Лесной Владыка и дракон

      Боль ушла. Осталась только тихая тоска о несбывшемся и благодарность за подаренное счастье. В первую ночь я не сомкнула глаз, выплескивая свою боль, сидевшую внутри, точно ядовитый шип. Девушка, которая принесла мне ужин и чистые вещи, испугалась, но я постаралась взять себя в руки и даже смогла вымолвить слова благодарности. Она робко спросила, может ли еще чем-нибудь мне помочь и я ответила, что есть вещи, от которых не способно излечить даже время. Она понятливо кивнула и ушла. Больше в ту ночь меня никто не тревожил.       Едва только горы окрасились первыми лучами рассвета, придавая Раздолу совершенно невероятный вид, как мои слезы высохли сами собой. Я прерывисто вздохнула, встала с кровати, куда перебралась с софы, и, глядя на свое отражение с всклокоченными волосами и опухшим от слез лицом, только покачала головой. Опять придется воспользоваться иллюзией, чтобы не видеть сочувствующие взгляды.       Поискав взглядом дверь в уборную, я нашла ее рядом с альковом. Повернув ручку, я толкнула дверь и оказалась в отделанной голубоватым мрамором ванной комнате. Она не была такой грандиозной, как в моих покоях, но здесь было все необходимое. Я наскоро вымылась до блеска и скрипа, промыла длинные волосы и, завернувшись в полотенце, вышла в спальню. Там, оставленные вчера девушкой на софе, лежали чистые вещи — воздушное белье и платье, очень сильно отличающееся от тех, что я носила в Лесном Чертоге. Оно было с плотным корсажем, квадратным вырезом, открывающим только ключицы и яремную ямку, где сверкало ожерелье с огненным алмазом и руна — благословение. Я попыталась ее снять, но не смогла — золотая цепочка словно вросла в кожу. Пришлось плюнуть и не обращать на нее внимания. Поэтому я надела белье, натянула платье и, зашнуровав корсаж, расшитый серебряной нитью, расправила трехслойную юбку, красиво струившуюся к полу. Была только одна проблема — туфли. Впрочем, кто сказал, что они — обязательны?       Я подошла к зеркалу и, расчесав влажные волосы, наложила на лицо иллюзию. Пусть думают, что я всю ночь спокойно спала.       Выйдя из комнаты, я полной грудью вдохнула утренний воздух и посмотрела на восток — в сторону Лихолесья, — и тихо вздохнула.       — Гнев и обида способны затмить разум, — раздался рядом женский голос. Я вздрогнула и, обернувшись, увидела девушку. Она была столь прекрасна, что с трудом верилось, что передо мной живое существо, а не высший дух. В ее лице я угадывала черты Владыки. — Меня зовут Арвен, я — дочь Элронда.       — Я — Иссаэль, — чуть склонив голову, ответила я. — Без «кваэлин».       — Ты все равно ею останешься, — она улыбнулась. — Даже если ты ушла. Впрочем, я здесь, чтобы передать тебе слова отца — он просил, чтобы ты не выходила без острой необходимости и не утруждала ногу. Если тебе что-то нужно — скажи девушке, что приносит тебе еду.       — Мне сейчас нужен только покой, — ответила я, отводя взгляд от мудрых глаз Арвен. — Пусть сердце успокоится и перестанет болеть. А потом я буду думать, что мне делать дальше.       — Я могу приходить к тебе и беседовать, — она взяла меня за руку. — Нельзя замыкаться в себе. Поверь, эльфы тоже страдают.       — Что может печалить прекрасную дочь Владыки?       — Любовь. К смертному, чей век недолог, в отличие от моего. И та судьба, что нам уготована.       — Если бы я могла стать человеком, — я тяжело вздохнула, чувствуя, как слезы снова жгут глаза. — Я не способна на это. И для меня вечная жизнь — это не благословение, ведь я не могу выбрать смертную участь.       — Не пытайся плыть против течения. Все разрешится само собой. Я оставлю тебе. Но позже, если бы будешь не против, я снова приду.       — Я буду рада, — я посмотрела на Арвен, понимая, что сказала правду. Я и в самом деле буду рада ее обществу. — Если возможно, я бы хотела получить тетрадь и перо с чернилами — я привыкла вести дневник.       — Пусть будет так, — она улыбнулась и ушла.       Я проводила ее взглядом, а потом снова повернула лицо на восток.       Не знаю, сколько времени я так стояла, но, почувствовал, что пострадавшая нога снова начинает болеть, вернулась в комнату. Ложиться на постель я не стала, просто устроилась на софе, терпеливо ожидая, когда придет та самая девушка. Возможно, мне понадобятся не только писчие принадлежности, но и книги — пока буду валяться, изображая колоду, будет, чем развлечь себя. И, быть может, чтение отвлечет меня от грустных мыслей.       — Леди Иссаэль, — на пороге появилась вчерашняя девушка. — Доброго утра.       — И тебе доброго утра, — улыбнулась я. — Проходи. Прости, не знаю твоего имени.       — Меня зовут Эльвин, — ответила девушка. — Я принесла вам завтрак и тетрадь, как вы и просили госпожу Арвен.       — Передай мою благодарность госпоже Арвен, — я встала с софы и, протянув руку, взяла толстую тетрадь в серебристой обложке. — У меня есть еще просьба — не могла бы ты принести мне книг? Владыка Элронд порекомендовал мне не утруждать ногу, пока она окончательно не заживет, а книга скрасила бы мое вынужденное сидение взаперти.       — Что вы предпочитаете? — спросила Эльвин.       — Что-нибудь о древних временах, — я небрежно улыбнулась, хотя на самом деле надеялась там увидеть портрет Трандуила, ничуть не изменившегося за минувшие тысячелетия.       — У Владыки есть книга сказаний обо всем, что было с тех пор, как Мелькор возжелал власти над Ардой.       — Отлично, — обрадовалась я. — Я с огромной радостью прочту ее.       — Я принесу.       Оставшись одна, я приступила к завтраку, машинально пережевывая пищу. Вкуса, как и прежде, я не чувствовала. Просто нужно было поддержать силы тела, не более того.       Мысли устремились в привычную плоскость, но я не стала гнать их прочь. Пусть. Все равно мне жить с этим вечность, так что придется смириться. И, чем раньше, тем лучше.       Поев, я аккуратно составила грязную посуду и, посмотрев на кровать, вздохнула. Я не расправляла ее ночью, так что покрывало было смято. Пока не вернулась Эльвин, я быстро и аккуратно поправила покрывало, а потом села за небольшой столик и раскрыла тетрадь. Обмакнула перо в чернильницу и начала писать. На этот раз я использовала синдарин — все равно мне больше не от кого прятать написанное, а тренироваться в языке было нужно.       Я не услышала, когда вернулась эльфийка. Только подняла глаза, когда она аккуратно положила на стол книгу — достаточно массивную, в переплете их белой телячьей кожи с серебристым тиснением.       — У вас красивый почерк, — выпалила она и смутилась.       — Спасибо, — поблагодарила я. — И за книгу тоже. Ты меня очень выручила.       — Будут какие-нибудь особые пожелания?       — Нет, Эльвин.       Кивнув, девушка вышла, плотно прикрыв за собой двери, а я вернулась к дневнику.       Трандуил стоял перед воротами и смотрел на пустую башню. Вопреки тому, что он чувствовал, он надеялся, что Иссаэль одумалась и вернулась. Но нет. Его никто не встречал, кроме Маэлдора и виновато отводящих глаз Аннаэль и Зориэль. Не уберегли, не усмотрели… Он не злился на них. Владыка знал — если его кваэлин что-то решила, то добьется этого. Даже если бы они заперли ее в его покоях, она все равно бы сбежала.       — Только это? — еще одна пощечина, вполне заслуженная. Она не взяла ничего из того, что он подарил. Даже ее любимец Всполох остался здесь. Она возвращала все, как бы говоря, что без его любви ей ничего не надо.       — Да, Владыка, — дворецкий избегал смотреть ему в глаза, опасаясь гнева господина.       — Ступай, — устало махнул рукой Трандуил.       Поклонившись, Маэлдор поспешил уйти.       — Что теперь? — осведомился Леголас. — Будешь жить, как раньше?       — Нет, — он не смотрел на сына. — Я отправлюсь за ней и привезу домой. Но сначала надо будет защитить Лес.       — Я надеюсь, что ты ее найдешь.       — Я тоже на это надеюсь.       Он прошел мимо сына — сейчас Владыка хотел побыть один. Он стремительным шагом, не глядя по сторонам, шел по галереям, направляясь в западное крыло. Он хотел убедиться в том, что сказал ему дворецкий. Немногие придворные, попадавшиеся ему на пути, старались слиться со стеной — таким мрачным сейчас выглядел Владыка. Даже Гвеннолен, в открытую радовавшаяся тому, что выскочка наконец покинула Лесной Чертог, побледнела и вжалась в стену. Трандуил только наградил ее мимолетным взглядом и продолжил путь.       