Лесной Владыка и дракон

      Время бежит незаметно, особенно, среди эльфов. Может, потому что они сами никогда его не замечают, а, может, потому что он пока еще не властно над ними. Кто знает? Лично я была склонна предполагать второе.       Мои успехи стали… наименее плачевными. Изъяснялась я уже вполне правильно, соблюдая артикуляцию и интонацию, но, к сожалению, пока только мысленно — голос так и не вернулся, не смотря на то, что прошло уже почти три месяца. Зато верхом я держалась вполне сносно, и у Леголаса не возникало желания засмеяться при виде того, как я сажусь в седло. А после того, как я все-таки научилась седлать Всполоха самостоятельно, то мы стали совершать длительные прогулки, правда, нас всегда сопровождали. Я не возражала — в моей памяти весьма прочно застряли гигантские пауки, и я даже не хотела представлять, какие еще чудища живут в этом Лесу.       Царевич, верный своему слову, начал понемногу учить меня обращению с кинжалами, правда, настоящее оружие мне в руки не давали, как туманно выразился мой друг — во избежание. Я не стала уточнять, во избежание чего именно — и так все было более, чем понятно. Но теперь я ежедневно проводила в специальном зале, где было все, чтобы не только поддерживать себя в прекрасной форме, но и полноценно тренироваться во владении любым оружием, по нескольку часов кряду. Справедливости ради замечу, что в первые дни я буквально выползала из тренировочного зала, мокрая, как мышь под метлой, и мою одежду можно было выжимать. Леголас только посмеивался и в шутку предлагал сменить занятия по владению оружием на занятия по владению иглой и пяльцами. Один раз я настолько рассвирепела от этой, в общем-то, безобидной шутки, что умудрилась даже пару раз ткнуть эльфу под ребра (мастерство, однако) искусно выполненной копией клинка. Он поморщился, а я тут же смутилась. Блондинистый поганец не преминул этим воспользоваться и тут же взял меня в захват и приставил деревянное лезвие к горлу, показывая, что я убита. После такого наглядного урока я больше не велась на провокации, и разжалобить меня глазками кота из Шрека у Леголаса больше не получилось ни разу.       — Делаешь успехи, — заметил Леголас, когда закончился очередной урок. — Тебе все еще не хватает скорости, но это дело наживное.       «Леголас, — я посмотрела ему в глаза, убирая с влажного лба прядь волос. — Я — человек и мне никогда не стать такой же ловкой, как ты или любой другой эльф. Я это прекрасно понимаю».       — Но это не значит, что тебе не к чему стремиться.       «А я разве говорила, что не собираюсь улучшать свои навыки?»       — Нет, не говорила. Кстати, как насчет верховой прогулки?       «Сначала надо принять ванну и переодеться, — я с сожалением оттянула прилипшую к спине рубаху, радуясь, что она из плотного хлопка и не просвечивает. — Не раньше».       — Часа тебе хватит?       «Вполне».       — Тогда встречаемся на конюшне через час.       Я кивнула, подхватила деревянные клинки и направилась к себе — принимать душ и готовиться к прогулке.       Я не успела дойти до своих покоев, как меня перехватил Маэлдор. Я знала, что он исполняет обязанности дворецкого и следит за благоустройством замка.       — Иссаэль, тебя желает видеть гость Владыки, — сказал он.       Я вопросительно изогнула бровь, стараясь не показать своего неудовольствия и любопытства.       — Его зовут Митрандир и он — волшебник. Митрандир прибыл сюда специально ради тебя.       Я вздохнула и осмотрела себя, давая понять, что совершенно не готова к встрече с каким-то там волшебником.       — Я понимаю, но он настаивает на встрече, ссылаясь на срочность.       Что ж, раз настаивает, пойдем гостю навстречу. Только пусть этот холеный эльф (если он, конечно, эльф) не морщит свой нос и не смотрит так, будто он — властелин всея Вселенной, а я — пустое место.       Маэлдор развернулся и направился в один из коридоров. