Лесной Владыка и дракон

      Трандуил постарался отвлечься от тянущей боли в груди. Нет, он не был ранен, просто ощущал, что она покинула Лес. Сын оказался прав — Иссаэль решила уйти, оставить его с незаживающей раной в сердце. Но она хотя бы жива. Что ж, и на том спасибо. Могло быть и хуже.       Он уже раскаивался в том, что говорил с ней так, да еще и при свидетелях. Снова и снова перед его глазами вставало ее лицо, на котором отчетливо были видны обида и боль, и Владыка с еще большим остервенением врубался в ряды врагов, словно стремясь найти свою смерть, лишь бы не видеть, не чувствовать, не знать. Но не мог — его смерть станет и ее смертью тоже. Пусть она ушла, но он чувствовал эту связь между ними. И кольцо, зачарованное ею, горело на его пальце, отрезвляя ум, проясняя сознание и возводя между ним и орками непроницаемый щит. Уже трижды по ним выстрелили вражеские лучники, но ни одна стрела не коснулась эльфа. И это тоже благодаря ей.       Орков оказалось не очень много. Во всяком случае, меньше, чем можно было ожидать. Битва закончилась очень быстро — орки всегда боялись и ненавидели эльфов и старались обходить их стороной, если только на их стороне не было численного перевеса. А в этот раз больше было эльфов. И орки бежали с поля боя, оставляя раненых товарищей на милость жителей Леса.       — Что делать с трупами? — спросил Леголас, когда битва была выиграна.       — Сжечь, — бесстрастно ответил Владыка, счищая с лезвия клинка потеки черной крови.       — А что с Иссаэль?       — Она ушла, — его голос дрогнул, хотя лицо осталось спокойным.       — И ты так спокойно говоришь об этом? — трудно было понять, чего больше было в голосе царевича — осуждения или удивления.       — А что я могу сделать? — Трандуил перевел вспыхнувшие глаза на сына. — Бросить все и отправиться на поиски сбрендившей девчонки, которой не нужен ни я, ни моя любовь?       — А ты сказал ей, что любишь? Хотя бы раз? Судя по тому, что я услышал — нет. И она даже не догадывается о твоей любви. Ей могут тысячу раз повторить, что ты нуждаешься в ней, что ты любишь ее. Но она не поверит до тех пор, пока не услышит это от тебя. А после того, что ты сказал ей… не уверен, что она вообще поверит.       И, не выслушивая ответа отца, Леголас ушел. Нужно было позаботиться о том, чтобы от проклятых орков не осталось даже пепла.       Слова сына больно задели его. Он понимал, что именно ее разозлило. И все же он не думал, что она найдет в себе силы так поступить. Но он так и не постиг ее до конца. Не понял, что она отличается и от эльфиек, и от людей. Она совсем другая и то, что невыносимо для человека, по силам ей. И где ее теперь искать? Она — дракон, а Средиземье огромно. Да и не может он оставить Лес без защиты. Впрочем, сначала нужно вернуться, а потом уже решать, что делать дальше.       К вечеру все было кончено и в Лесу не осталось даже следа орков. Но возвращаться в замок было уже поздно и, отойдя на пару лиг от места битвы, Трандуил приказал разбить лагерь. Сегодня ночью они отдохнут, а завтра с утра двинутся домой. Сейчас имело значение только это.       — А то, что дом может быть пуст, это не так и важно? — в его шатре появилась Галадриэль. Ее голубые глаза были печальны.       — Она сделала свой выбор, — он отвернулся. Ему невыносимо было видеть взгляд Владычицы. Уж лучше бы она осуждала его, порицала, но не жалела.       — Это не жалость, — и снова она читала в его сердце. — А сожаление. Ты снова обидел девочку, которая отдала тебе все, что имела. Пусть в тот момент ты испытывал страх и злость от мысли, что она могла пострадать или даже погибнуть. Но почему ты не допустил того, что она точно так же могла бояться за тебя? Что не пустая прихоть заставила ее лететь сквозь ночь, презрев все опасности?       — Я сделал еще большую ошибку, когда напомнил ей, что я — Владыка, — глухо ответил он. Галадриэль закрыла глаза. Да, теперь она понимала Иссаэль.       — А она — королева, — тихо сказала эльфийка. — Девочка научилась скрывать свои мысли и душу. Даже я не смогла увидеть всего, что так ее ранило.       — Ты говорила с ней? — он впился в ее лицо взглядом.       — Говорила. И не смогла убедить не покидать Лес, — Галадриэль подошла к нему и положила ему руку на плечо. — Если ты ее на самом деле любишь — найди и верни. Пока она не ушла так далеко, что тебе потребуются годы, чтобы отыскать ее. — Голубые глаза на мгновение задержались на руне. — И заставь не просто выслушать тебя, а поверить тебе.       — Я найду ее, — пообещал Трандуил.       — Она собиралась в Раздол, к Владыке Элронду. Но я не знаю, появится ли она там, ведь ей известно, что я читаю в душах.       — Даже если нет, я все равно не успокоюсь, пока не найду и не верну ее домой.       Галадриэль кивнула и вышла из шатра.       Путь до Мглистого оказался не так уж и долог. Когда у тебя есть крылья, то большие расстояния нипочем. Нет, я не собиралась появляться в долине эльфов в драконьем облике — не хватало еще переполошить тамошних жителей и заставить их схватиться за оружие. Мне нужен приют хотя бы на несколько дней, пока я не решу, куда будет лежать мой дальнейший путь.       Перелетев заснеженные шапки гор, я пролетела еще немного — мне не хотелось ночевать так близко к Мглистому, — а потом, увидев подходящую лощинку, спикировала туда. Мягко приземлившись, я обратилась в человека и, упав на траву, дала волю слезам. Здесь я могла рыдать, зная, что никто меня не увидит. Появления Владычицы Лориэна я не боялась — мы уже виделись и потому вряд ли она нанесет мне еще один визит. И только наплакавшись вволю, я положила голову на свою сумку и забылась тяжелым сном.       Утро не принесло облегчения. Боль была так же сильна, как и в ту секунду, когда я поняла, что не нужна ему. Во всяком случае, так, как он нужен был мне. Неужели теперь я каждый день буду ее чувствовать, как в первый раз? Я не хочу. Лучше вырвите мне сердце, только избавьте меня от мучений.       Завтракать было особо нечем, поэтому я просто попила воды из протекающего по лощинке ручья, умылась и, расчесав и переплетя волосы, продолжила путь. До Раздола было несколько дней пути и я не боялась заблудиться — он находился чуть южнее той лощины, где я провела ночь.       Машинально перебирая ногами и следя за тем, чтобы не сбиться с пути, я снова погрузилась в безрадостные мысли. Я размышляла над тем, встретились ли эльфы с орками. Как прошла битва? Кто ранен или убит? И много ли тех, кто не вернется домой? Но главной моей заботой был Трандуил. Я чувствовала, что с ним все хорошо, что он не ранен. Но мне так же хотелось верить, что он будет иногда скучать. Я вспомнила прощальный поцелуй, и на глаза снова набежали слезы. Все вокруг стало расплывчатым и нечетким, отчего прыжок с одного валуна на другой оказался неудачным. В лодыжке, к счастью, ничего не хрустнуло, но боль была такой, что я прикусила губу и застонала — теперь передвигаться я смогу, только хромая. И несколько дней до Раздола превратятся в неделю, если не две. Сев на землю, я закатала штанину и критически осмотрела свою лодыжку, распухающую и наливающуюся синяком. Чудесно — не перелом, так вывих. Хорошо, что я не порвала связки.       Вздохнув, оторвала от рубашки лоскут и наложила фиксирующую повязку, как умела, совсем забыв о том, что мне доступны азы целительства и я могу избавить себя от этой неприятности. Но, видимо, мозг мне отказал напрочь, поэтому я, стараясь не шипеть и не ругаться, поковыляла на юг.       За те часы, что прошли со времени моего пробуждения и до полудня, я даже на одной ноге смогла упрыгать достаточно далеко. И теперь я стояла на гребне каменистого холма и смотрела, как вдали сверкает на солнце Бруинен или, на всеобщем языке, Бесноватая. Значит, я все же приземлилась гораздо ближе к Раздолу, чем думала. Уже неплохо. Теперь осталось спуститься, не потревожив ногу и не сломав себе все, что только может сломаться.       