Сквозь саму смерть

Хаку сидела в своей палатке, как и два последних дня, что она провела под крылом у одного из самых сильных и, как ей самой казалось, бесчеловечных шаманов. Сайто толком не разговаривала с тех пор. Голосовые связки за ненадобностью ослабли. Вокруг были незнакомые люди и вещи, видя которых у Хаку отпадало желание заводить разговор. Духи, что привыкли не служить, а убивать. Глаза, что смотрели на неё со злобой и завистью. Всё это было шаманке уже поперёк горла. Но больше всех этих маленьких проблем доставал Асакура. Вчера они сделали привал возле скал. Вокруг была однообразная надоедливая пустыня. Песок неприятно шумел под весом тела девушки и скрёбся об палатку, заставляя покрываться мурашками от неприятного звука. В самой палатке витал лёгкий запах сигарет — памятный знак от настоящей обладательницы лачуги, которую уговорили отдать палатку на попечительство Хаку. Та голубоволосая девушка была явно этим не довольна, и в особенности были недовольны две её подруги, с которой теперь ночевала немка и которые явно не горели желанием по ночам вдыхать запах сигарет. Сайто не понимала. Не понимала, зачем она здесь. Что требуется от такой слабой шаманки? Зачем Хао шантажировал её? Чтобы просто по вечерам наблюдать за ней исподтишка? Он ведь ни разу не сказал ей, что нужно делать. Янтарные глаза школьницы удручённо посмотрели на косу, которая мирно покоилась поперёк палатки, и на пыльный рюкзак, который уже пропах никотином и был единственным знакомым предметом. Прошлой ночью она пыталась убежать. Почему-то при мысли об этом девушка заливалась краской от стыда. Уж слишком глупая попытка была сделана. Хао ждал её и Эми на высоком камне, с неким озорством наблюдая, как девушка пыталась не провалиться в песок и при этом красться. В итоге Кохаку пошла спать под угрозой того, что Дух Огня с радостью полакомится фрейлиной-Эми, если Сайто не оставит попытки сбежать. Но она, конечно же, не хотела оставаться. Не хотела верить в то, что обречена на столь жалкое существование. Хаку пыталась не думать о незнакомых людях, которые могли бы умереть по её вине. Да и не факт, что Хао, обнаружив пропажу в виде одной типичной шаманки, станет наперегонки кромсать других шаманов. Сайто не верила, что можно быть настолько сумасшедшим. Снаружи зашевелились шаманы, давая Хаку понять, что настало долгожданное время ужина: в преддверии сна все возбуждались и вопили, будто от этого зависела сытность еды. Кохаку сглотнула, уловив запах чего-то съедобного, но тут же пыталась сконцентрировать внимание на чём-нибудь другом, лишь бы не думать о еде. Ей в последнюю очередь хотелось есть вместе с преступниками. В простой жизни Хаку сталкивалась с ними только через телевизор, и сама мысль о том, что она будет делить еду с такими людьми, огорчала. Для шаманки они казались чем-то неестественным, ненормальным, отдалённым от её привычной жизни. Хаку выдохнула, уткнувшись носом в коленки. — Мацуюкисо… — обречённо прошептала шаманка, но ничего кроме отчаяния не было в прошептанных словах. Ни она, ни брат не приходили. Сколько бы Хаку не звала их обоих, не было даже что-либо подобного на знакомое фурёку. Ничего. Страх медленно начал скрестись под корой мозга, заставляя Сайто снова поддаться панике. Кохаку не знала, почему Мурасаки не приходит. В голове роились сомнения: вдруг Хао не сдержал слово или же брату надоело вечно опекать Хаку, окончательно разочаровавшись в ней. Всё это давило на шаманку, не давая ей и повода для улыбки или покоя. Она уже не помнит, как вышла из палатки, неохотно волочась