Лесной Владыка и дракон

      Трандуил находился в библиотеке, когда тишину разорвал высокий девичий крик. Он узнал голос Иссаэль и, не раздумывая, поспешил туда, откуда этот крик доносился. Ему было все равно, что случилось, но, если девушка хоть немного пострадала, то он жестоко накажет того, кто осмелился причинить ей боль.       Крик оборвался, но Владыка не успокоился. И, когда он вышел из библиотеки, то увидел, как девушка, с растрепавшимися волосами, горящими глазами, в глубине которых плясали крохотные язычки пламени, на незнакомом ему языке отчитывала удивленного Фирулиэна.       — Что здесь происходит? — он был зол, но решил придержать свой гнев.       И невнятное бормотание испугавшегося эльфа еще сильнее его разъярило. Он смотрел на Фирулиэна, подавляя острое желание надрать ему уши за глупую шутку, которая могла окончиться не так хорошо. Но Трандуил сдержался. Только запретил ему покидать замок. Фирулиэн попытался оспорить приказ и тогда он дал волю своему гневу, видя, как мгновенно сереет лицо эльфа, как его воля гнется под напором Силы Владыки. Но он забыл о девушке. И вовремя подхватил ее, сползающую по стене, за тонкую талию и поддержал, чувствуя, как дрожит девичье тело, словно от озноба. Он погасил гнев — ни к чему пугать ее еще больше. И, когда Иссаэль подняла на затуманенные слезами глаза, что-то екнуло у него в груди.       — Прошу прощения…       За что извиняется этот ребенок? За то, что напугалась до полусмерти? Или за то, что ее визг услышала половина дворца?       — Ты в порядке? — ему необходимо было это знать. Он несет за нее ответственность.       — Да, Владыка. Я просто испугалась и…       — Я слышал, — поспешно (слишком поспешно) сказал он, подавляя желание улыбнуться. — Пойдем, я помогу тебе добраться до спальни — ноги тебя совсем не держат.       И снова в ее глазах отразилось смущение. Он хотел спросить, что ее удивило, но понял сам. Однако не стал заострять на этом внимание.       — Владыка, я благодарна вам. Но что скажут подданные?       — А мы разве делаем что-то неприличное? — как она мила в своей непосредственности. Его так и подмывало улыбнуться этому ребенку, сказать ей что-нибудь ободряющее, но он только вздернул бровь, насмешливо глядя на нее.       — Нет, но… — она смутилась, и нежный румянец затопил золотистую кожу ее лица. И тут появился Леголас. Впервые в жизни Трандуил почувствовал раздражение от того, что его наследник так печется о Иссаэль. Раздражен тем, что Леголас может так непосредственно выражать свои чувства, свою тревогу, потому что она стала ему сестрой, которой у него никогда не было. А он… он должен быть Владыкой, с разбитым сердцем и истерзанной душой, одинокий, но гордый и не склонивший головы перед испытаниями. И в Трандуиле заговорило упрямство — он решил проводить ее до покоев, не доверяя ее никому. И даже растерянное лицо сына не стало для него большой проблемой.       Продолжая обнимать Иссаэль за тонкую талию — она была такой хрупкой, что, казалось, ее можно сломать одним неосторожным движением, — Трандуил направился к лестнице. Он молчал, просто слушал, как выравнивается дыхание идущей рядом девушки, чувствовал, как доверчиво она опирается на его руку. Ее длинные, растрепавшиеся волосы невесомым шелком касались его кожи, заставляя кровь кипеть.       — Ты очень испугалась? — он спрашивал не о дурацкой шутке Фирулиэна.       — Я скорее лишилась сил, — тихо ответила девушка, прекрасно понимая, что он имеет в виду. — Словно из меня их выкачали. Но, наверное, это последствия магии, когда на нас напали орки.       — Где? — он даже остановился.       — В западной части Леса, недалеко от замка. Мы, как обычно, проезжали коней, когда это случилось.       — Почему я не знаю об этом? — против воли он сильнее сжал руку, лежащую на ее талии, но, увидев, как в черных глазах заплескался страх, силой воли подавил гнев. — Расскажешь мне все, что произошло, когда мы окажемся в твоих покоях.       — Да, Владыка, — тихий голос стал еще тише.       