Никогда не забуду этот спуск. Я цеплялась за выступающие из холма камни в особо крутых местах, едва не обдирая себе ладони. Но все же я справилась, практически без потерь оказавшись внизу. Несколько царапин не в счет. Улыбнувшись самой себе, я немного передохнула, а потом, хромая, направилась к реке. Я знала, что Бруинен — это граница владений Элронда. А от нее почти день пути к замку. Но там мне уже встретятся эльфы и проводят. Сейчас моя цель — добраться до реки.       Солнце освещало предзакатными лучами долину, окрашивая воды значительно приблизившейся реки в киноварь. Моя тень, длинная и несуразная, протянулась на пару метров, отчего казалось, будто по траве шагает неправильный кузнечик. Это сравнение насмешило меня, и я только фыркнула. Покалеченный кузнечик. Или дракокузнечик? Эру, какая только чушь не приходит в голову. Но лучше путь будет так, чем бесконечные однообразные мысли о том, что было. Эти воспоминания способны если не свести меня с ума, то заставить вернуться точно. Я и так держалась на одной только гордости и упрямстве, потому что мое сердце осталось там, на надвратной башне Лесного Чертога.       Я вздохнула. Нет, не вернусь. Если любит — догонит, найдет и вернет. В крайнем случае — перекинет через седло и, не слушая моих воплей, привезет во дворец. А если нет… тогда я все сделала правильно. И не надо ни о чем жалеть. Это был мой выбор — и в Ночь, и сейчас. Никто не заставлял меня, не принуждал и не совершал насилия. И я была счастлива, хотя бы эти короткие три дня.       — Он сошел с ума, — серые, цвета летних сумерек, глаза Элронда смотрели на Галадриэль.       — Я думаю, он одумается, — мягко сказала Владычица. — В конце концов, он ее любит. Но гордыня и Тьма, что он сам того не подозревая, впустил в свое сердце, заставляют совершать его нелогичные поступки.       — Она точно направляется в Имладрис?       — Да. Ее сердце болит и Иссаэль верит, что только тут найдет исцеление прежде, чем уйдет дальше.       — Я позабочусь о ней, — сказал Элронд и серебряный венец на его челе сверкнул, когда он повернул голову к окну.       — На большее я и не рассчитывала.       — Но ты надеешься, что Трандуил приедет за ней.       — Надеюсь. Но это будет еще не скоро, потому что сначала он должен исцелиться.       — Насколько я знаю, та, что могла изгнать Тьму из его сердца, сейчас находится возле моих границ.       — Она оставила ему исцеление. Эта девочка умна не по годам, Элронд. В ней — залог не только спокойствия мира, но и будущее Лихолесья. Однажды именно она, с мечом в руке будет защищать Лесное Царство.       Элронд ничего не ответил, только посмотрел на садящееся солнце.       Его лицо, по-юношески гладкое, было задумчиво. Пепельные волосы шевелил вечерний ветерок, залетавший в раскрытые окна, тонкие пальцы поглаживали рукоять кинжала. Он помнил Трандуила, превосходного воина, беспощадного к врагам. Он помнил и историю любви Элериан и сына Орофера. Он тогда знал, что их брак обречен, ведь она была слишком горда. Но Элронд, в отличие от Орофера, не испытывал ненависти к нолдор, хотя они едва не убили его мать.       — Я позабочусь о ней, — повторил Владыка Раздола. — И научу ее всему, что нужно знать королеве. Но она не согласится остаться в Имладрисе.       Галадриэль кивнула и растворилась в воздухе, оставив Элронда одного. Он чуть нахмурил светлые брови, размышляя, стоит ли ему выслать навстречу гостье эскорт или нет. А потом встал и быстро прошел в Общий Зал.       — Линдир, пошли к западу отряд эльфов, — сказал он. — И пусть они с почетом привезут леди Иссаэль, кваэлин царя Трандуила.       — Что может делать кваэлин Владыки Леса возле Имладриса? — изумился эльф.       — Это она расскажет сама. Поторопись — все же, леди Иссаэль не простолюдинка, хотя ее наряд и вызовет удивление.       Поклонившись, Линдир поспешил выполнить приказ своего Владыки.       Я уже подумывала о том, что пора бы устраиваться на ночлег, когда мои глаза различили всадников, направляющихся в мою сторону. Я прищурилась, впрочем, не сомневаясь, что это эльфы — больше некому. Интересно, где я не заметила разведчиков? Или это постаралась Галадриэль? Хотя, какая разница? Я ведь сама стремлюсь в Раздол и что плохого в том, что мне навстречу выслали эльфов. Хотя я не уверена, что у них самые мирные намерения.       — Кваэлин Иссаэль? — передовой всадник легко спрыгнул с белоснежного жеребца. Его золотые волосы трепал вечерний ветерок, светлые глаза смотрели на меня с интересом.       — Не кваэлин, — поправила я его. — Просто Иссаэль.       — У нас несколько иные сведения, — теперь он был растерян.       — Они просто устаревшие, — я усмехнулась. — За прошедшие несколько дней кое-что изменилось.       — Простите, леди, — он кивнул. — Меня зовут Горислав и Владыка Элронд послал мой отряд встретить вас.       — Владыка Элронд знал о том, что я приду?       — Владычица Лориэна предупредила его, — не стал отрицать Горислав. Я кивнула — это было ожидаемо. Я не понимала, почему она принимает такое живое участие в моей судьбе, ведь, по сути, моя миссия завершена и теперь было бы логичным, если бы обо мне все забыли. Жаль, что я не смогу вернуться домой. Возможно, там, в мире, где я жила раньше, все забылось бы, и я научилась жить без любви.       Горислав усадил меня в седло, а сам устроился позади меня. А потом эльфы развернулись и помчались обратно.       Вот и Бруинен — беснующийся и рычащий в каменном русле, с белыми шапками пены на быстрых волнах. Через него был перекинут узкий мост, по которому лошади с трудом могли пройти, но, казалось, эльфийских скакунов это вообще не волновало. Легко, словно под их копытами был не тонкий мостик, а широкий тракт, они промчались над кипящими водами Бесноватой, миновали арку врат и моим глазам открылся Раздол — легкий, воздушный, изящный, не похожий на замок Трандуила. С высоких скал, обрамляющих долину, в которой стоял Раздол, срывались серебристые водопады, сбегающие по каналам вниз и впадающие в Бруинен. Лестницы — широкие и полого изгибающиеся, соединяли между собой дома, беседки, башенки. Это было такое великолепие, что у меня перехватило дыхание.       Но самым главным, что я ощутила, едва только миновав реку, — это покой. Всеобъемлющий, лежащий на всем, даже на яростно клокочущем Бруинене. И отблеск величественности, без высокомерия. Что-то неземное было в этой долине, недоступной для Зла. Это я ощутила сразу. И, если в Лихолесье уже ощущалось дыхание Тьмы, то здесь жили так, будто Зло еще не родилось.       — Добро пожаловать, Иссаэль Огнекрылая, — ко мне вышел высокий эльф, чье лицо казалось бы совсем юным, если бы время и заботы не оставили на нем своего следа. На густых пепельных волосах его неярко мерцала серебряная корона, серые, цвета светлых сумерек, глаза были полны мудрости и спокойной силы. Я узнала в нем Элронда — когда-то мне попала в руки книга о Белерианде. И я помнила описание потомка Тургона. Он был не только Владыкой, но и воином и это чувствовалось в его осанке, во взгляде, в том, как небрежно он касался рукояти кинжала. И все же, при всех своих неоспоримых достоинствах Элронд никогда не смог бы пробудить во мне ту бурю чувств, тот шквал эмоций, что я испытывала при виде Трандуила.       — Благодарю, Владыка Элронд, — я печально улыбнулась. — Простите, что в неподобающем виде, но я не думала, что меня уже будут ждать в Имладрисе.       — Вы очень хорошо говорите по-эльфийски, — заметил он.       — У меня был хороший учитель, сын Владыки Лихолесья, — я старалась говорить небрежно, как о чем-то незначительном, но все же воспоминания больно резанули по сердцу. Чтобы не показать своего замешательства, я легко соскользнула с седла и поморщилась — лодыжку прострелило так, что я едва не застонала.       — Вы ранены? — от эльфа не укрылась моя гримаса.       — Пустяки, виновата собственная неловкость, — я старалась не покраснеть. — Не рассчитала сил во время прыжка.       — Покажите мне ногу, — Элронд опустился на корточки. Мне стало неловко, и я залилась краской так, что запылали даже уши.       — Владыка, право, это пустяки, — я попыталась протестовать.       — Леди Иссаэль, не упрямьтесь, — он с улыбкой на меня посмотрел. — Я не собираюсь вас есть.       