Лесной Владыка и дракон

      По пустынному морскому берегу, опираясь на узловатый посох, торопливо шел старик в остроконечной шляпе. Морская гладь, блистая под ярким солнцем. Искрилась, словно огромный драгоценный камень насыщенного сине-зеленого цвета. Волны, увенчанные белыми шапками пены, неторопливо накатывались на песчаный берег, облизывали его и так же неторопливо скатывались назад, в беспокойное море. Над водой, пронзительно вопя, носились белоснежные чайки, то и дело камнем падающие вниз, а потом взмывающие к небу с добычей в когтях – огромной серебристой рыбиной. Ветер, дувший с Запада, развевал его белую бороду, трепал серебристый шарф и норовил сорвать с плеч серый плащ. Но старик не обращал на него внимания, упорно продолжая идти. Только серые глаза из-под кустистых бровей смотрели остро и молодо. Этот старик и есть Митрандир, который известен под именами Гэндальфа и Серого Странника. А направлялся он к Серой Гавани – Галадриэль предупредила его, что на этот раз ему придется ненадолго покинуть Средиземье, потому что с ним жаждут говорить Валары, неусыпные стражи мира.       И теперь он гадал, сильно ли досадует из-за его опоздания Сэрдан Корабел. В том, что он не был доволен таким поручением Владычицы Лориэн, Гэндальф не сомневался. Но никто и никогда не оспаривает волю Майар, тем более, что на этот раз она была всего лишь вестницей воли Высших Существ.       Налетел очередной порыв ветра, только уже не стараясь сорвать с путника шляпу и унести ее, а словно подталкивая в спину.       - Да иду я, иду, - проворчал маг, прекрасно понимая, чьих рук это дело. – Если так торопились, могли бы и Торондора о помощи попросить.       Ответом ему был мелодичный женский смех, легко раскатившийся над морским простором и смолкнувший вдали. Гэндальф только вздохнул да посильнее перехватил посох.       Вскоре острый глаз волшебника различил в туманной дымке отблеск дальних шпилей. Вне всякого сомнения, это были эльфийские башни, что и поныне стоят в заливе Лун. Значит, до Серебристых Гаваней осталось рукой подать, и сегодня к вечеру Гэндальф уже будет стоять на палубе корабля и смотреть, как перед ним расступаются морские просторы, открывая Прямой Путь в край Валаров. Он только вздохнул. Ни он, ни другие Истари уже много тысячелетий не были там, где они когда-то появились на свет, возмужали, обучившись магической премудрости и владению оружием. А потом, повинуясь приказу Эру, они отправились в Средиземье, чтобы бороться со Злом, год от года более укреплявшемся в Арде. Заботы и тревоги избороздили их лица, и каждая морщина на некогда ясном челе – это след горестей и борьбы, оставленный временем. Только глаза были по-прежнему ярки и зорки, по-прежнему молоды.       - Да что б тебя, - вполголоса выругался волшебник, споткнувшись о камень. Наклонившись, он чуть присмотрелся и ахнул – в дорожной грязи, наполовину занесенное пылью и мелкими камешками, лежало изумительное ожерелье. Его тонкий золотой обод покрывали древние руны, в которых Гэндальф с благоговейным трепетом узнал язык, на котором говорят в Эльдамаре. Он аккуратно вынул находку и удивился еще больше – ожерелье было простым, лишенным самоцветов, если не считать небольшого огненного алмаза, вставленного в середину ожерелья и блистающего внутренним огнем. Таких камней осталось мало – после того, как Черный Враг, Моргот, истребил Валинорские Древа, никто и никогда не сможет создать нечто подобное.       Очистив находку от грязи, маг бережно спрятал ее в карман и, продолжил путь. Прожив столько лет в Средиземье, он знал – ничто и никогда не бывает случайным. Осталось только понять, для чего эта вещь попала ему в руки.       Вот и Серебристая Гавань. Гэндальф на мгновение остановился на самом верху древней лестницы, обозревая огромные водные просторы, залитые предзакатным светом солнца. Сейчас воды Моря золотились, и лишь местами были похожи на киноварь. У пристани покачивался легкий корабль, похожий на тот, какой был у Эаредила, когда он отплывал в Блаженный Край, чтобы попросить Валаров о помощи. А по палубе прохаживался высокий статный эльф в белоснежных одеждах, и его золотистые, словно воды вечерней реки, волосы струились по плечам и спине. Будто почувствовав взгляд мага, эльф обернулся, и на его лице расцвела улыбка – он узнал Олорина. Воздев в приветствии руку, он кивнул и маг, прекрасно понимая, что имеет в виду Сэрдан (этот эльф был тем самым, знаменитым на все Средиземье Корабелом), быстро спустился по истертым ступеням, миновал причал и всходил по мосткам на борт корабля.       - Ты задержался, Олорин, - попенял ему Сэрдан, впрочем, без досады.       - Дела, Корабел, - ответил ему маг. – Я торопился, как мог, но ты сам знаешь, что у меня нет права пройти мимо чужой беды.       - Да, мне это известно. Но ты успел – мы отплываем в нужный час.       - Если есть на то воля Валаров, чтобы мы попали в Валинор, то мы попадем, - с непонятной усмешкой отозвался Гэндальф.       - И снова ты прав. Что ж, не будем медлить – Владычица Галадриэль говорила, что дело скорое. Но ничего более она не сказала. Может, ты откроешь тайну?       - Я мало что знаю, Сэрдан. Но в Средиземье вернулась древняя кровь. И теперь, когда мы не знаем, что с этим делать, я отплываю к Валарам, чтобы они просветили меня.       - Неужели и тебе бывает что-то неведомо?       - Бывает. Скажу тебе только, что эта кровь настолько древняя, что никто, кроме Валаров, не помнит тех, в ком она текла. И только они могут рассказать мне, как быть дальше.       Он не стал говорить эльфу, что кровь эта впоследствии была уничтожена ими же, потому что Моргот нашел способ извращать саму суть тех, в ком она текла, на погибель всему Средиземью.       Сэрдан, видя, что маг не торопится делиться с ним своими тайнами, не стал настаивать.       Легкий кораблик разрезал волны носом, стремясь на запад. Берег уже скрылся из виду, подернутый пеленой тумана, что всегда окружала Арду, скрывая ее от глаз бессмертных. И тут в воздухе разлилась нежная мелодия, повеяло свежестью в лугах Эльдамара, море заискрилось, и корабль оказался в совсем других водах – прозрачных, словно слеза, блистающих в лучах вечного юного здесь солнца. За кормою сомкнулась завеса, отделяющая Валинор от смертных земель, и маг ощутил, как спадает с его плеч многотрудное бремя прожитых тысячелетий. Серые глаза заискрились, в них засверкали огненные всполохи, а губы сами собой сложились в улыбку. Он был дома – впервые за долгие тысячелетия. И неважно, что это был всего лишь кратковременный визит. Для того, чтобы обрести веру в себя и скинуть – хотя бы ненадолго, - груз забот, этого было достаточно.       Корабль пристал к берегу и Гэндальф, повинуясь кивку Сэрдана, спустился на берег. Какое-то время он просто стоял, словно не веря в то, что видит, а потом неторопливо двинулся по ведущей к Тириону дороге. Но, примерно на середине пути, услышав иной зов, маг свернул – его путь лежал к холму Эзеллохар. Там его ждали, и там он услышит то, что втайне хранилось даже от Владык Эльдаров.       В груди мага нарастало напряжение и предвкушение. И все же, с каждым пройденным шагом он словно сбрасывал столетие. И, когда он достиг изумрудной вершины, то снова ощутил себя молодым, как в далеком прошлом.       - Ты пришел, - сказал высокий мужчина. Его черные, с синими отблесками, волосы струились по плечам, в серо-голубых глазах была мудрость и Знание. Лоб его украшал затейливый венец из звездного серебра, инкрустированный мягко взблескивающими топазами. Его сине-бело-голубые одежды мягкими складками спускались вниз, касаясь изумрудной травы.       - Манвэ Сулимо, - склонился в поклоне маг. – Вы призвали и я пришел.       - Оставим эти церемонии, Олорин, - мягко сказала женщина стоящая подле Манвэ. Прекраснейшая из женщин, на губах ее была нежная улыбка. Лицо идеальное, совершенное, без единого недостатка, на котором лежал отблеск света Эру Илуватара, было печально и радостно одновременно. Олорин залюбовался ею, ибо звездный свет сиял в ее глазах, и в темных волосах ее мерцали звезды. Длинное серебристое одеяние спадало с хрупких плеч. На голове женщины мягко сверкала узорчатая диадема с сапфирами.       - Варда, - поклон мага был еще ниже.       - Присядь, Олорин, - звучный голос Манвэ был серьезен. – Наш разговор будет долгим и непростым. Ты многое должен узнать и запомнить.       - Мы совершили ошибку, - сказала Варда, та, которую эльфы Средиземья звали Элберет. – И теперь тебе предстоит исправить ее.       - Почему не Курумо?       - Потому, Олорин, что сердце его слабо. И слабеет с каждым годом. Однако, мы надеемся, что он все же найдет в себе силы вернуться.       - Диковинны твои слова, о Элберет.       - Думаю, не так уж и диковинны, - всезнание и понимание было в ее глазах. – Ты сам уже давно угадал то, о чем я говорю. Но не судьбу Курумо бы сейчас будем обсуждать. Я знаю, что Галадриэль нашла последнюю носительницу древней крови и привела ее в Арду.       - Это так.       - Слушай же, Олорин, - сказал Манвэ. – Эта девочка – надежда Трандуила, ибо Цветущая Весна впустил в свой Лес и свое сердце Тьму, но сам о том не подозревает. Эта девочка, этот юный дракон, способна спасти не только его, но и весь Север Арды.       - Дракон? – маг переменился в лице.       - Дракон, - ответила Варда. – Истинный дракон, а не та тварь, что была некогда создана Морготом в мрачных подземельях Ангбанда. Он брал кровь истинных драконов и, с помощью своей Силы, извращал ее, а потом создавал мерзких порождений Тьмы.       - Мы уничтожили всех драконов еще до пробуждения Первых Детей, потому что боялись, - сказал Манвэ. – Наша ошибка велика, ибо не виноват был народ Огнекрылых и в бессчетных войнах с моим ополоумевшим братом они могли бы нам помочь. Но тогда казалось единственно правильным решением истребить то, что мнилось нам угрозой. И теперь тебе, Олорин, предстоит воспитать последнюю из драконов.       - Но как я это сделаю? – в величайшей растерянности спросил Олорин, переводя взгляд с Короля Арды на Элберет.       Манвэ устремил на мага пристальный взгляд и в голове последнего стали возникать картины того, о чем никто и никогда не ведал в Средиземье. Он видел, как были пробуждены Огнекрылые, видел их расцвет и закат и расы. Видел огонь, льющийся с небес на места, где обитали драконы, видел гибель не только мужчин-воинов, но и матерей с детьми. По морщинистому лицу Олорина заструились слезы – так явно он чувствовал боль, хранимую в течение многих тысяч лет в сердце Короля Арды.       Кто отважится сказать, сколько прошло времени с того мига, когда посланец Арды ступил на землю Блаженного Края? Разве что его Владыки, но они редко говорят о том. Картины в голове Олорина сменяли друг друга, но настал момент, когда поток информации иссяк.       - Я вижу, ты понимаешь цену нашей ошибки, - устало сказал Манвэ. – Это знание не добавило тебе радости, но таков удел мудрых – иногда, чтобы уберечь самое дорогое, приходится быть жестоким. И не всегда мудрый видит свою ошибку.       - Я преклоняюсь перед мудростью Валаров, - ответил Олорин, поднимая глаза. – Кто знает, как повернулась бы судьба Арды, если бы Огнекрылые были живы. Возможно, Валары предотвратили куда более грозные бедствия.       - Этого мы не узнаем, - ответила Варда. Для нее не было секретом, что именно супруг показал магу. – Твое время на исходе, Олорин. Возвращайся в Арду и помни – ты еще только раз можешь вернуться в Валинор.       - Я запомню, прекрасная Элберет.       - И твоя находка принадлежит той девочке, что сейчас живет в замке Трандуила, - улыбнулась она. – Отдай его ей, когда тебе придется встретиться с нею. А теперь ступай – время на исходе.       Олорин встал и, низко поклонившись, стал спускаться с Холма. В голове его теснились образы и мысли, сердце было в смятении, но больше всего его заботили слова Манвэ Сулимо о Трандуиле, ибо великим воином и одним из Хранителей Арды был Владыка Великой Пущи. Он догадывался, каким образом смог эльф впустить в сердце то, что ненавидел пуще всего. Впрочем, прежде чем делать выводы, нужно будет посоветоваться с Владычицей Галадриэль – она точно знает, что случилось с Владыкой Лихолесья.       Спустившись с Эзеллохара, Олорин, не оглядываясь на огни Тириона, поспешил на корабль. Сердце его было полно тревоги и стремилось поскорее в Средиземье.       Сэрдан стоял на носу корабля и смотрел туда, куда ушел Олорин. Ему было тревожно. Он сам не знал, отчего – то ли от того, что он видел сияние огней заповедного города эльфов, то ли от того, что еще не пришел срок покидать Арду и возвращаться в Блаженный край. Эльф не замечал, как переглядываются остальные члены его команды, не видел, каким светом загораются их глаза.       Порыв ветра налетел внезапно, разметал светлые волосы Корабела, на миг помути зрение. А когда в глазах прояснилось, то он увидел спешащего мага.       - Готовьтесь к отплытию, - негромко сказал он. – Время истекает. Как только Олорин ступит на палубу, мы покинем бухту.       Разочарованы были таким приказом моряки, но ослушаться не могли – Сэрдан был их правителем и потому он не роптали, только установили паруса, готовые отчалить от гостеприимного берега, как только будет подан сигнал.       Гэндальф поднялся под сходням и, едва только его нога коснулась палубы, как захлопали, разворачиваясь, над его головой паруса, загремела якорная цепь и легкий кораблик, подхваченный дыханием Манвэ, стал быстро удаляться от Валинора. В последний раз приветно сверкнул Тол Эриссеа, ветер донес до них печальную песню, которую пела Варда, а потом за кормой сомкнулась завеса мрака, отрезая Запад от Средиземья.