Лесной Владыка и дракон

      Трандуил прижал к себе хрупкое девичье тело и едва слышно вздохнул. С тех пор, как Иссаэль появилась в его жизни, размеренное течение исчезло, покой, пусть мнимый, был развеян и скрылся в неизвестных далях. Эта девушка была дикой, необузданной, но цельной и смелой. Казалось, вся она была соткана из противоречий. Она дерзко рушила устои жизни эльфов, бунтовала, если что-то было ей не по душе. Но, вместе с тем, она была очень скрытной, никого близко к себе не подпускала и даже он не мог сказать, что постиг ее душу. Она была непостижима. Поначалу он злился на нее, его раздражали и выводили из терпения ее выходки, потом решил не обращать внимания. И вроде она перестала дерзить. Трандуил успокоился, решив, что девушка поняла свои ошибки и решила исправиться. Не тут-то было! Чего только стоил этот варварский танец, когда ее полуобнаженное тело двигалось с непередаваемой грацией и изяществом, а золотые украшения, непонятно откуда взявшиеся и куда девшиеся, мерцали и позванивали на ее запястьях, лодыжках, бедрах и груди? Тогда он пришел в бешенство. Сам не понимая, почему, он скрипел зубами от гнева, когда эльфы, выпившие вина в честь грядущего праздника Ночи, буквально пожирали ее глазами — стройные ножки, то и дело мелькающие в разрезах длинной юбки, эти точеные руки и плечи, изгибающийся стан и живущие собственной жизнью бедра. Этот танец, предназначенный для одного, видели все. И только позже, уже остыв и анализируя свои чувства в тот момент, Трандуил понял, что… ревнует ее. Это его порядком ошеломило, ведь он никогда не ревновал жену. А здесь… И все же ему хватило сил сдержаться, не показать свое недовольство, когда он понял, почему она так поступила. Иссаэль боролась за свою любовь и поступила так, как ей казалось правильным. И было еще кое-что — он затмила Марригет нарочно, чтобы все забыли о досадных промахах глупой девочки, ставшей жертвой интриг. Перед ним раскрылась еще одна сторона души девушки, отдавшей ему себя без остатка — она была добра и великодушна.       В памяти снова всплыл ее танец и ее тело, почти ничем не прикрытое. Аккуратные и аппетитные полушария упругой груди, которую прикрывало какое-то безобразие, впрочем, не скрывая ее восхитительной формы; быстрые движения округлых бедер; роскошные темные волосы, волной рассыпавшиеся по плечам. И загадочный взгляд черных глаз, обведенных черной краской, в глубине которых плясало пламя: длинные ресницы, подчеркивающие дерзновенный взор, таинственная усмешка пухлых алых губ. И воистину преисполненная торжества улыбка, когда она закружилась в танце, а юбка, похожая на языки пламени, развевалась, открывая ее ноги до колена. Нет, теперь она если и будет танцевать нечто подобное, то только для него.       Он повернул голову, посмотрев на Иссаэль. Она спала, ее грудь равномерно вздымалась и опускалась, ресницы трепетали от легкого ветерка, что залетал в распахнутые окна, губы, опухшие от поцелуев и оттого еще более желанные и соблазнительные, чем всегда, были полуоткрыты. Дыхание неосязаемо выпархивало из ее груди, и можно было подумать, что рядом с ним лежит изящная статуя, выполненная из золотистого мрамора, если бы не тепло ее тела и нежность кожи. Он улыбнулся, вспоминая, скольких усилий ему стоило сдерживать себя, дожидаясь ночи, которая подтвердит его право обладать ею. Не как любовницей, а как супругой, которой она однажды станет. И, пусть она пока еще не догадывается об этом, но он не просто так сказал о том, что ее глазах отражается свет Тол Эриссеа. Теперь она всегда будет рядом с ним и Трандуилу больше не придется скрывать свои чувства под маской бесстрастной вежливости.       Но эльф никак не мог решиться открыть ей свое сердце и душу, боясь, что драконица отвергнет его. И тогда во второй раз его сердце не выдержит такой боли. Даже этой ночью, заявив свои права будущего супруга, лаская ее тело, даря ей любовь, он так и не нашел в себе смелости произнести вслух эти слова. Когда же он стал таким… робким? Нет, он не боится потерять вечную жизнь — она пуста, если рядом нет той, что озаряет каждый миг своим присутствием. Да и не потеряет — Галадриэль, с которой он говорил накануне праздника, уверила его, что для Иссаэль найдет место в Блаженном Краю. Но почему же он так и не сказал, что любит ее? Что эта ночь соединила их души раз и навсегда в тот самый миг, когда волна наслаждения накрыла их обоих?       