к куче веток, которые должны были к ночи стать полноценным костром. Ей второпях всунули миску с какой-то похлёбкой странного вида, которая на вкус была не лучше. Она съела уже холодный ужин, так и не подняв глаза и не проронив не слова. Лицо Сайто замерло в безэмоциональном выражении. Она не могла и не хотела выдавливать из себя улыбку, хмуриться и тому подобное. Хаку даже не хотела больше идти к той высшей надуманной цели. Она была опустошена. Когда темноволосая шаманка уже собиралась уходить обратно в палатку, то услышала тот голос, который та меньше всего хотела услышать: — Останься на минутку. Повернувшись, Кохаку увидела серьёзное нахмуренное лицо Асакуры, которое заставило девушку почувствовать себя несправедливо виноватой. Сайто поймала себя на мысли о том, что испытывает страх и раздражение. — Ты притихла. Хаку вздрогнула, услышав столь неожиданные слова, которые казались ей смутно знакомыми. Сайто грустно улыбнулась, вспоминая, что это одни из последних слов, что она сказала брату. — Я не хочу говорить, — шаманка медленно развернулась, уже готовясь идти. Из-за пробившихся воспоминаний голос Хаку помягчел. — А я хочу, Хаку-чан, — довольно произнёс Хао, присаживаясь на голый песок и прислонившись к ближайшему, выпирающего из земли булыжнику. Хаку приостановилась. Лучшего шанса, возможно, уже не выпадет. Сайто, в глазах которой читалась еле поддерживаемая решимость, дрогнув в сомнении, резко обернулась в сторону длинноволосого шамана. От такого жеста Асакура заулыбался скромной улыбкой, будто смотря на резвившегося котёнка. — Чтобы ты знал, мне неприятно с тобой находиться, — выпалила Хаку, слегка покраснев от злости. Шаманка демонстративно уселась на серый камень, который был неподалёку от забронированного Асакурой булыжника, заранее стряхнув с него песок. — С убийцами не вожусь, — ответила на нарастающий вопрос Хаку с приоткрытыми глазами, которые пытались отмахнуться от очередной песчинки. — Ты делаешь мне больно такими словами, — с неожиданной наигранностью прозвучало от Хао, который сделал характерный жест руками, которые схватились за будто болевшую грудь. Хаку вздохнула, слегка улыбнувшись такой глупости. — Ты ребёнок, каких поискать, — Сайто старалась ужесточить свой девичий голос, нелепо уподобляя его голосу матери. — Мне 1000 лет, — неожиданно вбросил в разговор Хао с долькой гордости в голосе. — Что-то я не вижу сыплющегося из тебя песка для 1000-летнего старца, — шаманка спонтанно прокомментировала слова Асакуры. На её лице заиграла хоть и не такая яркая, но мягкая улыбка, которой обычно улыбаются при встрече со знакомым. Увидев эту улыбку, Хао незаметно выдохнул. — Дед. — Что, прости? — Дед, — повторила Хаку тем же доверчивым и простым тоном. Казалось, будто девушка полностью поверила словам собеседника. — Как мне тебя ещё назвать, раз не дедуля? Хао подумал, подавляя порывы смеха и глупости. Однако желание отомстить за прозвище Асакура не мог никуда деть. — Король Шаманов. Лучше зови так, — со сияющей скромностью проговорил шаман, внимательно всматриваясь в лицо Хаку. — Нет, — с непоколебимой твёрдостью ответила на предложение Хаку. На миг та задалась вопросом: «Продолжить ли играть роль доверчивой девочки?» Она не так остро среагировала на такое признание. Хаку понимала, что не хотела верить в них. Но внутри Сайто было устойчивое чувство того, что эти невероятные слова были правдой. Аура, фурёку, взгляд — Хаку не могла понять в чём была причина таких мыслей. Сомнения подкреплялись тем, что все эти три составляющие жутко подходили и Мурасаки. Шаманка