никто не смотрит на незнакомцев. В глазах патча загорелся некий интерес, однако его друг быстро погасил эту надежду. — Силва… Это сказки. Всё это ложь, дабы скрасить такую кровавую легенду, как Асакура, — Калим равнодушно проводил взглядом брата по несчастью и облегчённо вздохнул, трепетно улыбаясь. — Не унывай, друг! Тебя это давно не касается. — В любом случае… — Силва заёрзал на деревянном полу, прогоняя свои сомнения. — …Эти двое будут либо безумцами, либо толчком к нечто большему.

***

Кохаку устало поднималась по лестницам многоэтажки, таща на своей спине тяжёлый портфель, который успел где-то запачкаться по дороге домой. Девушка неловко проклинала не вовремя сломанный лифт в их доме: после тренировок брата каждый новый шаг по ступенькам отдавался неприятной болью и тяжестью в мышцах. Сайто подбадривающе вздохнула, подняв к нему кулак и крича про себя, что та оказывалась в ситуациях и похуже. Скоро ей больше не придётся подниматься по лестницам таких домов. И это вновь и вновь расстраивало девушку. В последнее время она была сама не своя из-за мысли о том, что теперь шаманке придётся ехать на этот чёртов Турнир. Когда Хаку поняла, что она выиграла, неожиданно всё вокруг стало таким надоедливым и неприятным, отчего хотелось отмахнуться и больше не встречать нигде и никогда. Школьница не знала, в чём была причина её гнева. «Я ведь так стремилась к этой цели… Так почему я больше не хочу стать могущественным шаманом?» — Кохаку уныло завыла. Сайто вздрогнула, остановившись на очередном этаже, где пахло сигаретами и алкоголем. Последние несколько дней, до третьего боя девушка даже смирилась со своим поражением, от безделья находила новые пути достижения мечты, не касающаяся шаманов. «Сейчас бы стать взрослой… Интересно, за сколько можно открыть собственный детский приют? Или собственную школу?..» При упоминании учебного заведения Хаку воодушевлённо заулыбалась, уверенным шагом прыгая по лестнице. Ведь сегодня в школе, когда ученица в очередной раз подошла к своему месту, то увидела бумажного журавлика на парте. На чуть помятой бумаге было написано пару подбадривающих слов о выздоровлении… Сайто всё-таки кому-то нужна, кроме семьи. Кому-то, кто дорожит ею. Будь это обычный ребёнок или хулиган в школе. Будь этот жест принудительным или по велению совести… Всё это не так волновало Хаку, как-то, что её будут помнить. Дрожащие от нахлынувшего смущения руки потянулись к дверной ручки. Сайто быстро пришла в себя, но всё ещё летая в облаках, вошла в свою квартиру. И довольная улыбка почти сразу же пропала, когда шаманка вспомнила, что дома никого быть не должно, однако входная дверь была не заперта. Первая мысль — воры, вторая — брат… И обе эти теории были чудовищно близки по уровню страха. Ведь Мурасаки просто так домой не заявляется, не предупредив сестру. А тут ещё неприятный холод, от которого у Хаку пробежали мурашки по спине. Было весьма неприятно. Сайто перешла порог с беспокойством на сердце. Она осторожно, почти бесшумно пробралась на кухню, а затем, удостоверившись, что в основных комнатах никого нет, пошла к своей. С каждым шагом росли напряжение и страх вокруг, мешая девушке перевести дыхание. И вот, Кохаку уже была готова взяться за ручку злосчастной двери и посмотреть, что так напугало обладательницу комнаты. Однако перед фигурой шаманки молниеносно возникла другая, парящая над полом. Хаку боязливо вскрикнула от столь резкого появления духа, но дальше последовал её многострадальный вздох. В том духе шаманка вовремя узнала Эми. Хорошо, что Сайто не успела отреагировать, как это делает брат: он-то мигом отправил бы духа-незнакомца куда подальше. — Эми! Ты меня напугала… — жалобно донеслось возле духа в чёрном кимоно. Кохаку не стала дальше выражать своё недовольство, увидев растерянную мину своего защитника. Даже по поведению девушки можно было понять, что