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, размышляя, к чему вся эта спешка и чего хочет от меня странный гость. Нам навстречу изредка попадались эльфы, но никто из них не спешил хихикать при виде меня, несущей в руках две деревяшки и выглядящей так, будто меня целый час без устали окунали в бочку с водой. Причем, вода была далеко не первой свежести.       Шли мы не очень долго и вскоре оказались перед створчатыми дверями, ведущими в библиотеку. Я узнала их сразу, потому что, после того, как я освоила письменность и начала худо-бедно читать, Леголас первым делом приволок меня сюда. Я не возражала — книги я любила и, когда выдавалась свободная минутка, всегда старалась почитать. А эльфийские книги были тем хороши, что я не только расширяла кругозор и, незаметно для самой себя, начала правильно формулировать свои мысли, хотя, если стоило мне разозлиться, то я сразу же переходила на нецензурный, но великий и могучий русский язык. Царевич, к тому времени неплохо изучивший основы, только качал головой и краснел, когда до него доходил смысл той или иной идиомы.       Маэлдор распахнул передо мной двери, но входить не стал. Я улыбкой поблагодарила эльфа и вошла в ярко освещенное помещение библиотеки. Прямо напротив двери было относительно свободное пространство, где стояла парочка столов, несколько стульев и даже небольшая оттоманка. И на этой оттоманке сидел старик в видавшем виды сером балахоне, остроконечной шляпе, из-под которой ниспадали белоснежные волосы. Его борода, которая была не менее белоснежной, чем шевелюра, спускалась едва ли не до пояса. На морщинистом лице, под клочковатым бровями, ярко и остро пылали серые глаза, от взгляда которых по спине прокатилась волна мурашек — казалось, старик видит меня насквозь и знает наперед все, что я скажу.       — Добрый день, Иссаэль из рода Огнекрылых, — негромко сказал старик и его глубокий голос вызвал у меня повторную волну мурашек.       Вот любопытно, как мы будем с ним разговаривать? Как немой с глухим? От этой мысли едва не хихикнула. А потом вздохнула — раз он так стремится со мной поговорить, то придется нам писать друг другу письма.       Подойдя поближе, я склонила голову в знак приветствия, а потом, стараясь не слишком лукаво сверкать глазами, поднесла руку в шее и покачала головой, давая понять, что не могу говорить. Казалось, старика это вовсе не задело, и он весело блеснул глазами.       — Да, я ожидал чего-то подобного, — сказал он. — Для начала я представлюсь — меня зовут Гэндальф Серый, но эльфы зовут меня Митрандиром. Люди Запада — Олорином. Я оставляю за тобой право называть меня так, как тебе больше понравится. Что касается разговора, — тут он снова блеснул глазами, — то ты можешь просто отправлять мне мысль, как ты это делаешь с Трандуилом и его сыном.       Я недовольно сложила на груди руки и посмотрела на него, постаравшись придать взгляду как можно больше мрачности. Впрочем, его это не слишком впечатлило, потому что он продолжал рассматривать меня с доброжелательным интересом. Ладно.       «Маэлдор сказал, что вы желаете поговорить со мной, — я села на один из стульев. — И это — настолько срочно, что мне даже не позволили переодеться».       — Я совсем упустил из виду, что ты можешь быть занята. Впрочем, в этом я отличаюсь от эльфов — если дело не терпит, то внешний вид собеседника не очень меня волнует.       «Это я уже поняла. Однако, могу я услышать, что важного вы хотели мне рассказать? Или, напротив, услышать?»       — А эльфы угадали с твоим именем, Дочь Бурной Реки, — хмыкнул Гэндальф. Почему-то именно это имя мне понравилось больше прочих. — Тогда задавай свои вопросы.       «Для чего я здесь? Только не надо мне рассказывать про спасение Владыки — он достаточно силен, чтобы справиться с чем угодно и без моей помощи».       — Это верно отчасти, — не стал опровергать мои слова маг. — Ты здесь из-за древней крови, текущей в твоих венах.       «И что такого необычного в моей крови, кроме ее древности?»       — То, что до прихода в Арду эльфов и прочих, именно драконы населяли ее. Именно они первыми пробудились во мраке.       «Мне кажется, вы ошибаетесь», — я старалась быть вежливой, хотя мне больше всего хотелось рассмеяться. Я — дракон. Скорее звезды начнут светить днем, чем эта ерунда окажется правдой.       — Ты так думаешь?       «Конечно. Когда я попала в этот мир, то попыталась использовать магию, ведь, по идее, драконы ею обладают. Но у меня ничегошеньки не вышло».       — Магия должна пробудиться. А учитывая тот мир, откуда тебя забрали, то я не удивлен, что ты еще не почувствовала пробуждения Силы в себе.       «Меня гораздо больше угнетает невозможность говорить, — я пожала плечами. — А что касается магии, то я двадцать лет жила без нее, проживу и дальше».       — Что-то мне подсказывает, что все же из нас двоих заблуждаешься именно ты, — хмыкнул Гэндальф. — Впрочем, ты слишком мало времени провела в Средиземье, и потому мои слова кажутся тебе сказкой.       «Убедите меня в том, что они — реальность».       — Ты уверена, что тебе это нужно? — в серых глазах было что-то такое, отчего по спине прошла ледяная волна, но я не отступила.       «Уверена. Вы говорите, что во мне течет кровь драконов, но для меня это слишком невероятно. И я хочу получить доказательства».       — Мне придется установить с тобой прямой контакт, — предупредит волшебник.       «Если это поможет, тогда я согласна».       — Смотри мне в глаза, — велел Гэндальф. Я послушалась и стены библиотеки растворились, оставив меня на борту легкого корабля, чьи белоснежные паруса надувал ветер, а нос легко разрезал прозрачные волны. Я чувствовала разлитый в воздухе запах соли и водорослей, а потом к нему примешался другой — такой чистый и свежий, словно на меня пахнуло весной в том краю, где земная весна кажется лишь ее бледным подобием. Воздух замерцал и, подобно радужной занавеске, раздвинулся, а перед моим взглядом появилась суша. Прозрачные, словно слеза ребенка, воды омывали белый песчаный берег, а на скалистом мысе стоял маяк — легкий, воздушный, чью красоту неспособен описать ни один язык в мире.       «Тол Эриссеа», — донеслось легкое дуновение мыслей. Но я не стала заострять на это внимание — меня ждали, и я шла вперед.       Далекий, блистающий город, но не к нему лежал мой путь. Вперед, на Холм… там, где решаются судьбы. Там я узнаю правду о себе и о том, что я должна сделать. Я не боялась, только жажда знаний билась в груди.       И вот я стою на вершине Холма, а передо мной — мужчина и женщина, невообразимой красоты, в чьих глазах таится глубокая мудрость прожитых лет. Они так древни, что захватывает дыхание. Мужчина чуть улыбается, и я тону в омуте его серо-голубых глаз. И на меня обрушивается Тьма, разбавленная огнем и криками погибающих людей… нет, не людей. Это — драконы, первая раса, что пришла в Средиземье. Я вижу, как они сгорают в огне, проливающемся на их города. И только малая горстка уцелевших спасается во тьме темных пещер.       Я задыхаюсь, по моему лицу катятся слезы, а что-то жжет изнутри вены. Мне кажется — еще чуть-чуть и я вспыхну, как лист бумаги в пламени свечи. Моргаю… и передо мной снова библиотека в замке Трандуила.       «Зачем?» — я задала всего один вопрос, но Гэндальф меня прекрасно понял.       — Валары ошиблись. Они боялись, что в войне с Морготом драконы встанут на сторону Черного Врага и тогда все Средиземье будет обречено. Даже мудрые совершают ошибки.       «И как я должна жить с этим знанием? — во мне закипала ярость — первобытная, древняя, убийственная. — Мой народ уничтожили, а я должна помочь сохранить тех, во имя кого погибали дети и женщины?»       — Тебя вернули не только за этим.       «А зачем? Расскажите мне, вы, такой мудрый и всезнающий. Для чего я появилась в этом мире?»       — А как ты сама думаешь?       