Лесной Владыка и дракон

      Как я и обещала, я зачаровала кольцо Трандуила, вбухав в него море собственной Силы. А после того, как я наложила аналогичные чары на перстень Леголаса, то два дня магичить вообще не могла.       Трандуил, верный своему слову, еще до заката пришел в мои покои, где я и Аннаэль вовсю обсуждали новый фасон платья. Она настаивала, что уже пора шить свадебный наряд, я же пока еще сопротивлялась. Во-первых, Владыка не сказал, что любит меня. А во-вторых, он не сделал мне официального предложения. Эльфийка только фыркала и говорила, что это очевидно всем, кроме меня.       Эти два дня до его отъезда на запад пролетели слишком быстро. И, хотя основные хлопоты взял на себя Леголас, нам все равно не хватало времени. Мне было страшно, хотя я и зачаровала кольца, но не говорила этого вслух. Ночи были полны огня и страсти, дни… дни мы проводили на озере, вдали от суеты дворца и вида вооруженных отрядов, от которых у меня сразу пропадало настроение. Неожиданно для себя я подружилась с Зориэль. И теперь, когда разлука с Трандуилом становилась все ощутимее, я надеялась, что ее общество скрасит мне ожидание.       — О чем ты задумалась? — в спальню неслышно вошел Трандуил и, обняв меня со спины, положил теплую ладонь на живот.       — О том, что постараюсь не сойти с ума, пока ты будешь сражаться, — честно ответила я.       — Я вернусь к тебе, Иссаэль, я обещал, — опаловые глаза были серьезны. — Выброси дурные мысли из головы — не надо звать лихо.       — Я не зову его, — возмутилась я. — Я сказала, что мне в тягость быть далеко от тебя.       — Тебе лучше быть здесь, — он поцеловал меня в шею, отчего моя кожа тут же вздыбилась мурашками. — Я хочу быть уверен, что с тобой ничего не произойдет.       — Со мной ничего не произойдет, — сказала я, откидываясь ему на грудь. — Даже с минимальным гарнизоном оркам, если они вдруг появятся тут, будет сложно взять замок. Кроме того, у них нет лучников, в основном мечники и те, кто предпочитает пользоваться копьями.       — Я верю в твое здравомыслие, — горячие ладони скользнули мне на грудь, давая понять, что на сегодня все разговоры о военных заботах закончены. Я не протестовала, только повернулась к нему лицом и поцеловала. Все заботы нахлынут завтра. А сейчас наступает время только для двоих.       Успокоились мы только под утро. Сжав меня в объятиях, Трандуил уснул, а мне не спалось. Нет, у меня не было предчувствия, что произойдет нечто плохое, просто… проводить любимого в поход — это не так просто, как кажется. Мне хотелось биться в истерике, рыдать и рвать на себе волосы, но я сохраняла лицо. И, прежде всего, ради него. Мне не хотелось, чтобы он уезжал на битву с тяжелым сердцем. Я должна была сделать все, чтобы его не одолевали сомнения, ведь он — Владыка и не может оставить свой народ в такую минуту, переложив ответственность на своего сына. Он не сможет послать на смерть других, зная, что укрылся в безопасных стенах, предаваясь любви. Я знаю, если бы я попросила его остаться, он бы остался. Скрепя сердце, зная, что другие осуждают его. Он принес бы свою гордость в жертву мне. Но со временем это стало бы причиной диссонанса в отношениях и они дали бы трещину, с каждым годом становящуюся все глубже и шире. А я не могла этого позволить. Я слишком сильно его любила, чтобы позволить ему потерять гордость и честь. Пусть лучше я буду кусать подушку по ночам, чтобы не выть в голос, словно раненая волчица, но он никогда не узнает, как тяжело для меня расставание с ним. Я вздохнула и, закрыв глаза, прижалась к нему. Оставались считанные часы до той минуты, когда он отправится в этот треклятый поход. Я просто не могу позволить себе уснуть.       