Сквозь саму смерть

Хаку снова слышала треклятый звон цепей. Чувствовала уже позабытую боль в запястьях. Чувствовала скованность в движениях. Оковы, казалось, запирали саму её жизнь под замок. Сайто не хотела открывать глаза, не хотела осматриваться, ведь знала, кто там ожидает её в темноте. Но томительное одиночество, по времени продолжавшееся около пятнадцати минут, рассеяла сама шаманка, удручённо вздыхая и предвкушая конец сна. В прошлый раз она проснулась, когда встретила того незнакомца, а это значит, что есть шанс выбраться отсюда. Она посмотрела вперёд, назад и по бокам, но никого не заметила. Цепи были на месте и, казалось, тянулись со всех сторон одновременно, не давая Хаку понять, где был второй заключённый. При каждом повороте головы девушка натыкалась на эти посеребряные кольца, преследовавшие её поле зрения. Девушка приободряла себя тем, что времени поискать у неё было вдоволь. Всё из-за того, что ей было не к чему возвращаться. Ходя по тёмному бесформенному пустырю, Сайто было время всё обдумать. Не только увиденное ранее, как убивал Хао и как убивали её, но и услышанное. Она пыталась сложить всё, но не выходило абсолютно ничего, будто шаманка пришла на тест по теме, которую не проходила. Приходилось выкручиваться одной логикой и подслушанным. Хаку агрессивно зарычала себе под нос, понимая, как ловко и грубо её обводят вокруг пальца, ничего не говоря. Одна мысль о том, что её используют подобным образом, выводила Кохаку из равновесия. Та вдруг вздрогнула. «Почему я здесь?» Этот вопрос будоражил, пугал и интриговал. Хаку выставила ладонь, которая всё ещё крепко была заключена в оковы, перед собой, что-то считая и загибая пальцы. Её лицо на это время приняло то притягательно задумчивый вид. У девушки были разные мысли: она могла умереть, просто спать или же находиться при смерти. Но оставался главный вопрос: «Как?» По спине пробежали мурашки, когда Хаку допустила мысль о том, что те видения были правдой. — Не, не, не! — Хаку отчаянно покрутила головой. — В меня ничего не вонзали, и кровью я не истекала. — Для достоверности Сайто похлопала себя по животу, только потом поняв, что в мире, где она оказалась, не видны телесные повреждения. Хаку огорчённо посмотрела вперёд, не осознавая этого. Жёлтые глаза распахнулись, когда совсем неподалёку от фигуры шаманки был тот самый серый силуэт с длинными, чуть волнистыми волосами, которые еле касались невидимого пола. — Опять ты. — Девушка предпочла скрыть внутреннюю радость. В этот раз она не боялась, что не могло не радовать. Шаманка заинтересованно наклонила голову вбок, медленно подходя к незнакомцу, который стоял неподвижно, словно камень. Её глаза чуть прищурились. Лицо этого человека… Хаку просто не могла этого описать. Она отчётливо видела его, но не могла запомнить, как это бывает во снах. Как только Хаку пыталась описать его, то сразу же подобранные слова исчезали из головы. Но девушка знала, что эмоция, которая была на этом непостижимом лице, была грустью. Неожиданно Сайто почувствовала нечто новое, что никогда не видела в этом силуэте. Она чувствовала ту потрёпанную, старую, но могучую ауру, которая одним своим видом заставляла дрожать. Подобно этой было только у Хао. Даже те самые горящие ненависть и несправедливость в глазах. Хаку хотела что-то сказать, но поняла, что её тело перестало подчиняться. Оно будто таяло, как последний снег под беспощадным солнцем. Сайто не было противно или страшно. Нет. Ей было грустно от того, что не могла помочь пусть даже воображаемому незнакомцу.