Думать я сейчас была не способна. Меня захлестывали эмоции, мне хотелось что-нибудь разбить. Я отвернулась от волшебника и стала рассматривать свое отражение в стеклянной двери большого шкафа. Я искала ответ на вопрос, но какая-то часть меня не хотела ничего понимать. Она хотела бушевать и крушить все вокруг, сравнять дворец Владыки с землей, чтобы они почувствовали на своей шкуре, каково это — заживо сгорать в том, что должно дарить жизнь. Я закрыла глаза, чтобы не поддаться искушению. А когда открыла, то отшатнулась — в слабом, искаженном отражении я увидела свои глаза. Не черные, как обычно, а словно в них плясали языки пламени. Это подействовало на меня, как ушат ледяной воды.       «Я не знаю, что думать, — ответила я, оборачиваясь к наблюдающему за мной Гэндальфу. — Все это дела настолько давние, что теперь поздно даже предполагать, чтобы было бы, если бы… Я просто хочу понять, что хотят от меня те, по чьему приказу я оказалась здесь».       — Причин много, Иссаэль, — ответил мне маг. — Одну ты знаешь. Но я хотел бы услышать от тебя и еще хотя бы одну.       «Валары хотят исправить ошибку и вернуть древнюю кровь в Средиземье? — моя улыбка вышла кривой. — Как-то одной меня маловато для столь важной миссии».       — Они знали. И потому я должен отдать тебе это, — он вынул из кармана ожерелье из золота, на мысе которого был единственный камень. Мне показалось, что в нем танцуют языки пламени, как недавно это было у меня в глазах.       «Что это?» — я не спешила брать подарок.       — Огненный бриллиант, — ответил Гэндальф. — Как я теперь понимаю, когда-то это ожерелье принадлежало драконьей принцессе. И будет правильно, если оно будет у тебя.       «Я не принцесса».       — Учитывая, что ты — единственная из истинных драконов, то ты не принцесса. Ты — королева.       «Вот только короны мне и не хватало, — я снова рассердилась. — Меня вообще не собираются спрашивать, чего я хочу?»       — А чего ты хочешь? Вернуться в свой мир и снова влачить жалкое существование?       «Там я могла быть уверена в том, что завтра на мою голову не обрушится огненный ураган разгневанных богов».       — Валары не боги. Они — Стражи Мира. Кроме того, вернуться в свой мир ты не сможешь — ты умерла в нем, поэтому едва выжила здесь. Тебе придется смириться и принять свою судьбу, хочешь ты того или нет.       Какое-то время я молчала, чтобы не вспылить и не наговорить ничего лишнего. Во мне по-прежнему клокотала глухая ярость, требующая выхода, но крохотной частичкой сохранившегося благоразумия я понимала, что Гэндальф тут ни при чем. Он так же является хранителем этого мира, как и другие. И из меня пытаются сделать такого же, как он.       «Я согласна. Я помогу Трандуилу, но потом уйду и буду жить так, как считаю нужным. Без чьей-то указки и без опеки».       — Я предвидел это, — вздохнул он. — Никто не собирается тебя неволить. Но есть кое-что, о чем ты должна знать. Когда в тебе проснется магия, она пробудит и вторую ипостась, что сейчас дремлет в глубине тебя. Так называемую боевую ипостась, когда ты сможешь обращаться по своему желанию в дракона. Я прошу тебя только об одном — прежде, чем что-то сделать, хорошо взвесь все «за» и «против», чтобы потом не пришлось жалеть.       «Обещаю, — я пристально смотрела в глаза мага. — Но, когда магия проснется, кто будет меня учить? Я не вижу здесь иных драконов, кроме себя».       — Трандуил дал слово, что займется этим. Я тоже буду иногда тебя навещать, чтобы преподать пару уроков. А теперь, — он встал с оттоманки легко, словно не был стариком, а молодым юношей, — я отдам тебе то, что твое по праву.       Он подошел ко мне и, надев на шею ожерелье, ловко его застегнул.       — Носи его, не снимая. И, возможно, однажды в твоих детях тоже заговорит твоя кровь, и они обретут крылья. А теперь мне пора.       «Гэндальф, — окликнула я собравшегося уходить мага. — Я прошу прощения за свою вспышку. И спасибо вам за все».       — Не стоит, ведь ты, в сущности, была права. Но я могу сказать в защиту Манвэ только одно — Валары давно раскаялись в том, что совершили.       Я кивнула, и маг вышел, оставив меня одну.       Я присела на оттоманку и погладила кончиками пальцев камень, оказавшийся неожиданно теплым. В душе царил раздрай — я злилась на эльфов, ведь мой народ погиб ради того, чтобы защитить их. Но, с другой стороны, они этого не просили и вряд ли бы одобрили подобное. Теперь я понимала, почему нигде не упоминалось о драконах. Но что это значит лично для меня? И вообще, какая из меня королева? Смех один.       — Иссаэль, — в библиотеку заглянул встревоженный Леголас. — Я тебя заждался.       «Извини, меня задержал Гэндальф, — я перевела на него взгляд. — Мы только закончили разговор».       — Что он хотел?       «Рассказал мне о том, что я — дракон и отдал это ожерелье. По его словам, его когда-то носила принцесса моего народа».       — Судя по твоему лицу, разговор вышел неудачным.       «Разговор о смерти вообще не бывает приятным. Я умерла в своем мире, Леголас. Поэтому и здесь я тоже едва не умерла. Возможно, поэтому я потеряла голос. И я не знаю, восстановится ли он когда-нибудь».       — Если хочешь, то я отменю прогулку.       «Ни за что, — я встала с оттоманки и взяла в руки тренировочные кинжалы. — Мне как раз надо развеяться. Подожди, я сейчас спущусь».       — Я пока оседлаю Всполоха, — улыбнулся царевич. Я благодарно на него посмотрела и вихрем унеслась к себе.       Верная своему слову, через пятнадцать минут я уже была на конюшне. Оказавшись в своих комнатах, я быстро сняла пропахшую потом одежду, наскоро обтерлась смоченной в ароматной воде тряпицей и натянула полюбивший мне охотничий костюм из изумрудной замши. А потом быстро заколола волосы в небрежный пучок, нахлобучила шляпу с пером и метеором умчалась по ступеням.       — Я думал, что мне предстоит прождать тебя еще час, — пошутил эльф, когда я, взяв под уздцы Всполоха, выводила его из конюшни.       «Можно подумать», — фыркнула я, садясь в седло.       — Обычно девушки долго собираются, — продолжил свою мысль царевич.       «Смотря, какие девушки. И вообще, зачем для прогулки верхом расфранчиваться, словно на званый ужин? Чтобы лошади оценили?»       Он засмеялся.       Наша кавалькада выехала из ворот и углубилась в Лес. Я целиком и полностью отдалась ощущению ветра в волосах, скорости и чувству мощного лошадиного тела подо мной. Это помогало мне успокоиться, посмотреть на слова Гэндальфа непредвзято. Я не говорю, что это было сложно, но когда необходимость была легкой?       Сегодня мы отправились в западную часть Леса. Здесь было сумрачнее, чем на той тропе, где меня нашли эльфы, но я об этом не думала. Все мои мысли были сосредоточены на том, как мне дальше вести себя с эльфами. В том, что они не виноваты, я понимала. К тому же, они не просто спасли меня, но и стали учить своему языку, манерам, верховой езде и прочим мелочам. Это — забота, ведь, после того, как я поправилась, меня могли с легкостью выставить вон. Да, у них был свой интерес, но покажите мне хотя бы одного, кто станет помогать просто так? Моя короткая жизнь убедила меня в том, что ничего никогда не бывает просто так.       Внезапно я натянула поводья Всполоха так резко, что конь встал на дыбы. Меня что-то насторожило, но я не могла понять, что именно. Эльфы с недоумением смотрели на меня.       — Что такое? — спросил Леголас, подъезжая ближе.       «Не знаю. Внезапно как лезвием по оголенным нервам».       — Твой камень, — друг впился синими глазами в ожерелье, и я увидела в его зрачках отражение пылающего яростным огнем камня. Я поднесла к нему руку и резко отдернула — он был горячим.       — Ирчи! — так эльфы зовут орков. Вокруг меня тут же образовалось кольцо ощетинившихся стрелами эльфов.       — Не высовывай носа, — сказал царевич, вмиг утративший облик разгильдяя и весельчака. — Эти твари часто мажут свою оружие ядом, от которого нередко нет спасения.       «Лучники у них есть?»       — Нет. И в этом наше преимущество.       Я кивнула, до боли напрягая глаза и силясь рассмотреть давних врагов Дивного Народа.       Они появились внезапно. Не было никаких боевых кличей, не было лязга оружия, только хруст сминаемого кустарника. Вокруг меня запели эльфийские луки, и первые ряды нападающих опрокинулись назад. Меня передернуло от отвращения — насколько прекрасны были эльфы, настолько уродливы оказались орки. Я не представляла, как подобное существо могло существовать. Во мне всколыхнулась ярость, затопившая разум и жаждавшая найти выход. Камень на груди стал обжигающе-горячим и я зашипела. А потом… потом мир окрасился в алые оттенки. Где-то кто-то завизжал тонким голосом, запахло паленым мясом, а я выплескивала свою ярость. Мне нужно было это сделать, я ощутила это только сейчас, когда оказалась в окружении мерзких уродцев.       — Иссаэль, — откуда-то, сквозь огненную пелену пробился голос Леголаса. Я открыла глаза и растерянно сморгнула. Вокруг нас лежали обугленные головешки, в которых с трудом можно было опознать живых существ. Я резко отняла руки от груди и расширенными глазами посмотрела на свои ладони, ожидая увидеть на них следы от ожогов. Но ладони были целыми. Я подняла растерянный взгляд на царевича.       «Что… что я сделала?»       — Я сам не понял. Сначала воздух вокруг тебя завибрировал, а потом нападавшие просто вспыхнули. Я не сразу смог до тебя докричаться.       «Давай вернемся», — мне стало нехорошо. Я старалась не смотреть на комки обугленной плоти и даже дышала через раз.       Он кивнул и дал сигнал разворачиваться.       Домой мы возвращались очень быстро. Я мчалась так быстро, словно хотела убежать как можно быстрее и дальше от той поляны и того, что на ней осталось. Как будто от воспоминаний можно было уйти.       — Иссаэль, они — порождения Тьмы, — сказал Леголас, когда мы оказались в пределах дворца. — Ты поступила правильно, хотя и не планировала ничего подобного.       «Я убила, Леголас. Впервые в жизни я отняла чью-то жизнь. Понимаешь?»       — А ты предпочла бы, чтобы они отняли твою? — синие глаза пристально смотрели на меня. — Знаешь, что орки творят с погибшими? Они пожирают их. Мы для них — корм. Эльфы, люди, гномы… они порой даже себе подобных жрут. Ты хотела бы для себя такой судьбы?       «Нет», — я содрогнулась, представив это.       — Тогда перестань себя винить.       Я кивнула и, спешившись, повела Всполоха в конюшню.       Расседлав любимца, я принялась его чистить и, попутно анализировать произошедшее. В то, что я сама совершила, я старалась не погружаться, раздумывая над словами друга. Я пыталась смотреть под разными углами, но все равно получалось, что Леголас прав. Да, Средиземье — жестокий мир, но здесь все проще. Убей или будешь убит. Никакой подковерной возни, если ненавидят, то в открытую. Хотя это только в случае с эльфами и орками. Во всяком случае, никто не стал был колебаться и думать, правильно ли он поступил, поджарив до хрустящей корочки напавшего врага, как это делаю я. И, вероятно, эльф бы уже забыл о произошедшем на той поляне, в отличие от меня.       — Полегчало? — он неслышно материализовался рядом и я подпрыгнула, одновременно замахиваясь щеткой, которой оглаживала бок жеребца.       «Леголас! — рявкнула я. — А если бы у меня разрыв сердца случился?»       — Извини, я не хотел тебя напугать.       «Прости. Я действительно испугалась, хотя орать все равно не должна была. Да, мне стало легче. Ты прав — убей, если не хочешь быть убитым».       — В твоем мире все иначе, наверное.       «Да не слишком. Во всяком случае, здесь было ясно, где враг. А там… там сложнее, потому что чаще всего бьют в спину те, кому веришь».       — Жутко.       «Не то слово».       — Ты закончила? — он перевел разговор в другое русло.       «Да. А что?»       — Отец ждет нас на ужин, — сказал Леголас. — Иди, приведи себя в порядок, а я дочищу Всполоха.       «Спасибо», — я улыбнулась царевичу и поспешила к себе.       Минуя сад, я обошла дворец по западной галерее и миновала просторный холл и стала подниматься по лестнице. Мне нужно было пройти мимо библиотеки, чтобы попасть в свои покои, я надеялась, что никого не встречу — не то у меня было настроение, чтобы вести великосветские беседы.       В коридоре перед последней лестницей было темно, и я замедлила шаг, настороженно вслушиваясь в шорохи, которых, по идее, здесь быть не должно. Сердце тревожно забилось, но я продолжала идти, стараясь ступать неслышно. Справа мелькнула тень, и я резко повернула голову. Не обнаружив ничего подозрительного, выдохнула и только сделала шаг, чтобы продолжить путь, как прямо передо мной материализовался гигантский паук. Он щелкал жвалами, а суставчатые лапы скрипели, когда он потирал их друг об друга. Ужас затопил меня с головой. Я открыла рот… и оглушительно завизжала. Паук, не ожидавший от меня подобной подлости, ошарашенно попятился, пару раз дернулся… и исчез. В коридоре снова стало светло, а из-за колонны выглядывал удивленный донельзя один из тех эльфов, что нашли меня на тропе. Я возмущенно уставилась на него, открыла рот во второй раз… и своды эльфийского дворца огласились потоком отборного нецензурного, но великого и могучего русского языка.       — Кретин! — орала я. — Недоумок! Идиот длинноухий! У тебя совсем в голове мозгов нет? Да меня чуть кондрашка не хватил, когда я увидела эту образину!!! Придурок блондинистый! Тебе это кажется забавным?       — Что здесь происходит? — едва только я взяла паузу, чтобы немного отдышаться, как холодный голос Владыки тут же погасил мой боевой запал.       — Я, — эльф выглядел смущенным. — Я просто…       — … неудачно пошутил, — ехидно сказала я.       — Фирулиэн? — опаловые глаза вмиг заледенели. Я поежилась — холодный гнев Владыки окутал пространство.       — Владыка, я не думал, что девушка так испугается, — пролепетал Фирулиэн. — Я просто хотел пошутить.       — Пошутить над человеком, который едва не погиб, благодаря паукам? — стало еще холоднее, и я обняла себя руками. — Ты в своем уме? А если бы она не завизжала? Если бы с ней случилась куда более худшая вещь? Я отстраняю тебя от рейдов, и на месяц ты не имеешь права покидать замок.       — Но, Владыка… — попытался запротестовать эльф.       В ответ Трандуил прищурил глаза. Гнев, который я ощущала, выплеснулся из него, отчего мои ноги подкосились, и я медленно стала сползать по стене. Но Фирулиэну явно было хуже — он посерел и задрожал, словно лист на ветру. Я даже испугалась, как бы его не прихватил инфаркт, не думая о том, что сейчас сама распластаюсь по полу.       Но упасть мне не дали. Чья-то рука подхватила меня за талию и поставила на ноги. Я подняла затуманенные глаза и, сморгнув, увидела лицо Владыки. Гнев ушел так же внезапно, как и появился, и теперь в глубине глаз эльфа была лишь тревога.       — Прошу прощения, — я изо всех сил старалась удержаться на подкашивающихся ногах.       — Ты в порядке?       — Да, Владыка. Я просто испугалась и…       — Я слышал, — коротко сказал он. — Пойдем, я помогу тебе добраться до спальни — ноги тебе совсем не держат.       — Владыка, я благодарна вам. Но что скажут подданные?       — А мы разве делаем что-то неприличное? — идеальная бровь приподнялась, а в глазах затанцевали насмешливые искры. Как он был сейчас хорош.       — Нет, но…       — Иссаэль! — из-за поворота появился взъерошенный Леголас. — Ты в порядке?       — Не кричи так громко, — попросила я, опираясь на руку Трандуила.       — Ты… ты говоришь?       — Да. Примерно с полутора лет, — я не удержалась от ехидства.       — Я имею в виду, ты снова разговариваешь.       — Сын, после, — прервал его Владыка. — Я провожу Иссаэль в ее комнаты — она едва стоит на ногах.       — Да… конечно, — Леголас казался сбитым с толку.       Трандуил кивнул и, продолжая поддерживать меня за талию, повел наверх, в мои покои.