она чем-то взволнована и напугана: острые плечи, прикрытые тонкой тканью оборванного плаща, то и дело отпускались и поднимались вновь, а голова крутилась, оглядывая зал, словно в первый раз. — Что-то случилось?.. — неуверенно спросила Хаку, преподнеся от волнения кулак к губам. Ей никогда не нравилось показывать свои слабые эмоции другим, даже самым близким людям. — Нет! С чего это ты взяла, Хаку-чан?! — необычайно громко протараторила Эми, нервно теребя призрачную прядь своих русых волос. — Ну, ты загораживаешь мне путь. — Ой, прости!.. — неловко ответил дух, закрывая рукой часть черепа на лице. — Ты всё ещё перед дверью, — напомнила шаманка, окончательно убедившись в своей паранойи. Она точно что-то скрывает в той комнате. — Ну, знаешь, Хаку-чан… Там твой брат, и он… — тут хранитель замолк в смущающей тишине. — Мне это надоело, — твёрдо проговорила Сайто, проходя сквозь Эми, которая несчастно заёрзала от такого жеста, не свойственный девочке: обычно Хаку всегда уважала личное пространство даже бестелесного духа. Эту сомнительно полезную привычку ожидаемо привил в ней Мурасаки, каждый раз остро реагируя на любые прикосновения сестры. Дверь отворилась со щелчком. И первое, что бросилось в глаза — сидящий на полу брат, беззвучно что-то бурчащий себе под нос. Это представление напугало Хаку, и та сразу же приблизилась к Мурасаки, беспокойно рассматривая равнодушное выражение лица шамана, спокойно медитирующего на полу. Сайто облегчённо вздохнула, когда поняла, что бояться нечего: брат в целости и сохранности, даже без характерных ссадин после тренировок. Тогда напрашивается вопрос: «Почему Эми не пускала шаманку?» Янтарные глаза мимоходом заметили нечто постороннее в комнате хозяйки. Что-то длинное и тонкое неприметно лежало на полу. Было похоже на рукоять. Очень большую, немного кривоватую для удобства рукоять. И она вела к чему-то, что было завёрнуто в пыльную тряпку, которая больше смахивала на полотенце. — Братец, что это?.. — Сайто подала свой дрожащий голос. От волнения у шаманки неестественно подогнулись коленки. В голову начала пробираться непрочная игра воображения. Сайто заморочено вздохнул, не спеша поднимаясь с колен. Тонкие пальцы парня поправили пепельные волосы на голове. Хаку ждала ответа, однако перед этим получила недовольный взгляд бездонных глаз. — А сама как думаешь?.. — сонно и уныло прозвучало от брата. Кохаку безразлично проводила Мурасаки взглядом, присев к незнакомой вещи. Краем глаза шаманка видела горящий взгляд брата. Он трепетно выжидал чего-то, словно ребёнок подарка. Тонкие руки потянулись к ткани, немного развернув её. В глаза школьницы сразу же упал солнечный отблеск от показавшейся стали из-под тряпья. Золотые глаза зажглись тёплым светом, а сзади Сайто послышался сдержанный смешок. — Мурасаки! Это… Нет! Это не то о чём я думаю, ведь так?.. — Хаку перевела свой потупленный взгляд, окончательно не поверив в происходящее. Шаман довольно скрестил руки на груди, а в его взгляде виднелось блаженство. — Так?.. — саркастично повторил Сайто, прислонившись к стенке. — Так… Да? Это… Настоящая коса? Настоящая… Металлическая с посеребренной рукоятью… — заворожённо произнесла Кохаку, словно пребывая в трансе. Её руки сами потянулись к заманчивому и опасному лезвию оружия, окончательно освободив острое блестящее лезвие из пут грязных тряпок. — Я подумал, раз ты прошла предварительный отбор на Турнир, то тебе будет нужно хорошее оружие, которое будет верно тебе даже без своего духа-хранителя. С палкой больно от шаманов не отобьёшься… — Мурасаки говорил размеренно, дьявольски спокойно. В его голосе был лишь холодный расчёт. — Тем более готовое оружие сэкономит… Парень не договорил, увидев блеснувшие в полутемной комнате глаза сестры. Сердце машинально сжалось: Кохаку тихо плакала то ли от радости, то ли от польщения. Послышался обречённый вздох, и