Лесной Владыка и дракон

      Корабль причалил в Серебристой Гавани и Гэндальф сошел на причал. Лицо его было сумрачно и прикидывал он, как бы ему побыстрее добраться до владений Трандуила.       — Долго мне придется пешком идти в Лихолесье, — пробормотал он. — И никак мне не миновать Мглистого.       Он перехватил посох и, распростившись с Сэрданом, зашагал по древней дороге. В сердце его жила тревога за Лесного Владыку, хотя он понимал, что Трандуил гораздо сильнее, чем кажется. И все же, даже Саурон не был изначально черным и злобным, мечтающем о всевластии. Тьма — это враг, всегда действующий исподволь, подтачивающий изнутри, незаметно, как вода точит опоры моста и, когда, спустя годы, мост все же рушится, то вода с торжествующим ревом подхватывает его останки и уносит к Морю.       Сегодня морской простор был неспокоен. Море бунтовало и его сизые волны, в которых отражалось свинцовое, низко нависшее небо, с грозным рокотом накатывались на песчаный берег. Оно словно предчувствовало грядущие перемены и это ему не нравилось. Гэндальф только покачал головой и продолжил свой путь. Сегодня он планировал пройти, как можно больше. И, хотя до Хоббитании вряд ли он доберется к вечеру, но вот в лесной сторожке, в которой давно никто не живет, маг рассчитывал найти пристанище на ночь, которая не будет спокойной. Он поднял глаза на угрюмые тучи и снова покачал головой. Шторма были редкостью в это время года, но все же иногда случались. И магу совсем не хотелось встречать разъяренную стихию не только в такой близости от Моря, но и под открытым небом.       Шпили древних башен в Митлонде давно скрылись из виду, и зоркий глаз Истари не смог бы теперь различить даже легких очертаний башен Гавани. Поднялся ветер, сначала едва уловимый, но крепчающий с каждой минутой, и вскоре уже клубы пыли и песка летели волшебнику в лицо. Гэндальф надвинул пониже на глаза свою остроконечную шляпу, но шага не сбавил. Он видел темнеющий на горизонте лес — естественная граница Хоббитании и Митлонда, — до которого осталось рукой подать.       Очередной порыв ветра бросил в лицо магу целую пригоршню пыли. Гэндальф затейливо выругался, отирая слезящиеся от песка глаза добытым из кармана платком. А потом прибавил шагу и через полчаса уже шагал по лесу, уверенно двигаясь в ту сторону, где, как он помнил, находилась избушка лесника. Убежище не ахти какое, ведь она уже очень много лет стоит заброшенная, но вот чтобы переждать в ней непогоду — самое подходящее местечко, если сравнивать с открытым небом.       Небо становилось все сумрачнее и в лесу быстро стемнело. Ворча себе под нос — величайший признак того, что маг озабочен и встревожен, — Гэндальф засветил свой посох. Белый свет, струящийся из навершия, разогнал сгустившийся сумрак, отчего идти стало намного легче. Острый глаз волшебника увидел прячущуюся среди зарослей лещины избушку, и напряжение, охватившее его с того самого момента, как он вернулся с холма Эзеллохар, немного отступило.       Внезапно свинцово-синие тучи пронзила ледяная вспышка целой гирлянды молний. А следом ударил гром, похожий на рев разъяренного небожителя. На миг Гэндальф ослеп и оглох, сразу же почувствовав себя совершенно беспомощным. Но зрение его прояснилось и старый маг, подхватив полы серой мантии, бросился бежать через редкий подлесок, стремясь оказаться под крышей до того, как с неба хлынут потоки воды и вымочат его до нитки. Непонятно откуда налетевший порыв ветра попытался сорвать с головы Гэндальфа шляпу и унести ее, но волшебник твердой рукой пресек попытки шалуна заполучить новую игрушку.       Небеса разверзлись и к замершей в ожидании земле устремились тугие струи. В тот самый момент, как первые капли коснулись травы, маг благополучно преодолел последние ярды и теперь стоял под нависающей крышей и мрачно смотрел, как холодные, ветвистые молнии то и дело разрывают тучи, озаряя все вокруг слепящим светом. Он знал, что до утра никуда не сможет уйти, но не слишком беспокоился. Теперь, когда он уже в пределах Хоббитании, ему будет несложно найти себе лошадь. Да в том же Пригорье Лавр Наркисс, знакомый трактирщик мага, с большим удовольствием разыщет для Гэндальфа коня. И, если в самом Пригорье не найдется подходящего (по мнению Лавра) коня, то он перевернет землю, но угодит магу. А на лошади будет намного проще добраться до Лихолесья.       