Наверное, я все же уснула, потому что в какой-то момент открыла глаза, не понимая, почему в спальне, вместо серого предутреннего света — яркое солнце. Я повернула голову и увидела, что Трандуил не спит, а смотрит на меня с непонятной тоской во взгляде.       — Все будет хорошо, — я не стала желать доброго утра. Какое оно, к барлогу, доброе, если через час я буду метаться по пустым покоям, словно запертый в клетке тигр?       — Я знаю. Просто не хочу оставлять тебя одну.       — Если ты не поедешь, — я заставила говорить себя спокойно, — то потеряешь уважение подданных. Я не могу этого позволить, потому что рано или поздно это встанет между нами. Ты не упрекнешь меня, я знаю, но от этого не станет легче. Я отпускаю тебя в битву, зная, что с тобой ничего не случится, и ты вернешься ко мне.       — Ты понимаешь, почему я не беру тебя с собой?       — Понимаю. Я не воин, хоть и тренируюсь с клинками каждый день.       — Нет. Потому что я не хочу, чтобы тебя ранили или, что еще хуже — убили, — он отвел с моего лица темные пряди. — Однажды я пережил такую потерю. Но во второй раз — не смогу.       Вместо ответа я обняла его, прижавшись к груди. Он, в отличие от меня, мог говорить открыто, потому что его слова должны были воззвать к моему благоразумию и заставить не совершать опрометчивых поступков.       Он поцеловал меня, а потом встал и принялся за одежду. Но на этот раз он выбрал не привычный шелк, а кожаные, тонкой выделки бриджи, льняную рубаху со шнуровкой у горла, кожаный колет. В этой простой одежде он был еще прекраснее, чем в шелках и бархате, потому что кожа только подчеркивала его мужественность, выдавая в нем не просто Владыку, но и воина.       Полюбовавшись возлюбленным, я тоже встала с измятой постели, и облачилась в простое темное платье, которое так не любил Трандуил. Но сегодня это казалось мне наиболее подходящим, нежели другие. Я расчесала темные пряди, собрала их на затылке и заколола шпильками. А потом, чтобы не слишком уж выделяться, подвела глаза и мазнула пару раз по ресницам тушью.       — Не люблю это платье, — он снова заключил меня в объятиях. — И, как только вернусь, сразу же сожгу его.       — Согласна, — против воли его слова вызвали у меня улыбку. — А теперь пойдем завтракать — голодным я тебе ни на какую войну не отпущу. Как и твоих воинов.       — Ты становишься хозяйкой в замке, — его глаза одобрительно сверкнули. — Это хорошо. Надеюсь, самые строптивые будут укрощены к моему возвращению.       — Ну, обернусь в дракона и пару раз устрою салют. А если не дойдет — терновые кусты отлично воспитывают кротость.       — Я заметил, что ты сблизилась с Зориэль.       — Она не плоха, просто раньше многого не понимала.       — Перед отъездом я объявлю, что в мое отсутствие ты остаешься главной во дворце и неподчинение тебе — это все равно, что неподчинение мне. Я знаю, что не все довольны тем, как сложилось, но это уже их проблемы. Однако, нападать на свою кваэлин я не позволю.       — Я ценю твою заботу, Трандуил, — я улыбнулась. — Но, поверь, только безумец осмелится идти наперекор дракону.       — Как твои магические силы? — он внимательно смотрел мне в глаза.       — Восстановились, — я пожала плечами. — Да, я сильно выложилась, но не выжгла же себя.       — Одной причиной для волнения меньше. А теперь пойдем завтракать.       Мы обедали в общем зале. Я, как всегда, по левую руку от Трандуила. Старалась есть, тщательно пережевывая каждый кусочек, хотя аппетита не было и я не ощущала вкуса еды. Жених следил за мной и, чтобы не вызывать подозрений, я изображала спокойствие.       