Но не о нападении орков сейчас думал Трандуил, а о хрупкой девушке, которую обнимал, которая боялась его, хотя и старалась не показывать этого. О ее чарующем голосе, пусть и не похожем на мелодичные голоса эльфиек, но и не имеющем ничего общего с грубым говором человеческих женщин. Ведь она — не человек, и он это понял, когда увидел крохотные огоньки в ее черных глазах. Внезапно Иссаэль предстала перед ним в другом свете — не подобно яркой звезде, на миг расчертившей небосвод его судьбы, а вечноживущей, вечно юной, пленительной, живой, теплой. Наверное, это тепло смогло бы согреть его… но как он может думать об этом, забывая о жене? Что он скажет, когда Намо выпустит ее из мрачных чертогов Мандоса? Нет, она не для него и будет лучше, если девушка никогда не увидит в нем никого, кроме Владыки — холодного, отстраненного и бесчувственного. Нельзя любить статую.       Дойдя до резных дверей, Трандуил раскрыл створки и, не отпуская девушку, шагнул в приемный покой. Не обращая внимания на роскошный холл, он направился дальше. И в гостиной, усадив девушку в кресло у пылающего камина, сам устроился напротив.       — Так что случилось, когда на вас напали орки? — он внимательно смотрел на Иссаэль.       — Я сама не знаю, — черные глаза стали задумчивы. — Сначала я ощутила их, это как ледяной сталью по оголенным нервам. А потом отряд взял меня в кольцо, намереваясь защищать от орков. Я же ощутила ярость. Леголас сказал, что воздух вокруг меня завибрировал, а потом нападавшие просто вспыхнули.       — И все? — он смотрел на нее так, словно хотел проникнуть в ее душу.       — Нет, — она выдержала его взгляд. — Я была зла, потому что узнала, почему погиб мой народ. Но я умею делать верные выводы и потому попыталась успокоиться, чтобы не вымещать зло на тех, кто не виноват.       — И как погиб твой народ? — опаловые глаза остановились на мерцающем камне в изящном ожерелье, обнимавшем тонкую шею девушки.       — Его уничтожили Валары, потому что боялись, что Моргот сумеет их подчинить или подкупить. Ведь вам это известно.       — А так же мне известно, что ожерелье на твоей шее — символ королевской власти.       — Мне претит власть, корона и прочее, — в ее глазах затанцевали языки пламени. — Я просто хочу жить, любить, делать то, что нравится.       — Иногда приходится делать то, что необходимо. Даже если тебе это совсем не нравится.       — Что вы имеете в виду? — она упрямо вздернула подбородок.       — Только то, что вы поступили безответственно, направившись в западную часть леса, — он буравил ее взглядом.       — Вы запрете меня в замке? — в голосе Иссаэль прозвучал вызов.       — Если надо будет — запру, — не колеблясь, сказал он.       — Я не ваша подданная! — возмутилась девушка.       — Ты — моя гостья, и я несу за тебя ответственность, — жестко сказал Трандуил.       — Знаете, я на мгновение допустила мысль, что вы все же не можете быть таким каменным и бесчувственным, каким кажетесь, — выпалила девушка, сжав подлокотники и глядя ему в глаза. — Но я ошиблась.       — Придержи свой острый язычок, девочка, — он нахмурился.       — Иначе что? Сделаете со мной то же самое, что и с Фирулиэном? Или доделаете то, что у него не получилось?       На мгновение в глазах Трандуила вспыхнул гнев, но Иссаэль не отвела глаз. Она не боялась, потому что злость на Владыку придала ей сил.       — Через полчаса жду тебя в столовой, — бросил он, большими шагами направляясь к двери.       — Если у меня будут силы прийти, — насмешливо донеслось ему в спину. Он на мгновение замер, а потом, шумно выдохнув, вышел из покоев девушки, хлопнув дверью.       Она была права. Откуда у этой девочки такой дар — видеть его насквозь? И откуда такое умение — задевать его за живое? Неужели все древние умели это, или в ней собралось все самое уникальное? Почему она не появилась раньше? Хотя, что бы это изменило? И он уже не может избегать ее — магия проснулась и теперь он должен помочь ей научиться владеть своей Силой, чтобы девушка в один прекрасный момент не оставила от дворца руины, а от них — обугленные кости.       