Лесной Владыка и дракон

      Теперь мои дни стали более продуктивными. Утром, приняв ванну и позавтракав, не забывала выпить и бокал укрепляющего напитка. Вскоре к микстуре прибавились еще и какие-то интересные шарики из душистых трав, меда и какого-то секретного компонента. Впрочем, я не слишком проявляла свое любопытство — Иленнас не слишком одобряла, когда в ее дела лезли, хотя во всем остальном она была приветлива и мила со мной. Вечерами она усаживалась рядом с моей постелью и напевала старинные песни, печальные, но все же я не могла попросить ее не петь — они меня завораживали, хотя понимала я примерно одно слово из десяти. Но и этого было достаточно, чтобы уловить общий смысл песен. И, когда я засыпала под тихий голос целительницы, то снились мне удивительные сны о незнакомой земле, полной красот и опасностей, диковинные города, в которых я никогда не бывала и вряд побываю. Я видела огромного, мерзкого на вид змея, похожего на дракона, только тело его было отвратительным и склизким, лишенным чешуи. Не было и крыльев на его теле. Видела и могучих Орлов, таких громадных, что могли они нести на спине человека, и это не стало бы для них большой проблемой, потому что человек казался маленьким на спине грозной птицы. Я многое видела в своих снах, не знаю, что из них правда, а что — вымысел, но я радовалась, что череда кошмаров, в которых меня съедают пауки, закончилась. И только Трандуила я больше не видела. С грустью я поняла, что мне не хватает этих снов, так похожих на явь. А потом решила, что так будет лучше — я видела, что только простая вежливость заставляет его навещать меня, что мое присутствие тяготит его. И мне было обидно, потому что я не понимала, чем заслужила такое отношение. От Леголаса я скрывала все, что меня тревожило, шестым чувством догадываясь, отчего мне так больно, хотя и не должно быть. Я стала учиться носить маску безразличия, потому что не хотела, чтобы хоть кто-нибудь смог прочесть мои истинные чувства и мысли.       Силы возвращались ко мне, а вот голос, к сожалению, так и не восстановился. Я стала опасаться, что сорвала его, когда завизжала, а холод и дождь только усугубили положение. Но эльфийские целители только качали головами и разводили руками — все диагностики показывали, что мое горло здорово и никаких отклонений нет. Один из эльфов высказал предположение, что немота могла быть вызвана рядом психологических причин. Я не считала это предположение нелепым — такое в моем мире случалось и историй об этом много. Так что я только печально вздохнула и пожала плечами — пусть все идет, как идет. Мне же только остается надеяться, что однажды я смогу говорить не только мысленно, но и использовать для этого горло.       Стояло восхитительно утро. С какого-то момента я начала просыпаться с рассветом и мне это понравилось. Встав с кровати и наскоро выкупавшись (Иленнас, через Леголаса, сообщила, что мне необязательно приводить уборную в порядок самой, для этого есть другие), садилась на широкий подоконник, аккуратно сдвинув горшки с фиалками, и смотрела, как серый, тусклый в рассветном сумраке, лес постепенно озаряется золотыми лучами солнца, окрашивающими мрачную листву в цвет старой бронзы, как золотит сосновые стволы и пробуждает первых птиц, тут же устраивающих оглушительный концерт во славу солнца. Глубоко в душе я сравнивала рассвет с тем, как оживаю я сама и мне это нравилось. Прошла всего неделя, а из зеркала на меня смотрела уже не тощая скелетина, обтянутая кожей и похожая больше на ходячий суповой набор, а девушка, чье лицо обрамляли густые темные волосы, на щеках горел легкий румянец, плечи снова обрели свою округлость, как и бедра. Грудь снова стала грудью, а не двумя прыщиками, как это было в первые дни. Я стала почти прежней собой. А учитывая тот факт, что Леголас сдержал слово и принес мне мою сумку, (очищенную от грязи и аккуратно отремонтированную), по утрам я слегка красила ресницы и губы, чтобы не быть совсем уж бесцветной на фоне эффектных эльфиек.       