Лесной Владыка и дракон

      В любое другое время три недели пролетели бы, как один миг. Но не теперь, когда в замке появилась девушка. Трандуил не показывался ей на глаза, потому что понимал, что не страх вызывает в ней такое смущение, что даже ушки начинали гореть. Совсем не страх. И ему ни к чему было пробуждать в юном сердце любовь, на которую он не сможет ответить. А если бы и смог, то зачем этой девочке его истерзанное, разбитое на тысячу осколков, сердце? Что она станет с ним делать? Пытаться склеить? Зачем? То, что разбилось единожды, даже эльфийские умельцы не всегда могут собрать заново.       Он старался быть рядом, наблюдать, как Инна… нет, уже не Инна, а Иссаэль, постигает премудрость эльфийского языка, как день ото дня становится более живой и красивой для человека. Он видел, как ее черные глаза загораются неподдельным интересом, когда Леголас рассказывает ей что-то новое. Он слышал отголоски ее мысленного смеха, когда очередной урок заканчивался безобразием. Он наблюдал. Но никогда не появлялся в пределах ее видимости. Порой Трандуил замечал в ее глазах печаль, когда она, словно кого-то высматривая, бездумно скользила глазами по саду, стоя у окна палаты, а воздушное платье красиво подчеркивало изгибы ее фигуры, ставшей прежней. Он знал, что она видеть его не может, поэтому мог наблюдать за сменой эмоций на милом личике.       Еще одним сюрпризом для Лесного Владыки стало то, что девушка просыпалась перед рассветом, а потом, устраиваясь на подоконнике, в наброшенной на плечи накидке, смотрела, как серый сумрак отступающей ночи рассеивается перед первыми лучами солнца. На ее лице появлялась улыбка, когда она, чуть склонив головку набок, отчего ее волнистые волосы водопадом струились по спине и плечам, слушала пение птиц. И это его пленяло — он еще никогда не видел, чтобы люди любовались рассветом, ради этого прерывая сон. Трандуил вспомнил свой разговор с сыном. Проводив девушку, Леголас возвращался назад, когда увидел стоящего в тени колонны отца.       — Папа? — он был удивлен.       — Нам надо поговорить, — тон Владыки не терпел возражений.       — Если ты так настаиваешь, — царевич только пожал плечами, а потом направился в свой кабинет. Трандуил последовал за сыном.       — И о чем ты хочешь со мной поговорить? — Леголас прислонился к простенку между окнами. Он догадывался, что смущает отца, но не собирался облегчать ему задачу.       — О тебе и этой девушке, — Владыка ничуть не смутился.       — Ее зовут Инна, — мягко сказал царевич. — Она же не животное.       — Леголас, я не позволю тебе увлечься ею, — продолжал Трандуил, словно не обращая внимания на слова сына. — Я не могу потерять еще и сына, влюбившегося в смертную.       — Успокойся, отец, я отношусь к Инне, как к младшей сестре. И не более. Признаюсь, она мила и забавна, но моей судьбы в Средиземье нет. Так что твои страхи беспочвенны.       — Ты уверен? — опаловые глаза проникали прямо в душу.       — Уверен. А вот ты ведешь себя так, словно тебе Инна не безразлична. Ты даже ее имя не называешь.       — Леголас! — возмутился Владыка. — Если ты стал капитаном одного из отрядов, что мотаются по Лесу, это еще не значит, что я не могу устроить тебе взбучку!       — Ну, во всяком случае, всыпать мне ремня ты точно не сможешь, — хмыкнул царевич. А потом, посерьезнев, сказал: — Я знаю, как ты любил маму.       — И продолжаю любить, — отрезал Трандуил. — Поэтому твоя шутка оказалась неуместна.       Леголас только кивнул и вышел из кабинета, оставив отца в одиночестве. Но с тех пор Владыку преследовали слова сына, и он все чаще спрашивал себя, почему не может оставить эту девушку в покое, просто препоручив ее воспитание учителям? И не находил ответа.       