***

Она пришла себя под вечер, лежа в уже установленной палатке. Хаку порывисто дышала, хриплым голосом пытаясь позвать кого-то в неприятном липком страхе. Она неприятно зажмурилась, чувствуя, как собственные рёбра сжимают лёгкие и как позвоночник ныл под натиском органов. Сайто с ужасом поняла, что ей было некомфортно в собственном теле. Сейчас оно казалось крайне непривычным. Хаку почувствовала что-то влажное на лбу и, потянувшись до этого места рукой, набрела на мокрое полотенце. Пока что она не понимала, что происходит. Боковым зрением Хаку различила небольшой тёмный силуэт, который копошился возле неё. Подгоняя себя тем, что в её палатке кто-то другой, шаманка настороженно, всё ещё боясь, вскочила с места, чем вызвала недовольство маленького человека. — Хаку-доно нельзя вставать! Сайто вдруг остыла. Этот детский голос принадлежал маленькой девочке. Распахнув пошире глаза, Хаку удивлённо посмотрела на маленькую тёмненькую девочку, которая еле как говорила тонким подавленным голосом. Её пушистые и кудрявые тёмные волосы чарующе обрамляли её круглое лицо с большими глазами и крохотным курносым носом. Шаманка притихла. Она помнила эту столь юную шаманку, которая хвостиком следовала за Асакурой. — Хао-доно… с-сказал приложить Вам к голове вот это! — по-детки восторженно пробормотала девочка, немного застенчиво улыбнувшись и подняв мокрое полотенце, которое сползло с лица Сайто на пол палатки. Кохаку задумчиво прикусила губу. Такое делала мама Сайто, когда у девушки всякий раз был жар. Хаку вдруг посмотрела на неё дикими непонимающими глазами. Почему к ней привели ещё одного приспешника Асакуры? Да и ещё и ребёнка, против которого Сайто была более чем бессильна из-за своей слабости к детям. Шаманка почувствовала давление от маленьких и хрупких на вид ручонок смуглянки, которая упорно пыталась уложить школьницу обратно. Хаку расплылась в нежной улыбке, наблюдая за смешным и глупым лицом девочки, выражавшее одно-единственное усердие. — Как твоё имя, маленькая спасительница? — Сайто всё ещё улыбалась, но не сдвинулась с места. — О-па-чо! — сквозь зубы по слогам выговорила маленькая шаманка, безуспешно пытаясь сдвинуть Хаку с покрасневшим лицом. — Опачо, а могла бы ты не говорить Хао, что я встала? — с хитрой улыбкой проговорила Кохаку, надеясь незаметно выскользнуть из лагеря. Девушка невинно приложила палец к своей щеке, умоляюще закрыв глаза. Опачо в свою очередь уверенно повертела своей большой головой, категорически отрицая такое невозможное действие. — Опачо должна ему сказать! Хао-доно так волновался… — расстроилась маленькая смуглянка, а на глазах у неё, к неожиданности девушки, засверкали слёзы. Хаку запаниковала, неловко разводя руками в попытках успокоить девочку. Она никогда не общалась с детьми такого возраста, когда настроение у ребёнка меняется со скоростью света и те плачут от одного только дуновения ветра. — Я пошутила! — Сайто встревоженно улыбнулась, больше не находя покоя в мыслях. — Хаку останется здесь… С Опачо, — успокаивающе тихо говорила шаманка. Школьница с угрызением совести поняла, что её слова ничем не помогли. Опачо всё также, наклонив голову вниз, смотрела в пол полными грусти глазами. Хаку замкнуто вздохнула, собираясь с действиями. Из-за её необдуманных слов этот ребёнок плакал. От этого на душе Хаку скребли кошки. Опачо неожиданно почувствовала, как её берут под мышками и осторожно поднимают вверх. Немного укачивая, Хаку жалобно смотрела на