Трапеза проходила в молчании. Но не гнетущей, а настороженной, в воздухе витало желание поквитаться с ненавистным врагом, осмелившимся пересечь границы, и поскорее вернуться домой. С удивлением поняла, что они не испытывают страха или обреченности, уверенные, что смогут вернуться домой, к тем, кого любят. И мои страхи стали постепенно угасать.       Наконец, трапеза завершилась, и Трандуил встал со своего места. Остальные, следуя его примеру, тоже поднялись.       — Сегодня мы выступаем в поход, — его голос звонко разнесся по трапезной. — Орки снова нарушили границы Леса и забыли тот урок, который мы им преподали. И мы напомним им, чем чревато посягательство на собственность эльфов. В мое отсутствие власть принадлежит кваэлин Иссаэль и любой ее приказ — это мой приказ. Если кто-то осмелится не подчиниться ее приказам — будет наказан мной по возвращении. А теперь нам пора — кони уже застоялись.       — Я провожу тебя до ворот, — тихо сказала я. — Я не хочу, как примерная жена, стоять на надвратной башне и смотреть вслед.       — Пойдем, — он завладел моей рукой и поцеловал ладонь. — Я и сам не хочу, чтобы ты стояла там.       — Ты так и отправишься? — я взглядом указала на кожаный доспех.       — Нет. Просто доспехи хранятся в оружейной, но, я думаю, мой оруженосец уже подготовил их.       — Одним поводом для беспокойства меньше, — процитировала я его недавние слова.       — Иссаэль, — несмотря на тяжесть на сердце, он рассмеялся. — Мне приятна твоя забота, но я тебе дал слово. И я его сдержу. Что бы ни случилось.       — Я знаю.       Мы вышли в просторный двор, сейчас запруженный народом, снующим во все концы. Кто-то седлал боевых коней, кто-то надевал доспехи или серебрящиеся кольчуги. Неподалеку, уже одетый в кольчугу, Леголас отдавал команды отряду лучников. Поймав мой взгляд, он ободряюще улыбнулся и кивнул, показывая, что все в порядке. Я ответила ему улыбкой, а потом перевела взгляд на его отца. Я с интересом смотрела, как Трандуил легко надевает серебристую кольчугу, ловко перепоясывает ее перевязью с мечом, а потом, с помощью оруженосца, застегивает наручи, по которым вился затейливый узор, в котором я узнала защитные руны. После наручей настала очередь… гмм… даже не знаю, как назвать… в общем, нечто похожее на кирасу, но защищающее только грудь, плечи и шею. Теперь он выглядел внушительно и я, на месте орков, бежала бы как можно быстрее и как можно дальше.       Она набросил синий, с оторочкой из черного соболя, плащ и оруженосец подал ему серебряный венец.       — Ты прекрасен, — прошептала я, поправляя выбившиеся из-под венца волосы. — Я бы на месте орков бежала бы подальше и не оглядывалась.       — Именно это я и собираюсь сделать, — он властной рукой обнял меня и поцеловал — жарко, страстно, с обещанием. И я ответила на его поцелуй, не сильно заботясь, как к этому отнесутся остальные. Если поймут — хорошо. Нет — не наша печаль.       — Возвращайся скорее, — сказала я, когда он отпустил меня и одним прыжком оказался на спине… лося (???).       — Обязательно, — он наклонился ко мне, провел рукой, уже затянутой в перчатку, по моему плечу, а потом, выпрямившись, дал сигнал выезжать. И первым направился к воротам, не оглядываясь. А я, подобрав юбки, бросилась на надвратную башню. В полминуты преодолела двести с лишним ступеней и, положив ладони на согретый летним солнцем камень, стала жадно следить за удаляющейся фигурой возлюбленного. Я видела, как он в последний раз оглянулся и, найдя меня взглядом, вскинул вверх руку. Я повторила его жест, одними губами прошептав: «Люблю». А потом их поглотила лесная чаща.       