Владыка Трандуил больше не посещал меня. Поначалу я ждала и боялась его прихода, но потом, списав отсутствие визитов на занятость, плюнула и с еще большим усердием стала заниматься с Леголасом. Он каждый раз хвалил меня и говорил, что, как только мой голос соизволит вернуться, то первое, что я должна буду сделать — это спеть эльфийскую балладу. Я отбрыкивалась руками и ногами, подавляя острое желание покрутить пальцем у виска. Конечно, я неплохо пела, но… по человеческим меркам. А состязаться в умении петь с эльфами — это не про меня. Может, я и ненормальная, но чтобы настолько…       Как только я оправилась, царевич Лихолесья насел на меня в полную силу. Теперь, когда я знала алфавит назубок, он тут же стал учить меня чтению и написанию. И вот тут началось самое забавное — я часто путала руны, отчего этот остроухий поганец просто надрывал животик от смеха, читая то, что я должна была написать под диктовку. Я дулась, давала себе слово страшно отомстить… и хохотала вместе с ним.       После диктантов мы переходили к чтению и тут Леголас становился просто беспощаден. Он заставлял меня перечитывать одно и то же слово до тех пор, пока я не запоминала правильное произношение. В какой-то момент я поймала себя на том, что даже думать начинаю, смешивая слова двух языков. Меня это насмешило и я едва не расфыркалась. А когда представила, что получится, если добавить известный мне нецензурный английский… то пришлось озадаченно чешущему собственный блондинистый затылок эльфу думать, как привести меня в чувство.       Но, если не считать редких (на самом деле, редких) безобразий, то занималась я прилежно и к концу пребывания в местном лазарете уже сносно понимала, о чем говорят вокруг меня. Леголас и целительница часами беседовали по-эльфийски в моем присутствии, и я вся обращалась в слух, старательно запоминая интонации и произношение. Они говорили медленно, четко, специально для меня проговаривая каждый звук, и я была благодарна — это здорово мне помогало. Только к одному я не могла привыкнуть — к своему имени. На языке эльфов оно звучало Иссаэль, что значит «Бурный Поток».       — Доброе утро, — по-эльфийски произнес Леголас, входя в палату. Я повернула в его сторону голову и кивнула. — Ты — ранняя пташка.       «Стараюсь».       — Прости, я не расслышал, — лицо эльфа выражало невинность, но вот в глазах… в глазах маленькие рогатые сущности отплясывали румбу.       «Сейчас горшком запущу», — пригрозила я.       — Оставь цветы в покое, Иссаэль, — спокойно ответил он. — Ты ведь знаешь, зачем это все.       «Istale»*, — неохотно ответила я.       — Тебе надоело учиться?       «Я этого не говорила. В данный момент я любуюсь рассветом, а ты отвлекаешь меня учебой».       — И с каких пор ты стала любоваться рассветами? — В его голосе не было насмешки, только интерес.       «Примерно, с того дня, как поняла, что в зеркале уже не отражается ходячий суповой набор».       — Иссаэль, — он покачал головой.       «Знаю-знаю. Но ведь это уже в прошлом».       — Не имеет значения. Ты — девушка и красивая девушка. Помни об этом.       «А я и не забываю».       — Вот и хорошо. Но вообще-то я пришел не для того, чтобы воспитывать тебя, а сообщить хорошую новость.       «Я вся внимание».       — Отец велел проводить тебя в собственные покои, что в западном крыле дворца, выделил учителей, чтобы ты получила воспитание, достойное тебя.       «О Боже, Леголас, — я мысленно застонала. — Я уже говорила, что я — не благородная леди, и пытаться сделать меня таковой — это все равно, что попытаться сотворить из кактуса розу. Ну не мое это».       — Что плохого в том, чтобы уметь танцевать, поддержать беседу, красиво говорить? — казалось, сейчас синие глаза протрут во мне дыру.       «Ничего. Просто я не уверена, что смогу усвоить эту премудрость».       — Ты ведь даже не попробовала.       «А надо?» — я попыталась обратить все в шутку, но, судя по серьезному взгляду друга, не преуспела. Что ж, надо же было попытаться.       За минувшие дни Леголас действительно стал мне другом, чему я была очень рада. Здесь, в новом и незнакомом мне мире, среди чуждых, хоть и прекрасных существ, я чувствовала бы себя совсем одинокой и заброшенной, если бы не он. Царевич вел себя так непринужденно, словно мы были знакомы с колыбели (слава Богу, что это не так! Представляю, как бы я сейчас выглядела рядом с ним — маленькая, согбенная годами старушка, сморщенная, словно высохшее яблоко), и это подкупало, заставляло расслабляться и быть собой. И у меня ни разу не возникло по отношению к нему романтических мыслей. Как и у него — ко мне.       «Хорошо, признаю, шутка была неудачной. Но могу я подождать, пока ко мне вернется голос — устанавливать ментальный контакт еще и с многочисленными учителями я не хочу».       — Думаю, да, — кивнул он. — Пока еще изъясняешься ты не очень хорошо, как и понимаешь. Поэтому уроки продолжатся. Кроме того, я попросил отца разрешить мне научить тебя ездить верхом.       «Зачем?» — забыв о манерах, я выпучила глаза.       — Иссаэль, верни глазам нормальный размер, — попенял мне Леголас. — Если ты хочешь выразить удивление, то достаточно приподнятой брови. Что касается лошади — ты собираешься добираться куда бы то ни было исключительно пешком?       «Вот уж не знала, что меня ожидают экскурсии по вашему миру».       — Не экскурсии, а может случиться так, что тебе придется отправиться верхом в тот же Эсгарот, что на Долгом Озере. Или в Имладрис. Да мало ли куда судьба может тебя забросить. Поверь, не всегда жизнь бывает легка и предсказуема. И идти многие лиги до того же Эсгарота — дело очень неблагодарное.       «Понимаю».       — Вот и умница. А теперь, Иссаэль, я приглашаю тебя на утреннюю прогулку по саду.       «Здесь есть сад?» — удивилась я.       — Конечно, — казалось, мое удивление позабавило моего друга. — А ты думала, что все эльфы живут в каменных норах?       «Секундочку, — я прищурилась. — Когда я сказала про каменные норы, ты не подскажешь?»       — Все, идем, — засмеялся Леголас. — Твои вещи скоро принесут в твои комнаты. А пока — прогулка. Я уверен, тебе надоело сидеть в четырех стенах.       «Ты даже не подозреваешь, насколько ты прав».       Проворно спрыгнув с подоконника и расставив горшки в прежнем порядке, я вопросительно посмотрела на невозмутимого царевича.       — Ничего не забыла?       «Микстура», — скривилась. За прошедшие недели мне уже успела надоесть эта процедура. Хотя я понимала, что это исключительно для моего блага.       — Не вредничай, — хмыкнул он. — Это — последняя порция.       «Я не вредничаю, просто не слишком люблю привкус аниса».       — Его мало кто любит.       «Леголас, я знаю, что это нужно. И потому буду его пить, сколько потребуется. Но вот корчить рожи мне никто не запрещал».       — Я могу попросить отца, — в синих глазах заплясали черти.       «Только попробуй это сделать, — пригрозила я. — И тогда никто и ничто не спасет тебя от моей мести».       — Мне уже надо бояться? — он улыбнулся.       «Естественно. Хотя бы потому, что я — девушка и никто не знает, что в моей голове творится. Даже я».       — Леголас, прекрати дразнить девушку, — в палате неслышно появилась Иленнас.       — Я же по-дружески, — невинно захлопал глазами блондин.       «Я тоже вот возьму и по-дружески что-нибудь устрою», — мой взгляд в данную секунду был еще невиннее, чем у него.       — И тогда Владыка вас обоих накажет, — назидательно произнесла целительница. — Иссаэль, твое питье. Последний бокал. Надеюсь, теперь ты нескоро попадешь в эти стены.       Я благодарно кивнула и выпила содержимое, отдающее слабым привкусом аниса. А потом вернула бокал эльфийке, даже не подумав обидеться на ее слова — в данном случае это было пожелание крепкого здоровья.       «Но я могу вас навещать?»       — Я возражать не буду, — редкая, как солнце на Севере, улыбка коснулась губ Иленнас, сразу же преобразив ее лицо. Я залюбовалась чертами эльфийки, утратившими свою суровость и сразу превратившими свою хозяйку в совсем юную девушку.       «Спасибо вам за все».       — Ступайте, — махнула рукой целительница. — Я смотрю, что этому непоседе уже нужно бежать. Столько лет прошло, а он ничуть не изменился.       Я хихикнула, бросив украдкой взгляд на чуть смутившегося от подобной характеристики эльфа. Он с легкой укоризной смотрел на улыбающуюся Иленнас, а потом, вздохнув, повернулся ко мне.       — Пойдем. Утро просто чудесное, и грешно сидеть в четырех стенах.       «Конечно, — кивнула я. — Тем более, что кое-кто так и не дал мне полюбоваться рассветом».       Царевич сделал приглашающий жест и первым направился к двери. Я кивнула эльфийке и последовала за другом.       «Леголас?»       — Да?       «Что имела в виду Иленнас, говоря, что ты так и не вырос?»       — Только то, что в детстве я устраивал отцу много проблем.       «Это как?»       — Очень просто, — он усмехнулся, явно вспомнив что-то приятное. — То выкрадывал из конюшни его жеребца и скакал по Лесу, то привязывал шлейфы придворных дам к каминным решеткам. В общем, бедокурил, как только мог.       «Ну надо же, — не удержалась я от шпильки. — А с виду такой воспитанный молодой человек».       — Это только с виду, — он проказливо улыбнулся.       «Я уже сочувствую твоему отцу».       — Да-а, ему доставалось, — Леголас погрустнел. — На него столько свалилось. На равнинах Дагорлада погиб мой дед, мать не вернулась из похода на Гундабад. А тут еще и я, со своими проказами.       «Прости, я не знала», — это была территория, куда не пускали чужих. И я, со своим тактом (точнее, с отсутствием такового), разбередила старые раны.       — Да ничего страшного, — он передернул плечами и улыбнулся, но я видела, что его глаза не улыбаются.       «Тебе ее не хватает. И тогда не хватало».       — И всегда будет не хватать. Наша память — это тяжкое бремя, Иссаэль. Она всегда живая и воспоминания не тускнеют под напором Времени, как это бывает у смертных народов.       «И вы так и не исцелились от боли утраты», — это был уже не вопрос. Сейчас эльфийская душа раскрывалась передо мной с такой стороны, о которой я даже не подозревала.       — Мы знаем, что однажды Намо выпустит ее из своих мрачных чертогов и мама вернется к нам.       Я промолчала, не зная, что сказать. У меня, в отличие от эльфов, не было надежд, что моя мама когда-нибудь вернется ко мне. Я вообще сомневалась, что она все еще помнит о моем существовании. Обидно? Еще и как. И отчего-то у меня не было сомнений, что эту обиду я пронесу через всю жизнь, до самой смерти. Наверное, даже на смертном одре не смогу простить.       — Я тебя расстроил? — Леголас обеспокоенно заглянул мне в глаза.       «Нет, это я расстроила тебя своими словами. Не подозревала, что все так…» — я махнула рукой, не в силах выразить свои чувства словами.       — Нет, я вижу, что ты расстроена. Иначе почему у тебя глаза мокрые?       «Не обращай внимания. Кто-то обещал мне прогулку по саду, а потом первый урок верховой езды».       Еще раз посмотрев мне в глаза, эльф только вздохнул. Я понимала, почему — он был открыт по отношению ко мне, а я все держала в сердце, никому не позволяя приблизиться ко мне настолько, чтобы причинить мне боль.       Стараясь говорить беззаботно, Леголас вел меня затейливо переплетающимися коридорами и галереями, ярко освещенными светильниками. Я уже знала, что они никогда не гаснут, потому что созданы с помощью магии, вобрав в себя солнечный и лунный свет. Это было удобно — в отличие от факелов, магические светильники не коптили, и их не нужно было каждый раз обновлять.       Я старалась запоминать дорогу, но не очень-то получалось. Эмм… не совсем хорошо, потому что, гуляя по здешним коридорам без проводника, точно заблужусь. Буду надеяться, что царевич будет нянчиться со мной достаточно долго, чтобы я успела привыкнуть к размерам эльфийского дворца.       Наконец, коридоры закончились, и я оказалась на свежем воздухе. Это было так… упоительно, что в первые мгновения даже закружилась голова. Я вдохнула разлитые вокруг меня ароматы цветущих деревьев и улыбнулась — там, где я жила раньше, ни цветы, ни, тем более, деревья не пахли. А тут моя бедная голова кружилась от пьянящего запаха золотых цветов на ветках дерева, в котором я опознала… грушу. Или темно-бордовые розы с лепестками, напоминающими бархат… их аромат можно было вдыхать бесконечно. Я не подозревала, что у этого цветка такой сладкий, но в то же самое время, нежный и терпкий запах. А лилии… каких только не было — белые, нежно-голубые, алые. Я не задавалась вопросом, как это, собственно, получается, я радовалась тому, что вижу их, могу прикоснуться и понюхать. Засмеявшись от захлестнувшей меня беспричинной радости, я подняла голову и увидела кружащиеся и опадающие на землю лепестки. Впрочем, смеялась я мысленно. Но это не умалило моей радости.       «Здесь… здесь волшебно», — сияющими глазами я смотрела на Леголаса. Его синие глаза искрились доброй улыбкой, когда он смотрел на меня, поглаживающую лепестки розы.       — Этот сад разбила мама. В нем по-прежнему живет частичка ее волшебства.       Но не души. Нет ее души больше под чистым небом Великой Пущи, и больше никогда не будет. Я опустила глаза, не позволяя ему увидеть потускневшую радость. Ни к чему. Они еще не готовы знать правду, иначе бы та, что привела меня сюда, давно бы рассказала им то, что сказала мне.       «Уверена, она была просто замечательной».       Мы немного побродили по саду, когда Леголас напомнил мне, что пора на конюшню. Я внимательно осмотрела эльфийское платье с завышенной талией, подчеркивающей грудь, скромным вырезом-лодочкой и длинной струящейся юбкой. Ну, очень подходящий наряд для верховой езды. Все лошади в конюшне Владыки оценят.       — В комнатах тебя ждет несколько костюмом специально для езды верхом, — сказал Леголас. — Пойдем, я тебя провожу.       «Пойдем».       Выйдя из сада, мы прошли по наружной галерее и оказались в западном крыле, где, по словам царевича, Владыка приказал отвести мне покои. К счастью, по пути нам никто не встретился — не представляю, как бы я себя вела, если бы мне пришлось корчить из себя великосветскую даму. Угу, с моими манерами только гопников из подъезда гонять (если бы еще комплекция позволяла!).       