маленькую девочку, которая с непониманием и неподдельной деткой радостью смотрела на шаманку уже сверху вниз. Девушка неловко отвела взгляд. Так на неё никто не смотрел. Только с не такой чистой и невинной добротой. От такого взгляда овальных глаз Сайто готова была заплакать сама. Послышалось близкое к уху шуршание, и вскоре пространство палатки заполнилось мягким оранжевым светом заходящего солнца. Хаку резко повернула голову в сторону посетителя, немного обозлившись и напрягшись от столь нежданного присутствия. В её палатку зашёл парень в до боли знакомом белом пончо и с длинными, тёмными, развевающиеся лёгким ветерком, волосами. Сайто встретилась со слегка ошеломлённым взглядом карих глаз и слегка приоткрытыми губами, выражавшие непонимание, которые позже расплылись в облегчённую тёплую улыбку. Шаманка с горечью поражения признала, что глаза шамана сияли ярче солнечных лучей. Сайто, признав в нарушителе спокойствия Хао, безэмоционально опустила Опачо и легла уже под холодное короткое одеяло. Она гордо отвернула голову в противоположную от Асакуры сторону, предпочтя смотреть на свой чёрный рюкзак, который покрылся коркой пыли. — Хаку-чан, я искренне рад, что тебе лучше. — Даже не видя самого лица Хао, девушка уже представляла ту слащавую и раздражающую улыбку, смотря на которую, Сайто всегда будет вспоминать улыбку, когда Асакура беспощадно сжёг невинную девушку в деревне. — Оставь меня, я ещё не пришла в себя. — Хао-доно, — блаженно позвала Опачо. Хаку встрепенулась. «Почему она называет имя убийцы с таким восхищением и любовью?» — эта мысль показалась шаманке навсегда неразгаданной. — Ты хорошо поработала, Опачо. Можешь выйти? — Хао скромно и тихо попросил маленькую шаманку удалиться, на что Хаку почти сразу же услышала лёгкие и маленькие шажки, удаляющиеся от палатки. У неё пробежали спине мурашки, когда Хаку поняла, что осталась один на один с этим… Асакурой. — Что тебе надо? — не выдержала Сайто, нетерпеливо вскочив и повернувшись в сторону Хао. Она застала его сидящим с перекрещёнными ногами и с блаженной улыбкой. По одному его виду было видно, что Асакура не стеснялся показывать внутреннюю радость. — Есть причина, почему я не могу находиться здесь? — Асакура издевательски повёл бровью. — Сам ведь знаешь… — Хаку с серьёзным видом отвела взгляд, приковывая его на дырку в ткани. Она смотрела на что угодно, только не на шамана. Этого не позволяла делать пошатнувшаяся уверенность. — «С убийцами не вожусь»? Такие железные принципы, — Хао вдруг пододвинулся к Хаку поближе, заставляя её недоверчиво покоситься на парня. — В любом случае… — В голосе шамана появилось раздражение. — Ты меня напугала, — Асакура резко выдвинул своё обвинение. — Чем же? — скептически произнесла Сайто. — Хммм… — Асакура усердно изобразил задумчивость, и Хаку приготовилась к худшему, заранее глубоко выдохнув. — Может тем, что ты лежала на полу без чувств?.. Или тем, что ты весь день бредила во сне и не приходила в себя? — шаман со сморщенным от злости лицом задавал риторические вопросы, не давая девушке возможности на них ответить. Хао вдруг остыл, поняв, что слишком разгорячился. Послышался раздражённый вздох. Сайто сидела молча, непонимающе уставившись на Хао, который намеренно не смотрел на шаманку. Хаку дрожащими губами произнесла лишь одно слово: — Зачем? Если бы Хао не умел читать мысли, то никогда бы не нашёл смысл этого вопроса. Но даже зная, что девушка имела в виду его беспокойство, ответа он не