Мурасаки недовольно закатил глаза, присев рядом с шаманкой. Он не любил слёзы. Не любил эту слабость. Хаку почувствовала тёплую ладонь на своей голове. Внутри девушки разливалось что-то яркое и невесомое. То, что она не чувствовала очень давно. Послышался заключающий всхлип, а дальше — тишина. — Спасибо большое, — хаотично заикалась школьница, всё ещё упиваясь в слезах. Однако девушка вдруг вздрогнула с осознанием того, что эта коса не за просто так тут лежит. — Откуда она?.. Ты ведь её не украл?! — Успокойся, плакса, — развёл руками парнишка, больше не решившись прикасаться к девушке. — Я честно заработал деньги. Ну, насколько шаманское дело может быть честным. — Ты… подрабатывал? — Конечно. А как иначе? Из воздуха я тебе долгосрочную косу не сделаю, уж извини, — съязвил шаман, заулыбавшись во все зубы. — Тогда где ты купил оружие?! Это ведь не совсем законно… — не унималась Кохаку. Она всё ещё не до конца верила такому счастью. Просто не хотела лишних проблем из-за заботы брата. Он ведь так постарался ради неё. — Да поблизости есть лавка для шаманов. Там возраст не спрашивают. Что? Каждый зарабатывает, как может… — сразу же оправдался Мурасаки, уже чувствуя на себе недовольный взгляд сестры. — Если к нам придёт какой-нибудь шаман, у которого украли косу, он поверит в это? — пошутила девушка, явно пребывая в весьма радостном настроении. Как-никак, а новое шаманское оружие прибавляет настроения. — Ещё раз спасибо. Я даже не знаю, как благодарить, ведь денег я даже не думала заработать… — Это подарок. Не услуга, — серьёзно проговорил шаман, наблюдая, как Кохаку восторженно рассматривает косу, пытаясь запомнить каждую неаккуратную царапинку на ней. Шаман не обещал, что у этой вещи раньше не было хозяина. — Но… Можешь сделать одно одолжение? — Мурасаки неожиданно понизил голос, немного отстранившись от девушки. Его взгляд казался ещё мрачнее, чем когда-либо. — Не забывай меня.

***

Она ходила по пустыне. Такой горячей и холодной одновременно. Сухой и тёплый воздух беспощадно бил девушке по лицу, а холодный и зыбкий песок не давал бежать. Но от кого она бежала? Хаку с ужасом поняла, что та одинокая женщина — она сама. Заблудившаяся и всеми забытая. В горле стоял комок, а на лице слёзы от горькой правды. Искусственная тишина давила на разум, заставляя тонуть в пучине одиночества и безразличия окружающих. Вокруг были странные люди. Со странными лицами и улыбками. Они пристально смотрели на неё, словно обнажая её душу перед всеми. Мужчины выставляли её грехи на показ, а женщины с детьми осуждали и смеялись. И Кохаку вдруг почувствовала сильную хватку маленькой ладони на своём запястье. Даже могла услышать детский плач, что своими нотками задевал струны души молодой девушки. Но, обернувшись, шаманка застала смутно знакомого человека, но не так же улыбавшегося её горю. Отныне он сжимал её руку так крепко, что та не могла выбраться. Да и сама девушка больше не сопротивлялась…

***

— Да ладно, Мурасаки-кун… — выла от скуки Кохаку, сжимая в ладони край просторной одежды брата. — Это ведь церемония открытия Битвы Шаманов!!! — Не люблю… толпу, — подавленно проговорил парень, по лицу которого можно было предположить, что юного шамана тошнит от всей этой заварушки. — А есть вещи, которые ты любишь? — повела бровью Хаку. — Тишину, например, — огрызнулся Мурасаки, оскалив зубы, словно лиса. Сестра и брат оглянулись. Они были посреди помещения, где предположительно проводилась встреча всех шаманов. Простое открытие, как думала девушка. Но тут было слишком много людей и духов. Да, тут Хаку солидарна с шаманом. Здесь слишком громко и шумно. — Пошли домой. — Мы тут только пять минут! — огорчённо проговорила девушка, жалобно нахмурившись. Мурасаки удручённо вздохнул, прикрыв лицо ладонью, таким образом пытаясь толком не смотреть на всех приезжих шаманов. — Хорошо. Тогда я в