Но как же трудно ему будет! Как непросто! Впрочем, вряд ли может быть что-то хуже и труднее того, что он уже пережил. Сколько времени займет ее обучение? Месяц? Год? Десятилетие? Но он справится. Он постарается свести любые контакты к минимуму. Он убережет ее от разбитого сердца, а себя — от ошибок, за которые ему будет стыдно вечно. Чего бы это ни стоило ему лично.       Я сидела в кресле у камина и кипела от злости. Я на миг, всего лишь на миг, поверила, что эта бездушная статуя, которая может двигаться, дышать, говорить и так далее, имеет чувства. Когда он подхватил меня в коридоре, не дав упасть. Когда вел меня в покои. Когда расспрашивал о том, что я чувствую. Но все, сказанное им потом, перечеркнуло его заботу и легкое тепло, что я чувствовала, исчезло, сменившись огненной яростью. Я чувствовала, как он пытается воздействовать на меня, но подарок мага, ожерелье, словно завернуло меня в непроницаемый кокон, и весь холод Владыки пропал втуне. Я видела, что его это разозлило, но он просто ушел, в приказном порядке сообщив о моей необходимости присутствовать на ужине. Разбежалась по паркету на высоких каблуках. Нет уж, обойдусь без вашей компании, Владыка. И, если мне придется пропустить ужин, то так тому и быть.       Довольная собой, я встала с кресла и, убедившись, что меня уже не шатает, словно пьяную, направилась в спальню. Мне нужно было переодеться, но сначала… сначала я смою с себя запах горелой плоти. А потом просто лягу спать — морально я была выжата, как лимон. Что ж, ванна — лучший способ взбодриться. А заодно и расслабиться.       Сбрасывая одежду прямо на пол, я прошла в купальню и погрузилась в горячую воду, чувствуя себя на вершине блаженства. О том, что могло испортить мне момент, я не думала, просто сконцентрировавшись на ощущениях, которые испытывала, находясь в горячей воде. А потом легла на спину, расслабив все мышцы. Только слегка шевелила ногами, чтобы не уйти под воду. Мгновенно намокшие волосы расплылись вокруг головы причудливым цветком. Я хихикнула и закрыла глаза, растворяясь в своих ощущениях.       Не знаю, сколько времени я так расслаблялась, но из нирваны меня вырвало внезапное ощущение чьего-то присутствия. Я резко распахнула глаза и, увидев стоящего на бортике ванны (точнее, бассейна) Владыку, мгновенно ушла под воду. Впрочем, я почти тут же вынырнула, гневно глядя на Трандуила и пытаясь прикрыться руками.       — Какого черта?! — если бы мои взгляды могли убивать, Владыка уже был бы мертв… как минимум пятнадцать раз. — Вас не учили стучать? Что вы делаете в моей ванной?       — Убеждаюсь, что ты не утонула, — голос эльфа дрожал… от ярости?       — Не дождетесь, — отрезала я. — У меня грандиозные планы на жизнь и я не собираюсь заканчивать ее так бездарно, утонув в бассейне вашего дворца.       — Рад слышать, — процедил он. — Почему ты не пришла на ужин?       — Потому что я приводила себя в порядок, — рявкнула я. — То, что случилось с того самого момента, как я пообщалась с вашим Митрандиром, выбило меня из колеи. И я хотела побыть одна, чтобы собраться с мыслями и силами. Я, в отличие от вас, еще не разучилась чувствовать.       — Опять дерзишь? — опаловые глаза заледенели.       — Нет. Когда я, как вы изволили выразиться, начинаю дерзить, то в ход идет ненормативная лексика. На моем родном языке. А теперь, Владыка, будьте… любезны оставить меня одну — я смущаюсь, когда на обнаженную меня смотрит мужчина. Даже если он в этот момент желает меня убить особо жестоким способом, — добавила я не без злорадства, видя, как белеют от бешенства сжатые в тонкую полоску губы, как изящные пальцы в широких рукавах серебристой мантии сжимаются в кулаки, как опаловые глаза метают молнии. Но, к чести эльфа, он вышел, снова громко хлопнув дверью. Что ж, это становится традицией.       Убедившись, что мне никто не помешает, я неторопливо промыла волосы, выбралась из купальни и, завернувшись в полотенце, из другого, поменьше, соорудила на голове тюрбан. И только после этого рискнула выйти в спальню. Вопреки моим ожиданиям, она была пуста. Мои губы сами собой сложились в ехидную улыбку.       