дал. — Хватит говорить так, будто ты действительно заботишься обо мне, — Кохаку подавленно окинула взгляд палатку. — Так я начинаю чувствовать себя плохо… — Тебе что-нибудь снилось? — Хао резко перевёл тему, немного тряхнув головой. Хаку, недовольная игнорированием своих слов, встрепенулась на месте, сбрасывая с себя одеяло, которое на самом же деле, как после поняла шаманка, было её толстовкой. — Нет. И даже если бы снилось, то тебя это не касается. Хао замолчал, вглядываясь в покрасневшее от сдерживаемых слёз лицо. Эта шаманка, сама того не зная, разочаровала его. Асакура наивно надеялся, что она вспомнит хоть что-то. Даже если это «что-то» было для него нежелательным. — Это хорошо. — Хао с притворным облегчением поправил длинную чёлку. — Я уж подумал, что те духи Семинои что-то с тобой сделали. Кохаку неудобно замолчала, всё ещё не веря в такое невинное беспокойство. Они… и вправду что-то с ней сделали. Иначе бы она не видела как… Как её собственная жизнь угасает. Сейчас это казалось настоящим кошмаром. Хаку не могла умереть, не убедившись в том, что её близкие живы и счастливы. Они сидели в тишине. Хао, казалось, витал в своих мыслях, нахмурив брови, а Хаку сидела в том же положении, что и была, иногда кидая взгляд на Асакуру. Попросить его уйти девушке в данный момент казалось неуместным и оскорбительным. Тем более рядом с ним думалось легче. — Опачо была так рада познакомиться с тобой. Я знал, что ты не сможешь устоять перед ней, — Хао неожиданно расплылся в милой улыбке. — И тебе не стыдно, что ты путешествуешь с ребёнком? — Хаку обеспокоенно пожала плечами. — Зная, как вы питаетесь, мне становится её жалко… — Что не так в нашей еде? — непонимающе проговорил Асакура. — А! Наверное, это потому, что в последнее время готовил я! — Хао восторженно поднял указательный палец вверх, после чуть наклонив голову вбок. — Я думал, тебе понравится. — Ох… — обречённо выдохнула Сайто. — Теперь всё встаёт на свои места, — тихо пробормотала шаманка, невольно мягко улыбнувшись. Хао фыркнул, улыбнувшись в ответ. Сайто поймала себя на мысли, что её слова не сделали в очередной раз хуже. Чуть облегчённую атмосферу разрушил неожиданный вопрос: — И кто, позволь спросить, это сделал? — Асакура с необычайной серьёзностью указал пальцем на левый бок девушки. Хаку недоумённо посмотрела на указываемое место. Шаманку вдруг осенило, что раз она укрывалась толстовкой, то теперь она находилась в одной чёрной майке, которая, к несчастью, во время сна задралась, обнажая уже зажившую рану, от которой оставался шрам и бледные следы от швов. — Это… Мой второй бой, — неохотно промямлила Сайто, заливаясь краской. — Я не о ране, — Хао изучающе наклонил голову перед тем, как его лицо изобразило раздражение. — Кто тот никудышный шаман, что лечил тебя? — Асакура, не церемонясь, указал пальцем на место на животе, почти задевая кожу шаманки. Хаку в свою очередь отодвинулась и прикрылась толстовкой. — Никто меня не лечил, кроме врачей. Тебе зрение подвело, дед, — недовольно ответила Хаку. — Уж поверь, действие фурёки я всегда узнаю. — Хао наклонил голову в бок. — Руки тому шаману нужно повыдирать, — вслух рассуждал Асакура, злобно оскалившись. — Зачем это? По твоим словам, меня-таки вылечили!.. — Кохаку смутно припоминала странный сон, когда та лежала в больнице. В нём был взволнованный чем-то Мурасаки. Девушка могла смело предположить, что этот сон мог быть непростой игрой разума. — Ты только взгляни! — вспылил