Распахнув двери в покои, которые она занимала еще две недели назад, он увидел, что камин не горит, а посреди гостиной прямо на полу валяется брошенный в спешке серебристый замшевый костюм. Он подобрал его и зарылся лицом в пахнущую Иссаэль курточку. Боль снова пронзила сердце. И злость на себя — каким болваном он оказался. Аккуратно положив на кресло курточку, он стал выдвигать ящики стола. Его ждало очередное разочарование — духи, милые безделушки, даже шкатулка с тикой были на месте. Он не стал входить в спальню — Трандуил и так уже понял, что найдет там то же самое.       Небольшая книга в коричневом переплете привлекла его внимание. Чуть нахмурившись, эльф вынул ее из ящика стола и раскрыл. И замер — это был дневник Иссаэль. Он узнал ее почерк — сначала угловатый и неровный, а потом все более четкий и плавный. Но прочесть написанное он не мог — девушка писала на том языке, на котором говорила всю свою жизнь. Он был уверен, что его она забыла, потому что это был подарок Леголаса. Да и сама вещь — очень личная. Что ж, его сын знает этот язык, вот пусть прочтет его и расскажет, о чем он. Возможно, эта книжица прольет свет на загадочную душу его кваэлин.       Трандуил вышел из покоев, которые занимала Иссаэль, и направился к себе. В груди и голове было пусто. Хотя нет, не было. В груди поселилась боль вперемешку с тоской, а в голове одна мысль: «Где она сейчас?». Он отложит свой отъезд до завтрашнего утра, потому что сегодня ночью снова пойдет к дубу и будет петь, защищая свои земли от дыхания Тьмы. А утром, когда заря окрасит восток, он оседлает Всполоха и отправится на поиски сбежавшей невесты.       Книга оказалась очень интересной, и я не заметила, как пролетело время. Очнулась только тогда, когда в двери постучали.       — Войдите, — сказала я, аккуратно вкладывая между страниц вырванный из тетради лист и закрывая массивный фолиант.       Дверь распахнулась и на пороге я увидела Арвен и Эльвин. Последняя держала поднос с обедом, рассчитанным на две персоны.       — Леди Арвен, — я встала со стула. — Прошу вас, проходите.       — Давай оставим эти церемонии, — прекрасная дочь Элронда улыбнулась мне. — Можно просто Арвен.       — Как тебе будет угодно, — я слабо улыбнулась.       — Я подумала, что тебе будет не очень весело обедать в одиночестве, — сказала эльфийка, усаживаясь напротив меня.       — Я благодарна тебе. Да, на самом деле немного одиноко, но это пройдет.       — Я и не знала, что ты пишешь на синдарин, — она указала глазами на дневник.       — Не очень хорошо, — я улыбнулась. — Говорю намного лучше.       Эльвин, не обращая на нас внимания, быстро накрыла на стол и ушла.       — Я вижу у тебя на шее благословение Валаров, — заметила Арвен, когда за девушкой закрылась дверь. — Почему ты решила уйти?       — Потому, Арвен, что он не любит меня. Скорее всего, в его сердце по-прежнему живет любовь к погибшей жене.       — Если бы ты была права, этого, — она кивнула на руну, — не появилось бы.       — Я тоже так думала. Но иногда убеждаюсь, что даже у Стражей Мира есть свои цели, которых они добиваются, несмотря ни на что.       — Ты имеешь в виду уничтожение твоей расы?       — И это тоже.       — Иссаэль, что ты знаешь о Трандуиле? — светлые глаза Арвен смотрели на меня.       — Мало, — ответила я правду. — Но этой малости хватило, чтобы я полюбила его.       — Но все же? — она улыбалась.       — Он благороден, честен, держит слово, — подумав, сказала я. — Заботится о своем народе, ведет непрерывную войну с Тьмой, что живет в Дул-Гулдуре.       — И только?       — Нет. Его жена, Элериан, была из Нолдор и он женился на ней вопреки воле отца. Они не были счастливы, хотя и любили друг друга. А потом она ушла в поход на Гундабад и получила удар моргульским клинком в сердце, от чего превратилась в призрака Тьмы. А тот кулон, что Трандуил носит на шее, принес эту же Тьму и в его Лес.       — И этого ты ему не сказала, — она не спрашивала.       — Не сказала, потому не нашла слов. Сначала мы были едва ли не врагами, а потом я боялась разрушить то хрупкое доверие, которое между нами возникло. Ну, а после Ночи и вовсе… — я невесело усмехнулась.       — Он заявил на тебя права?       — Да.       — И ты ушла?       — Да.       — Уму непостижимо.       — Знаешь, Арвен, пусть я всю жизнь жила бесправным существом, но я знаю, что такое гордость. Я отдала ему все, что имела, но он напомнил мне, что он — Владыка. Он дал понять, что мои чувства не имеют для него значения.       — А, может, он просто не хотел, чтобы и ты погибла?       — Может, — я не стала спорить. — А я не хотела, чтобы с ним что-нибудь случилось.       — Я верю в мудрость Валаров.       — Я сейчас верю только в себя, — невесело усмехнулась. — Мне придется научиться жить без воспоминаний. И даже когда эльфы покинут Средиземье, я все равно не стану смертной. При этом, я — последняя из драконов.       — Кто знает, какая судьба может ждать его?       — Никто, — я пожала плечами. — Но мне часто кажется, что я в этом мире не на своем месте.       — Если бы это было так, ты бы не выжила.       — Я бы умерла, если бы Трандуил не вернул меня. Наверное, именно тогда, еще не видя его, я и отдала ему свое сердце. И не понимала, что влюбилась, пока это не стало очевидно ему.       — Любовь не бывает легкой.       — Еще чаще она не бывает взаимной.       — Ты слишком пессимистично смотришь на мир.       — Может, это от того, что я лишилась того, о чем мечтала и чего хотела больше всего?       — Ты можешь остаться в Имладрисе.       — Мне почему-то кажется, что ненадолго, — я улыбнулась, смягчая свои слова. — Я совсем недавно поняла, что слишком обидчива и не остываю сразу. А как только Трандуил поймет, где меня искать, он отправится сюда. И тогда его будет ждать горячий прием. Причем, в самом прямом смысле.       — Отец слишком любит эту долину, — засмеялась Арвен. — Давай обойдемся без разрушений.       — Вот поэтому мое присутствие в Имладрисе нежелательно, когда он появится.       — Куда ты отправишься?       — В Остранну, — я покосилась на книгу, которую успела пролистать, прежде чем начать ее читать. — Эльфы когда-то жили там, так почему бы мне не поселиться в ней?       — Говорят, там множатся орки и варги.       — Если бы ты увидела бой разъяренного дракона и варга, на кого бы ты поставила? — я склонила голову набок и лукаво на нее взглянула.       — Разумеется, на дракона. А ты… — она прищурилась. — Ты умеешь становиться драконом?       — Конечно. Я покинула Лесной Чертог позавчера вечером. А вчера, как ты знаешь, я уже была в Раздоле.       — Я никогда видела драконов.       — На свое счастье, — проговорила я, вспомнив страшный шрам Трандуила. — Но, как поправлюсь, обязательно продемонстрирую тебе свою вторую ипостась.       Обед прошел в непринужденной обстановке, хотя говорить о Лесном Владыке мне было больно. Однако я держалась. И когда Арвен, сославшись на дела, ушла, снова взялась за чтение. Это помогало мне отвлечься, и я не заметила, как наступила ночь.       Трандуил шел по лесной тропе. Он молчал, только иногда касался пальцами стволов деревьев, чувствуя в воздухе едва уловимый аромат его кваэлин. Она была здесь. Но зачем? Неужели и это место, где он мог побыть наедине с собой, тоже не было для нее тайной? Или она просто бежала наугад? Кто теперь ответит ему на этот вопрос? Разве что Леголас, удивленный странной просьбой отца, но пообещавший, что обязательно прочтет дневник мятежной королевы.       Вот и поляна. И его старый друг. Он подошел к дубу и ласково погладил шершавую кору. Сколько слез он пролил здесь, оплакивая отца и Элериан. Неужели теперь придется прощаться и с Иссаэль? Нет, он не согласен.       — Здравствуй, старый друг, — тихо сказал Трандуил. — Кажется, я сделал самую большую глупость в своей жизни.       Но дуб только тихо прошелестел листьями в ответ. И тогда Лесной Владыка запел. Он призывал сила Леса, вплетал свою Силу в магию своих владений, напитывая ее холодным сиянием Амана, что живет в душе каждого эльфа. И кора под его пальцами засветилась белым светом, чистым, как рассвет в Валиноре. Этот свет оплел его коконом, и Трандуил зашелся в безмолвном крике. Кулон на его груди лопнул, разлетевшись мириадами осколков, под напором этого света и чистой, искренней и бескорыстной любви, что вложила в Лес Иссаэль. Он узнал ее сияние, ее огонь, но не понимал, что она сделала. Зачем? Неужели настолько обиделась?       «Тьма покидает тебя, сын Орофера, — голос, незнакомый, но мощный и гулкий, пронизал все его существо. — Твоя кваэлин отдала свою любовь, чтобы исцелить тебя от того, что ты сам впустил в свое сердце».       