Он регулярно беседовал с Иленнас о самочувствии девушки и потому знал, как продвигается ее выздоровление. За несколько дней до ее выписки, Трандуил приказал подготовить покои в западном крыле, в которые уже много лет никто не входил. Если обитатели замка и были удивлены поступком своего Владыки, то никак этого не показали.       В день выписки Инны, он, как и раньше, стоял среди смолистых сосен и смотрел на ее окно. Девушка, сидящая на подоконнике, выглядела абсолютно здоровой и цветущей. В черных глазах отражались золотые блики, полные губы улыбались, приоткрывая идеальные зубки. Она поправила рассыпавшиеся волосы, и он вздохнул — жест Инны оказался грациозным и полным осознания собственной женственности.       Но он недолго наблюдал за подопечной — она обернулась на голос и спрыгнула с подоконника, а Трандуил услышал голос сына. Он звал девушку Иссаэль — Дочь Бурной Реки. Что ж, ей это имя вполне подходило — тайно наблюдая за нею, Владыка убедился, что в хрупком теле девушки есть стальной стержень. И он был уверен, что она покажет его, когда вполне освоится в этом мире.       «Она очень сильна», — пришло дуновение мыслей Галадриэли.       «Она — человек», — ответил Трандуил.       «Разве? Не я ли говорила тебе, что девушка не имеет ничего общего с людьми? Отчего ты избегаешь ее, mallonni?»       «Я не избегаю. Просто стараюсь предотвратить то, о чем в первую очередь буду жалеть я сам».       «Она сама имеет право выбирать, кого любить, осознавая последствия этой любви». «Мне не нужна такая ответственность, Владычица. Она должна найти того, кто ответит ей взаимностью. И это — не я».       «Скажи, кто может стать парой вечно юной драконице? Человек? Гном? Она, в отличие от нас, никогда не сможет принять смертную участь, никогда не сможет отказаться от вечной жизни, как бы того не хотела».       «Я не смогу полюбить ее. И жить подле того, кто всегда будет ждать возвращения своей единственной — это ли не мука?»       «И все же, Трандуил, ты поступаешь неверно, игнорируя Иссаэль. С каких пор эльфы забыли, что такое гостеприимство? И не торопись с выводами».       Голос Галадриэли пропал, оставив в душе Владыки только смятение и гнев. Он понимал, что Владычица Лориэна права — избегая девушку и ее общества, он дает повод для слухов и разговоров. И, если так будет продолжаться, то никто во дворце не будет воспринимать Иссаэль всерьез. Чем это грозит, он старался не думать.       Трандуил вздохнул — ему срочно нужен был Митрандир. Только он мог помочь Владыке, показать, куда двигаться, чтобы не загнать самого себя в тупик. Но, как назло, Серый Странник словно стороной обходил Лихолесье. И все попытки дозваться Митрандира пропадали впустую — он либо все еще был в Валиноре, либо просто умело игнорировал любые послания.       Владыка подошел к окну, выходящему в сад, и, увидев тонкую фигурку в светлом платье, невольно залюбовался ею. Она была необыкновенно хороша в это утро — длинные темные волосы обрамляли нежное лицо, на скулах играл персиковый румянец, в глубине бездонных глаз плясали солнечные зайчики. Ее губы улыбались, а сама девушка подняла голову к небу, словно хотела увидеть что-то необыкновенное, предназначенное только ей. Чуть в стороне стоял Леголас и смотрел на Иссаэль, в его глазах не было влюбленности, только тихая радость, как у старшего брата, при виде счастья сестры. Это немного успокоило Трандуила и он продолжил наблюдать за девушкой.       Но прогулка оказалась недолгой — Трандуил проводил взглядом молодую пару и вздохнул — он знал, что сейчас у девушки будет первый урок верховой езды. Интересно, понравится ли ей подарок? Владыка сам не понимал, что его сподвигло на этот шаг, но, едва увидев Всполоха, он мгновенно решил, что подарит его Иссаэль. Надо будет потом расспросить Леголаса, как девушка отнеслась к презенту. Кроме того, было бы любопытно взглянуть, как она впервые сядет в седло. Но он не должен.       