Лесной Владыка и дракон

      Пауки. Их было великое множество. Леголас с остервенением выпускал стрелы одну за другой, но этим тварям словно не было конца. Именно его стрела пригвоздила к земле тварь, готовившуюся напасть на девушку, лежащую на тропе. Мимолетного взгляда хватило, чтобы эльф увидел и расширенные от ужаса глаза, и белое, словно свежеотбеленное полотно, лицо, и странную обреченность во всей ее позе.       - Tua heii! – крикнул он, продолжая выпускать стрелы, каждая из которых находила свою цель. Один из эльфов, Гориэл, бросился к девушке и аккуратно поднял ее на ноги, не обращая внимания на ее испуганный писк. А потом она на него взглянула и… упала в обморок. Его это только позабавило, хотя обморок мог быть вызван массой причин. Впрочем, сейчас недосуг разбираться в причинах.       Встав так, чтобы ни одна из мерзких тварей не добралась до бесчувственной девушки, Гориэл выдернул из колчана стрелу и, наложив ее на тетиву, метко послал в цель. Огромная туша, спускавшаяся с вершины дуба, засучила лапами и грохнулась вниз, где ее добила Азариэль.       Видимо, в головах пауков все же водились зачатки мозгов, потому что они начали отступать, понимая, что перед эльфийской яростью им не выстоять. Во всяком случае, сейчас. Может, когда-нибудь потом они расквитаются с остроухими за то, что те отняли законную добычу пауков, но не сейчас – слишком злы и смертельны заговоренные стрелы Дивного Народа для порождений Унголианты и ее потомков. Слишком. Даже не взирая на то, что ночь всегда была временем, когда зло крепнет и выходит из своих убежищ.       - Они отступают, - сказал Фирулиэн, обтирая мерзкую слизь с клинка.       - Не преследуем, - сказал Леголас, посылая в темноту еще одну стрелу. Чуткое эльфийское ухо уловило всхлип, с которым стальной наконечник вошел в тело твари. – Надо доставить девушку в Лесной Чертог – пусть наши целители осмотрят пострадавшую и, если потребуется, применят магию.       - Но приказ Владыки… - начал спорить Фирулиэн, но, встретив взгляд царевича, замолчал. В отсутствие Владыки его сын имел полное право отдавать приказы, неся ответственность за них перед отцом.       - Если мой отец будет недоволен нашим возвращением, я объясню ему причину, - спокойно ответил Леголас, убирая лук за плечи. – К тому же, скоро рассвет, и вряд ли нам удалось бы захватить тварей врасплох. А отправляться с горсткой храбрецов к Дул-Гулдуру я не стану. И ты знаешь причину, Фирулиэн, - с нажимом сказал он, глядя в серые глаза непокорного эльфа.       - Знаю, мой лорд, - опустил голову эльф. – Простите меня за неповиновение.       - Охотно прощаю. Но не забывай, кто руководит отрядом.       Он кивнул, понимая, что на этот раз едва не перегнул палку и не получил неприятностей выше древесных крон, ведь неповиновение приказу приравнивается едва ли не к измене. А Фирулиэн, несмотря на горячность характера, все же был целиком и полностью предан Владыке и его сыну.       Леголас, не обращая внимания на виноватый вид подчиненного, подошел к находящейся в беспамятстве девушке и вопросительно посмотрел на Гориэла.       - Обморок, - спокойно ответил тот. – Но слишком затяжной.       - Отчего?       - Сложно судить, Nin cund*. Она истощена, обессилена, и, к тому же, испытала сильнейший стресс. Возможно, ее организм таким образом пытается спасти хозяйку от сумасшествия и восстановить потраченные силы.       - Она странно одета, - заметил царевич Лихолесья, рассматривая незнакомку. – Могу поклясться, что никто в Средиземье не только не видел ничего подобного, но даже и не может представить, что женщина может так одеваться. Я понесу ее.       Наклонившись к незнакомке, лежащей на эльфийском плаще, который успел постелить Гориэл, Леголас легко, словно она ничего не весила, подхватил девушку на руки и зашагал по тропе. Остальные эльфы потянулись за ним, вполголоса обсуждая случившееся и строя планы следующего рейда.