вздрогнула, подмечая, что те карие глаза уже не сверлят её. Вместо этого эти глаза и сама голова, с которой ниспадали длинные, чуть запутавшиеся волосы, были устремлены к почти севшему солнцу. Хаку поёжилась на месте. Ночью в пустыне было холодно. Прошлой ночью ей пришлось достать из сумки ещё одну толстовку, чтобы согреться. Удивительно, что Сайто ничего не подцепила той холодной ночью. — Почему… — Кохаку сглотнула, нервничая по поводу того, что именно она нарушила эту неуютную тишину. — Почему тогда, в самолёте, ты сказал, что Мурасаки… Что у него нечистые руки? — тихо спросила Хаку, словно разговаривая с самой собой, а не с другим человеком. Асакура повернул голову в сторону шаманки, которая замялась от его пронзительного взгляда. Ей было неудобно. Хао знал, что Хаку сама не ожидала поставить этот вопрос перед ним. — Посмотри мне в глаза, — усмехнулся Асакура, немного нахмурив брови. Хаку поколебалась, но всё же недоверчиво устремила взгляд прямо на шамана. И увидела что-то знакомое. Те самые почти затухшие угли, которые были и будут страшным пламенем. То самое ощущение настороженности, что преследовало Хаку с восьмилетнего возраста. Будто ты ходишь с бомбой замедленного действия, будучи полностью убеждённой другими, что это никчёмная подделка, не способная ничего сделать. — Это глаза того, кто видел смерть и, более того, кто сам был причастен к ней. Не забывай этот взгляд, — насторожился Хао. Теперь возле Хаку сидел не 14-летний мальчик, а человек, что сейчас, как учитель, наставлял и учил. И от этого Хаку повертела головой. — Мурасаки потерял близкого человека! Он никого не убивал. Никто ведь не может убивать в возрасте восьми лет?.. — обречённо произнесла Хаку, скребя ногтями поверхность камня от волнения. — Я не знаю, — с равнодушием в голосе ответил Хао, снова погружаясь в эфемерный мир, полный ностальгии. — Я ведь… его сестра. Я видела, как он растёт, как становится сильнее. Я видела, как он улыбался и как плакал по ночам. Он же мой брат! — Из размышлений Асакуру вывел взбудораженный голос Хаку, которая смотрела на шамана со страхом в глазах. — И? Что ты хочешь этим сказать? — с раздражением произнёс Асакура. Его верхняя губа чуть дрогнула, обнажая белые зубы. — Брат, родитель, друг, любимый человек, твой ребёнок — любой может быть запятнённым. Это ни от чего не зависит. Если не хотела знать правду, то не стоило так бездумно задавать мне этот вопрос. Сайто взбудоражено отвернулась. Мысли спутались в одну кучу, будто неопрятно собранные в клубок нитки. Эти слова, которые были произнесены с явным упрёком, резали грудь. Но верить им Хаку не стала из принципа. Для неё такой брат, как Мурасаки, с присущей ему безрассудностью и вспыльчивостью, вызывал у девушки большее доверие, чем незнакомец, чей характер и был отчасти собранным, но скрывал в себе множество скелетов. — Прости меня. Я и вправду глупа, — с не до конца наигранным поражением в голосе проговорила Хаку. — Глупа-то, глупа, но всё-таки разумная, — колко подметил Хао, слегка улыбаясь. — Что? Хотела утешения? — Я приду к тебе ночью с косой, и тогда посмотрим, какого утешения мне надо, — угрожающе произнесла девушка, глубоко вздохнув. — Звучит интересно. — Не обольщайся. — Со скрытым трепетом Сайто сползла с камня, вставая на ноги и после отряхивая руки от песка. — Я всё ещё намерена сбежать. С лица шамана неожиданно сползла добродушная улыбка. И в данный момент Хаку молилась о том, чтобы это блещущее чувство в глазах Асакуры не было грустью. — Только после того, как расскажешь о себе побольше, — с