С минуту Трандуил боролся с собой, а потом, понимая, что проиграл, и любопытство в этот раз одержало победу. Злясь на самого себя, Владыка направился на один из смотровых постов, с которого прекрасно просматривался тот участок, где располагалась конюшня и левада для выезда коней.       Легко преодолев более двухсот ступеней, он вышел на смотровую площадку и, облокотившись на один из каменных зубцов, стал наблюдать, как стройная фигура в серебристом охотничьем костюме и широкополой шляпе оглаживает коня, внимательно слушая наставления его сына. Кивнув, что ей все понятно, Иссаэль предприняла попытку устроиться на Всполохе задом наперед, что вызвало у Леголаса вспышку гомерического хохота. Сам Трандуил закусил губу, но не смог удержаться от улыбки. На лице Иссаэль проступила досада, смешанная с обидой. Она решительно сжала губы и сделала вторую попытку сесть в седло. И снова это противоречивое сочетание — неуклюжая грациозность. Как будто она была куколкой, которая в одно прекрасное мгновение станет прекрасной бабочкой.       Трандуил видел, как Леголас, продолжая хихикать, встал с травы и принялся поучать подопечную, как правильно сидеть в седле. Ему отчетливо были слышны команды сына, как и отголосок мыслей девушки, наполненные паникой, но внешне она старалась никак этого не проявлять, только сильнее сжала губы. На мгновение ему захотелось оказаться там и одним касанием убрать этот страх, что заливал ее душу, но хватит глупостей. Он будет вести себя так, как и положено Владыке. И, для начала, распорядится, чтобы в общей зале накрыли стол на троих.       Ванна помогла. Во всяком случае, когда я выбралась из мраморной ванны, которую правильнее было бы назвать бассейном, мышцы уже не досаждали мне, хотя и продолжали ныть. Но, положа руку на сердце, мы очень понравился урок и я ни за что не откажусь от верховых прогулок. Пусть и в закрытой леваде, но все же… Улыбнулась, вспомнив свои промахи. Сейчас я понимала, почему Леголас смеялся до слез — представив себя верхом на лошади, да еще и задом наперед, да еще и в образе мушкетера… в общем, я сама согнулась от душившего меня хохота и едва не грохнулась назад в бассейн. Только успев схватиться за выступающие из бортиков поручни, удержалась на лесенке, но при этом довольно болезненно ударилась коленом. Это немного меня успокоило, но никак не уменьшило моего веселья.       Насухо вытеревшись, я надела белье, поверх — что-то весьма похожее на комбинацию, а потом подошла к пылающему камину и стала смотреть на огонь. Меня многое смущало, например, странное поведение Трандуила — он словно забыл о моем существовании на протяжении этих недель, но сделал дорогой подарок, хотя мог бы просто ограничиться разрешением использовать любую лошадь для моего обучения. Странно? Для меня — да. Что это? Способ извиниться за то, что его поглотили государственные дела или откуп? Если извинение, то это пустяк — я могу понять, какие заботы лежат на его плечах и знаю, что обижаться не на что. Но вот если откуп… это было уже обиднее. Словно он хотел дать мне понять, что я — нежеланная гостья, но раз обстоятельства сложились так, то он, так и быть, проявит по отношению ко мне милость. Глупо? Хочу верить, что именно так и есть — то есть, глупо и я сама придумываю невесть что.       Вздохнув, я сняла с волос созданный из полотенца тюрбан и встала так, чтобы мои длинные волосы побыстрее высохли, при этом следя, чтобы пламя не коснулось даже кончиков, и снова задумалась.       Почему все так… несуразно? Игнорирование моей персоны и, вместе с тем, дорогие подарки. Почему он готов заняться моим образованием, но, при этом ставит меня перед фактом через сына? И эти покои… для простой попаданки хватило бы скромной комнаты в каком-нибудь флигеле, но никак не королевские покои. И девушка, что принесла мне бальзам… как-то странно она на меня смотрела, с боязнью и почтением одновременно. Черт возьми, мне кто-нибудь собирается хоть что-нибудь объяснить? Или я, как слепой щенок, буду тыкаться носом, не понимая, что происходит и как я должна себя вести?       