***

      Даже с закрытыми глазами я чувствовала, как мир вокруг меня раскачивается. Это было неприятно. Хорошо, что в моем желудке было пусто, как в вакууме, иначе меня бы уже вывернуло наизнанку. Хотя это было еще не самое худшее из зол, приключившихся со мной. Гораздо паршивее было то, что я почти не чувствовала своего тела – сплошное желе там, где у меня должны были быть руки и ноги. Попробовала было пошевелить ногой и рукой, но ничего не вышло. Словно меня взяли и выжали, как старое полотенце, и теперь повесили сушиться на раскачивающиеся веревки.       От этих качелей мне становилось все хуже. Я попробовала открыть глаза, но веки оказались словно свинцом налиты. И все же попытки с пятой у меня получилось. Однако большой радости я от этого не испытала – все оказалось размытым, будто я смотрела на мир сквозь запотевшее стекло или из-под толщи воды. И это только усилило тошноту, поэтому я прикрыла глаза.       - Manen el sa mathali**? – раздался над ухом тихий голос, и я снова распахнула глаза, пытаясь сфокусироваться на говорившем. И через пару-тройку минут мое зрение наконец-то прояснилось. Однако, увиденное заставило меня молчать и причин этому было несколько. Во-первых, я услышала непонятную речь, аналога которой (в этом я была абсолютно уверена) на Земле нет. Во-вторых, тот, кто меня нес, был слишком красив, чтобы быть человеком. Такой красоты не существует, потому что нет слов, способных описать совершенство черт говорившего со мной. Я могу сколько угодно расписывать его бездонные синие глаза, по форме напоминающие кошачьи, чуть мерцающую бледную кожу, совершенной формы чувственные губы, сейчас слегка улыбающиеся, идеальный нос и безупречные дуги бровей, но это не расскажет даже миллиардной доли его красоты. И третья причина моего молчания – это совершенство несло меня на руках. Грязную, мокрую, в изорванной одежде… Мне самой было неприятно и стыдно за свой внешний вид, что уж там говорить о том, кто сейчас созерцает все это «великолепие» в своих руках?       - Re tollin sa***? – спросил другой, и я заметила кончики его ушей. Не круглые, как у людей, а заостренные. Черт возьми, куда я попала???       - Ye****.       Второй (эльф???) кивнул и больше задавать вопросов не стал.       Надо срочно вспомнить, что я вообще знаю об эльфах. Точнее, что я читала. А читала я до обидного мало – все как-то увлекалась дамскими романами а-ля Принц и Золушка. Но вроде бы эльфы (если это эльфы, а не мутировавшие в результате эксперимента люди и не глюки после того, как я в очередной раз приложилась головой о твердую поверхность) не злые. Во всяком случае, если ты не приходишь к ним с мечом и не пытаешься рубить деревья их замечательного леса. Что ж, это вселяет уверенность (это была ирония, если кто не понял) в удачном разрешении сложившейся ситуации.       Я закрыла глаза и положила голову там, где она покоилась до того, как я пришла в себя – на плечо несущему меня парню. Мне уже было наплевать, как я выгляжу, что чувствует он и куда меня вообще несут. Я хотела спать. Богатые событиями минувшие сутки просто истощили меня, и тело требовало отдыха. Не в состоянии сражаться еще и собственными потребностями, я закрыла глаза.

***

      Девушка на его руках слабо шевельнулась, а потом, с большим трудом открыла глаза. Ее взгляд был затуманен, черные глаза бездумно метались, словно не в состоянии сфокусироваться на чем-то одном. А потом взгляд стал более осмысленным, и он увидел, как ее глаза распахнулись еще шире. В глубине черных глаз заплескалась паника, смешанная с недоумением и восхищением. Впрочем, к последнему проявлению чувств он привык, а вот паника… его это позабавило и он не смог удержаться от легкой улыбки. Наверное, ее это немного успокоило, потому что девушка вздохнула чуть свободнее и продолжила с интересом рассматривать его лицо. Но на свой вопрос о самочувствии Леголас не получил ответа, что его, в общем-то, не очень и удивило – мало кто из людей понимает эльфийский язык, разве что потомки нуменорцев, Дунаданцы. Хотя, если судить по ее одежде, она вообще не из Средиземья. А откуда? И почему именно в их Лес?       - Она пришла в себя? – спросил Гориэл и Леголас увидел, как расширились зрачки девушки – она увидел его уши. Царевич почти услышал ее мысли и снова улыбнулся.       - Да.       Гориэл только кивнул и больше ничего не стал спрашивать. А девушка доверчиво положила ему голову на плечо, отчего ее длинные волнистые волосы шелковым плащом укрыли ее плечо и грудь, а едва уловимый аромат незнакомого цветка коснулся его ноздрей. Через секунду незнакомка уже спала, а ее дыхание едва ощутимо касалось кожи эльфа.       Через час после полудня эльфы вышли к мосту, соединяющему дворец Владыки с Лесом. Часовые, стоявшие на крепостной стене, бывшей частью огромной скалы, узнали Леголаса и его отряд, и распахнули створки ворот. Эльфы быстрым шагом миновали мост, и ворота мягко сомкнулись за их спиной.       - Милорд, - Маэлдор поклонился Леголасу. – Рад видеть вас и ваших друзей живыми и невредимыми.       - Спасибо Маэлдор, - улыбнулся царевич. – Где отец?       - Владыка Трандуил у себя.       - Позови его, скажи, что я жду его в Палатах Исцеления, - сказал Леголас, поворачивая в южное крыло замка. – Мне нужна его помощь.       - Как прикажете, милорд, - склонил голову эльф. А потом быстрым шагом отправился на поиски Владыки.       - Отдыхайте, - обратился царевич Лихолесья к товарищам. – Я сам расскажу отцу, как все было и почему мы так рано вернулись.       Эльфы согласно кивнули и, стараясь не слишком явно выказывать радость от того, что им не придется встречаться с Владыкой, поспешили к себе.       Леголас шел по широким галереям и коридором Лесного Чертога со своей драгоценной ношей. Эльфы и эльфийки, попадавшиеся ему на пути, вежливо кланялись, с любопытством косясь на девушку, которую нес царевич. За спиной юноши раздавались шепотки, но он не обращал на них внимания – сейчас его интересовало другое, и Леголас был полон решимости получить ответы на мучающие его вопросы. И он очень надеялся, что отец сможет приоткрыть завесу тайны, окутывающую эту девушку с черными глазами. _________________________________________________ *