Поднявшись по винтовой лестнице, мы оказались перед высокими дверями, снизу доверху покрытыми замысловатой резьбой, в которой я угадывала стилизованные растения, птиц и даже руны. Леголас положил ладонь на створки и слегка надавил, заставляя их раскрыться. И, когда моему взгляду предстало внутреннее убранство, я самым натуральным образом уронила челюсть. Такой роскоши я не видела и даже не представляла, что она может существовать. Куда там претенциозным особнякам самых богатых людей Земли. Разве можно сравнить обитель богов с сараем?       Белоснежные мраморные стены были покрыты тончайшими узорами, похожими на арабески моего мира, только были еще изящнее, еще сложнее. На стенах мягко светились волшебные светильники; тонкие и стройные колонные, поддерживающие стрельчатый свод, как в готических замках, были оплетены мелкими розовыми бутонами, издающим нежное благоухание. Посреди комнаты журчал небольшой фонтан, искрящийся в свете ламп. У дальней стены — пылающий камин, бросающий алые отсветы на мраморный пол и стены. Подле камина — изящные кресла, обитые нежно-сиреневым бархатом, справа — оттоманка. Напротив — полукруглый диван, обитый белой кожей с золотым тиснением. И стеклянный стол, на котором стояла ваза с цветами.       — Это прихожая, — пояснил Леголас, врываясь в хаос моих мыслей. — Спальня и гостиная чуть дальше. Пойдем.       Он прошел вперед и я, словно сомнамбула, последовала за ним.       Эльф быстрым шагом пересек прихожую (нет, не могу! В голове не укладывается! Это — ПРИХОЖАЯ!!!) и распахнул незамеченною мною дверь. Терзаемая любопытством, я подошла поближе и заглянула. И снова впала в легкий ступор — бежевый ковер на полу, мебель в стиле Эпохи Ренессанса, но только изящнее, воздушнее, красивее. У меня просто не было слов.       — Нравится? — он обратил внимание на мои выпученные глаза, открытый рот, но не стал пенять.       «Настолько, что я забыла о манерах», — виновато посмотрела на него.       — Бывает. Дальше сама — мне нечего делать в спальне девушки.       Я кивнула, про себя подумав — если я вдруг упаду в обморок, он услышит? И, стараясь гаденько не хихикать, прошла в спальню.       Третья комната была обставлена проще — никакого золота и драгоценных камней, — но тоже очень изящно и все в стиле Эпохи Ренессанса. У окна, вырубленного в скале — да, я уже знала, что замок Трандуила был построен в горе, — стояла огромная кровать под балдахином из полупрозрачного шелка. Рядом — изящная прикроватная тумбочка. У окна — письменный стол. По левую руку — пылающий камин с брошенной на пол шкурой неизвестного мне зверя, два кресла и скамеечка для ног. По правую руку — шкаф с одеждой (заглядывать побоялась, вдруг кондратия поймаю), зеркало, ширма, за которой можно было переодеться. А на самой ширме уже висел костюм из серебристой замши — бриджи, белая рубашка с шнуровкой у горла и поясом-корсетом, короткая приталенная курточка и широкополая шляпа с пером. У комода стояли кожаные сапожки на плоской подошве. Д’Артаньян отдыхает. Вспомнив знаменитого мушкетера, захихикала. А потом юркнула за ширму и сбросила надоевшее хуже горькой редьки платье.       Переодевание вкупе с прической заняло у меня десять минут. И, когда я вышла в гостиную, одетая в костюм, облегающий меня, словно вторая кожа, Леголас почему-то покраснел. Я вопросительно подняла бровь.       — Выглядишь, как эльфийка, — ответил он. — Кстати, шляпа тебе к лицу.       «Спасибо. Похожа на мушкетера, только шпаги не хватает»,       — Прости?       Вместо ответа я послала ему мыслеобраз — знаменитая в моем мире четверка отчаянных забияк.       — Что ж, почти похожа, госпожа мушкетер, — пошутил царевич.       Я хихикнула в ответ, и мы отправились на конюшню.       