Хао, всё ещё представляя перед глазами её шрам. — Этот псевдолекарь неправильно срастил тебе мышцы. Ладно хоть это были только они, а ведь он мог неправильно соединить вены и артерии… Хаку пошатнулась от резкого недовольства шамана, по-издевательски выгнув брови и закатив глаза. После того, как Хао успокоился, девушка осторожно вздёрнула край синей толстовки, чтобы лицезреть свой живот. Хаку разочарованно и жалобно вздохнула, признавая, что в купальнике ей уже не походить. На боку мало того, что был уродливый шрам, так и были неприятные глазу небольшие впадины и бугорки. Но это было лучше, чем ничего. — Так это и есть… — подавленно проговорила Сайто, привлекая внимание шамана. Ей было неприятно думать об этом. Этот след был напоминанием проигрыша, той продолжительной слабости и мимолётного касания смерти. Хаку до сих пор чувствовала ту ноющую боль и страх, которые эхом верещали в сознании. Неожиданно, Сайто почувствовала прикосновение горячих рук к своей коже, от которого шаманка опешила, а после попыталась убрать руку шамана со своего живота. — Не копошись, помочь ведь хочу. — Я не просила. Да и не верю я тебе! — взвизгнула Хаку, немного оглушая сосредоточенного шамана, который со своей непоколебимостью лишь прищурил глаза. — Не трогай меня, слышишь! Кохаку двумя руками упёрлась об плечи надвигающегося Асакуры. — Будет немного больно, — с долей коварности улыбнулся Хао. — Что? — Хаку отвлеклась от своих криков, непонимающе уставившись на Асакуру. Пока та пыталась отбиваться ногами, то почувствовала резкое, будто теряющее терпение прикосновение широкой ладони, которая, казалось, своей температурой сжигало всё внутри. Сайто вскрикнула, наконец, отбившись от шамана, который теперь удовлетворённо отсел от девушки. — Ты что наделал?.. — жалобно спросила Хаку, схватившись обеими руками за живот. С лицом, полным ужаса, шаманка поняла, что сжигающая боль внутри пропала. И вместе с ней пропало то эхо боли, которая шаманка уже привыкла ощущать. Не было ни её, ни той привычной скованности в движениях, отдающих болью в боку. — Ну… — Хао увлечённо взглянул на до сих пор дрожавшую шаманку. — Во-первых, сначала разорвал горе-ткани. Во-вторых, подлечил. Как надо, не то что раньше, — с усмешкой перечислил Асакура, заставляя Сайто поёжиться на месте. Шаманка была против этого. Она была готова принять эту боль. Готова была жить с ней в качестве напоминания каждый день, который даровал ей Король Духов. Хаку не хотела уходить безнаказанной от своей собственной глупости. — Даже не поблагодаришь? В ответ — молчание. Только приглушённое биение сердца было слышно в такой тишине. И этот бешеный ритм неведомым образом успокаивал слух шамана. Хао привстал, устало ползя к выходу из палатки, понимая, что ответа Хаку не даст. Слишком уж шокирована та была. Асакура в последний раз взглянул ей в глаза. Те были полны боли и недопонимания. Но вместе с этим в них горели те сомнения, те нестыковки, что он намеренно породил. Хаку не могла сложить психа и человека, который безответно делал ей добро. Даже сквозь ткань палатки, когда Асакура уже отходил от места пребывания Сайто, то услышал мысли, столь долгожданные и сладкие: «Он сделал это, думая, что будет прощён?..» Они означили для Хао лишь одно — что эта шаманка начала искать оправдания его действиям, что так задели её сердце. Асакура с надеждой думал о том, что отныне Сайто дважды подумает о том, сбегать или нет. И от этой мысли Хао хотелось победно закричать.