Немного понаблюдав за разбушевавшейся стихией, маг вошел в затхлую, пахнущую плесенью и сыростью комнатку, единственную в этом доме. Он направил посох на чудом уцелевший очаг, и в нем затанцевало волшебное пламя, разгоняющее сумрак и холод.       — Так-то лучше, — довольно проговорил Гэндальф, развязывая небольшую походную котомку и доставая оттуда завернутый в серебристый лист хлеб. — Теперь можно и поужинать.       С аппетитом съев дорожный хлеб эльфов (дар Владычицы Галадриэли) и запив его глотком волшебного напитка из фляги, маг устроился на старой, скрипучей кровати и попытался вздремнуть. Но сон не шел и тогда он достал свою любимую трубку и закурил, пуская изящные табачные кольца к потолку, заставляя их менять цвета и принимать самые невероятные и причудливые образы. В голове его теснились мысли — он раздумывал, что стоит сказать Трандуилу, а о чем лучше умолчать.       «О Тьме в его сердце и гибели жены, — сказала Галадриэль. — Это не наша задача».       «Ты думаешь, что девочка справится?»       «Девочка очень умна, Митрандир. Я наблюдаю за нею, и успела убедиться в том, что у нее есть понимание и знание. Она справится».       «Ты знала, что девочка — последняя из Огнекрылых?»       «Знала, — помолчав, проговорила Владычица. — Но ты должен был узнать об этом от Манвэ».       «Владычица Галадриэль, что еще я должен знать?»       «Она умерла в своем мире. Там ее больше никто не ждет. Но говорить об этом ей или нет — решать тебе».       Голос смолк и Гэндальф ощутил, как она ушла. Нахмурив кустистые брови, он раздраженно подумал, что ему подбросили пищи для размышлений, как будто в его жизни мало дел, с которыми он должен разобраться.       К утру стихия, всю ночь сотрясавшая затерянную в лесу избушку и проверявшая ее на прочность, утихла. Дождь тоже прекратился и теперь Гэндальф, так и не сомкнувший за всю ночь глаз, терпеливо ждал, когда взойдет солнце, чтобы можно было продолжить путь. Из головы у него не выходили слова Галадриэли, и маг решил, что пока не станет сообщать девушке, что в том мире ее больше ничего не держит. Пока еще она нужна здесь. Но, если вдруг она начнет капризничать и требовать, чтобы ее отправили обратно, тогда он скажет ей правду. А до тех пор…       Гэндальф поднялся, выбил давно погасшую трубку в серый пепел очага и убрал ее в карман. Потом достал еще один эльфийский хлебец и позавтракал, запивая напитком из фляги, не забывая при этом посматривать в окно и прикидывать, сколько еще времени ему придется провести в старой избушке.       Наконец, из-за горизонта выглянуло солнце. Гэндальф вышел на крыльцо и полной грудью вздохнул прохладный, утренний воздух, в котором смешивался аромат влажной земли, мокрого дерева и мха, а потом бодрым шагом спустился с ветхого крыльца и углубился в лес. До ближайшего городка Хоббитании — Норгорда, — было рукой подать. Впрочем, там он не планировал задерживаться, разве что запастись провиантом, чтобы хватило до Пригорья.       Но сегодня удача улыбалась старому магу. Не успел он и лиги пройти после того, как вышел из леса, как его догнала повозка. На козлах сидел высокий тощий мужичок, понукавший бодро рысившую пегую лошаденку. В повозке лежали мешки, груженые кое-как.       — Доброго здоровьица, — окликнул Гэндальфа мужичок. — Куда путь-дорожку держите, почтенный?       — И вам доброго дня, — ответил маг, рассматривая возницу. — Иду в Пригорье.       — Садитесь, почтенный, подвезу, — тощий субъект махнул на козлы рядом с собой. — А то вы еще дня три будете добираться до Пригорья.       — А с вами быстрее? — прищурился Гэндальф.       — Конечно, быстрее, — расплылся в щербатой улыбке мужичок. — Сами видите, лошадка у меня добрая.       — Ну, спасибо за приглашение. Я его, пожалуй, приму.       Волшебник ловко вскарабкался на козлы и, подоткнув полы мантии, чтобы та ненароком ни за что не зацепилась, удобнее перехватил посох.       