туалет, — отпросился школьник, не желая находиться в самой гуще событий ещё хотя бы минуту. — Если тебя без меня украдут, вини себя. — Хорошо, не волнуйся, братец! Я не пропаду, — беспокойно улыбнулась Хаку, видя побитый вид шамана. Она не думала, что брат так резко отреагирует на эту вылазку из дома. Школьница наивно думала, что парень будет не против, ведь они столько сидели дома, ничего практически не делая. Даже Эми и Мацуюкисо чуть не уснули в том дурмане, витавшего в комнате. А ведь им спать не надо. Да и вряд ли они это могут… Мурасаки вздохнул, когда окончательно пришёл себя, облив лицо бодрящей холодной водой из-под крана. Он ненавидит всё это. Молодое лицо съёжилось в нахлынувшем гневе, который ныне преследовал парня. Он слишком часто начал забываться. Начал погружаться в богом забытые воспоминания. Нет. Мурасаки уже нет необходимости во всём, что он когда-либо совершил. Не с ней. Сайто вздохнул. В голову ему пришли те улыбка и взгляд, которые парень трепетно ждал и которыми дорожил. Мурасаки понимал, что слишком привязан к Кохаку. Слишком зависим от неё. В этом его ахиллесова пята. Если что случится с этой девочкой, то Сайто вряд ли останется в своём уме. Чёрные глаза взглянули на зеркало, разглядывая отражение в нём. Уставшие глаза и удручённый взгляд — всё, как всегда. Шаман успокаивал себя тем, что ничего не изменится. Точно не в худшую сторону. Мгновенно по спине пробежали мурашки. Такое бывает с шаманом только тогда, когда поблизости кто-то, как он. Такой же сильный и отбитый на голову. Но масло в огонь подливало то, что это фурёку было слишком уж похоже на его. А рядом с ним… — Хаку, мать твою. Не смей! — парень моментально выбежал из дурнопахнущего туалета, молясь Королю Духов, чтобы ему это всё показалось, привиделось. Весь недолгий путь и поиск сестры тот говорил себе под нос, что Мурасаки сошёл сума. Этого не могло быть. Не сейчас. Только не сегодня. Он нашёл её. Улыбающуюся. Смущённую. Влюблённую. И такую нежную. А рядом с фигурой шаманки — неизвестный, но одновременно с этим до боли знакомый силуэт. Явная привычка из прошлой жизни — светлое пончо, длинные волосы и странные перчатки. Мурасаки испустил жалобный вздох. Это он. Хао Асакура собственной персоной. Рядом с ней. Хаку вдруг заёрзала на месте, повернувшись к источнику странного фурёку. Она оторвалась от приятного разговора с бывшим соперником, ныне потенциально сильного союзника, на знакомый силуэт в застёгнутой сверху куртке цвета песка, под которой была полупрозрачная сетчатая футболка. Кохаку вздохнула, а её улыбка медленно начала сходить с лица, когда та увидела ошеломлённый взгляд, полный страха. Шаманка никогда не видела в глазах брата страх. Хао наблюдал за двумя шаманами, которые запутались во взглядах друг друга. Это было крайне забавно для него. Однако… — Кто твой знакомый, Хаку-чан? — вежливо произнёс Асакура, подперев под щеку перчатку. Этот вопрос был больше риторическим: он уже знал и его имя, и его связь с Хаку. Шаман спросил больше из вежливости. Как обычный слабоватый шаман. Ему начинает нравится играть в джентльмена. — Это мой брат!.. Прости, что не представила сразу. Его зовут Мурасаки. Он хоть и всегда недовольный, но крайне заботливый, — натянуто улыбнулась школьница. — Заткнись. Наступила неприятная тишина. Хаку стояла потрясённой, а Мурасаки — с пеленой гнева перед глазами. Перед ним был тот, кого тот опасался, но искал, слепо надеясь победить. Тот, кого Сайто ненавидел всю его сознательную жизнь. — Так грубо. Нельзя же так со… сестрой, — улыбка не сходила с лица могущественного шамана. Хао замешкался. На секунду, но этого хватило понять Асакуре, что перед ним не просто очередной шаман. Возможно, перед ним новый союзник… Или очередной глупец. — Не смей к ней приближаться, подонок… — парень зашипел, словно змея, уверенно приближаясь к недоумевающей сестре. — Мурасаки, не