Затуманенным взглядом Лесной Владыка увидел склонившегося над ним беловолосого мужчину, чьи светло-карие глаза горели, подобно звездам.       — Оромэ, — непослушным языком выговорил он.       «Спи. Твой сон будет долог, но ты исцелишься».       Карие глаза блеснули, и весь мир поглотила белая вспышка.       Леголас читал дневник Иссаэль, когда неясная тревога кольнула его сердце. Он глянул в окно и тут же вскочил на ноги, исполненный тревогой за отца — весь Лес сиял холодным белым светом, в котором проскакивали рыжие искры. Не раздумывая, он опрометью бросился из своих покоев вниз. И дальше, в лес. Тропинку, по которой часто уходил отец, он нашел без труда и побежал по ней, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветви.       Отца он нашел возле старого дуба, сиявшего ярче всех. На теле Владыки не было ни капли крови, но он был бледен, а глаза его — закрыты. Леголас положил руку ему на грудь и тут же отдернул — острые осколки кулона порезали ему руку. Он все понял — Иссаэль ушла, оставив исцеление для отца и Леса. Она уже упоминала об этом, но тогда царевич решил, что это всего лишь фантазии девушки, оказавшейся в новом для нее мире. А теперь… он огляделся по сторонам в поисках помощи, но, к сожалению, в лесу он был один, если не считать отца.       Сорвав с шеи Владыки враз почерневшую цепочку, на которой раньше висел кулон его матери, Леголас аккуратно, стараясь не поранить отца и не пораниться самому, смахнул осколки в траву, тут же вспыхнувшие и истаявшие черным дымом. А потом он взвалил бесчувственного Трандуила себе на плечи и, сгибаясь под тяжестью ноши, поспешил в замок.       Я проснулась резко, словно меня кто-то толкнул. Мне приснилось, будто Трандуил идет знакомой мне тропой к древнему древу, мягко касаясь стволов деревьев тонкими пальцами. А потом… только белый свет и огненная боль в груди. Я распахнула глаза и машинально дотронулась до руны. Она была обжигающе-горячей. Вскочив с постели, я подбежала к зеркалу и ахнула — она светилась яростным огнем, и камень моего ожерелья не отставал. Это значило только одно — мой сон не был сном. Я снова поднесла руки к шее и, не обращая на ожог внимания, закрыла глаза. Я искала серебристую нить связи и, найдя ее, стала посылать ему свою энергию, молясь при этом Эру, Валарам и всем, кто мог мне помочь, чтобы Трандуил выжил. Я переживу все — его нелюбовь, женитьбу на другой, даже отплытие в Валинор, но только не его смерть.       — Кто здесь думает о смерти? — я резко раскрыла глаза и обернулась на голос. У окна стоял мужчина со светлыми, почти белыми волосами, облаченный в кожу, сталь и мех.       — Вы кто? — неприветливо спросила я, целиком поглощенная тревогой за Трандуила.       — Алдарон, Арав, Бема, Таурон… какое из этих имен тебе нравится больше, девочка?       — Оромэ-воитель, — я низко поклонилась.       — Ну, не надо церемоний. Мы ведь не на приеме, а у тебя в спальне, куда меня никто не звал. Впрочем, я здесь по другой причине, имя которой — Трандуил. Ты уверена в том, что сделала?       — Я много чего сделала, — криво улыбнулась я. — Но да, я уверена во всем.       — А если бы не ваша связь? — его светло-карие глаза задержались на золотой руне. Странно, в комнате не так уж и светло, чтобы видеть, какого цвета его глаза.       — Если бы не эта связь, то все было бы проще. Он бы не чувствовал себя обязанным объявить меня кваэлин.       — Глупости. Дело совсем не в этом. Я просто хочу понять, почему ты не слушаешь свое сердце?       — Потому что на этот раз оно ошибается.       — Что ж, я вижу, ты упряма и переубеждать тебя бессмысленно. Делай, что решила. Но, когда наступит час, он придет. Что тогда будешь делать? И дальше бороться с судьбой?       — Пусть сначала придет, — я вздернула подбородок.       Он только засмеялся, а потом шагнул… и пропал во вспышке света. А я растерянно хлопала глазами и пыталась понять, почему один из Стражей Мира пришел ко мне? Чтобы сообщить, что Трандуил меня любит? Не нравится мне ваша игра, господа Валары. Совсем не нравится. И я бы хотела, чтобы мы разобрались в наших отношениях сами, без помощников.       Я снова легла в постель, но сон больше не пришел ко мне, и я пролежала до утра, размышляя о странностях сегодняшней ночи.