***

Сайто не могла уснуть. Неудивительно, ведь она пребывала в отключке весь день. Теперь же её глаза не могли сомкнуться хотя бы на минуту. И это отчасти было заслугой одного длинноволосого шамана. Хаку не хотела этого. Не хотела о нём думать. Она боялась, что придёт к неожиданному выводу, после которого шаманка не сможет смотреть никому в глаза. Ей было воистину страшно копаться в себе. Хаку встала, немного повертевшись на месте, насколько это позволяла невысокая палатка. Сквозь ночную темноту та вглядывалась в свой левый бок, пытаясь отыскать что-то. Проведя рукой по коже, Хаку поняла, что теперь из её проблем остался только шрам. Лечение, если это можно было так назвать, было успешным. Однако оно оставило совсем не физический след: Сайто до сих пор помнила теплоту той ладони. Помнила даже жар от закрученных узоров отпечатков пальцев. Хаку нервно вздохнула, искренне не понимая, зачем Хао прикасался к ней и что послужило поводом для того, чтобы такой шаман злился на незнакомого, по его словам, псевдолекаря, личность которого Сайто, возможно, хорошо знала. Но стал бы брат так делать? Возможно, если от этого зависела её жизнь. И в таком случае дело было не до внешнего вида, ведь счёт шёл на её жизнь. Сайто вышла из палатки, вдыхая непривычно свежий, прохладный воздух. Хаку лениво натянула на себя просторную толстовку, не удосужившись застегнуть её до конца. Слегка потускневшие янтарные глаза нашли отблеск от костра. Шаманка, поддавшись искушению, пошла к свету и теплу, нелепо перебирая ногами по рыхлому песку. Она остановилась только тогда, когда поняла, что на голом песке сидит никто иной как Асакура. Хаку грустно проводила его взглядом, подмечая, что тот даже не заметил её приближения. За место этого Хао сидел напротив костра, пусто улыбаясь переливающимся ярким цветам огня. Этот взгляд карих глаз нежно и увлечённо сверлили невидимую вещь. А рядом с ним, к разочарованию и непониманию Хаку, тихо сопела маленькая смуглянка — Опачо — которая удобно устроилась на его выгнутом колене. Сайто молча села возле них, неохотно смотря в огонь, пытаясь найти то, за что можно ухватиться. Она не понимала, почему Хао смотрел на огонь таким задумчивым взглядом. Хао, поняв, что его гордое одиночество было нарушено, немного недоумённо повернул голову в сторону сидящей Хаку, которая немного надула щёки. Сайто чувствовала на себе прикованный взгляд. — Стоило мне сделать что-то, так ты сразу же расплылась, — тихо, но одновременно с этим звонко сказал шаман. — Не делай так больше. — Хаку задумчиво уткнулась в свои колени, нервно тыкая по костру палкой, которая взяла из кучи хвороста. — Даже если ты будешь при смерти? — улыбнулся Хао, сонно закрывая глаза. — Даже так! — встрепенулась Сайто, дрожащим голосом продолжая: — Иначе я… боюсь наделать глупостей. — Иногда их необходимо делать, Хаку-чан. Хао напряжённо вздохнул, заставляя Кохаку утонуть в сомнениях. Эти слова прозвучали для шаманки слишком знакомо. Таким же печальным тоном говорил и брат, и родители. Хаку осторожно перевела взгляд на шамана, который ныне даже не пытался выдавить из себя улыбку. Он предстал перед ней без никакой маски и наигранности. Он предстал перед ней сломленным, пытающимся зашить собственные раны самостоятельно. — Ты скучаешь по своим родителям? — неожиданно спросил Асакура. — Конечно. Безумно скучаю, — моментально ответила шаманка слегка напуганным голосом. Хаку мечтательно вздохнула. — Знаешь, я иногда ловлю себя на мысли о том, что бы сейчас делала мама. Вечером она всегда встречала отца, а я, если повезёт, с Мурасаки разговаривали в комнате, иногда слыша её радостный голос… С лица девушки не сходила улыбка во время своего рассказа. Она была непоколебимо уверена в своих словах. В голове даже не было и тени мысли о том, что Хаку говорила о своих чувствам не тому. Ей отчасти просто-напросто хотелось выговориться. — У тебя и вправду хорошая жизнь, — с долей завистью проговорил шаман, безучастно смотря на звёзды. — А у тебя?.. — Хаку вдруг вздрогнула от осознания того, что она сказала. — Хотя… Я не настаиваю, чтобы ты отвечал… — неловко засомневалась школьница. В ответ на её сомнения Хао улыбнулся. — Я могу тебе лишь позавидовать. Я почти всё детство рос без матери, а отца совсем не знал, — Асакура непривычно скованно говорил, жалобно нахмурив брови. — Это имеет отношения к тому, что ты хочешь уничтожить человечество? — Кохаку сверлящим взглядом жёлтых глаз посмотрела на шамана. Хао в ответ грустно улыбнулся, подтверждая