надо! Что ты делаешь?! — разгорелась девушка, готовая завязать целую истерику перед братом. Почему тот всегда пытается сорвать все её труды? Почему так усердно и надоедливо оберегает такую шаманку, как она? Хаку почувствовала хватку на запястье. Крепкую, словно обхват змеи. Только вот она была с обеих сторон. И брат, и Хао держали её, не давая сделать ни шагу в сторону друг друга. Однако крепче была хватка Асакуры. От таких действий у Кохаку закружилась голова от приобретённого волнения. Всё это смутно напоминало сон. — Ты, длинноволосый ублюдок… — Седой ревнивец, — с улыбкой ответил Хао, наблюдая, как горит ярость в глазах мальчика. С ним играть казалось даже интереснее. Внутри того было столько эмоций, что его мысли нельзя было нормально разобрать. И это придавало ему заинтересованности к своей персоне. — Вы, два идиота! — громко произнесла шаманка, вырываясь из хватки обоих. — Прекратите собачиться и просто нормально поговорите!!! Наступила минута молчания. Даже другие шаманы, сидящих на стульях, затихли, ожидая дальнейших действий и, возможно, разборок. Только удалённые уголки всё так же гудели радостью и беззаботностью. Мурасаки вмиг развернулся. Он не мог больше видеть эту слащавую улыбку. Не мог больше ощущать это фурёку. — Хаку, идём. — Нет, — наотрез ответила Сайто, показательно отступив шаг назад, пока её капюшон не уткнулся в светлую ткань плаща. Медленно её нахмуренное лицо приобрело красноватый оттенок от злобы и смущения. Ей не хотелось идти с братом в таком состоянии. Кохаку отчасти было страшно. А с Хао ей было спокойнее. Как-никак, он же позволил девушке пройти дальше? Стал бы незнакомец так относиться к ней, так смотреть? Этот парень не может быть плохим. Просто брат, как всегда, параноит и выдумывает там своё. Так школьнице хотелось думать. — Пожалуйста, Хаку… — голос парня задрожал так же неожиданно, как и изменилось выражение лица самой девушки. Злость сменилась на слепое повиновение и стыд. — А у меня спросить разрешения? — Асакура довольно скрестил руки на груди. С этой семейкой становилось всё интереснее. Особенно этот парень. Хао нахмурился, а его лёгкая улыбка пропала. Фурёку этого шамана… В нём были следы до боли знакомого духа. Духа, который никогда не подчинялся кому-то другому, кроме одного человека. Кохаку молча начала подходить к брату, добросовестно опустив голову вниз. Лишь когда она была почти подле Мурасаки, Хаку обернулась, напоследок убедившись, от кого та уходит. Ей было неудобно покидать знакомого после столь недолгого разговора, в котором Асакура со скрытым интересом задавал Сайто вопросы о её жизни. — Я не говорил, что отпущу её, Мурасаки-кун, — Хао неожиданно вмешался с огнём в глазах. Он встал со своего стула и медленно, будто измеряя каждый сантиметр помещения, подошёл к «сладкой» парочке. Весь этот путь его карие глаза неотрывно смотрели в те жёлто-оранжевые напуганные глаза. И он услышал чёткие мысли девчонки. Настолько уверенные и прямые, что Хао начал думать, что Кохаку знает, что тот имеет способность читать мысли. Её мысли были предупреждающие. И предупреждение было направлено на Асакуру. — Ты доигрался, паршивец, — Мурасаки буквально прорычал эти слова, а его поломанная улыбка ещё больше искривилась под натиском злости. — Братец!.. Послышалось рычание и лязг небольших зубов, отдававшим эхом в просторной комнате. Он знал, кто идёт. Он знал, что грядёт. Но не знал, как этот шаман мог обуздать неукротимую волю и преданность лисицы. Сайто был зол. Из-за сладкого гнева он даже не мог спокойно и здраво рассуждать. Его руки дрожали от нетерпения, а сердце колотилось в груди. Адреналин на секунду подскочил и Мурасаки уже был готов наброситься на незнакомца. Хотя куда уж там незнакомец. Этот мальчик прекрасно знал об этом демоне, об этом чудовище. — Мацую… — ласково встретил с улыбкой Хао, заметив за худыми ногами горе-защитника