Лесной Владыка и дракон

      Утро началось, как обычно. Я проснулась до рассвета, отправилась в ванную, привела себя в порядок, а потом, помня, что у меня сегодня первый урок магии у самого Владыки, которого я вчера довела до белого каления, усмехнулась. Он сам виноват — заставил меня поверить, что ему не чужды эмоции, что он может чувствовать, а не действовать, опираясь исключительно на долг. Я ошиблась. Что ж, в эту игру могут играть двое. Вот и поиграем.       Поблаженствовав в ванной, я насухо вытерлась, прошла в спальню и с особой тщательностью выбрала наряд, не забывая об украшавшем мою шею ожерелье. Остановив свой выбор на золотистом платье из плотного шифона, снова усмехнулась — оно было достаточно открытым по меркам этого мира. Глубокое декольте красиво подчеркивало грудь, открытая спина позволяла любоваться гладкой кожей, воздушная ткань рукавов не скрывала тонких рук. Да и вообще, в этом платье вся моя фигура выглядела слишком уж воздушной. Впрочем, для завтрака и занятий с учителями вполне подойдет.       Злорадно улыбаясь своему отражению, я принялась плести каскадную косу. А потом, оставшись довольна результатом, аккуратно спрятала кончик косы, закрепив ее невидимками. Легкий макияж завершил образ и я, сунув ноги в туфельки в тон платья, направилась в общий зал — наступило время завтрака.       Спустившись по винтовой лестнице, я неторопливо шла на завтрак, по пути обмениваясь приветствиями со знакомыми эльфами. Краем глаза заметила группку эльфиек, которую возглавляла Зориэль, но которую лично я переименовала в Таурэль — мерзкую занозу. Вроде бы она старалась быть внимательной и вежливой, но я не раз и не два слышала ее разговоры за спиной, ведь она свято верила, что я не понимаю ни слова по-эльфийски. Гаденько улыбнувшись своим мыслям, представила ее лицо, когда она узнает, как ошибалась.       — Доброе утро, — я величественно вплыла в зал, где уже восседал Владыка, по-прежнему хмурый, и Леголас, явно ен понимающий причины дурного настроения отца с самого утра. — Простите, что заставила ждать.       — Доброе утро, — улыбнулся царевич. — Ты прекрасно выглядишь, Иссаэль. И я рад, что могу слышать твой голос, а не только твои мысли.       — Спасибо. Ты даже не представляешь, как я этому рада.       — Завтрак стынет, — напомнил Трандуил. Я дерзко посмотрела на него, бесстрашно встретив ледяной взгляд, словно напоминая, что не забыла вчерашний разговор. Заняла привычное место слева от Владыки и принялась за еду.       — Леголас, у меня для тебя печальная новость, — сказала я.       — Какая? — синие глаза внимательно смотрели на меня.       — Я больше не смогу по утрам заниматься с тобой в зале — Владыка отдал меня на растерзание учителям. Боюсь, даже Всполох будет видеть меня не чаще, чем ты.       — Так быстро? — удивился Леголас.       — Иссаэль уже прекрасно говорит по-эльфийски, — спокойно ответил Трандуил, взглядом обещая мне кучу неприятностей. — Я не вижу смысла оттягивать ее занятия.       — Но ты мог бы включить в ее распорядок дня время для занятий боевой подготовкой и проездки коня, — заметил мой друг.       — Сейчас Иссаэль больше нуждается в изучении манер и этикета, — опаловый взгляд на миг задержался на мне. Я прикусила язык, чтобы не возмутиться. Вот кто бы говорил о воспитании? Сам кто вчера созерцал голую меня, войдя в купальню без стука? Почтальон Печкин, который принес заметку про нашего «мальчика»? Но предпочла говорить только по делу, подавляя желание высказать все, что я думаю по этому поводу, до того момента, когда мы останемся одни.       — Есть и положительный момент, — я многообещающе посмотрела на царственного эльфа. — Владыка будет учить меня магии. Правда, я пока еще не знаю, в каком порядке будут проходить занятия.       — После завтрака мы пройдем в кабинет, — ответил мне Владыка, возвращая такой же многообещающий взгляд. — Там и состоится первое занятие.       — А почему не в саду? — я включила блондинку и, хлопая ресничками, умильно посмотрела на Трандуила. Он скривился, словно ему в рот залетел целый рой мух, и зло посмотрел на меня. Я ответила невинным взглядом, хотя мне больше всего на свете хотелось засмеяться.       — Отец, действительно, — Леголас не понимал ровным счетом ничего, но все же поддержал меня. — Лучше начать обучение там, где гарантированно нечего сломать.       Я поблагодарила эльфа искренней улыбкой и, снова придав взгляду щенячье выражение, вперилась в лицо Трандуила.       Нет, это просто невыносимо. Мало того, что она опоздала на завтрак, надела платье, выгодно подчеркивающее все изгибы ее фигуры, так еще и ведет себя так, будто вчера не произошло ничего необычного! Хотя он видел по ее глазам, что Иссаэль ничего не забыла. И теперь эта поганка смотрела на него умильными глазками, хлопая ресницами так, что ветер поднимался, словно она — невинная овечка. Трандуил кипел от гнева на нее и себя. На нее из-за того, что она не подчиняется его требованиям, отказываясь понимать, что все это делается ради ее же блага. А на себя за то, что не может не реагировать на нее, что не может не замечать ее красоты. Поганка! Умная, сознающая свою женскую красоту и потому очень опасная поганка.       Трандуил старался держать себя в руках, ничем не выдавая обуревающих его чувств. Но краем глаза видел, как в черных очах мерцает едва заметное торжество, хотя на лице — маска безмятежности. Он выругался про себя и постарался вернуть себе самообладание. Не хватало еще, чтобы он запорол первый урок из-за собственной несдержанности. Нельзя, ни к в коем случае нельзя давать воли эмоциям. Тем более, рядом с ней.       Завтрак прошел в спокойствии, хотя я каждую минуту ожидала взрыва, украдкой поглядывая на застывшего Владыку. Однако он либо на самом деле меня игнорировал, либо просто искусно притворялся. Фиг его разберет. Этот образчик эльфийской популяции был весьма и весьма неоднозначной фигурой. Господи, дай мне терпения. А еще лучше — крепкую биту и веревку. Чтобы я могла сначала связать Владыку, а потом хорошенько отдубасить, чтобы он перестал строить из себя женский вариант Снежной Королевы.       — Готова? — едва только я положила столовые приборы и промокнула губы салфеткой, ко мне обратился Трандуил.       — Конечно, — мило улыбнулась я, опуская ресницы и пряча танцующих в глазах бесенят.       — Пойдем, — он встал из-за стола и направился к двери. Я последовала за ним, стараясь ехидно не улыбаться — царственный эльф еще не знает, что его ждет. Покорной ученицей я не буду.       Мы миновали просторный холл, спустились вниз и вышли из цитадели. Меня глодало любопытство, но я из чистого упрямства молчала. Сам расскажет, что задумал. Спрашивать из принципа не буду.       Пройдя по мосту, мы свернули на одну из тропинок и углубились в березовую рощу. Я мысленно не один раз прокляла свой выбор — подол платья так и норовил зацепиться за кусты и остаться на колючих ветках. В конце концов, устав то и дело отцеплять платье (слава Богу, что на нем не оставалось выпущенных петель), я аккуратно приподняла подол и улыбнулась — теперь идти было гораздо легче.       Шли мы не очень долго. Не больше пятнадцати минут. И вышли на большую лесную поляну. Поначалу я замерла, боясь выдать себя, но, посмотрев повнимательнее по сторонам, успокоилась — это была не та поляна, на которой я видела Трандуила в своем сне.       — Теперь слушай меня внимательно, — он повернулся ко мне так стремительно, что я едва не уткнулась носом ему в грудь. — Магия — это не шутка и не игрушка, к ее изучению нужно подходить серьезно. Я не потерплю никаких вольностей во время урока — мне ни к чему катаклизмы.       Ему?! То есть, Лес важнее, чем я? Нет, я, разумеется, понимала, что в его глазах не более, чем гостья. Но чтобы вот так?! Сжав губы, чтобы не вспылить и не высказать ему все, что о нем думаю, продолжила внимательно слушать, глядя на его подбородок. А в голове постепенно зрел план мести.       — Есть вопросы? — он с прищуром смотрел на меня. Я избегала его взгляда, чтобы он не прочел всего, что я о нем думаю, но ощущала, как царственный эльф буравит меня глазами.       Есть! Очень много вопросов, но все они не по теме «урока».       — Нет.       — Хорошо. Тогда я начну с демонстрации, а потом уже объясню, что я делаю и как.       Я согласно кивнула. Учите меня, учите! А потом я использую против вас ваше же оружие.       Трандуил протянул руку и аккуратно сорвал лист с ближайшего куста. А потом показал мне, как зеленый листочек сначала засветился серебристым светом, потом сложился в замысловатую фигуру и, в конце концов, обернулся в бабочку-капустницу. Я, словно завороженная, наблюдала за свершающимся на моих глазах чудом. Неужели я тоже так смогу? Во мне даже приугасло стремление поставить Владыку на место. Но только приугасло. На время урока магии я согласна делать все, что он говорит. А вот потом… потом я не обещаю, что буду хорошей девочкой и не устрою во дворце тарарам.       — Магия — это твоя внутренняя энергия, — сказал Владыка, когда бабочка скрылась из глаз. — Умение использовать ее, преобразовывая в то, что нужно тебе — долгий и кропотливый труд. Для того, чтобы подчинить магию себе, придется ломать себя и строить заново, а это не каждому под силу, — опаловые глаза насмешливо сверкнули, пройдясь по моей фигуре. Простите, я правильно понимаю, что ваше царское Величество сомневается в моих силах?       Вслух я не сказала ничего, только сощурилась да раздула ноздри, давая понять, что меня его замечание покоробило. Однако по-прежнему молчала.       — Вчера ты использовала свои внутренние ресурсы, но даже не поняла, что и как сделала. Ты использовала захлестывающие тебя эмоции, но это неправильно. Когда используешь магию, нужно использовать только рассудок.       — Почему? — умом я понимала, что он прав, но подавить совершенно иррациональную обиду было сложно.       — Потому, что тогда ты сможешь управлять своей Силой, а не разбрасывать ее стихийно, лишая себя ресурсов. Если во время боя ты будешь руководствоваться только сердцем, то очень быстро исчерпаешь внутренний резерв. Это можно сравнить с тем, как ты орудуешь клинком — либо с холодным разумом и точным расчетом, точно зная, где у противника слабое место, либо наобум, открываясь для ударов врага.       — Теперь понимаю. А по какому принципу вообще строятся заклинания?       — А ты умна, — усмехнулся он. — Вообще, для заклинаний есть особые формулы, которые нужно заучивать.       — Но никто не даст гарантии, в отношении меня эти формулы сработают, — криво улыбнулась я. — Это не удивительно.       — Мне кажется, ты сгущаешь краски, — неожиданно мягко сказал Трандуил. Я даже подняла на него глаза, но он уже надел свою маску безразличия. Остроухий циник.       — И что мне нужно сделать, чтобы узнать, будет ли мне подвластна моя магия? — я очень сильно постаралась не показать своего разочарования.       — А что ты хочешь получить в итоге?       Бейсбольную биту! Чтобы, как следует, отдубасить одного слишком надменного Владыку, который обожает усложнять жизнь окружающим! Но вслух я этого все равно не скажу. Однако, по-видимому, что-то подобное на моем лице все же отразилось, потому что Трандуил насмешливо на меня посмотрел и сказал:       — Для начала я бы попросил тебя обойтись чем-нибудь безобидным.       — Журнал мод? — тут же захлопала я ресницами.       — Иссаэль, почему ты не можешь просто быть собой? — он укоризненно посмотрел на меня. Я тут же прикусила язык, чтобы не спросить то же самое у него.       — А кем я, по-вашему, являюсь? — я все же нашла, чем поинтересоваться.       — Ты — умная, сообразительная девушка. Но сейчас ведешь себя, как глупый и недалекий подросток.       — Может, это потому, что я не знаю, с чем я должна работать, свойства материала, чтобы в итоге понять, что я вообще могу получить, — становясь серьезной, сказала я. — Ваше задание было из разряда «пойди туда, не знаю куда, и найди то, не знаю что». Вы сами упомянули, что конкретика — важная часть чего бы то ни было. Особенно, в магии.       Он только тяжело вздохнул, а потом, взяв меня за руку, повел к кустам, усеянным мелкими белыми цветочками. Я едва не расплылась в довольной улыбке — так приятно было ощущать тепло его ладони, сильной и удивительно ласковой. Ну вот почему он не может быть таким — теплым и понятным, а не каменным истуканом?       — Твой материал, — усмехнувшись, сказал эльф. — А теперь я хотел бы, чтобы ты превратила эти невзрачные цветы во что-нибудь совершенно необыкновенное.       Он издевается, да? Я мрачно посмотрела на Владыку. Зараза венценосная! Умеет испортить приятный момент. Да еще с невинной улыбкой на губах, хотя я отчетливо вижу пляшущих в его опаловых глазах брейк-данс чертей. В груди снова поднялась злость, а камень на груди налился жаром. Хочет чего-нибудь необыкновенного? Будет ему необыкновенное. Но для начала…       — Владыка, — я прикрыла ресницами глаза, чтобы он не увидел в моем взгляде отплясывающих румбу маленьких рогатых сущностей, — давайте уточним. Вы желаете что-то невообразимо прекрасное, или необыкновенно безобразное?       — Иссаэль, — так, я его довела. На лице Трандуила появилось страдальческое выражение. — Ну, вот почему ты опять все стараешься перевернуть с ног на голову?       — Я только уточняю, — и снова хлопаю ресницами.       — Уточняешь? — теперь он внимательно меня рассматривал. — Хорошо. Я хочу, чтобы ты сотворила из этих цветов нечто прекрасное.       Поганец. Ладно, попробую. Но за конечный результат ответственности не несу. Хихикнув, я сосредоточилась на задании, стараясь почувствовать в себе то самое пламя, которое ощущала вчера.       Объясняя Иссаэль основные принципы магии и ее использования, Трандуил внимательно отслеживал все эмоции подопечной. Она то хмурилась, то прикусывала губу, словно пыталась удержаться от улыбки. Но слушала внимательно, стараясь не перебивать. Но, когда он продемонстрировал ей магию в действии, то ее глаза осветились восторженной радостью. Она, словно дитя, любовалась парящей бабочкой, пока она не скрылась из виду. А он любовался ею. Но, стоило только Иссаэль взглянуть на него, как Владыка тут же надел свою маску. И столько разочарования было в ее взгляде, что он едва не дрогнул и не улыбнулся, но образ жены, вызванный из памяти, помог ему побороть искушение.       Он ждал вопросов, и девушка его не разочаровала. Она хотела знать все. И Трандуил, терпеливо отвечая на сыпавшиеся на него, словно из рога изобилия, вопросы, подавлял стойкое желание закатить глаза. Эру, откуда в этой девочке столько любопытства и жажды познания? Хотя, может это и неплохо. И, когда поток вопросов иссяк, он предложил ей попробовать свои силы.       — И что мне нужно сделать, чтобы узнать, будет ли мне подвластна моя магия? — она чуть надула пухлые губы и посмотрела на него. Точнее, на его подбородок, словно выше не могла (или не хотела?) поднять глаза. Ему захотелось пальцами приподнять ее подбородок и заставить взглянуть его в глаза, но он одернул себя.       — А что ты хочешь получить в итоге?       И тут ее глаза вспыхнули таким предвкушением грядущей проказы, что он счел нужным добавить:       — Для начала я бы попросил тебя обойтись чем-нибудь безобидным.       И она снова ловко изобразила глупую кокетку, захлопав длинными ресницами. И тогда ему пришлось взять ее за руку и подвести к цветущему кусту. Эру! Как же приятно было ощущать в своей ладони ее нежную руку, чувствовать, как под тонкой, гладкой коже едва уловимо бьется пульс, сейчас ускоривший ритм. И он задумался, что послужило тому причиной: его ли касание, или же предвкушение работы?       Рассматривая куст, Иссаэль кусала губы. Трандуил задался вопросом, что за мысли снова бродят в ее прелестной головке, заставляя ее глаза искриться лукавством и предвкушением? Он очень хотел знать, о чем она думает, чтобы хоть немного ее понимать. И девушка, словно догадавшись, о чем он думает, озвучила свои мысли, заставив его на мгновение лишиться дара речи. Эру, ну откуда в этой девчонке столько ума и иронии? За что ему все это? Прекрасно видя танцующих в ее глазах гоблинов, эльф сказал:       — Уточняешь? Хорошо. Я хочу, чтобы ты сотворила из этих цветов нечто прекрасное.       На ее личико набежала легкая тень раздражения, а потом она снова стала безмятежной и перевела взгляд на куст.       Трандуил терпеливо ждал, стоя рядом, но не вмешиваясь в процесс и никак не комментируя мое сверление растения взглядом. Прошло уже минут десять, но в кусте не произошло ровным счетом никаких изменений. Я потихоньку впадала в отчаяние и не хотела верить, что моя магия может так меня подвести. Не сейчас, когда белобрысая зараза с венцом на струящихся прядях стоит в двух шагах от меня и ждет результата.       «Пожелай, — донеслась едва слышимая мысль множества голосов. — И тогда все получится».       Я чуть нахмурилась, а потом прикоснулась к изумрудной зелени чуть трепетавшего на ветру куста. Чего же я хочу? Что может удивить того, кто так долго живет на свете? Хмм… Что ж, есть одна идея. Подавив в одно мгновение нахлынувшие эмоции и желание бросить на Владыку торжествующе-злорадный взгляд, я закрыла глаза и пожелала, чтобы невзрачные белые цветочки воплотили в себе меня — мой характер, мои мечты и желания. И я поняла, что верный ключ был найден — тепло, до того концентрировавшееся у меня на груди, мягко побежало по венам, устремилось к кончикам пальцев и выплеснулось из меня, превращая растение во что-то новое, подвластное моей воле. Я не видела, что происходит с кустом, но ощущала поток своей магии — огненный, живой, ласкающий меня, словно теплый ветер, мягкий шелк и морская волна одновременно. И это было приятно. Я не чувствовала резкого упадка сил, как вчера. И когда из моих пальцев перестало струиться тепло, я открыла глаза.       Камень на груди Иссаэль казался сгустком пламени и Трандуил только удивлялся, почему она еще не сорвала его с шеи. Он был уверен, что он горячий настолько, что способен сжечь в одно касание. Но девушка не обращала на него внимания, она только прикрыла глаза и касалась пальцами глянцевитых листьев. А потом что-то произошло. Он словно увидел, как огонь камня побежал по ее венам, устремляясь к рукам. И куст под ее прикосновениями задрожал, меняя облик, его круглые листочки вытянулись, стали длинными, словно наконечник эльфийского копья, а белые цветочки покрупнели, их лепестки изменились, превращаясь в ожившие языки пламени. Да и цвет их с белого сменился на алый, и, присмотревшись внимательнее, можно было увидеть, как под гладкой кожицей неторопливо танцует огонь. Но его не это сейчас волновало. Он шагнул к Иссаэль и, положив ей руки на плечи, спросил:       — Ты в порядке?       