некой обречённостью проговорил шаман с той самой простой улыбкой. Хаку удивлённо взглянула на шамана. Она ожидала, что Асакура снова начнёт шантажировать и угрожать, но ничего из этого не было. Было лишь горькое чувство, исходящее от длинноволосого шамана. Смотря на него, Кохаку хотелось… — Спокойной ночи. — Хаку прервала собственные мысли, пытаясь сконцентрироваться на чём-то другом. Что-нибудь, что не будет напоминать школьнице этот ужасный разговор и этот взгляд. Хао ответил на её пожелание тихо, без лишних чувств. Но само лицо его выводило из колеи молодую девушку. Слишком уж измученным оно было. Настолько, что Хаку не могла вновь пробудить ненависть к убийце. Была лишь оскорбительная для Хао жалость. Она ушла обратно в палатку. Закрывая глаза, ей приходили те карие глаза, которые пронзительно смотрели на неё. Почти так же, как смотрели на неё глаза брата, когда тот пытался унять собственную грусть. Но отличительной особенностью от Мурасаки Хао были скрытое осуждение и непонимание, которых легко можно было перепутать с ненавистью. Асакура и Сайто не могли понять друг друга. И от такой мысли Хаку становилось горько, потому что в это ей верить не хотелось.

***

Приспешники Хао и недовольная Сайто встали под утро под возгласы Асакуры о том, что им пора продолжить их путь к Деревне. Сонная Кохаку, которая еле уснула только к середине ночи, покорно пыталась собрать палатку. Однако ей вовремя поспела на помощь та девушка, настоящая обладательница этой маленького убежища. Канна, имя которой Хаку узнала позже, быстро управилась с этой задачей, не сказав ни слова. С сигаретой во рту девушка делала пугающе точные движения рук, в результате которых палатка была аккуратно собрана. Хаку понимала, что это сделалось для того, чтобы не задерживать группу, но внутри по присущей ей наивности было то тёплое чувство, которое грело после холодной ночи. Сайто гордо решила нести сложенную палатку на своих плечах, уже ожидая, что Асакура попросит её сдать груз громиле, но с досадой обнаружила, что все приспешники уже давным-давно взобрались на Духа Огня, который выжидающе замер, подобно каменной статуе. Шаманка надеялась, что они продолжат путь пешком. Хаку фыркнула, рвя в клочья свои надежды. Как только девушка подошла к наклонившемуся Духу, то тот неожиданно повернул свою непропорционально маленькую голову в сторону Сайто, отчего та вздрогнула, стараясь не смотреть в блестящие глаза чудища. Хаку боялась разозлить Духа подобным действием. Наверняка этот стихийный Дух помнит её и Мацуюкисо, которая вцепилась ему в руку. Однако подставленная огромная рука под её ноги заставила мысли Хаку улететь подальше. Сайто, предварительно преклонившись то ли в знак уважения, то ли в знак благодарности, осторожно села на ярко-красную руку с угрожающими длинными острыми пальцами. С горем пополам Хаку всё-таки попала на плечо Духа, тепло которого Сайто ощущала даже сквозь сандали. После холода пустыни для Хаку это было настоящим благословением. Шаманка аккуратно присела, оперевшись руками об тёплую поверхность. Чуть наклонив голову, Хаку пристально смотрела в пустой глаз Духа Огня. Он был будто без чувств, без воли, без собственных мыслей. Всё его существо было направлено на исполнение приказов одного себялюбивого шамана. Сайто неосознанно потёрла ладошкой по греющей поверхности. Сочувствовать Духу мешала твёрдая мысль, что это нежное тепло ранее пожирало жизни. — Эми, — Хаку серьёзно обратилась к своему хранителю, которая молниеносно вылетела из ихая, покорно кивая головой в знак приветствия. Последние