Я прислонилась спиной к зубцу и закрыла глаза, позволив себе слабость. Из-под прикрытых век побежали слезы, которые я запрещала себе проливать. Здесь я могла быть уверена, что меня никто не потревожит, и я смогу выплакать свой страх и свое одиночество. Да, я чувствовала эту серебристую нить, что связывала меня и Трандуила, но все же… без него мне стало одиноко и холодно, как будто солнце скрылось за черной тучей.       — Ну, к чему слезы? — на площадке появилась Зориэль. — Он вернется. Владыка всегда возвращается. А сейчас у него появился новый смысл в жизни и он никому не позволит встать между собой и тем, что составляет для него счастье. А его счастье — это ты.       — Все равно я боюсь, Зориэль. В моей жизни всегда так — стоит только случиться чему-то хорошему, как обязательно приходит беда.       — Не каркай, — она испуганно на меня посмотрела.       — Извини, ты права. Надо спуститься вниз, но, сама понимаешь, что не могу с такими глазами. Да и макияж поплыл.       — С макияжем все в порядке, — эльфийка критично меня осмотрела. — Ну, почти. А вот глаза… наложи иллюзию, ты умеешь. И пойдем — в отсутствие Владыки ты правишь замком. Аннаэль введет тебя в курс дела.       — Думаю, и без меня знают, что делать, — я мягко улыбнулась. — Не думаю, что кто-то из эльфов может устроить себе внеплановый выходной только из-за того, что Тран… Владыка отправился в поход.       — У тебя есть недоброжелатели, но я не дам тебя в обиду, — подмигнула Зориэль. — А теперь накладывай иллюзию и пойдем к Аннаэль. Ты — будущая правительница и тебе в любом случае нужно учиться управлению замком.       — А владению оружием? — полюбопытствовала я.       — Насколько я знаю, ты и так этим занимаешься.       — Это да. Загружу себя по максимуму, чтобы только до кровати добраться могла, и будет проще.       — Правильно.       Я провела ладонью рядом с лицом, а потом, вместе с эльфийкой, отправилась к Аннаэль.       Трандуил видел, как непросто любимой дается эта маска спокойствия перед расставанием. Он прекрасно понимал, что творится у нее в душе и едва не поддался искушению взять ее с собой. Но нет — смерти Элериан достаточно для него. Потерю Иссаэль он не перенесет. И потому он едва ли не приказал остаться ей в замке.       Это темное платье, делающее ее золотистую кожу бледнее… а, может, она и была бледна, просто темно-синий шифон лишь подчеркнул эту бледность. Трандуил знал, что вернется к ней. И не потому, что она заговорила кольцо, а потому что он дал обещание. Иссаэль наполнила его жизнь смыслом и он был готов отдать ей все, чем владел. А сердце… сердце эта черноглазая забрала уже давно.       Он так и не сказал ей, что любит. Не нашел подходящего на его взгляд момента. Он только поцеловал свою кваэлин, ничуть не заботясь о том, что на них будут смотреть. Ему было все равно, что будут думать. И судя по той пылкости, с которой она отвечала на его поцелуй, ее это тоже волновало в последнюю очередь. А потом он сел на спину Келаргиона и выехал из замка. Он твердо решил не оборачиваться. Но, уже почти скрывшись за поворотом дороги, не выдержал. Остановив Келаргиона, он оглянулся, нашел ее фигуру, стоящую в одиночестве на надвратной башне, и вскинул руку. Она увидела его и повторила жест — словно яркая звездочка сверкнула на фоне серого камня. А потом замок скрылся из вида, но Трандуил знал, что только теперь она позволила себе проявить слабость.       Мы спустились вниз и, минуя череду галерей, оказались в зале, где обычно проходили мои занятия.       — Иссаэль, — Аннаэль искренне мне обрадовалась. — Я думала, что ты заперлась в покоях.       — Нет, хотя было такое искушение, — я улыбнулась. — Но Зориэль сказала, что ты хочешь меня видеть и потому я пришла.       — Вот и умница. Я знаю, что Владыка оставил тебя вместо себя и это правильно. Но тебе стоит знать, как управлять замком.       — Аннаэль, я уверена, что эльфы прекрасно справляются со своими обязанностями.       — И все же, тебе, как будущей повелительнице, нельзя пренебрегать этим знанием, — с нажимом повторила эльфийка.       Я посмотрела ей в глаза и кивнула. А потом устроилась на привычном месте и, взяв в руки пальцы, стала вышивать, внимательно слушая наставления Аннаэль.       В этот день я узнала много такого, о чем не имела понятия. Впрочем, это было не так сложно, как казалось. Большинство эльфов меня приняли и были рады угодить. Но я никогда не стану злоупотреблять их радушием по отношению ко мне — это не в моих правилах. Поэтому, когда Аннаэль повела меня на кухню, чтобы я лично могла убедиться в том, как обстоят дела, я очень осторожно расспрашивала поваров и их подручных, интересуясь каждой малостью и вникая в процесс. Я всегда любила и умела готовить, просто последние три с половиной месяца мне такой возможности не представлялось. И теперь я с радостью окунулась в привычную атмосферу, чувствуя себя здесь гораздо уютнее, чем в тронном зале.       Эльфы, удивленные такими способностями и интересом кваэлин, поначалу только хлопали глазами и растерянно переглядывались. А потом, поняв, что я ничего не собираюсь менять, стали охотно посвящать меня в тайны эльфийской кухни.       Я настолько освоилась, что перебрасывалась шутками с поварами, пока помогала резать овощи, помешивала булькающий соус или просто наблюдала за тем, как кондитер украшает взбитыми сливками пирожные.       — Кваэлин, откуда вы столько знаете? — поинтересовался Маэлдор, на минутку заглянувший на кухню и задержавшийся.       — До того, как я узнала, кто я на самом деле, Маэлдор, мне повезло пройти поварскую науку, — отозвалась я. — И сейчас мне безумно интересно, потому что я всегда хотела узнать, почему эльфы так вкусно готовят.       — Секрет прост, — ответила, посмеиваясь, Хаэлин. — Надо все делать с душой и любовью.       — А вот этот секрет мне известен, — я подмигнула поварихе. — Но я просто уверена, что есть еще масса секретиков. И это правильно.       — Кваэлин, вы научите нас чему-нибудь?       — Обязательно. Но в другой раз. А взамен вы позволите мне поучаствовать в приготовлении ужина, когда вернется Владыка.       Повара заулыбались.       Когда я покинула кухню, то была уже «своим в доску парнем», что меня порадовало. Надеюсь, что я все же намного легче перенесу разлуку с Трандуилом.       Вернулась я в покои эльфа, совершенно измочаленная. Поначалу хотела остаться в западном крыле, но Аннаэль сказала, что теперь мое место в южной башне. И я не стала сопротивляться, ведь я могу засыпать, обнимая пахнущую любимым подушку и представлять, что это он — здесь, рядом со мной.       Я упала на кровать, глядя на полог — по телу разливалась усталость. И это было хорошо — не останется времени на дурные мысли. Осталось только принять ванну и можно ложиться спать. А завтра с рассветом я снова окунусь в учебу — уроки Аннаэль были весьма и весьма полезны. Я повернулась на бок и замерла, не веря своим глазам. По позвоночнику прокатилась ледяная волна, а сердце сжалось от недоброго предчувствия — на прикроватной тумбочке лежало золотое, зачарованное мной, кольцо.       Вскочив, словно меня ужалили в попу, я метнулась за двери. Мне срочно нужен был Фирулиэн.       — Маэлдор, — я едва не сшибла с ног дворецкого, — где Фирулиэн?       — Он проверяет посты, кваэлин, — эльф казался сбитым с толку.       — Велите оседлать Всполоха — я отправляюсь за Владыкой.       — Но, кваэлин, Владыка…       — Маэлдор, я помню, что сказал Владыка, — тоном, не терпящим возражений, ответила я. — Но жизнь Владыки в опасности. Поэтому я повторяю — велите оседлать Всполоха.       — Одной вам отправлять опасно.       — Я не буду одна. Для этого мне нужен Фирулиэн.       — Я передам ваши распоряжения.       — Спасибо, Маэлдор. Я буду в кабинете Владыки.       Поклонившись, эльф отправился выполнять мои приказы, а я прошла в кабинет Трандуила.       Не в силах успокоиться, я металась по помещению, словно запертый в клетке хищник. И даже то, что далеко они не уйдут, меня мало успокаивало.       — Кваэлин, — в кабинет вошел Фирулиэн.       — Мне нужен отряд эльфов, — я сразу перешла к сути. — Владыка оставил в замке то, что поможет ему уцелеть в битве, и я хочу догнать его, пока не поздно.       — Но, кваэлин, Владыка может рассердиться.       — Если он и рассердится, то на меня — вы просто выполняли мой приказ. Но, даже если ты откажешься, я все равно уеду — Маэлдор уже отдал распоряжение седлать моего коня.       — Как прикажете, — он склонил голову. — Если мы не поедем с вами, Владыка придет в ярость. Но вам нужна будет кольчуга.       — Хорошо. Через двадцать минут я буду во дворе замка.       — Мы будем готовы.       Фирулиэн поклонился и вышел. А я пулей помчалась в западное крыло — большинство моих вещей было там, включая охотничьи костюмы.       Ворвавшись в покои, я первым делом быстро ополоснулась, а потом натянула костюм из серебристой замши. Собрала волосы в косу, положила кольцо в бархатный мешочек, а его — в карман. А потом, на ходу натягивая перчатки и нахлобучивая шляпу, бегом направилась вниз.       — Маэлдор, — бросила я на ходу, — в мое отсутствие вы остаетесь за старшего.       — Как пожелаете, кваэлин, — он поклонился. А я пролетела мимо его и оказалась во дворе.       Всполох уже стоял и нетерпеливо бил копытом. Я погладила его по морде и собралась сесть в седло, когда меня остановил Фирулиэн.       — Кваэлин, наденьте кольчугу.       Я кивнула и, с его помощью, влезла в стальную рубаху, тут же легшей грузом мне на плечи. А потом затянула на талии пояс, на котором болтались ножны с кинжалом. Фирулиэн дал сигнал, и наш отряд выехал в ночь.       Мы скакали всю ночь. Я не знала, как далеко успели продвинуться орки, и потому боялась, что мы можем опоздать. О своей безопасности я не думала — все мои мысли были устремлены вперед. И, когда на востоке забрезжил рассвет, я увидела шатры, разбитые эльфами. Выдохнув с облегчением, я потрепала уставшего Всполоха по шее и подтолкнула пятками.       Первый же часовой едва не пустил в меня стрелу, но, слава Эру, узнал. Только несказанно удивился.       — Где Владыка? — я опередила его.       — Он объезжает войско, — ответил часовой. — Думаю, если вы сейчас проедете вот здесь, — он указал на северную границу лагеря, — то столкнетесь с ним лицом к лицу.       — Спасибо, — я тронула коня, сворачивая на едва заметную тропинку, и едва не улыбнулась.       Проехала я не очень далеко, когда из предрассветного тумана вынырнул Трандуил в сопровождении сына и отряда лучников. Сначала он удивился, а потом на его лице медленно проступил гнев.       — Прости, что нарушила твой приказ, — я не стала ждать, когда на мою голову обрушатся громы и молнии. — Но у меня появилась веская причина.       — Какая, — он едва сдерживался.       — Это, — я вытащила из кармана бархатный мешочек и передала ему. — Открой.       — Я забыл его, — он вынул кольцо и надел на палец.       — Я обнаружила его вечером. И сразу бросилась в погоню. Маэлдор и прочие пытались меня остановить.       — Ты не должна была так рисковать.       — А ты должен? — в груди закипала обида. Я не ждала благодарности, но и вспышка негодования меня тоже сбила с толку.       — Со мной ничего бы не случилось.       — А если? — все, меня понесло. — Что тогда? Ты думаешь, что это моя прихоть? Нет, не прихоть. Это кольцо защитит не только тебя, но и тех, кто пойдет за тобой.       — Ты тоже могла погибнуть, — в опаловых глазах сверкал гнев. — Мы уничтожили отряд орков недалеко от лагеря буквально полчаса назад! Ты могла там быть это полчаса назад!       — Не могла! Потому что мы ехали напрямик, а не по тракту.       — Еще лучше! Ты не подумала о пауках?! Я не говорю уже об оборотнях и прочей дряни!       — Знаешь, я рассчитывала не на такой прием.       — Прости, что не оправдал ожиданий, — теперь голос его был холоден. — Но ты забываешь, что я — Владыка.       — Нет, я не забываю. Просто думала… впрочем, неважно, — я выпрямилась в седле. — Если ты не любишь меня и то, что произошло в Ночь, ничего для тебя не значит, то кто я такая, чтобы навязывать тебе свое общество? Прощайте, Владыка. Я надеюсь, что вы вернетесь к своему народу живым и невредимым. Ваш замок ждет вас.       Я резко развернула Всполоха и, ударив его пятками, пустила в галоп, не дожидаясь своей свиты. Мне было больно и горько от того, что он не понял меня, что так ясно ткнул, что он — Владыка. И в голове созрело решение — я уйду из Леса до того, как он вернется, потому что не смогу жить, зная, что он меня не любит. Лучше подальше от него — не так больно. И теперь я знала, как могу помочь ему.       — Отец, зачем ты так? — синие глаза Леголаса смотрели на Владыку с осуждением.       — Она не должна была рисковать собой, — он перевел взгляд на сына.       — Ты даже перед отъездом не сказал ей, что любишь! — взорвался юноша. — Ты понимаешь, что она собралась уйти?       — Разве я имею право ее удержать?       — Ты готов отпустить ту, которую любишь?       — Я был неправ, когда посчитал, что снова могу быть счастливым, — тихо ответил Трандуил, глядя, как в тумане скрылась та, что стала для него солнцем.       — Нет, это ты неправ. Валары благословили вас. Догони ее, и не дай сделать глупость.       — У меня есть долг и я должен его исполнить, — Владыка надел на руку латную перчатку и тронул Келаргиона.       — Твоя гордыня тебя погубит.       Слез не было. Наверное, это от того, что сердце не просто разбито, а расколото вдребезги. Как я могла думать, что значу для него больше, чем он показывает? Как я могла надеяться, что отогрела это ледяное сердце? Но, по крайней мере, я знаю, как его спасти. А потом… потом я уйду. Куда? Не знаю. Сначала в Раздол — говорят, там лечатся любые печали и никому не отказывают в приюте. А когда залечу душевные раны, отправлюсь дальше. Здесь, в Средиземье, много необжитых мест. Для меня найдется местечко.       К вечеру я была в замке. Маэлдор, завидев, что мы возвращаемся, вышел встретить нас.       — Кваэлин, — он поклонился.       — Больше нет, — ответила я, спешиваясь. — Мои старые вещи, в которых я прибыла в замок, целы?       — Да, но…       — Маэлдор, я очень благодарна вам за все. Гнев Владыки не коснется вас, он коснулся только меня. Я ухожу.       — Он вас изгнал? Не может быть…       — Нет, не изгнал. Это мое решение. Просто… я не могу жить без любви. Я люблю Владыку до безумия, но он не может ответить мне тем же. И я не хочу, чтобы он считал себя обязанным мне чем-либо.       — Я уверен, вы ошибаетесь, — мягко сказал эльф. — Достаточно одного взгляда, чтобы увидеть, как он вас любит.       — Я не буду с вами спорить. Просто принесите в западное крыло мою одежду. А я расседлаю Всполоха — он устал и его нужно накормить.       — Как прикажете, кваэлин.       