показался пушистый белый хвост. Она была в своей слабой и безобидной форме. Дух Леса ждал приказа. И ей было всё равно, на кого дух должен напасть. В её глазах, что блестели могильной белизной, была лишь слепая уверенность и голод. И это не на шутку удивило Асакуру: если бы не привычная внешность, то Хао бы не узнал Мацуюкисо по изменившемуся рейоку. Оно не могло принадлежать священному духу. Слишком уж эта аура была кровожадной. — Мурасаки, Мацуюкисо, прекратите! — Хаку безуспешно пыталась дозваться до брата и его хранителя. Хао на мгновение замер, когда увидел, что Дух Леса защищает не девочку, как он ожидал, а парня. На его лице заиграло нездоровое любопытство, сопровождающееся ухмылкой. Но в карих глазах Асакуры появилась капля непонимания. Неужели та девушка не она? — Не думал, что ты такая непостоянная, Мацуюкисо, — осуждающе произнёс Асакура, блаженно улыбаясь старой подруге. В ответ — рычание, на что лиса мгновенно получила острый взгляд шамана, горящей уже не разочарованием, а неприязнью. — Неужели ты забыла, кого должна беречь? Или твоя хвалёная преданность продаётся, как вещь?.. Мацуюкисо неосознанно заскулила, поджав уши с незамысловатыми узорами. — Тебе-то какое дело до моего духа? Завидно? — гордо прозвучало от Сайто, который стоял в полурасслабленной позе. Ему было не по себе. Даже обманный трюк с безразличным видом не действовал: Хао всё так же стоял и спокойно посматривал на них троих. Этого стоило ожидать от тысячелетнего закалённого шамана. — Брат, прекрати. Пойдём… — Кохаку дрожащими руками схватилась за куртку брата, пронзительно смотря на него. В свою очередь Мурасаки лишь отдёрнул руку, давая понять, что он не потерпит даже таких прикосновений. Хаку немного отошла от брата, настороженно оглядываясь вокруг. Все на них смотрят. И это дало понять, что пора закругляться, пока брат и сестра Сайто не нажили себе новых врагов. С огорчением та подумала, что после такого Хао вряд ли вообще захочет её видеть. И это всё благодаря брату с его не вовремя появившейся гиперэмоциональностью. Кохаку почти сразу же создала оружие: подарок она так и не удосужилась взять на, как казалось, мирное собрание. В качестве палки Сайто не придумала лучше, чем взять тонкий кий из ближайшего бильярда. И теперь лезвие призрачной косы предупреждающе было прямо перед глоткой самого близкого человека. Брат ведь сам учил Хаку, что если же не помогают слова, то поможет сила. Эти слова до этого момента Сайто не воспринимала всерьёз. Девушка до последнего была уверена, что нет проблемы, которой не можно было бы решить словами и прикосновениями. Однако брат — совсем другое дело. — Хаку… — сквозь зубы прошипел Мурасаки, ныне уже смотря своими испепеляющими глазами на сестру. — Прости, но мы уходим. Нам сейчас в последнюю очередь нужны конфликты, — Кохаку говорила медленно, отчётливо проговаривая каждое слово, боясь пропустить даже малейший звук. Пепельноволосый долго и пристально сверлил своим взглядом девушку, которая не сдвинула косу ни на сантиметр. Такой силе воли парень был недоволен. Он мимолётно взглянул на Мацуюкисо, немного кивнув ей. Слегка удивлённая лиса сначала пристально одарила взглядом Хао и Кохаку, а затем напоследок удостоверилась в безопасности хозяина, и только тогда Дух Леса растворился в воздухе, оставляя после себя серебряные частицы, которые быстро исчезли, даже не коснувшись пола. Хаку отозвала Эми, которую неожиданно прервали от просмотра заключительного боя двух молодых шаманов по маленькому телевизору. Дух девушки озадаченно посмотрел на подопечную и её молчаливого брата. Между ними как никогда была гигантская невидимая пропасть. То было дело в характере или мировоззрении, но результат был ясен, как дневное небо: их судьбы когда-нибудь прервутся, и они больше не захотят видеть друг друга такими темпами. И, думая об этом, Эми облегчённо вздыхала.