три дня Эми старалась не показываться. Сайто настояла на том, чтобы другие духи врагов не видели её. Хао настоял на неприкосновенности девушки, но об Эми разговора так и не было. Хаку боялась потерять единственного близкого человека в этой нежеланной компании. — Как посочувствовать Духу? — шаманка беспристрастно кивнула в сторону огромной головы, обрамлённой величественными рогами. — Хаку-чан… Если бы это был дух человека, я, возможно, была куда полезнее, чем в данной ситуации, — с дрожью в голосе проговорила девушка, которая боялась даже посмотреть на Духа Огня. — Я даже не уверена в том, что такое существо вообще может думать, — тихо добавила Эми, злобно и насторожено озираясь вокруг. Хаку пристально посмотрела на Эми. Ей было неприятно слышать такое от собственной подруги. Но умершая девушка была настроена серьёзна насчёт похитителя своей хозяйки. Серьёзнее, чем сама Сайто. — Что ж, дружище. Крепись. Крепись, — Кохаку сделала вид, что не слышала презрительный слов от духа, аккуратно похлопав ярко-красного Духа «по плечу». Такой наивное отношение ко всему Сайто старалась всеми способами сохранить. Именно этим она поддерживала баланс между отношением с братом, чьи взгляды были скорее скептичными. Сайто неожиданно вздрогнула, когда поняла, что Дух начал снижаться. Они ведь летели всего несколько минут, что не могло не пугать. — Что-то случилось? — Хаку ошарашенно встала, смотря в сторону Хао. Увидев его лицо, шаманка поняла: этот шаман ждёт чего-то. Он летел к чему-то конкретному, что он почуял на далёком расстоянии. Ей никто не ответил. Хаку знала, что она — никто в их компании. Просто украшение. Ничего большего. И поэтому ей никто ничем не обязан. Сайто гневно уселась на место, пока Дух Огня, наконец, не сел на землю, вместе с этим подняв пыль и песок в воздух. Хаку удручённо поняла, что сегодня перед сном ей опять нужно будет очищать волосы от всей этой грязи. Неожиданно жёлто-оранжевые глаза девушки наткнулись на тёмные очертания неподалёку. Это… деревня. Хаку с надеждой ахнула. Если она сбежит сейчас, то может попросить помощи у местных жителей. Тогда брат… Она найдёт брата. — Хаку-чан, — весело пропел Асакура, медленно приближаясь к девушке. Сайто немного посторонилась, понимая, что под ногами плавно исчезает земля. Дух Огня исчез, оставляя шаманку и других шаманов на неприятном и непривычном песке. — Чего тебе надо, дед? — школьница настороженно посмотрела на Хао, который в предвкушении смотрел на неё. — Ты пойдёшь со мной, — восторженно, словно маленький ребёнок, проговорил шаман. — Но… — Хаку посмотрела на приспешников Хао, которые, к удивлению Сайто, начали располагаться на новом месте без лишних вопросов. — Как же твои друзья? — Они будут лишними. Вещи с собой не бери. Сайто вздрогнула. «С незнакомцами под никаким предлогом не водись.» «Спасибо, отец. Но под предлогом убийства брата и шаманов, любой будет в невыгодном положении,» — огорчённо вздохнула Хаку. Но неожиданно на неё накатила волна радости. У шаманки, рядом с которой будет один Хао, появился почти осязаемый шанс сбежать. Хаку поспешно стала сбрасывать рюкзак и палатку с плеч, однако всё ещё оставаясь с косой и ихай Эми. Хотя бы подарок брата она сохранит при себе при побеге. Хао со скрытым удовлетворением посмотрел на Хаку, которая одним своим видом говорила, что может идти. Однако его больше раззадоривала мысль, что Асакура сможет убедиться в том, что его брат прошёл эту второсортную деревню. Всё шло по его плану. Осталось только прибраться в этом месте. — Что это за место? — неохотно