Эльф провел пальцем по лицу Иссаэль, очерчивая скулу, коснувшись нежных губ, и аккуратно, стараясь не разбудить ее, поцеловал. Но, вопреки его ожиданиям, девушка, что-то невнятно сказав, ответила на ласку. Кровь Трандуила снова забурлила, и он еще сильнее прижал к себе просыпающуюся возлюбленную. Эта ночь принадлежит им и он не намерен терять ни одного мгновения.       Солнечный лучик настырно лез в глаза, которые никак не хотели открываться. И причина этому была проста — мы заснули, когда в саду запели первые птицы, а ночной мрак уступил место серому утреннему свету. Я не протестовала — во-первых, мои протесты никто не принял бы в расчет. А во-вторых (чего уж тут лукавить?) я сама была не против. От одного прикосновения Трандуила я воспламенялась, и погасить этот пожар можно было только одним способом. А когда я чувствовала и видела его желание… в общем, дальнейшие комментарии излишни.       — Доброе утро, сонное царство, — дыхание коснулось моей щеки, по коже пробежали ловкие пальцы, раздувая приугасшие угли желания, а потом к моему плечу приникли губы — жадные, горячие, властные.       — Еще бы ему не быть сонным, — пробубнила я в ответ. — Кто-то этой ночью оторвался за все века своего одиночества.       Ответом мне был смех.       — Ты вроде бы не особо протестовала, — ответил он, касаясь губами моего подбородка.       — Можно подумать, если бы я протестовала, ты бы оставил меня в покое, — я распахнула глаза и уставилась на него. Вот как после бурной ночи можно выглядеть таким… идеальным? Светлые волосы лежат волосок к волоску, как будто он только что их расчесал, на лице нет ни следа бессонной ночи.       — Я никогда не принуждал женщин к близости. Впрочем, — в опаловых глазах заскакали черти, — я бы оставил тебя в покое ровно до тех пор, пока ты сама не пришла ко мне. И почему-то мне кажется, что это произошло бы очень быстро.       Я хотела возмутиться его самоуверенностью, но мне не дали, заткнув рот поцелуем. В принципе, я не особо возражала против такого самоуправства и ответила на ласку.       Сейчас не было долгих ласк и прелюдий — наши тела все решили за нас. И это было волнующе. Так же, как и ночью, но несколько по-другому. Сейчас он не просил, а просто брал, при этом и отдавая. Его губы касались лица, руки были вездесущи, а глаза не отрывались от моего лица. Я не думала о том, что нас могу услышать, меня не заботило, что будет потом, когда я выйду из этой комнаты. Я была здесь и сейчас, отдавая и получая, подчиняя и подчиняясь. И когда раскаленная лава страсти захлестнула меня с головой, я выгнулась дугой, прильнув к мужчине так сильно, что казалось — еще немного и я растворюсь в нем полностью.       — У тебя точно не было колдуний в роду? — спросил эльф, лежа на спине и обнимая меня.       — А я знаю? — фыркнула я. — Даже если и были, то мне это неизвестно.       — Ну, тогда будем считать, что были, — он повернул ко мне лицо и улыбнулся. И я не смогла не улыбнуться в ответ.       Было хорошо лежать и ничего не делать. И, пожалуй, я была согласна провести этот день именно вот так — я видела, что окна были распахнуты настежь и Трандуил подтвердил, что их никто не закрывал. В первый момент я залилась краской смущения — теперь весь лес был в курсе того, как минувшую ночь провел их Владыка, — а потом на смену жгучему стыду пришла ярость. Я схватила первое, что попалось под руку — по иронии судьбы пахнущая эльфом подушка, — и принялась лупить зловредного интригана изо всех сил, не обращая, что почти голая. Точнее, я попыталась его отлупить, потому что Трандуил, звонко хохоча, умудрялся не только уворачиваться от моих ударов, но ее и натягивать эльфийские портки.       — Старый интриган! — вопила я, размахивая подушкой. — Обманщик! Предатель! Не смей уворачиваться, когда я пытаюсь восстановить справедливость!       — Подушкой? — он смешливо хмыкнул, оценивающе глядя на растрепанную меня, стоящую перед ним в тонкой сорочке, чуть прикрывающей попу. — Знаешь, когда ты сердишься, становишься еще краше и желаннее.       Я зарычала и снова замахнулась подушкой, а эльф проворно отскочил к окну. И в этот момент дверь отворилась, впуская дворецкого.       — Владыка, завтрак… — он не договорил, что там с завтраком, потому что увидел меня, стоящую почти в чем мать родила, злющую, как кобра во время линьки, да еще и замахнувшаяся на Трандуила.       — Хорошо, Маэлдор, — сказал он. — Мы сейчас будем.       Мы? Ах, так?! Воспользовавшись, что он отвлекся на нежданного гостя, я что есть сил запустила в него подушкой. Но опять не попала — этот поганец в последнее мгновение успел пригнуться, и подушка улетела в окно.       — Милая, теперь разговоров будет на целый год, — укорил меня Трандуил. — Поверь, к тому моменту, как мы спустимся к завтраку, у моих подданных будет тысяча и одна версия того, почему по утрам из королевской опочивальни вылетают подушки.       — Тогда я добавлю им пищи для разговоров и размышлений, — я уперла руки в боки и вздернула подбородок. — Я прямо вот так и отправлюсь к утренней королевской трапезе.       — Кваэлин, я пришлю девушек, чтобы они позаботились о вашем наряде, — на лице Маэлдора нарисовалось смущение, и эльф старался смотреть куда угодно, но только не на меня.       — Нет уж, я уже все решила, — я сделала шаг к зеркалу, но тут тонкая ткань зацепилась за столбик кровати и, когда я шагнула во второй раз, она порвалась, оставив меня полностью обнаженной. Дворецкий сделался совершенно пунцовым и, что-то пробормотав, поспешил скрыться. Зато Трандуил согнулся от смеха пополам. Я хотела надуться, но не вышло, и через секунду хохотала вместе с ним.       — Новая традиция, — стараясь не срываться на хихиканье, сказал он. — Выбрасывать из окон спальни Владыки подушки и смущать дворецкого порвавшейся сорочкой.       — Поговори мне еще, — пригрозила я. — Ты еще не знаешь, на что способны драконицы, прожившие большую часть жизни в ином мире.       — Я уже боюсь, — он набросил на меня покрывало. — А теперь веди себя прилично, потому что у большинства эльфиек и так будет удар от того, что я выбрал тебя. Кроме того, милая моя, у тебя теперь особый статус. Ты и прежде неплохо себя держала, но теперь твое поведение должно быть идеальным.       — Мне все равно, что они подумают, — я не удержалась от презрительного хмыканья. — Каждый следит только за собой и отвечает только за свои поступки.       — Нет, у тебя точно были в роду если не колдуньи, то эльфы — точно. Впридачу к драконам. Кроме того, обычно женщины после первой ночи с возлюбленным изображают томных ланей, а не бросаются на них с подушками.       — В моем мире эльфов нет, — напомнила я. — А вот ведьмы — есть. А что касается подушек — я не эльфийская дева, а дракон.       — Ты уверена, что в нем нет эльфов? — в глазах эльфа мелькнула усмешка. — Если ты ни одного из них не видела, это еще не значит, что их нет. А теперь отдаю тебя в руки девушек.       Прежде чем я смогла хотя бы придумать более-менее подходящий ответ, двери распахнулись и в комнату вошли три эльфийки. Все они старались не смотреть ни на меня, ни на Владыку, чем немало позабавили последнего.       — Я отдаю леди Иссаэль в ваши умелые руки, — сказал он, удерживая так и норовящие расползтись в улыбке губы. — Надеюсь, вы приложите максимум усилий, чтобы она выглядела, как подобает.       — Конечно, Владыка, — ответила эльфийка в желтом платье, бросая на меня из-под ресниц оценивающий взгляд.       — Я буду ждать тебя внизу, — Трандуил прикоснулся к моей ладони губами и вышел из спальни, на ходу застегивая подаренную мной рубашку. Я мысленно пожелала ему чихнуть пять раз подряд, на что услышала смех из соседней комнаты. Поганец!       — Вы уже решили, какое платье наденете? — в голосе той эльфийки, что говорила с Владыкой, слышалось едва уловимое презрение.       — Конечно, — слащаво улыбнувшись, ответила я. — Но, к сожалению, его обрывки лежат у зеркала. Хотя Владыке оно пришлось по вкусу. Впрочем, я облегчу вам работу — выберу платье, и мы не скажем повелителю, что вы не совсем справились с вашей работой.       