***

Они вернулись под вечер. Молча, ничего не говоря, прошли в комнату, и также молча сели кто за стол, кто просто на незастеленный футон. Была гробовая тишина, прерываемая учащёнными вздохами шаманов и расплывчатым трепыханием длинного платья призрака, который боялся оставить свою подругу один на один с этим парнем с неустойчивой головой. — Эми, вылети на пару минут, — наконец удручённо проговорил Мурасаки. За невнятным приказом последовало раздражающее бездействие. — Нам нужно поговорить. Наедине. Эми чуть пошатнулась от холодного взгляда Сайто. Но, получив одобрительный кивок от Хаку, не спеша прошла сквозь стенку, за которой был небольшой зал. Напоследок она опасливо покосилась на обоих Сайто, молясь за благополучие девушки. После ухода духа была совсем другая, неприятная тишина, давящая на голову. Хаку было стыдно перед братом. Слишком стыдно, чтобы понять трезвость своих минувших действий. А Мурасаки был непреклонен. — Будем молчать?.. — угрюмо прошептала Сайто, не решаясь посмотреть в глаза брату. — Я жду. Объяснений, — коротко ответил парень, скрестив руки на груди. — Так ты… знакома с Хао? — Так ты тоже?.. В любом случае, это не повод бросаться на него при первой возможности, — упомянула Хаку, не надеясь забыть выходку брата. — Я с ним дралась. Мой последний бой был с Асакурой, так мы и познакомились. — Почему не сказала, что ты будешь сражаться с Хао?! Я для тебя никто? Мне что, нельзя ничего говорить? — разозлился школьник, угрожающе встав со стула. — А что изменилось бы? Что бы ты сделал? Пришёл бы к нему в дом и… Я даже не хочу об этом думать… — прошипела девушка, отвернувшись от шамана. — С чего ты это взяла?! — взбесился Мурасаки, крепко сжав кулаки от ярости. Эта девочка слишком хорошо его знает. Наверное, если бы шаман раньше узнал о враге Хаку, то, минимум, пошёл разбираться с патчем. Особенно к Силве, который нагло наврал ему о будущем сопернике сестры. — Потому что ты всегда… Всегда ненавидел любых шаманов, к которым меня водила мама. Особенно к тому старику, чья фамилия была, как у Хао. Я просто вспомнила твои слова тогда… Четыре года назад, как ты назвал их!!! Я знала, что ты устроишь истерику по этому поводу… — Сайто незаметно схватилась за пересохшее горло одной рукой. Оно уже болело от частых криков. — И как бы я тебе сказала?.. Ты всегда уходишь, тебя нет дома! — Это тут не причём, — перевёл тему парень, не желая выслушивать любые возражения. — Если бы я не уходил на подработки и тренировки, у тебя бы не было сейчас косы за спиной. — Ты оскорбляешь человека… Того, кто подарил мне возможность идти на этот дурацкий Турнир. Вместе с тобой, — Кохаку устало взялась за голову. — Но ты победила, и что? — недоверчиво повёл бровью шаман, скривив лицо в усмешке. Однако он вспомнил, что его сестра недавно говорила про то, что один сильный шаман «из вежливости и доброты» сдался. И это добавляло ещё массу вопросов в копилку. — Но раз он сдался тебе… Этот урод к тебе больше не приходил? Отвечай. — Нет… — с огорчением вздохнула девушка, что явно не понравилось Сайто. — Да и не урод он, как ты говоришь. Вполне симпатичный. — Под этим милым личиком скрывается лишь гниль и вонь, уверяю тебя. — Тебе-то какая разница? Почему ты так предубежденно относишься к нему?! Он никому плохого не делал!.. — тут Кохаку запнулась, увидев, как глаз брата нервно задёргался. Послышался