спросила Хаку, когда они уже подходили к небольшим зданиям. Хао на мгновение показалось, будто они шли не к определённой цели, а просто наслаждались деревней. Это навевало особые воспоминания. — Деревня Йонтайф, — Хао пожал плечами, указывая знак при входе в деревню, который гласил: «Добро пожаловать в деревню Йонтайф». — Очень умно, дед, — саркастично проговорила Хаку, потирая глаза и скрывая смущение. Она просто не выспалась, поэтому не заметила таблички… Так убеждала себя Хаку. — Зачем мы… здесь? — Сайто неожиданно замедлила шаг, завороженно смотря вперёд. Почти на окраине Йонтайф, возле старого обветшалого дома, местами покрытого мхом, были знакомые четыре силуэта. Хаку выдохнула, дрожа всем телом от облегчения. На её лице появилась радостная улыбка, какой встречают старых друзей. — Пришёл вот проведать брата, — мечтательно вздохнул шаман, наблюдая, как парень в наушниках медленно удаляется из поля зрения, махая на прощание рукой одной смуглой женщине. На его лице играла радость и те чувства, которым завидовал Асакура. Его потомок достиг того, о чём мечтал Хао. — Так Йо всё-таки… — Брат… Или точнее сказать пра…правнук? — задумался Асакура. — Так тебе серьёзно 1000 лет?! — Сайто вздрогнула от неожиданности. — Ты вообще понимаешь, что это… Ты переродился? — неожиданно перевела тему Хаку. Асакура подметил, что в её мыслях появился настоящий кавардак, от которого шаман отвык. — А как иначе? — с удивлением произнёс Асакура. — Я, конечно, понимаю, что выгляжу я прекрасно, но я бы не стал проживать десять веков в теле ребёнка. — Я тебя боюсь, — недоверчиво высказалась Хаку в сторону улыбающегося Хао. Тот резко замер на месте. Когда девушка в очередной раз взглянула на Асакуру, то напугалась. Больше не было той улыбки на его лице. Был лишь нахмуренный взгляд, который будто сопоставлял различные факты. И странный огонёк в глазах. — Семинои… — со странной интонацией прошептал Хао, снова расплываясь в довольной улыбке. В следующее мгновение Хао исчез. Кохаку с испугом оглянулась вокруг в поисках бросающегося в глаза белого пончо. Но внимание привлёк блеск, который отдавал алым, словно рассвет, цветом. Этот самый блеск, исходящий из огромной, появившейся в мгновение ока фигуры, мешал разглядеть парня в белом одеянии. И эта громадная фигура… Сайто побежала в сторону Хао, но услышала лишь женские крики. Та самая девушка, с которой так благодарно прощался Йо… Ныне была пронизана острыми, словно клыки койота, когтями Духа Огня, в глазах которых играл неутолимый голод. Кохаку замедлила шаг, не до конца понимая, что видит перед глазами. Грустная улыбка Хао, взгляд карих глаз, что источал чистую ненависть, и агония боли, исходящая со стороны бедной темноволосой девушки. — Хаку-чан, не смотрите! — дух девушки отчаянно появился сзади Хаку, своими нематериальными руками закрывая кругозор девушки. Но сквозь полупрозрачные ладони Эми можно было отчётливо различить силуэты людей, наблюдавшим за этим безумием и вопящих от страха. Среди всего этого хаоса шаманка смогла различить предсмертные слова смуглой незнакомки: «Демон племени Патчи.» Хаку ошарашенно вырвалась вперёд вопреки попыткам Эми остановить хозяйку. Сайто шла к тем словам, цепляясь за них, пытаясь вспомнить, откуда она их слышала. Откуда видела тот же ненавистный взгляд Хао на эти слова. Кохаку вдруг вздохнула. Так назвал его братец Мурасаки. Пока девушка приходила в себя, то поняла, что трое шаманов, кричавших про убийцу мгновенно исчезли, оставляя после себя лишь тёплый пепел, который медленно плыл по воздуху. Хаку стояла, не