Я повернулась к шкафу и, распахнув створки, придирчиво изучила гардероб Трандуила.       — Кваэлин, я принесу ваше платье, — проговорила другая эльфийка. Ее, если я правильно помнила, зовут Элисиэль. — Оно лежит с другой стороны кровати. Но, если вы хотите надеть другое, только скажите.       — Я буду тебе очень благодарна, — улыбнулась девушке. — А пока мне стоит посетить купальню — ни к чему смущать эльфов следами бурной ночи.       Заноза в желтом платье раздраженно вспыхнула, но промолчала, а ее товарка, с золотыми волосами, смущенно покраснела.       Демонстративно скинув с плеч покрывало, в которое меня заботливо запеленал Трандуил, я скрылась за дверью. Меня бесила эта выскочка, я видела, как горят ее глаза, когда она смотрит на Владыку. Но еще больше меня раздражало ее отношение ко мне — словно я не более, чем грязь под ногами. В открытую стадию наш конфликт еще не перешел, особенно после того, как я изваляла Зориэль сначала в грязи, а потом отправила в колючие объятия терновника, но тайные стычки были. Впрочем, она боялась гнева Владыки куда больше, чем Зориэль, потому и не осмеливалась пакостить в открытую. А я не упускала случая поставить ее на место.       Размышляя об этом, я наскоро выкупалась и, завернувшись в большое полотенце, вышла в спальню. Бедлам, который я устроила получасом ранее, уже был ликвидирован, на заправленной кровати лежало платье цвета слоновой кости, вышитое золотом и золотистым жемчугом по вороту и манжетам, вычурный золотистый пояс и тонкая рубашка. Возле кровати я заметила изящные туфельки в тон платью. Что ж, показаться дважды в одном и том же платье — дурной тон. Исключение было сделано только для золотого шедевра эльфийского искусства.       — Садитесь, кваэлин, — сказала Элисиэль. — Сначала я высушу ваши волосы.       Снова улыбнувшись эльфийке, я села на пуфик у зеркала и позволила ей колдовать со своими волосами.       Девушка действительно оказалась мастерицей своего дела — не прошло и десяти секунд, как мои волосы были сухими и блестели так, словно их отполировали до зеркального блеска, и теперь ровными волнами ложились на плечи.       — Теперь платье, — сказала вторая, стараясь не встречаться со мной взглядом. Я кивнула и позволила ей надеть на себя сначала тонкую, будто сотканную из лунного света, сорочку, а потом и платье. Все это было проделано в молчании. Я физически чувствовала, как ей неуютно рядом со мной.       — Скажите, кваэлин, Владыка на самом деле так хорош, как говорит молва? — Заноза все же не утерпела и задала весьма интересующий ее вопрос. Я только усмехнулась — никогда не слышала, чтобы кто-нибудь шептался об интимных качествах Трандуила.       — Мне кажется, вам лучше спросить у него, — весело блестя глазами, спросила я. — А заодно и удовлетворите ваше любопытство по поводу выбрасываемых из окон подушек. Не думаю, что ваше поведение приемлемо, особенно, после того, как все видели Благословение Валаров. Кроме того, не стоит забывать, что я — королева драконов и ваше поведение не слишком… подобающе.       Она прикусила губу, взглядом обещая мне кучу неприятностей. Я только ответила вздернутой бровью, недвусмысленно давая понять, что Владыка обязательно узнает о ее выходках, если она не успокоится. А потом, порядком раздраженная присутствием этой особы, вежливо отказалась от услуг Элисиэль и, сунув ноги в туфли, с надменным видом вышла.       Когда я вошла в трапезный зал, лица присутствующих были мрачнее тучи, хотя, стоило Трандуилу увидеть меня, как его глаза сверкнули. Я присела, как того требовали приличия, а потом заняла место слева от него. Так и хотелось спросить, что произошло, но я сдержалась — хватит уже глупостей на сегодня. Мало того, что весь дворец слышал, как Владыка проводит свободное время; как из окна его спальни вылетела подушка, и что увидел дворецкий, когда вошел без стука.       — Ты в порядке? — спросил Трандуил.       — Да, просто физически чувствую сгустившееся в воздухе напряжение. И мне не по себе.       — Орки едва не прорвались на западную окраину Леса, — помрачнел Трандуил. — И это — не небольшой отряд, а почти армия.       — Когда ты выступаешь? — я все поняла без слов.       — Через три дня. И я очень прошу тебя остаться во дворце до моего возвращения.       Аппетит пропал. Вот почему всегда так — стоит только случиться чему-то хорошему, как тут же приходит беда. Я ковырялась в тарелке, чувствуя, что готова устроить истерику.       — Я вернусь. — Ладонь Трандуила легла мне на руку. — У меня есть, ради кого жить. Ты и Леголас — вы двое составляете смысл моей жизни. И я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Леголас останется с тобой — охранять дворец.       — Прости, отец, но я не останусь. Я отправлюсь с тобой и бессмысленно спорить. Поручи охрану замка Фирулиэну — он справится.       — Надеюсь, он не решит, что напугать меня — это весело, — кисло сказала я, откладывая в сторону вилку.       — Не думаю, что он решится на что-то подобное снова, — улыбнулся Трандуил. — Я не хочу, чтобы от дворца остались дымящиеся руины.       — Что ж, вполне логично, — хмыкнула я, вспомнив утреннюю сцену. — Но мне нужно твое кольцо.       — Зачем? — удивился Леголас.       — И твое тоже, — я посмотрела на него. — А затем, чтобы я была уверена, что вы точно ко мне вернетесь. Не только Дивный Народ умеет создавать обереги.       — Если тебе так будет спокойнее, я пойду тебе навстречу, — кивнул Трандуил. — А теперь поешь — я не хочу, чтобы ты упала в голодный обморок.       — Ты — сама доброта, — хмыкнула я, принимаясь за завтрак.       — Иссаэль, зато ты стала самой собой. И тебе к лицу счастье, — заметил царевич. — Когда свадьба?       — Прости, что? — я едва не поперхнулась.       — Свадьба. А отец тебе не сказал? — он укоризненно посмотрел на Трандуила.       — А когда бы я успел, если меня сначала лечили, а потом пытались убить подушкой? — проворчал он.       — То есть? — теперь на лице Леголаса нарисовалось недоумение.       — Сын, на мне больше нет иллюзии. Иссаэль ночью исцелила ожог.       — Нет, я просто убрала причину, — я вспомнила о том, как выглядели мои пальцы. — А залечил рану ты сам.       — Здорово. Я рад. Кстати, а за что ты на отца с подушкой?       — За то, что твой отец, старый интриган, не закрыл окна, — буркнула я. — Дальше продолжать надо?       — Думаю, вряд ли он думал об окнах. В общем, то, что произошло ночью… отец заявил на тебя права, как мужчина и будущий супруг.       — О… а сразу мне сказать было нельзя?       — Ты всерьез веришь, что я мог думать о чем-то еще, кроме тебя? — опаловые глаза блеснули. — И, если бы не государственные дела… — Он не стал договаривать, но и мне, и Леголасу стало понятно, что было бы. Я покраснела, царевич закашлялся, а потом, извинившись, покинул столовую.       — А теперь для тех, кто туго соображает с утра, — я посмотрела на Трандуила. — То есть, теперь ты и я — жених и невеста?       — Именно. Ты не рада?       — Покажи мне девушку, которая не была бы рада быть невестой. Нет, я волнуюсь. Знал бы ты, как не вовремя появились эти орки.       — Поверь, я знаю это лучше, чем кто-либо другой. У меня были другие планы на сегодняшний день. Я хотел отвезти тебя на озеро, но, вместо этого, придется утверждать план кампании. И только Эру знает, до какого часа это все будет продолжаться.       — Не переживай за меня, — я положила ладонь на его руку. — Я пойду к Аннаэль и мы будем вышивать, сочинять… в общем, я придумаю, чем себя занять.       — Ночью я буду только твой, — его взгляд обжег меня страстью, и внизу живота сладко заныло.       — Ты и так только мой, — я прищурилась. — Драконы свое не отдают, Трандуил.       Он улыбнулся и встал. А потом выдернул меня из кресла и жадно поцеловал. Мозги тут же превратились в кашу, ноги — в желе. Я обняла его за шею и прижалась еще теснее.       — Я постараюсь закончить дела как можно скорее. А пока я провожу тебя к Аннаэль.       — Кольцо, — напомнила я. — Я не хочу заниматься зачаровыванием оберега ночью.       Он с улыбкой снял с пальца неприметное золотое кольцо и вложил в мою ладонь. Я спрятала его в карман. Трандуил собственническим жестом обнял меня за талию, и мы вышли из трапезной.