истерический смех. — Боюсь тебя расстраивать, но Хао далеко не пай-мальчик! — в перерыве между смехом прокричал шаман. — Откуда тебе знать? Откуда ты знаешь, что он плохой человек? Почему так ревностно сторожишь меня от него?.. Или это патчи сказали тебе?.. — глаза Сайто потемнели от обиды. — Да потому что этот человек… Этот монстр… — Мурасаки зажмурился, вспоминая искры знакомого пламени. — … Виновен в смерти моей… Моего близкого человека. Из-за него я вынужден был скитаться и просить о помощи! Из-за него… я больше не могу спокойно смотреть на мир. Он разрушил всю мою жизнь. А мне оставалось только выстроить её жалкое и скверное подобие из обломков и пепла. Дальше последовала тишина. Были лишь встревоженный вздох парня и тихое, почти неслышимое человеческим ухом дыхание шаманки. Мурасаки принялся как в ни чём не бывало рассматривать висящую на стене катану, ножны которой были все в трещинах. — Прости, я не знала, — единственное, что могла сказать девушка под напором постыдных чувств. Она не могла знать. Просто не интересовалась, не спрашивала напрямую у брата, что было в его жизни до неё. Видно, ничего хорошего там и в помине не было. И это навивало грусть на шаманку. Ей стало ужасно неловко и неудобно от собственной истерики. «Как после этого я имею право решать, какие поступки будут глупыми, а какие — мудрыми?» — Кохаку хотелось рыдать от своей ошибки. — «И как теперь относиться к Хао? Мне ведь до сих пор не верится, что мы с братом говорим об одном и том же человеке…» — Я хочу послушать Хао-сана! — предложила шаманка. Реакция брата не заставила ждать. Казалось, его лицо перестало что-либо вообще выражать. И эта бесчувственность до костей пугала Кохаку. Чёрные глаза, в которых еле-еле можно было различить зрачок, на мгновение зажглись раздражением. — Ты не слышала, что я только что тебе говорил?! — всё продолжал Мурасаки, угрожающе направляясь к сестре, заставляя её ещё сильнее прижаться к футону. — Он — убийца… — Поэтому я и хочу поговорить с ним… Пойми, чтобы убедиться. Я верю тебе, но в таком состоянии… Прости… — девушка не могла нормально сформулировать свои беспорядочные мысли, превратить их в одно целое предложение. Не могла, когда шаман смотрит на неё таким ненормальным взглядом. — Я не позволю! Кохаку с шоком поняла, что её рука не могла пошевелиться под железной хваткой тонких пальцев. Кожа на руке начала странно бледнеть, а Сайто безвольно захрипела: — Отпусти!.. — Нет! Я не хочу снова потерять тебя… Такую, как ты!.. — парень на секунду замялся, отвёл глаза и ослабил хватку. Он чуть не проговорился. Чуть снова не сделал роковую ошибку. Этого хватило, чтобы шаманка смогла вырваться и молнией выскочить из комнаты, потирая покрасневшее запястье. Она миновала взволнованные вопросы матери и духа. Сайто лишь с полузакрытыми от слёз глазами брела, куда падал полузатуманенный взгляд. Кое-как она выбралась из дома и просто шла с комком в горле по прохладной тёмной улице в надежде на что-то. Возможно, в надежде найти поддержку, любой знак неравнодушия, что та так давно жаждала. Хаку была не в состоянии даже бежать. Она ходила по вечернему городу, словно призрак в поисках покоя. Но даже в таком побитом и все возможно разбитом виде Сайто всё думала, зачем шаману убивать, зачем ему оскорблять или вынужденно прерывать контакты с миром. Она всё думала, зачем ей надо было рождаться шаманом…