У меня получилось! Я чувствовала неописуемый восторг, глядя на то, что получилось. Дикая, ни с чем не сравнимая красота. И пусть по эльфийским меркам это вряд ли будет считаться эталоном прекрасного, но все же… Я не могла оторвать глаз от изменившегося по моей воле невзрачного кустика. Я вообще забыла, что не одна на этой поляне, пока на мои плечи легли горячие мужские ладони и не развернули вокруг своей оси.       — Ты в порядке? — идеальная маска бесчувственной статуи дала трещину, и я отчетливо увидела в его глазах тревогу.       — В порядке, — улыбнулась. — Просто не ожидала, что у меня получится.       — Напрасно, — убедившись, что не собираюсь падать в обморок, он тут же убрал руки с моих плеч. — Чтобы у тебя все получалось, нужно верить в себя.       — Я это запомню.       — Молодец. А теперь возвращаемся в замок — тебя ждут учителя.       Он повернулся ко мне спиной и первым зашагал по тропинке. Я мстительно улыбнулась — не думаю, что эти уроки состоятся. А если состоятся…       — Иссаэль, я уже переживаю о здоровье своих подданных, — ровным голосом проговорил Трандуил, не оборачиваясь.       — Я предупреждала тебя, — наедине я не видела смысла говорить ему «вы». Он сам вчера сказал, что я — королева. Так что мы равны.       — А я предупредил, что имею право тебя запереть в четырех стенах.       — Только попробуй, — я остановилась. — И тогда я превращу твою жизнь в ад.       — Я не знаю, что такое ад, — он тоже остановился и повернулся ко мне лицом. — Но могу тебя уверить — после того, что я уже пережил, твой ад мне не страшен.       — Ответь мне на один вопрос, почему ты все это делаешь? — стараясь не кипеть от злости, я смотрела в его глаза.       — Меня попросили позаботиться о тебе.       — Я не об этом. Почему ты считаешь, будто знаешь лучше, что мне нужно? Почему ты не спросил меня, чего хочу я? Что для меня важнее?       — Потому что ты — женщина. И не просто женщина, а королева.       — Королева без короны, без народа и без трона! — выкрикнула я. — Мне не нужно все это, понимаешь ты или нет? Я просто хочу жить, учиться тому, что мне на самом деле нравится, а не тому, что необходимо, хотя у меня никакой склонности к музыке, пению и прочему.       — Ты еще ребенок, Иссаэль, — его глаза сверкнули, но лицо осталось бесстрастно. — Позже ты меня поймешь.       — Не пойму. Ни позже, ни сейчас. При всей своей мудрости ты слеп и не видишь очевидного, — на меня накатила усталость. Я поняла, что влюбилась в него. И это не детская влюбленность, что пройдет через пару месяцев, а более серьезное чувство. Более сильное и мощное, словно поток горной реки, смывающий на своем пути все, оставляя только важное.       — Я вижу больше, чем ты думаешь. И мне не нравится, что происходит.       — Успокойся, Леголас меня не любит, да и я не люблю его.       — Я знаю. И я говорю о том, что твоя любовь ко мне — это безумие. Я никогда не отвечу тебе взаимностью, Иссаэль. В моем сердце живет только моя жена.       — А я и не просила бы ответить мне взаимностью, — усталость обернулась яростью. — Даже если бы я любила тебя, ты о том не узнал бы. И, если быть до конца откровенной, Трандуил Лихолесский, то не тебе решать, кого мне любить, а кого — нет. Даже если я и полюбила тебя, то это уже моя печаль и мне решать, как дальше жить. А преследовать тебя, добиваясь любви, я не стану. Я — женщина, и это мужчина должен добиваться меня, но не наоборот.       Подхватив юбку, я метеором пролетела мимо него и помчалась в замок. В груди кипела злость на его проницательность. И на то, что он, в общем-то, прав. Но все равно — не ему решать, кто кого может любить, а кто — нет. Уж точно не ему.