Мурлыкая себе под нос, я подошла к шкафу и, раскрыв дверцы, стала выбирать платье — не могу же я дефилировать, завернутая в полотенце. Мой взгляд упал на нежно-голубое платье из шелка, расшитое по вороту и манжетам крошечными топазами.       Удалившись за ширму, я скинула полотенце и аккуратно надела платье. А потом, тщательно вытерев влажные волосы, вышла в гостиную, намереваясь отыскать в столе писчие принадлежности и выплеснуть на бумагу все то, что мешало мне жить и дышать. Но, открыв дверь, споткнулась — у камина, спиной ко мне, стоял Трандуил.       — Владыка, — сладким голоском пропела я, делая совершенно издевательский реверанс.       — Я забыл тебе сообщить, что с завтрашнего дня тебя будут учить танцам, этикету, манерам, умению петь и музицировать, правильно говорить и слагать стихи, — произнес он, поворачивая голову и глядя на гобелен, словно ему было просто невыносимо трудно развернуться ко мне лицом.       — Не думаю, что умение вышивать, петь и танцевать мне пригодится, — ответила я, прекрасно понимая, что на занятия с Леголасом и выездом Всполоха времени просто не останется.       — Это приказ и он не обсуждается, — оборвал меня эльф. — Кроме того, с самого утра тебя будут ждать занятия по магии… со мной.       — Знаешь, что? — я подошла к нему вплотную и теперь, зло прищурив глаза, смотрела на него снизу вверх. — Ты — тиран, деспот и сатрап, не интересующийся ничьим мнением, кроме своего собственного. Тебе наплевать на то, что могут чувствовать и желать другие. Я тебе даю слово, что через два дня твои учителя откажутся со мной заниматься и ты не найдешь никого, кто взялся бы за неблагодарный труд.       — Ты много на себя берешь, — теперь он шипел, наклонившись к моему лицу так низко, что, вытяни я губы трубочкой, то коснулась бы его губ.       — Как и ты, — моя улыбка больше напоминала оскал. — Если ты и дальше будешь вести себя подобным образом, то вини в последствиях только себя.       Еще раз оскалившись, я резко развернулась и, как была босиком, вышла из гостиной. В груди клокотала ярость, и я знала только одно место, где меня никто не побеспокоит и где я смогу обрести душевный покой.       Она осмелилась ему приказывать! Это немыслимо! Она не только открыто выразила неповиновение, но еще и осмелилась ему угрожать! Девчонка! Что она о себе возомнила?       Трандуил метался по своему кабинету, не веря, что нашелся кто-то, способный противостоять ему. Еще час назад она едва не распласталась на полу, почувствовав его гнев, направленный на другого. А сейчас…       Эльф прошипел сквозь зубы ругательство. Она хочет войны? Будет ей война. Но только пусть потом не жалуется, когда победа останется за ним. А он победит. Он всегда побеждает. Так будет и на этот раз. Улыбнувшись, Трандуил уселся в кресло и стал обдумывать первый урок магии. Девочка, ты еще не знаешь, на что напросилась. Если ты не хотела по-хорошему, будет иначе.       Против воли в его мыслях всплыло воспоминание, как она, обнаженная лежала на воде, а темные волосы расплылись вокруг ее головы, словно диковинный цветок. Как мерцала ее золотистая кожа, к которой захотелось прикоснуться, чтобы узнать, так ли она шелковиста на ощупь, как и на вид. Иссаэль обладала превосходной фигурой и даже не каждая эльфийка могла похвастаться таким идеальным телосложением. Длинные стройные ноги, переходящие в округлые бедра, тонкая талия, высокая грудь с вишенками сосков, изящная шея, тонкие руки с изящными ладонями и пальцами. Тело, достойное богини. Он смотрел на ее всего несколько мгновений, когда она, словно почувствовав его присутствие, распахнула глаза и ушла под воду. Он с трудом подавил желание прыгнуть в воду, хотя понимал, что утонуть в купальне невозможно. Но ее гневный окрик привел его в чувство.       Трандуил тряхнул головой — он думает не о том. Он должен сосредоточиться на первом уроке, который состоится завтра. Вот что сейчас имеет значение.       Я перебирала гриву Всполоха и постепенно успокаивалась. Не знаю, что на меня нашло, но я испытала настоящее бешенство, когда увидела его сначала в своей ванной, а потом — когда он стал приказывать. Самовлюбленный тиран! Ну уж нет, я так легко не сдамся. Еще посмотрим, кто кого!