Лесной Владыка и дракон

      Едва только за горизонтом скрылся последний луч солнца, как начался праздник. Зазвенели арфы, в центр поляны вышли менестрели и запели старинную песню на древнем языке эльфов, который я, к сожалению, понимала не так уж и хорошо. Поняла только, что это — древнее воззвание к Валарам с просьбой о благополучии и процветании, а еще — о гармоничных союзах между влюбленными. Однако, меня выручил Трандуил — он безмолвно переводил мне, поглаживая лежащие в его ладони пальцы. Я тихо млела — и от песни, и от его ласки.       Когда песня закончилась, на поляну по очереди стали выходить эльфы. Каждый из них исполнял песню, читал стихи и просто танцевал. Я не думала о том, насколько моя песня будет отличаться от сладких песен эльфов, я просто ждала, когда во мне проснется храбрость, чтобы встать и исполнить ее.       — Ты волнуешься? — когда я бросила очередной косой взгляд на Владыку, он улыбнулся.       — Конечно, я волнуюсь, — ответила я. — Я еще никогда не пела перед таким количеством эльфов.       — А перед людьми? — поддел он меня.       — И перед людьми тоже.       — Но зато твой искрометный танец помнят все.       — О, так это танец. Тогда я была уверена, что у меня все получится — благодаря тому, что ты и Леголас гоняете меня в тренировочном саду, как козу небезызвестного Сидора, мое тело подчиняется мне просто идеально.       — Прости, — в опаловых глазах затанцевали смешинки, — кто такой Сидор и при чем тут его коза?       — Выражение у землян такое — когда кому-то чрезмерно достается, он и говорят, как о сидоровой козе.       — Жуть какая.       — И не говори.       — Не буду. Кстати, а вот и Леголас — сейчас он будет показывать свой сюрприз. Он упомянул, что это — что-то необыкновенное.       Я улыбнулась и перевела взгляд на вышедшего на середину поляны царевича.       Это и в самом деле было необыкновенно — сначала он создал множество светящихся огоньков, послушных его воле, а потом, когда девушка-эльфийка, чьи светлые волосы были убраны в затейливую прическу, заиграла на арфе, они стали исполнять замысловатый танец. Вокруг дружно зааплодировали, а Леголас, улыбнувшись, взмахнул рукой и огоньки превратились в созвездия. Это было волшебно, и я во все глаза любовалась тем, как эти крошечные созвездия кружатся над поляной. Одно из них легло мне в руку, лежащую в руке Владыки. Это было похоже… да ни на что это не было похоже. Как будто меня действительно коснулся звездный свет Амана, о котором эльфы часто поют вечерами. Я посмотрела на Трандуила.       — В твоих глазах — отблеск Тол Эриссеа, — внезапно сказал он. — Я не видел этого, но вот отец помнил. А я помню из памяти отца.       — Я однажды видела его, — сказала я. — В памяти Гэндальфа, когда он отдал мне ожерелье. И, если в моих глазах отблеск Тол Эриссеа, то в твоих — свет Амана.       — Это не значит, что мы — разные.       — Я этого и не говорила, — я улыбнулась и мягко высвободила руку. — Пришла моя очередь — Аннаэль показывает, что до полуночи осталось только пять минут.       — Тебе не обязательно петь.       — Обязательно. Я ведь не только гостья праздника, но и участница.       Легко поднявшись, я вышла в центр поляны. Эльфы затихли, с интересом глядя на меня. Я улыбнулась им, а потом… потом все оказались на утесе, залитом лунным светом, о который разбивались морские волны. Вокруг удивленно зашептались, но пока никто ни о чем не догадывался. А я подошла к краю утеса и, вспомнив наставления Аннаэль, закрыла глаза. Сейчас было море, ветер, играющий волосами, и я. Откуда-то из темноты за спиной раздалась мелодия и я запела: <center> Взгляни на меня, Послушай меня, Когда для тебя я пою. Звезды с неба глядят, Ярче сверкая, Когда для тебя я пою. И даже в мире целом, На свете том и этом, Я лишь для тебя пою. Моя душа трепещет, Глаза лучисто блещут, Ведь я тобой дышу. Ты — маяк в ночи, Ты — свет свечи, И к тебе я иду. Руку мне протяни, Глаз не отводи, Ведь я тобою живу. Откроет ночь свои тайны, Распахнет свои нам объятья, Когда к тебе я приду. </center>       Я допела последний куплет и повернулась к эльфам, убирая морок. Я боялась взглянуть на Трандуила, ведь, по сути, я сейчас во всеуслышание объявила о своих чувствах. Раздались редкие хлопки, которые через секунду переросли в бурные овации. Я слышала одобрительные возгласы и улыбалась, стараясь сильно не краснеть.       — Ты все больше меня удивляешь, — сказал он, и я вздрогнула от неожиданности. Подняв глаза, увидела горящие глаза эльфа над собой. — Сначала сумела убежать от пауков, потом — принести в мою душу смятение, не раз поставить меня на место, овладеть науками, которым другие учатся годами, а сейчас, как выясняется, ты еще и поешь.       — Ну, я подумала, что танец повторять я больше не стану, — постаралась выкрутиться я. — А песня — в этом я себе еще не пробовала. Ну не стихи Пушкина же читать.       — В самом деле. Пойдем, сейчас жрицы будут раздавать камни. — Он приобнял меня за талию и, ничуть не смущаясь, повел к креслу.       Устроившись на своем месте, я ждала появления загадочных жриц. Как я знала из рассказов Трандуила, эти девушки были хранительницами Леса и в Лесном Чертоге почти не бывали. Они не обладали силой Владыки, чтобы защищать Лес, но именно от них он узнавал, когда Лихолесью начинает грозить опасность и откуда. И девушки не заставили себя ждать. Облаченные во все белое, с волосами цвета полированного серебра, они вышли на поляну и стали обносить сидящих эльфов изящными корзинками, в которых лежали те самые белые камни. Я заметила, что берут их все, и мне стало любопытно — сколько же здесь влюбленных, желающих найти свою судьбу.       «Не всегда только влюбленные берут камни, — сказал Трандуил. — Чаще на них гадают, загадывая желание и бросая в огонь. Хотя, случается так, что два камня могут сами выбрать пару».       «И часто такое бывает?»       «Не часто, но все же случается».       Наконец, жрицы подошли и к нам. С доброй улыбкой, чуть склонив голову, одна девушка протянула корзинку мне, а вторая — Владыке. И, если я брала камень, стараясь, чтобы не дрожали пальцы, то он — с непринужденной улыбкой.       — Vardo enansale llie, — тихо сказала она. (Варда* благословила вас)       Я кивнула и улыбнулась — в горле стоял комок.       Жрицы ушли, оставив эльфов — их миссия была выполнена.       — Пора рисовать руны, — беспечно сказал Трандуил, но я видела за его беспечностью тревогу.       — Не подскажешь, чем?       — Легко, — он протянул мне миниатюрный стилос. — Только не подглядывать, иначе точно ничего не выйдет.       — А я и не собиралась, — взяв стилос, я не раздумывала, какие руны нарисовать.       Заостренная палочка легко оставила на камне следы, символизирующие «силу», «верность» и «любовь». А потом поймала взгляд Владыки.       — Идем. По правилам этой ночи мы должны первыми бросить камни в пламя.       Я кивнула — от волнения голос отказался мне повиноваться.       Рука об руку мы прошли к центральному костру и одновременно бросили камни. Пламя взметнулось, не обжигая, а потом из рыжего стало насыщенно-красным. Затаив дыхание, я смотрела на пляшущие языки пламени и ждала решения. В какой-то миг я подняла глаза от огня и увидела стоящую позади эльфов Галадриэль. Она ободряюще улыбалась, и мои страхи снова стали таять, позволяя волшебству этой ночи наполнить душу. Я вновь перевела взгляд на костер.       Алые языки пламени внезапно окрасились в голубой цвет и оттуда вылетели шесть рун, в хаотичном порядке закружившись вокруг нас. Я видела свои руны, чуть пульсирующие огнем, и руны Трандуила, похожие на льдинки. Я замерла, очарованная магией, о которой говорил мне эльф, не отрывая взгляда от рун.       Кружение прекратилось, и теперь я наблюдала за тем, как они сплетаются в замысловатый знак, накладываясь одна на другую. Я неосознанно вцепилась в пальцы стоящего рядом Владыки и ощутила в ответ спокойное пожатие, уверенное и твердое. Он уже принял решение, и теперь уже ничто не заставит эльфа его изменить.       