Признаюсь сразу — я никогда не имела дела с лошадьми. Видела в кино и на картинках, а если в реальной жизни мне приходилось сталкиваться с лошадями, то старалась обходить их десятой дорогой, потому что боялась. А вот теперь мне придется учиться ездить на этом животном. У меня тряслись поджилки, но я старалась сохранять лицо.       Конюшня оказалась одноэтажным, довольно длинным помещением. Первым вошел Леголас, и мне не оставалось ничего другого, как только последовать за ним.       В конюшне было чисто, светло и пахло только опилками, сеном да овсом. Никаких противных посторонних ароматов не было, хотя я ожидала, что будет не очень приятное амбре. Видно было, что за лошадьми ухаживают на совесть, о них заботятся не просто, как о животных, а как о друзьях.       Мы шли по широкому проходу, а из денников на нас с любопытством смотрели лошади разных мастей. Леголас что-то говорил им по-эльфийски, отчего лошади всхрапывали и тянули к нему морды. Наконец, почти минуя всю конюшню, мы остановились у последнего денника полевую руку. Там стояла великолепная лошадь соловой масти, казавшаяся золотой, но вот грива и хвост у нее были черными. Животное посмотрело на нас умными влажными карими глазами, и я почти услышала его мысли.       — Это — Всполох, — сказал царевич, глядя коня по шее. — Отец дарит его тебе.       «Мне? Но…»       — Что? — он с иронией на меня смотрел.       «Ничего. Я не ожидала подобного».       — Для нас кони — это друзья, а не животные. Я говорю тебе это потому, что ты — первая, кто удостоился подобного подарка.       Я только кивнула — слов у меня не было. А потом протянула дрожащую руку и погладила атласную шкуру благородного животного. Всполох всхрапнул, а потом игриво боднул меня в плечо, едва не опрокинув. Леголас хихикнул, совсем как мальчишка. А потом протянул мне яблоко. Могла бы и сама догадаться, что к лошадям с пустыми руками не приходят.       Пока я скармливала яблоко своему новому другу, царевич, что-то ласково нашептывая коню, одевал на него узорчатое седло, расшитый жемчугом чепрак, отделанную гранатами уздечку. Конь недовольно косился на эльфа, но терпел. А я просто перебирала пышную гриву и гладила шею Всполоха.       Закончив седлать коня, он взял его под уздцы и вывел на просторный задний двор, огороженный частоколом.       — Это скорее от тварей, чем для ограничения свободы, — пояснил он, заметив, что я рассматриваю несуразный для эльфов забор. — На нем — сильные чары от нечисти.       «Понятно. Но смотрится он… непривычно».       — Успела пленить эльфийская красота?       «А ты знаешь тех, кого она оставила равнодушной?»       — Нет. Но потом поговорим о красотах — пора в седло.       «Знать бы еще, как».       — Легко. Хватаешься за луку седла, вставляешь ногу в стремя, второй отталкиваешься от земли и, когда первая нога выпрямится, перебрасываешь толчковую ногу через круп. Поняла?       Вроде бы все понятно. Попробуем.       Попробовала. Да так, что белобрысый наследничек подгорного трона, будь он трижды неладен, полчаса валялся на траве, подвывая от смеха, когда я попыталась устроиться на коне… задом наперед. Даже Всполох посмотрел на меня осуждающе, тяжело вздохнул и качнул головой. Я надулась, как мышь на крупу, но решила, что научусь ездить верхом, чего бы мне это не стоило. Поэтому я снова подошла к коню, вставила (уже правильную ногу) в стремя и, оттолкнувшись второй, не без труда села в седло.       «Долго еще будешь прохлаждаться на зеленой травке?» — я ехидно посмотрела на хихикающего эльфа. — Думаю, самое главное веселье впереди, — он прикусил губу, чтобы не смеяться, хотя глаза… там плескалось столько веселья, что хватило бы весь замок поставить на уши.       «Вот так, да? А сам с первого раза научился?»       — Я тогда был ребенком.       «А я вот тоже в некоторых вещах ребенок. И предупреждаю — будешь много смеяться, отомщу».       — Я тебя понял. А теперь смотри, чуть сожми бока коня коленями… я сказал «чуть». Не надо пытаться расплющить Всполоха — он не виноват. Выпрями спину — сидишь, как горбатая кошка на колу. Возьми поводья. Возьми, а не вцепись, я говорю…       Я старалась выполнять команды максимально точно, но слегка нервничала. Хорошо-хорошо, признаюсь — я очень нервничала. И потому у меня все получалось чересчур. Радовало одно — эльфийский конь терпеливо сносил все мои причуды, хотя ему многое явно не нравилось.       Когда моя спина была идеально прямой, руки держали поводья, не натягивая их, а коленями я не пыталась раздавить жеребца, царевич придумал новое издевательство — он заставил меня пустить коня шагом.       — Чуть подтолкни его пятками, — он зорко следил за каждым моим движением. — Если пнешь его — он этого не забудет.       Мог бы и не предупреждать. Я догадалась, что, если не буду максимально деликатной, то перелечу через лошадиную голову, а мне этого не хотелось. Поэтому я только чуть-чуть коснулась пятками атласных боков и Всполох, тяжко вздохнув (как я его понимала!), тронулся с места. Я хотела вцепиться в переднюю луку седла, но это не потребовалось — ход коня оказался донельзя плавным. И я немного расслабилась. А вот Леголас — нет.       — Выпрями спину, — то и дело командовал он. — Управляй конем коленями и голосом — не надо лишний раз дергать уздечку. Иссаэль, расслабься. Я сказал «расслабься», я не говорил «сгорбись».       Я старалась не огрызаться, понимая, что он прав. Но все равно, было почему-то обидно.       Убедившись, что я не падаю с конской спины, когда Всполох идет шагом, царевич решил поднять его в рысь. Я посмотрела на него полубезумными от страха глазами, но он только кивнул. Ну, если вылечу из седла и сверну себе шею — виноват будешь ты. Очень надеюсь, что Владыка разберет тебя потом на составляющие.       И все же Всполох пошел рысью — плавной, легкой, почти без тряски. Убедившись, что перелететь через лошадиную голову мне не грозит, я постепенно перестала бояться и теперь получала удовольствие от урока.       — Отлично, — сказал Леголас. — Завтра мы продолжим.       «Изверг», — простонала я. После двух часов, проведенных в седле, у меня ныли все мышцы, даже те, о существовании которых я не подозревала.       — Ничего подобного, — он с сочувствием смотрел на меня. — Все это ради твоего же блага. Представь, что ты чувствовала бы, если бы в первый же раз провела в седле целый день, при этом стараясь не выпасть из седла, когда лошадь идет рысью. Это эльфийские кони имеют столь плавный ход. И все равно ты чувствуешь себя усталой.       «Я чувствую себя разбитой, — буркнула я. — Завтра вообще не смогу встать».       — Горячая ванна тебя приведет в чувство. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли специальный бальзам — добавишь его в ванну. А пока давай отведем Всполоха на место. Не переживай, о нем позаботятся. Но тебе все равно придется учиться седлать его самой.       Я только кивнула. Он улыбнулся, и мы вернулись в конюшню. Там, оставив уставшего не меньше меня коня на попечение конюхов, мы вернулись во дворец. Леголас проводил меня до дверей и, пообещав, что сейчас пришлет девушку с бальзамом, ушел. Я аккуратно прикрыла дверь и отправилась принимать ванну — хотелось просто упасть на постель и чтобы меня не трогали, но стоило все же прислушиваться к тому, что советовали те, у кого больше опыта. Во всем. Поэтому, сбрасывая на ходу одежду, я скрылась за дверью ванной комнаты.