в силах шелохнуться. Атмосфера вокруг заставляла Сайто биться в отчаянии и боли. До ушей школьницы дошёл их разговор. — Способность, которой владеют только патчи. Всепожирающий огонь, который уничтожил… моё племя, — со слезами на глазах смуглая девушка говорила свои последние слова. Помедлив, Хао блаженно улыбнулся, радуясь страданиями девушки. — Я убил всего лишь четверых из вас. К сожалению, — Хао, скрипя зубами от злости, выговаривал это с нескрываемым презрением. — Потому что-то, что ваше мелкое племя сделало, не простит даже Король Духов. Хаку впервые видела Асакуру таким… безумным, одержимым идеей убийства. И сломленным, убитым горечью. Но вместе с той первичной жалостью, была ненависть к убийце. — Не отлынивай от своих преступлений!.. — девушка закашляла кровью. — 490 лет… 490 лет назад ты вернулся в моё племя… И убил всех. Целителей, женщин, детей. Всех. Возникла томительная тишина. — Ты не только называешь меня демоном… — взбесился Хао. — Но и вешаешь на меня поступки, которые я не совершал. Перед смертью… Знай, что к тому времени, когда твоё племя исчезло, я был уже мёртв. — Но ошибки… быть не может, — не унималась девушка. — Патч с длинными волосами и горящими глазами. Пришёл и сжёг их. Никого не оставил… Никого. — Мне это надоело! — Хао в последний раз посмотрел на Лилирару. Та в агонии попыталась закричать, однако её тело превратилось в пепел до того, как звук начал литься из её горла. Вместе с улетающим пеплом, Хао всё шире улыбался. Хаку убежала прочь от едкого запаха гари и пепла, который девушка дрожащими руками пыталась отряхнуть со своих волос. Она плакала и дрожала, прижавшись к стенке, словно напуганный котёнок. В ушах стоял звон, и пульсировала кровь, не давая Хаку даже услышать Эми, которая настороженно пыталась поднять и увести Сайто из дома, в которой та в порыве слабости убежала. Она обхватила голову обеими руками, качаясь из стороны в сторону. Хаку в первый раз видела смерть. Слышала последние вздохи и видела, как жизнь моментально превращается в пепел. Только сейчас до девушки дошло, кому она улыбалась раньше. Убийце, демону… Убийца, убийца, убийца. Эти слова хороводом кружились у неё на языке. — Хаку… — Эми с погасшей надеждой в последний раз обратилась к шаманке перед тем, как сесть на пол рядом с ней и невесомо обнять. — Ещё не поздно убежать. Давай найдём Мурасаки… Он поможет нам! — Мурасаки… — непонимающе произнесла Хаку. — Мурасаки… Мурасаки! С каждым разом в голосе Сайто было всё больше обиды и злости. — Хаку?.. — Почему он бросил меня?! Почему оставил меня? Мне больно, мне страшно, мне… Кохаку неожиданно улыбнулась, всё ещё заливаясь солёными слезами. — Я поняла, — с улыбкой проговорила Сайто. — Братец Мурасаки… Он… Сайто остановилась на полуслове. Эми судорожно схватила девочку за запястье, призывая её успокоиться. Хаку смотрела в противоположный угол помещения, в которое она забежала. Вокруг были разбросаны куклы и на полу лежала палка. Трещали горящие дрова в камине. — Эми… — непонимающе проговорила шаманка, с испугом смотря в темноту помутнённым из-за слёз взглядом. — Почему эти тени смотрят на меня?.. — с дрожью проговорила Хаку. Эми было достаточно мельком заметить копошащиеся в углу тени, чтобы понять, что задерживаться в этом доме нельзя ни секунды больше. — Хаку-чан. Тихо, не смотря по сторонам, иди к выходу. — Фрейлина уверенно вытащила косу из-за спины. — Эми?.. Хаку вдруг вздрогнула, увидев, что одна тень стояла ближе к ним, чем остальные. На лицо тени упал свет, пробившийся из щели между досками. Увидев лицо