догадки шаманки. — Ты ведь понимаешь, что я не дам тебе сделать этого? Хотя бы потому, что мои родители — люди, — вздохнула Сайто, разминая уставшую от долгого сна спину. — Знаю, — Асакура тёплыми глазами проводил Хаку. Та вдруг вздрогнула под напором такого взгляда. Он будто смотрел не на Хаку, не на ту, которая пыталась его убить. Таким взглядом не смотрят на потенциального врага. Ей было неудобно, страшно и стыдно. И тут Сайто с грустью поняла горькую и режущую истину, высказать которую Хаку потребовались все силы. — Кого ты видишь, когда смотришь на меня? — с бессилием в голосе спросила шаманка. Хао изумлённо раскрыл глаза, будто очнувшись ото сна. — С чего ты это взяла, Хаку-чан? — скрывая обескураженность, легко спросил Хао, немного протянув её имя, непривычно вертевшееся на языке. — Ты не видишь меня, — огорчённо проговорила Сайто, пожимая плечами. — Ты смотришь на меня, но не видишь. Так каждый раз. Я чувствую себя не той, для кого ты улыбаешься. Скажи мне, Хао. Кого же ты видишь вместо меня? Асакура задумчиво прикрыл глаза, пытаясь прогнать невпопад лезущие в голову мысли. Хао с неожиданностью понял, что испытывает страх. Сглотнув, шаман спокойно ответил: — Того, кого я заставил страдать.

***

Здесь тяжело дышалось. Пыль, скоплённая на множестве книг, мешала сделать полный вздох. В помещении, в котором царствовала полутьма, и где рукописи были разбросаны даже на полу, на краю зала, за небольшой полкой книг, сидел длинноволосый патч, нервно поправлявший перья на левом ухе. На деревянном столе, за которым сидел мужчина, были поставлены две свечки, одна из которых уже догорала, оставляя после себя прикреплённый к деревянной поверхности воск, который вытек из небольшой посудки. Патч раздражённо вздохнул, поправляя длинную чёлку, падающую на страницы. Он устало помассировал веки левой рукой, которая после переместилась на лоб смуглого индейца, прижав красную бандану к потному лбу. Силва в очередной раз отложил старую, в некоторых местах заклеенную простым скотчем книгу, с неприятным скрипом открыв следующую. Он усердно искал что-то, что взбудоражило его сознание посреди ночи. Слава Королю Духов, Калим не заметил его подъём. Лишние глаза ему были не нужны. Но от лишних пары рук шаман бы не отказался. Книгу, которую открыл патч, тот сразу же пролистал до интересующего его времени. 1460-е годы. 1480-е годы… И вот, наконец, 1500-е годы. Патч взволновано вздохнул, дрожащими руками перелистывая страницу. Карие глаза разочаровано забегали по странице, перепроверяя прочитанное. Девять. Девять Жрецов за место Десяти. Это начинало выводить из себя. В каждой книге, в которой ввёлся отчёт о новом поколении Жрецов, в 1500-х — 1520-х годах Жрецов было Девять. И нигде не упоминался Десятый. Максимум, было написано: «Наследник отсутствует». Силва утомлённо вздохнул, снова потеряв малейшую надежду на информацию. Возможно, ему стоило спросить Голдву-саму за место самостоятельных поисков, однако этого сделать не позволяла элементарная гордость и осторожность. Если кто-то узнает, что он интересуется Демоном племени Патчей, то ему будет худо. Силва встал с шаткого стула, бесцельно бродя по книжным полкам, перешагивая через лежащие на полу книги. Неожиданно патча зацепила одна обложка, которая отличалась своей выделкой из чёрной кожи, которая поблёскивала под светом свечи. Силва с потухшей надеждой взял небольшую рукопись в дрожащую руку, невольно открыв её на середине. Там было изображение, которое Силва видел впервые. Там, на потрёпанном листке, был изображён человек в сером пончо, по краям украшенное чёрными узорами, что было не характерно для патчей с их традиционными телесными или тускло-белыми одеяниями. Карие глаза чуть прищурились. После индеец вздрогнул, чуть не выронив книгу из своих рук. Лицо, которое увидел Жрец, смутно напоминало собственное отражение в зеркале. Он повертел головой, пытаясь прогнать из головы эту мысль. Возможно, это не тот, кого искал шаман. Силва с удовлетворением и нескрываемым интересом вглядывался в рисунок. Возможно, он нашёл. Наконец-то, нашёл… Патч заметил, что край жёлтого листа был немного помят. Перевернув страницу с изображением, Силва заметил надпись на языке, которого давно не видел. Судорожно вспоминая транскрипцию и перевод нескольких простых слов, Силва тихо и неуверенно прошептал:

«Когда же ты вернёшься к нам, наш Клык? Руфус*, серьёзно, возвращайся скорее. И только попробуй ещё раз убить моего ястреба, которого я к тебе отправил. Он — не еда!