Возница оказался донельзя говорливым человеком и на все имел свое мнение, разумеется, которое было самым правильным. Едва только повозка тронулась дальше, как он завел разговор о том, какая в этом году выдалась зима, посетовал, что волки покоя не давали, все завывали по-за оградой, но, слава эльфам, ни одна овца не пострадала. Зато у коров удой снизился, и в этом болтливый извозчик винил волков. Гэндальф, стараясь кивать в наиболее важных местах, снова задумался о своем. Впрочем, мужичонка, которого звали Норкс, не особо ждал ответа от случайного попутчика, разглагольствуя так, что привлекал внимание всех встречных.       Солнце поднялось в зенит, ощутимо припекая, но маг словно не замечал зноя. Он только чуть сдвинул остроконечную шляпу на затылок и переложил посох из одной руки в другую. Есть ему пока что не хотелось. Да и до Пригорья осталась ровно половина пути — странный болтливый человек сказал правду, его лошадка шла бодрой рысью и, казалось, вовсе не устала. Только раз он обратил внимание на дорогу, отметив, что Норкс не стал пользоваться торной дорогой, а поехал напрямик. Но Гэндальф ничего не стал говорить, потому что и сам планировал идти напрямую, через поля, после того, как в Норгорде раздобыл бы провиант.       — Скоро будут Заячьи Холмы, — голос возницы оторвал мага от раздумий.       — Так быстро? — удивился Гэндальф. — Твоя лошадка и в самом деле подобна Нахару, волшебному скакуну великого Оромэ.       — Кабы владел я таким конем, то давно уже выбился из бедняков, — беззаботно ответил Норкс и светло-карие его глаза весело блеснули. Маг попристальнее присмотрелся к нечаянному попутчику, заподозрив неладное, но тот только улыбнулся и, дернув вожжами, заставил лошадку бежать резвее.       Солнце катилось по небосклону, все более и более скатываясь на запад, а пегая лошадь словно не ведала усталости. Разговорчивый возница теперь напевал себе под нос, не замечая подозрительных взглядов мага. А Гэндальф пытался понять, чего он не разглядел в невзрачном человеке, предложившем ему место в своей телеге. В том, что возница не тот, за кого себя выдает, это уже было очевидно. Оставалось выяснить, кто он и не попал ли он в очередную ловушку Врага.       — Ты слишком недоверчив, Олорин, — негромко сказал возница и маг увидел его истинный облик. Светлые, почти белые волосы рассыпались по плечам, светло-карие глаза внимательно смотрели на него с чуть надменного лица, впрочем, смягченного улыбкой.       — Великий Оромэ, — ахнул Гэндальф.       — Только не вздумай мне кланяться, — предупредил Валар. — Я не хочу, чтобы ты упал с этого безобразия на колесах, которое люди зовут телегой.       — Но…       — … как я оказался здесь? — легко угадал его мысль Оромэ, снова прячась под личиной тощего мужичонки. — Мне не безразлична судьба лесов Арды. Все меняется, Олорин, и ничто уже не будет прежним. Скоро сменится Эпоха и на смену нам придут другие боги и религии, наши истинные имена забудутся, но это не значит, что мы оставим Арду. Но есть одно место в Средиземье, для которого время почти истекло и о котором я забочусь больше, чем о прочих. Я говорю о Великой Пуще. Да, я знаю о том, что там происходит. И, если перевести на человеческий век оставшееся время, то не больше года и лесные эльфы падут. Тьма затопит Север и Перворожденные не смогут пробиться к Митлонду.       — Я понимаю.       — Я знаю, — он остро глянул на мага. — И потому пришлось моему верному Нахару на время стать неказистой упряжной лошадью. Но, думаю, он не в обиде. Мы скоро расстанемся, Олорин, но запомни, что я тебе скажу. Путь через Мглистый тебе заказан — один ты там сгинешь. В Пригорье тебе тоже делать нечего. Ступай в Арчет, но на полпути сверни в Глухоманье. Там, у Рунного камня, тебя будет ждать помощь.       Оромэ остановил повозку и, убедившись, что никто не станет невольным свидетелем незапланированного чуда, движением руки развеял телегу, оказавшуюся не более, чем фантомом. Исчезли личины и перед Олорином предстал Валар в своем истинном облике — высокого и могучего мужчины, одетого в мех, кожу и железо, на боку которого висел меч, за спиной — щит. Его светлые волосы трепал ветер, но Оромэ не обращал на него внимания. Нахар, казавшийся в свете солнца ослепительно белым, посмотрел на мага умными глазами и, потянувшись к нему, фыркнул в седые волосы.       — Садись позади меня, Олорин, — велел Валар. — Я доставлю тебя к переправе Барандуина, а там ты уже действуй сам.       Не споря с могущественным попутчиком, маг одним прыжком оказался на крупе коня. Нахар переливчато заржал и стрелой сорвался с места.       Бег его оказался легок и стремителен, плавен, словно живой ручей — мимо пролетали пашни и луга, огоньки страны хоббитов слились в одну яркую полоску, вскоре оставшись за спиной. Приблизился мрачный восточный лес, но и он расступался перед легконогим скакуном Оромэ. Ветер бил в лицо, но Гэндальфа, казалось, это ничуть не смущает. Он крепко держался за пояс спутника, хотя в том не было необходимости — Нахар никогда не позволил бы ему упасть, раз на то нет позволения его господина.       Когда на небе высыпали первые звезды, Гэндальф был уже у переправы через Барандуин, что хоббиты переиначили на свой лад и прозвали Брендидуимом.       — Тут мы простимся, — молвил Оромэ, не спешиваясь. — Спеши, Олорин, и помни мои слова. До скорой даже для вечноживущих встречи.       — Благодарю тебя, Оромэ, могучий и непревзойденный воин, — низко поклонился маг. — Ты очень помог мне и благодарность моя огромна.       — Спаси Лес и тех, кто в нем живет, — сказал Валар. — Большего мне не надо.       Развернув коня, он растворился в ночном сумраке, и даже зоркие глаза Гэндальфа не смогли увидеть Оромэ. Только сверкнула среди деревьев светлая звездочка и пропала.       Помня слова Небесного Воителя, волшебник быстрым шагом направился в Арчет, но на половине пути свернул в Глухоманье, земли, пользовавшиеся дурною славой и никто, кроме странных бродяг, не осмеливался там бывать. Впрочем, о том не будет повести.       Гэндальф прибыл к Рунному камню ближе к полуночи, уставший, но полный решимости как можно скорее добраться до Трандуила — слова Оромэ его взволновали не на шутку. Он ждал, чего угодно, вплоть до того, что его будет ждать пегас, но все же был удивлен, увидев огромную тень на фоне звездного неба. Маг не успел сказать и слова, как тень шевельнулась, и на него уставились два сверкающих глаза.       — Наконец-то ты пришел, — раздался голос, и Гэндальф узнал Гваигира Ветробоя, одного из молодых Орлов. — Я уже заждался.       — Здравствуй, мой друг, — ответил волшебник. — Я пришел. Но, если бы не помощь Оромэ Воителя, то долго бы я еще сюда добирался.       — Знаю, — проклекотал в ответ Гваигир. — Взбирайся же поскорее мне на спину — я отнесу тебя почти к самому дворцу Трандуила.       — Я буду очень тебе благодарен. Я очень устал и почти не спал прошлую ночь.       — Ты можешь уснуть на моей спине, а утром, когда проснешься, то увидишь внизу кроны Великой Пущи.       Поблагодарив Орла, Гэндальф проворно взобрался на его спину и крепко уцепился за перья. Гваигир расправил могучие крылья, оттолкнулся от земли и воспарил. Ночная темнота не была ему помехой и, сделав круг над Рунным камнем, он взял курс на северо-восток. А уставший, но довольный маг, отдавшись на волю орлиных крыльев, наконец-то задремал.       Разбудил его шелест листьев. Открыв глаза, волшебник какое-то время смотрел на бледно-голубое небо, а потом, вспомнив, где он находится, встрепенулся. Орел, почувствовавший, что его пассажир уже не спит, повернул к нему голову и сказал:       — Вот дворец Лесного Владыки. Я оставлю тебя прямо у его порога и возвращусь домой — эта ночь была нелегка.       — Я благодарен тебе, Гваигир Ветробой, и твоему отцу Торондору, за помощь, — вымолвил Гэндальф, глядя, как приближается земля.       И приземлился могучий Орел перед вратами дворца Лесного Владыки, повергнув эльфов в величайшее изумление. И еще сильнее изумились они, увидев, как со спины благородной птицы спустился старик в сером балахоне, и узнали в старике Митрандира. А Гваигир снова расправил крылья, взмыл ввысь и помчался к северным горам.       — Митрандир? — стражи узнали старика и приветливо склонили головы, тщетно стараясь скрыть удивление.       — Мне нужно говорить с вашим Владыкою, — ответил маг. — Проводите меня к нему да поскорее.       — Он ждет тебя, — навстречу Гэндальфу выступил Маэлдор. — Следуй за мной, Митрандир, и я провожу тебя к Владыке.       