Еще один юморист. Ну, ладно, ну, на тебе. Наклонилась, чтобы развязать шнурки и, заодно, снять неумелую повязку.       — Вы повредили связки, — он сурово глянул на меня. — Удивительно, что после этого вы еще могли передвигаться.       — Мне показалось, что это — обычный вывих.       — Горислав, помоги гостье добраться до гостевых комнат, — Элронд выпрямился и с упреком на меня посмотрел. Как будто я виновата, что мне по-прежнему настолько больно.       Я прилагала титанические усилия, чтобы удержать слезы — покой этой долины подействовал на меня не так, как я рассчитывала.       Не говоря ни слова, золотоволосый эльф аккуратно подхватил меня на руки и понес куда-то вверх по полого изгибающейся лестнице из темного дерева, блестевшей в свете загорающихся светильников. Я старалась не сильно прижиматься к эльфу и вообще, меня смущало, что я нахожусь на руках у незнакомого мужчины.       Потом была череда коридоров и галерей, ничуть не похожих на те, что я видела во дворце Трандуила. Колонны, потолки, стены — все напоминало мне переплетение древесных крон, стволы диковинных реликтов, вырастающих, согласно воле Владыки этой долины. Все дышало тихим уютом, покоем и доброжелательностью.       Навстречу нам попадались эльфы, и я поразилась тому, насколько они отличаются от своих сородичей из Лихолесья. На лицах многих были улыбки, где-то звенели песни. Я слышала, как в саду, мимо которого мы шли (ну как шли? Кто-то шел, а кого-то несли), затеяли игру. Это было настолько необычно, что я едва не раскрыла рот, забыв напрочь о манерах.       — Вы удивлены? — надо же, мой… эмм… провожатый заметил, как я оглядываюсь по сторонам.       — Различие между лесными эльфами и подданными Владыки Элронда очень заметно, — честно призналась я. — Но, возможно, это от того, что в Лихолесье уже чувствуется дыхание Тьмы.       — Возможно, — согласился идущий впереди Элронд. — А, возможно, это от того, что лесные эльфы, в большинстве своем Тэлери и Синдар, слишком горды.       — Я знаю, что они не слишком любят Ваниар, и, тем более, Нолдор, — тихо ответила я.       — Я признаю, у них есть причины на это, — он остановился и посмотрел на меня. В его взгляде была печаль. — Нолдор были слишком горды. Даже я и мой брат не избежали их внимания. Однако, не смотря на то, что сыновья Феанора причинили моей семье, я не испытываю ненависти к Нолдор.       — Трандуил и его семья лишись дома, — вмешался Горислав. — Но то время, что они прожили в Менегроте, напитало их гордыней.       — Они вольны жить так, как желают, — тихо сказала я. — Это — их выбор.       — Владыка Лихолесья недооценил тебя, — проговорил Элронд, распахивая двери в уютную комнату. Небольшая, но отделанная деревом и мрамором, она была удивительно теплой.       — Это уже неважно, — я сморгнула слезы. — Я уже не кваэлин Трандуила и сама выбрала свою судьбу.       — Немногие могли сбросить с себя чары Леса, — хмыкнул Горислав, укладывая меня на софу.       — Может, я и не подпала под его чары? Просто потому что я — дракон? — я иронично осмотрела свою распухшую, иссиня-черную лодыжку.       — Может быть, — согласился он. — Но даже Владыка Элронд не сможет достоверно сказать, в чем причина.       Я промолчала. Владыка, о котором шла речь, уже склонился над моей ногой и теперь чуткими пальцами ощупывал место ранения. А потом покачал головой и, положив мозолистую ладонь (меня это удивило) на мою ногу, принялся лечить. Я едва не взвыла, когда надорванные связки стали срастаться, но лишь до крови вонзила ногти в ладони, наблюдая за тем, как опухоль уменьшается, а синяк постепенно бледнеет.       — Ну, вот и все, — когда нога приобрела почти нормальный цвет, он убрал руку. — Пару дней в постели — и все будет хорошо. Я пришлю ужин и чистую одежду.       — Благодарю, Владыка, — я подняла на него глаза.       — Не стоит, — он улыбнулся. — В Раздоле никому не отказывают в приюте. Особенно тем, чья душа болит.       Эльфы вышли, оставив меня одну. Я крепилась, как могла, но, едва только закрылась дверь в мою комнату, как я уткнулась в подушку и затряслась от рыданий.