Чувствуя, как в груди закипело раздражение, я отошла от камина и, взяв гребень, принялась расчесывать волосы. Мысли о Владыке и возможных мотивах его поступков постаралась выбросить из головы — все равно мне не понять здешних обитателей. Я принадлежу другому миру и другому времени, в моем мире все проще — если не хочешь, чтобы тебя съели, укуси первым. А тут… тут вообще все непонятно. И как себя вести — тоже.       В двери постучали, и я, отложив в сторону гребень, набросила на плечи халат. А потом открыла дверь. На пороге стоял Леголас.       — Отец зовет нас обедать.       «Я еще не готова, » — показала на влажные волосы.       — Могу помочь, — он улыбнулся и провел ладонью вдоль разметавшихся по спине волос. Они мгновенно стали сухими. Я только огромными глазами смотрела на царевича. — Я подожду, пока ты придешь в себя, — хмыкнул он.       «Извини, я быстро», — заливаясь краской, я метнулась в спальню и, раскрыв гардероб, стала выбирать наряд. Как назло, здесь были только платья, чего я терпеть не могу. И юбку я надевала лишь в исключительных случаях. В очень исключительных. Заскрипев зубами от злости, еще раз обежала взглядом забитый тряпками (иначе и не скажешь) шкаф, и остановила свой взгляд на платье цвета слоновой кости с кружевом по вороту. К нему прилагался украшенный серебряным шитьем пояс, туфли в тон и куча разных безделушек, предназначения которых я не понимала. Впрочем, мне это было и не нужно.       Быстро натянув платье и застегнув его, перетянула тонкую талию поясом и, вооружившись гребнем и шпильками, принялась колдовать над своей прической. Ничего выдумывать не стала, лишь немного начесала волосы надо лбом, аккуратно их пригладила и, приподняв так, чтобы были открыты уши, аккуратно сколола их на затылке, позволяя струиться по спине и плечам. Достала из потрепанной косметички тушь, мазнула по ресницам, подкрасила губы и, критически осмотрев себя в зеркале, нанесла на скулы румяна. Вот так уже лучше. Сунула ноги в туфли и вышла из спальни.       — Тебе очень идет этот наряд, — сказал Леголас, едва я только вышла из комнаты. — И прическа почти как у эльфиек.       «Спасибо. Ну, я же не эльфийка».       — Уши только подкачали. А внешне — почти эльфийка.       «Скажешь тоже», — скулы порозовели.       — Скажу. Пойдем, отец уже ждет.       Я приложила титанические усилия, чтобы не покраснеть еще больше. Трандуил… как он встретит меня? Понравится ли ему мой наряд?       Поняв, о чем я думаю, тут же одернула себя. Какая разница, понравится или не понравится ему мой вид? Я оделась не для него. Я оделась так, как того требовали правила приличия в этом замке, хозяином которого он являлся. И не более того. Искоса посмотрела на Леголаса, пытаясь понять, заметил ли он охватившее меня смятение, на смену которому пришло раздражение? Но, судя по его безмятежному виду, все же я неплохо научилась держать себя в руках.       Шли мы недолго — спуск по лестнице, широкий центральный коридор и свернув направо, мы оказались в просторном зале, сейчас пустом, если не считать восседающего во главе стоящего на возвышении стола Трандуила. Увидев нас, он приветливо кивнул. Я присела в книксене — это было проще, чем реверанс, — а потом прошествовала к столу.       — Прекрасно выглядишь, — сказал Владыка и от звука его голоса по спине пробежали мурашки. Против воли, я залилась краской и опустила глаза.       «Благодарю, Владыка».       — Присаживайся, — он встал и протянул мне руку. Немного поколебавшись, я вложила пальцы в его ладонь, с недовольством отметив, что они дрожат.       Трандуил усадил меня слева от себя. Напротив устроился Леголас, украдкой проказливо подмигнув и тут же натянув маску благовоспитанного лорда. Я едва не хихикнула, но ограничилась улыбкой.       — Леголас говорил, что ты делаешь поразительные успехи, — опаловые глаза внимательно меня рассматривали, словно видели впервые.       «Смотря, что считать успехами», — я пожала плечами, чувствуя себя неловко. А потом разозлилась — какого черта я смущаюсь, как влюбленная школьница? Вскинув глаза, смело встретила его взгляд.       - А что сама ты считаешь таковыми?       «Сложно сказать. Но определенно не первый урок по верховой езде», — я прикусила губу, чтобы не засмеяться.       — Неужели все было настолько плохо? — удивился Владыка. Вот только почему я ему не поверила?       «Ну, как сказать? — я метнула взгляд на веселящегося царевича. — Если можно считать успехом попытку сесть на лошадь задом наперед…»       Дальше я не смогла договорить. Опустив глаза, в которых вовсю резвились рогатые сущности, я слушала, как заливается хохотом Леголас, как мелодично звучит смех Трандуила. Я сохраняла на лице вежливую улыбку, чувствуя, как внутри все замирает от звука этого смеха.       — Неужели мой сын не смог объяснить правил? — опаловые глаза поймали мой взгляд. В них был интерес и… насмешка?       «Ну, почему же? Он просто забыл уточнить, какую именно ногу нужно первой вставлять в стремя».       — Ты никогда раньше не видела, как ездят верхом?       «Нет. У нас только очень богатые люди держат коней. И исключительно ради престижа».       — А на чем они тогда передвигаются? — Леголас подался вперед. Я в ответ послала мыслеобраз.       «Никакой романтики», — усмехнулась я. А потом посмотрела в глаза Трандуила: — «Владыка, я должна поблагодарить вас. Ваш подарок согрел мне сердце и доставил истинную радость. Ваш сын рассказал, что эльфы никогда не дарят своих коней. Я понимаю, сколь щедрым был ваш дар».       — Не стоит говорить об этом. Я просто хотел доставить тебе радость. А теперь давайте обедать.       Владыка украдкой бросал взгляды на девушку, поражаясь тому, как она изменилась. Стала более уверенной, более раскованной, не отводила глаз, когда он смотрел на нее. Ловко орудовала столовыми приборами и старалась поддержать разговор. Только одно осталось неизменным — она все так же мило краснела.       Когда Иссаэль вошла в зал, он не сразу узнал ее — эльфийское платье, подчеркивающее красоту ее форм, открывающая лоб и уши прическа, похожая на те, что делают эльфийки, легкий макияж — все это совершенно преобразило девушку. Она вежливо приветствовала его, слегка присев и склонив голову. Не как подданная, а как равная. Его это удивило. Она держалась независимо, даже ее осанка была почти идеальной. И он снова не смог удержаться от искушения — поднялся ей навстречу и подал руку, помогая устроиться за столом. Иссаэль подала руку спокойно, без суеты, но он ощутил, как дрожат ее пальцы в его ладони. А по его руке разлилось тепло, словно не женская ладошка была в его ладони, а кусочек теплого шелка.       Поначалу она опускала глаза, а потом, словно рассердившись на себя, горделиво вскинула голову, смело встречая его взгляд. В ее глазах мелькнули и пропали всполохи пламени, но и смущение тоже ушло.       Стараясь поддержать беседу, он поинтересовался ее успехами. И снова сдержанный ответ, по которому трудно понять, нравится ли ей происходящее или нет. И только когда речь зашла о ее первом уроке верховой езды, черные глаза заискрились. Он не ожидал, что Иссаэль расскажет ему о том, как хохотал, лежа на траве, его наследник, но ошибся. Девушка с непосредственностью ребенка, как будто не произошло ничего необычного, рассказала о своей ошибке, и Трандуилу пришлось сделать вид, будто он удивлен. Он не смог удержаться от смеха, но постарался смеяться по-доброму. Она взглянула на него и он успел заметить в глубине ее глаз искорку недоверия, словно она знала, что он был там и видел. Но снова не сказала ни слова. Только прикрыла глаза длинными ресницами, словно скрывая от всего мира свои чувства и мысли.