Эльф развернулся и направился во дворец Трандуила и маг последовал за ним. Навстречу им попадались эльфы и, узнавая Гэндальфа, приветливо склоняли перед ним головы. И, как бы не был взволнован и озабочен маг, он не забывал отвечать на приветствия. Так они дошли до кабинета, в котором ждал его Владыка. Маэлдор распахнул дверь и жестом дал понять, что гость может войти.       — Митрандир, — Трандуил сидел в кресле у окна. Его опаловые глаза сверкнули при виде гостя. — Присаживайся. Я ждал тебя.       — И тебе доброго утра, — ответил волшебник, присаживаясь напротив хозяина замка и зорко глядя на него из-под кустистых бровей. — Ты хотел меня видеть и вот я здесь.       — Верно, хотел. Но я так же знаю, что тебе известна причина, по которой я ждал твоего прибытия.       — Девушка с древней кровью, — кивнул Гэндальф. — Тебя тревожит и волнует, что она может принести с собой в твой Лес.       — Разумеется. Мой опыт показал мне, что драконам верить нельзя.       — Что ты знаешь о драконах, Трандуил? — серые глаза мага опасно блеснули. — Я не имею в виду тех тварей, что создал в свое время Моргот. Я говорю о тех, кого звали Огнекрылыми?       Эльф молчал. Он ждал продолжения, внимательно изучая гостя. На Гэндальфе еще лежал отблеск Валаров, и в сердце Владыки шевельнулась тревога. Он удивился этому, ведь никогда раньше его это не пугало, даже когда он видел Стражей Мира во всем их блеске и сиянии Сил.       А Гэндальф так же молча изучал Трандуила, отмечая и затаившуюся в глубине глаз тень, и кулон, утративший светлое сияние, ставший теперь темным, словно предгрозовое небо. Значит, верны были слова Манвэ.       — Самой первой расой Арды, до пробуждения эльфов, были драконы, — заговорил волшебник. — Те, что имели две ипостаси — боевую, драконью, и мирную, человеческую. Они не вмешивались в дела Валаров, просто жили. Когда в Средиземье воцарился Моргот, они и тогда не приняли ничьей стороны. Это привело в ярость Извечного Врага и он поклялся страшно отомстить. Долгие годы Моргот искал способ, как наказать неуступчивых Огнекрылых за то, что они отказались ему помогать. И нашел — он стал отлавливать молодых драконов и брать их кровь. С помощью своей Силы он извращал саму суть драконов, стремясь подчинить их своей воле, но у него ничего не получалось — драконы гибли, но не подчинялись. И тогда Моргот создал отвратительное чудовище, напоминавшее огромного змея. И в этого змея он влил отравленную кровь Огнекрылых. Зло породило Зло. Еще большее, потому что Валары, опасаясь предательства драконов в войне с Морготом, истребили почти всех. Мало кому удалось спастись, но никто и никогда не задавался вопросом, что с ними стало.       — Я никогда об этом не слышал, — сказал Трандуил, когда Гэндальф умолк.       — Даже хроники были сожжены, — отозвался маг. — Я говорил с Манвэ и он показал мне все, что тогда происходило.       — Но я так и не понимаю, почему эта девушка была послана именно в мой Лес. Ведь и Владыка Элронд, и Галадриэль — они тоже могли бы ее воспитать.       — Потому, Трандуил, что именно твоему Лесу грозит наибольшая опасность. И ты пока еще не догадываешься о ней, — серые глаза остановились на кулоне, но эльф не обратил на это внимания. Опустив голову на грудь, он размышлял о том, что услышал от волшебника.       — Хорошо, пусть так, — он поднял опаловые глаза. — Но я не знаю, как обучать ее, когда ее магия начнет пробуждаться.       — А как учат эльфов? — поднял брови Гэндальф. — Но не бойся, ты не останешься один — время от времени я буду навещать ее и помогать. А сейчас я бы хотел поговорить с девушкой.       — Ее зовут Иссаэль, — медленно выговорил Владыка. Брови мага поползли вверх. — Маэлдор проводит тебя.       — Спасибо, что уделил мне время.       — Не стоит благодарности, Митрандир, — блеснули глаза Трандуила. — Я сам уже не чаял тебя увидеть — так меня тревожит эта девушка.       — После того, как я поговорю с ней, я обязательно найду тебя, — сказал Гэндальф. — Чтобы либо рассеять твои тревоги, либо подтвердить.       Он поднялся с кресла и вышел, оставив Владыку в смятении. Трандуил боялся признаться самому себе, что очень хочет, чтобы Митрандир рассеял его тревоги.