Сложившись, руны вспыхнули бело-рыжим огнем, на миг ослепив всех, а потом, когда зрение прояснилось, я увидела на руке руну абсолютной гармонии, ставшую золотой. Я перевела обалдевший взгляд на Трандуила и его улыбка, чистая, полная искренней радости, едва меня не ослепила — на его ладони лежала та же руна. Я бросила взгляд на Галадриэль, но ее там уже не было. Но отчего-то не сомневалась, что она все знает.       — Подожди, — я взяла его руну и, прикоснувшись пальцем создала золотую цепочку. Тонкая, с затейливым плетением, она удивительно гармонировала с руной.       Взяв цепочку, я сама застегнула ее на шее у Трандуила. И не заметила, как у меня над ожерельем появилась коротенькая цепочка с благословением Валаров. Я провела пальцами по золотой руне и подняла глаза на эльфа. Но не ожидала того, что он подхватит меня на руки и закружит по поляне. Я засмеялась, опираясь ладонями на его плечи.       — Сбежим? — лукаво блестя опаловыми глазами, шепотом спросил он.       — Позже, — шепнула я. — Я хочу увидеть, найдет ли Зориэль свое счастье.       — Это может протянуться до утра.       — Ты куда-то торопишься?       — Да. Остаться наедине с тобой и заявить свои права.       Я смущенно потупилась, чувствуя, как алеют кончики ушей.       И все же мы вернулись на свои места, провожаемые одобрительными улыбками эльфов. Я и не думала, что этому будут рады, ведь не в обычаях эльфов заключать брачные союзы с другими расами. А уж лесные эльфы были самыми гордыми из всех. Это грело душу и давало надежду, что я справлюсь с чем угодно.       Сидя рядом, мы наблюдали за остальными, решившими в эту ночь испытать свою судьбу. И таких было много, причем, большая часть, как и мы, получали благословение. И даже Зориэль, в одиночестве вышедшая к костру, не избежала участи оказаться обрученной — ее знаки указали на высокого эльфа, чью щеку украшала затейливая татуировка. Что ж, у этой пары все впереди — они будут узнавать друг друга, постепенно проникаться чувствами и когда-нибудь создадут крепкую семью, чему лично я была очень рада.       — Красивый кулон, — ко мне подошла девочка, совсем еще ребенок. Ее раскосые глазки цвета ночных фиалок смотрели на руну.       — Хочешь такой же? — я наклонилась к ребенку и с улыбкой посмотрела на нее.       — Хочу, — кивнула она.       Не переставая улыбаться, я срезала две золотых нити с тики и, свернув их в кольцо, сложила в ладонях. Моя магия потоком хлынула в руки, изменяя по моей воле камни и нити, превращая их в изысканное украшение.       — Держи, — я застегнула одну цепочку, украшенную бриллиантами и огненными алмазами, у нее на шее. — Носи его всегда, и оно будет расти вместе с тобой. А это, — я вложила в пухлую ладошку девочки второй кулон, — ты отдашь тому, на кого однажды укажут Валары.       Поцеловав ребенка в лоб, я выпрямилась и посмотрела на Владыку.       — Кто-то предлагал мне побег?       — И я все еще жду, когда ты согласишься.       — Вот прямо так возьмем и сбежим? — я приподняла бровь.       — Зачем же прямо так? — он улыбнулся. — Сейчас начнутся танцы, вот мы под шумок и убежим.       — Неплохая идея. Я прямо вижу, как мы, все в белом, крадемся к выходу с поляны. И, нет, нас не заметят.       — Что-то у тебя разыгралось воображение, — он усмехнулся и, встав, протянул мне руку. — Могу я рассчитывать на танец?       — А разве я имею право отказать могущественному Владыке Лихолесья? — я бросила на него лукавый взгляд из-под ресниц и вложила свою ладонь в его.       Я помнила первый урок, когда у меня не все было гладко. Но тогда я только училась, а сейчас я парила, не уступая в грации и изяществе эльфийкам. Теперь, когда во мне заговорила драконья кровь, исчезла моя неуклюжесть и угловатость, я чувствовала каждую мышцу своего тела и могла управлять ею.       