Силва невольно ахнул, заметив в углу записи дату. «1509 год». Сердце невольно пропустило один удар. На лице заиграла улыбка, которой улыбается человек, ставший на шаг ближе к своей цели. Силва сможет разгадать тайны своего племени, своей семьи… Только через год, после этого письма, одно малочисленное племя шаманов было навсегда стёрто с лица земли одним неизвестным, как утверждали патчи, шаманом, которого они, ради восстановления мира, поклялись найти и наказать. И это обещание патчи выполнили.

***

Мурасаки нервно привстал с постели, учащённо дыша. Сон, что приснился ему, расстраивал и навевал неприятные воспоминания. Парень неуклюже растрепал свои пепельные волосы, после чего со страхом отдёрнул от них дрожащую руку, будто шаман увидел что-то чужеродное. Сайто не привык к таким коротким и светлым волосам. Нет, он не привык быть в этом теле. Медленным шагом он прошёл к окну и вздёрнул шторы, равнодушно сверля взглядом диск луны. Сегодня Мурасаки собирался спать в привычной и родной пустыне, но встретил эту небольшую деревню. Он бы не остался в этом мотеле, если бы здесь не остановились другие знакомые шаманы. Асакура Йо. Эта фамилия пробуждало в нём то злобное чувство, сроднимое с ненавистью. В нём играл чистейший интерес. Он хотел проверить, правда ли эта семья так сильна? Правда ли… что он родился не в той? Сайто сжал руки в кулаки, пытаясь успокоиться. — Па-пу-ру, — по слогам прошептал парень, грустно улыбаясь, поддавшись воспоминаниям. Так он старался зацепиться хоть за что-то, что могло отвлечь от нарастающей злобы. — Я бы хотел, чтобы ты назвала меня моим именем… Рядом с шаманом прошёлся непонимающий отклик, принадлежащий Духу Леса. Чёрные глаза Мурасаки встретились с белыми зрачками лисы, в которых играла тревога. — Да ладно тебе, Мацую. Я пошутил. Хаку… Никогда не вспомнит. Ни Хао, ни меня. Я об этом позабочусь, — неохотно проговорил шаман. Мацуюкисо недоверчиво покосилась на Сайто. — Поэтому ты должна мне помочь ещё раз. Ты ведь тоже не хочешь, чтобы этот урод дальше сближался с ней? Это довольно-таки опасно… Шаман вздохнул пыльный воздух, который пах песком и, казалось, скрипел подобно ему. От такого умиротворения, Сайто невольно прикрыл глаза. — Интересно, достаточно ли они сблизились? — Мурасаки вопросительно посмотрел на белую лису, однако встретился с пустотой комнаты. — Вот же… Никогда меня не слушалась, собака, — прошипел шаман, после выскочив на тёмную пустую улицу.