духа, Хаку ахнула. — Простите. — Отчаянный голос дошёл до ушей Кохаку, заставляя её замереть от страха. — Прошу, простите нас… — словно околдованный, снова и снова повторял дух. — Простите. — К голосу духа мужчины подключились множество других голосов. Мужские, женские, детские… Хаку больше не слышала Эми. Она лишь слышала извинения, которые душили сознание и остальные чувства. — За что?.. Вы ничего мне не сделали, — Хаку приподняла руки вверх, успокаивающими движениями двигая ладонями. По учениям брата, та обязана была упокоить их. Неважно, в каком состоянии находился сам шаман. Этот приказ девушка выполняла по привычке. — Простите! — Хаку-чан! Осторожнее!.. — Эми ничего не понимала. Перед ней стояла Сайто, которая пустым взглядом смотрела на замолчавших духов. Ни та, ни другие не двигались, будто пребывая под гипнозом. На долю секунды в глазах Хаку промелькнули острая боль и непонимание. Послышался женский крик, который морозил душу. Хаку не понимала, где находится, что видит и слышит. Она лишь знала боль. Боль, что сжирала все чувства и всё тело. Каждая клетка в теле ныла от боли и металась. Открыв глаза, Сайто увидела, что её тело в крови, а сама она была припечатана к полу. В местах, которые Хаку уже не чувствовала, находились обломки от длинных палок. Живот и грудь — 4. Ноги — 3. Руки — 1. Сайто считала, сколько окровавленных копий было вонзено в неё, как нечто естественное, и будто это было единственное, что она могла делать. Изо рта и носа злосчастно лилась кровь, мешающая говорить и элементарно дышать, в ушах звенело, а сердце замедлило собственный ход. — Простите. — Голос духа снова впился в сознание, и перед девушкой предстал силуэт мужчины с грубыми чертами лица в боевой раскраске. В них был лишь страх перед произошедшим. Казалось, будто этот мужчина не понимал, что только что сделал. Затем, когда чувства и пульс почти исчезли, Хаку услышала другой голос. Голос, который отчётливо засел в сознании. Голос, который точно не принадлежал убийце. Такой наивный, чистый. Голос напуганного мальчика. — Не уходи. Не бросай меня. Почему-то этот голос больше не давал желание жить, несмотря на странное чувство, которое Хаку не понимала. В ней билась любовь и тревога. Слыша его, Сайто хотелось плакать, но не жить. Ей хотелось увидеть кого-то. Кого-то, кто уже не был с ней. Кого-то, по кому она смертельно скучала, и с кем встреча была достойна смерти. Постепенно боль пропала. Пропало то ощущение липкости от пролитой крови. Кохаку засыпала с улыбкой на лице.

***

Мацуюкисо неожиданно приостановилась, а её лапы твёрдо впечатались в песок, отправляя несколько песчинок в воздух. Её белые пустые глаза с тревогой посмотрели назад, а уши прижались к маленькому белому тельцу. Она жалобно заскрипела, подобно обычной лисе, но этот скрежет отдавал болью и страхом. Мелкими шагами она подбежала к беловолосому парню, который одним коленом упёрся об песок, а его руки дрожали, будучи плотно прижатыми к беловолосой макушке. Он посмотрел вперёд, встречаясь с непониманием Духа Леса, который возбуждённо крутился возле него, со слепой готовностью помочь хозяину. Белые, с чёрным ободком прищуренные глаза лисицы, вдруг распахнулись, когда Дух увидел взгляд парня. Лисица настороженно отпрыгнула от шамана подальше. В его чёрных угольных глазах, которые неестественно для парня округлились, зияла бездна страха. Мешки под глазами стали ещё темнее, а болезненно бледное лицо шамана источало лишь ужас. — Хаку, — тихо позвал Мурасаки, не веря собственной острой боли в голове. — Что… Что ты вспомнила?..