Мы кружились по поляне среди других пар, но я заметила, что Трандуил ненавязчиво увлекает меня к зарослям. Ну, как подростки, честное слово. Хихикнув, подняла на эльфа искрящиеся глаза.       — Что такое?       — Только не говори, что тебе захотелось поцеловать меня в зарослях, чтобы никто не увидел, — прикусив губу, чтобы не засмеяться, ответила я.       — Нет, но теперь я всерьез рассмотрю такой вариант. Вообще-то, я просто собираюсь незаметно улизнуть с тобой вместе.       — О… — а что еще умного я могла сказать?       Огни поляны оказались позади. Мы снова стояли на тропинке, освещенной только светом звезд и луны, и от наших силуэтов протянулись длинные тени. Там, на поляне, продолжался праздник, но я не хотела возвращаться. Последние барьеры рухнули, и теперь мне нужно было привыкнуть к мысли, что меня и Трандуила больше ничего не разделяет. Кажется, эта мысль посетила не только меня — эльф внимательно смотрел мне в глаза, а потом его ладонь легла мне на щеку, чуть приподнимая лицо. Вторая рука крепко обвилась вокруг талии, словно он боялся, что я убегу. Поздно было бояться — даже если бы в моей голове появилась такая мысль, то она не успела бы даже оформиться во внятное предложение, просто задавленная силой чувств.       Глаза Владыки еще приблизились, сверкающие, словно звезды. Когда-то мы уже были настолько близко, только ситуация была иная. Тогда я была сердита на него. А сейчас… сейчас мое сердце бешено колотилось, но не от страха или злости, а от предвкушения. Я уже ощущала дыхание Трандуила на своих губах. И когда его губы коснулись моих, я не смогла удержаться от судорожного вздоха. Было такое чувство, что я вдохнула свежий морозный воздух после долгого пребывания в душной темнице. По коже пробежали мурашки, и я обвила руками шею мужчины, чьи руки взяли меня в стальное кольцо и приподняли над землей.       Поцелуй оказался сладким, болезненно-приятным, словно я долго испытывала жажду и, наконец, смогла ее утолить. Он длился и длился, казалось, само время остановилось, и эта ночь будет длиться вечно. И, когда мы оба наши в себе силы оторваться друг от друга, то дышали так, словно пробежали без остановки не одну лигу.       — Пойдем, — не отпуская меня, Трандуил зашагал к замку. Я ни о чем не спрашивала его, готовая пойти даже на край света, если он позовет. Куда угодно, только с ним.       Идти было легко — я отлично видела в полумраке, эльф тоже и вскоре мы увидели замок, освещенный яркими огнями. Он был пустынен, если не считать эльфов, которым было поручено охранять его в эту ночь. Увидев нас, стражники низко поклонились, пропуская в замок.       Мы миновали гулкий холл, свернули в южное крыло дворца и, пройдя короткую галерею, стали подниматься по винтовой лестнице. Здесь я никогда раньше не была, но знала, куда мы идем — в покои Трандуила. Что-то внутри сжалось, но снова не от страха. Он заявлял на меня свои права — права мужчины и будущего супруга. У эльфов не существовало предрассудков по части невинности невесты, и большинство из них никогда не придавали значения этому. У эльфов все было просто — только те, кто предназначен друг другу, смогут оказаться в одной постели, и было неважно, когда это случится: до свадьбы или после.       Он раскрыл резную дверь, и я первая шагнула в его покои. Они были похожи на мои, за исключением приемной — ее не было вообще. Только гостиная, как две капли воды похожая на мою, за которой располагалась спальня. Я посмотрела на Владыку и он ответил мне улыбкой. А потом распахнул двери спальни, оказавшейся раза в два больше моей. Она была отделана в серебристо-серой, синей и белоснежной гамме — все оттенки правящего дома. В центре комнаты стояла огромная кровать под балдахином из жемчужного шелка, у окна — письменный стол. У пылающего камина — шкура медведя. Несколько кресел, софа, дверь в купальню. Вот и вся обстановка.       — Покои Владыки, — заметила я, поворачиваясь к нему.       — Не только, — он напряженно следил за мной. — Но, если ты еще не готова разделить их со мной, то я пойму.       — Трандуил, — я положила ладонь ему на грудь. — Ты хочешь, чтобы я осталась?       — Хочу, — выдохнул он. А потом поцеловал меня. Но это был не тот поцелуй, не нежный и сладкий, а требовательный, жадный. Его руки скользнули вверх по спине и легли мне на плечи, поглаживая сквозь ткань. По его телу снова пробежала уже знакомая мне дрожь.       Я запустила руки в водопад его волос, расплетая замысловатую прическу, позволяя серебристо-золотым прядям свободно рассыпаться по спине и плечам. А потом обняла его, прижавшись теснее, передавая ему свое тепло, свою любовь и доверие.       Ладони эльфа скользнули по плечам, оголяя их, и я высвободила руки, позволяя платью бесформенной тряпицей лечь у моих ног. Трандуил на мгновение отстранился, окидывая мою почти обнаженную фигуру жадным взглядом горящих глаз, а потом легко, словно я ничего не весила, подхватил меня на руки и понес к кровати, успевая легко целовать мое плечо.       Опустив меня на покрывало, он аккуратно расшнуровал рубашку и, сняв ее, отбросил прочь. Я залюбовалась его торсом, на котором отчетливо были видны плиты грудных мышц, кубики пресса и ни одного волоска. Его кожа в свете каминного пламени казалась алебастровой, совершенной, каковой она, по сути, и была. Я не обращала внимания на едва заметные шрамы — напоминание о минувших битвах, просто гладила его кожу, чувствуя странное удовлетворение.       Я не заметила, когда мы оба оказались совершенно обнаженными. Я только ощутила, что между нашими телами больше нет преграды в виде одежды. Руки и губы мужчины ласкали мое тело, зажигая крохотные огоньки на коже, которые проникали в мою кровь и воспламеняли тело. Я старалась отвечать лаской на ласку, чувствуя, как по спине Трандуила пробегает судорога.       — Сейчас, — шепнула я, не в состоянии больше терпеть эту сладкую пытку. Внутри меня пылало пламя, которое погасить мог только он.       — Ты уверена? — опаловые глаза, в которых горела страсть и нежность, испытующе смотрели на меня.       — Уверена, — я обвила его бедра ногами. — Сейчас.       Он провел ладонями по ногам от колен вверх, аккуратно развел мои бедра, а потом наклонился. Его губы завладели моими губами, и в это мгновение он овладел мной. Вскрик от резкой боли превратился в стон, заглушенный поцелуем.       — Прости…       — Сейчас все пройдет, — я провела рукой по его лицу. — Так всегда бывает в первый раз.       Когда боль немного утихла, наши тела сплелись в древнем, как сама Арда, ритме. Сначала неторопливом оттого, что Трандуил боялся сделать мне больно. А потом все более быстром. Нас снова захлестнула страсть и вскоре мы уже не сдерживали переполняющих нас эмоций. Боль ушла, как будто ее и не было, а на смену ей пришло ощущение блаженства, наполненного той самой силой, что соединяет души. Я видела над собой сверкающие, словно звезды, глаза любимого мужчины, чувствовала захлестывающие его эмоции, в которых была настоящая мешанина, в которой сплелась нежность, страсть, желание, ожидание… и страх. Страх быть отвергнутым и не понятым. Я хотела сказать, что все это глупости, но тут мое тело скрутил спазм невероятного наслаждения и я, не выдержав, выгнулась дугой и застонала. Моему стону вторил Трандуил, чье тело на миг окаменело, а потом по нему прошла дрожь. Я обняла его, привлекая к себе и поглаживая влажную поясницу.       — Чего ты боишься? — тихо спросила я, проводя пальцем по левой щеке, прикрытой иллюзией. — Своего шрама?       — Откуда ты знаешь о нем? — он чуть приподнялся, глядя мне в глаза.       — Видела в одном из снов, — я не отвела взгляда. — Это было драконье пламя?       — Да, — он не хотел говорить об этом. Смешной. Если я что-то решила, то всегда довожу начатое до конца.       — Я могу избавить тебя о того, что мешает коже исцелиться.       — Как это?       — Очень просто. Я ведь тоже дракон, пусть и не такой, как Смауг. Но, все же, в нас течет одна кровь, только его — изуродованная волшебством Моргота. Но решать тебе.       — Ты хорошо все обдумала?       — Очень хорошо. Просто не знала, как сказать раньше.       — Что от меня требуется? — он принял сидячее положение.       — Только довериться мне. А вот мне нужна вода. Хотя бы немного.       — Сейчас принесу.       Трандуил (я даже мысленно уже не могла назвать его Владыкой), не прикрывая наготу, скрылся в купальне. А через полминуты передо мной стояла серебряная чаша с водой. Я улыбкой поблагодарила его.       — А теперь сними иллюзию, — попросила я. — Я должна увидеть, что там и вытащить эту дрянь.       Он послушно провел пальцами по щеке, обнажая уродливый шрам, незаживающий ожог, в глубине которого отчетливо для меня пульсировал сгусток темного пламени. Я скрипнула зубами — я не знала Моргота, но только самый больной и извращенный разум мог придумать такое.       — Теперь терпи, — сказала я. — Хотя, если будет очень больно, разрешаю кричать и ругаться.       — Ты прямо мечтаешь выучить эльфийские ругательства, — заметил он.       — Ну не гномьи же мне учить, в самом деле, — поддела его я, проводя пальцами по ожогу, чтобы нащупать слабое место едва затянувшейся раны. Он старался не морщиться, но я-то знала, каково это, когда прикасаются к незаживающему шраму.       Наконец-то я нащупала уязвимое место. Точнее, мой палец туда просто провалился, отчего Трандуил издал сдавленный стон. А огненная пиявка, почувствовав мое присутствие, попыталась отпрянуть, но я успела схватить ее за хвост. И тогда она не придумала ничего умнее, как покинуть тело эльфа, пытаясь получить мое. Но я оказалась быстрее — убрав руку от лица Трандуила, я мгновенно опустила ее в холодную воду, чувствуя, как кончик пальца начинает пылать. Боль была почти невыносимая, я до крови закусила губу, чтобы не вскрикнуть.       Пиявка, оказавшись в воде, враждебной всему огненному, обратилась в пар, напоследок успев меня как следует цапнуть. Против воли из глаз покатились слезы. Я вынула руку из воды и, увидев, что по ней бежит кровь, поспешила вернуть ее в чашу — еще не хватало закапать здесь все. Хватит и того, что на простыне уже красовалось пятно — символ моей невинности.       — Очень больно? — рана на щеке мужчины затягивалась прямо на глазах.       — Терпимо, — выговорила я. — Как ты себя чувствуешь?       — Непривычно, — он хотел усмехнуться, но, вспомнив о затягивающейся ране, сдержался. — За столько веков я уже свыкся с этой болью, а тут — ничего. Хотя в тот момент, когда ты нащупала ту тварь, я думал, что лишусь чувств.       — Тварь? — я пристально посмотрела на него. По идее, он не успел бы рассмотреть пиявку, поскольку я очень быстро устроила той холодную ванну, окончившуюся ее смертью.       — Я видел маленького желтого червяка.       — Огненная пиявка, — пояснила я. — Удивительно, что она обосновалась на лице, не попытавшись пробраться к сердцу. Или это твоя Сила ее сдерживала?       — Этого я не знаю, — вылечив щеку, он взял мою руку и внимательно осмотрел. Кровь уже не шла, но выглядели мои пальцы не лучшим образом — красные, вздувшиеся, с запекшейся корочкой. — Если бы знал, что тебе будет больно, не согласился.       — Вот поэтому я и не сказала.       — Поганка, — он аккуратно накрыл мою пострадавшую конечность ладонями, и я почувствовала, как боль отступает, уменьшается, а потом и вовсе исчезает. От его рук струилась исцеляющая прохлада. И, когда он убрал одну ладонь, я увидела свои пальцы, снова ставшими такими, как прежде.       — Спасибо, — я улыбнулась и провела ладонью по его щеке.       — Мне? — он иронично поднял бровь. — По-моему, ты что-то перепутала. Кстати, у тебя на губах кровь.       — Да, я их слегка прокусила.       Он только покачал головой, а потом, убрав чашу, взял мое лицо в ладони и поцеловал. Где-то внутри завозилась, подняла голову огненная саламандра, рассылая мириады огненных искорок по всему телу. Я ответила на поцелуй, растворяясь в ласке теплых губ. Мир закружился и исчез, оставив только меня и мужчину, которого я люблю.