И все равно он назвал меня так. Для него все было решено его Владыкой. И для меня. Только мной.       Расседлав и почистив коня, я насыпала ему овса и положила свежего сена. А потом, в последний раз погладив его по атласной шее, направилась к себе. Я заберу только то, что было со мной в тот злополучный день, когда я оказалась в этом мире. Остальное мне не нужно.       На мое счастье, по пути мне никто не попался — я не хотела никому ничего объяснять. И, оказавшись в спальне, я сбросила замшевый костюм и сапоги, переоделась в джинсы, искусно залатанную рубаху, обула старенькие кроссовки. Повесила на плечо сумку с теми вещами, что были в ней и, наложив на себя невидимость, выскользнула из покоев. А потом и из замка.       Я шагала по знакомой мне тропе — когда-то я видела ее во сне, — и деревья расступались передо мной. Звездный свет освещал мне путь, но этого было достаточно, чтобы не сбиться с пути и не врезаться головой в дерево. Я не боялась, что меня увидят — я позаботилась, чтобы оставаться незримой. А потом… потом я просто обернусь в дракона и улечу. И этого тоже никто не увидит.       Вот лужайка из моего сна. И тот самый дуб. В жизни он бы еще величественнее, чем в моем сне. Огромный, казалось, он подпирает небесный свод. На его нижних ветвях я, даже в драконьей ипостаси, могла с комфортом устроиться, не боясь упасть. Преодолев трепет, я подошла к исполину и положила руку ему на кору.       «Здравствуй», — казалось, он ждал меня.       «Здравствуй. Ты знаешь меня», — я не спрашивала, я утверждала.       «Знаю. Я ждал, когда ты придешь».       «Тогда ты знаешь, что я скоро уйду».       «Вы — два гордеца. Но ваши судьбы слиты в одну. Даже если ты сейчас уйдешь, однажды все равно вернешься».       «Возможно. Но сейчас у меня осталось мало времени. Я знаю, что он приходит к тебе и помогает справиться с Тьмой. Но эта Тьма есть и в его сердце. Я должна ее уничтожить».       «Чего ты хочешь от меня, дочь Огнекрылых?»       «Позволь мне вложить в тебя свою любовь к нему, очистительное пламя, которое поможет вам, ибо ты напитаешь им не только себя, но и корни других, поможешь ему проникнуть в саму землю. А когда он придет, чтобы вместе с тобой сразиться с Тьмой, мою любовь, что я оставлю в тебе, и огонь перворожденных, очистят и его сердце».       «Пусть будет по-твоему».       Я поднесла руки к коре древнего исполина и, когда на моих пальцах затанцевали огненные искорки, кора раскрылась, открывая мне сердце дерева. Я аккуратно вложила в него огонь, а потом тихо запела. Я пела ту самую песню, что звучала в Ночь, вкладывая в нее любовь. И когда песня закончилась, дуб на миг засветился белым светом, а потом все стихло.       — Спасибо, — погладила морщинистую кору, позволяя нескольким слезинкам упасть на нее.       — Ты все обдумала? — услышав голос Галадриэли, я не вздрогнула.       — Да. И пытаться переубедить меня — пустая затея.       — Он любит тебя.       — Если любит, то найдет и вернет. А если нет — значит, это была не любовь.       — В тебе говорит обида.       — Да, Владычица, — я повернулась и посмотрела ей в глаза. — Во мне говорит обида и гордость. Гордость женщины, отдавшей все и готовой отдать еще больше, но которую оскорбили. Может, когда-нибудь я остыну и вернусь сама. А может, и нет.       — Ты не убежишь от судьбы. А твоя судьба — это он.       — Пусть так. Но сейчас я ухожу — я не могу находиться здесь и не смогу изображать радость, которой не чувствую.       — Что ж, если он найдет тебя, тогда тебе бежать будет некуда, — предупредила она.       Я только кивнула, а потом, обернувшись в дракона, взмыла в небо. Сделав круг над Лесом, я свернула к Мглистым горам.