Лесной Владыка и дракон

      В Лесном Чертоге царило уныние. Прошла уже неделя, но Владыка так и не открыл глаз, не пришел в себя, хотя грудь его вздымалась ровно, лицо не было восковым, сквозь приоткрытые губы выпархивало дыхание. Никто ничего не знал о настоящих причинах такого долгого сна Владыки — Леголас трезво рассудил, что эльфы, вместо благодарности, обрушат на Иссаэль град проклятий. А он не желал этого, ведь теперь он знал правду и о маме, которую никогда не увидит, и о том, почему отец был так резок и странен. Он был рад, что девушка, даже покинув Лихолесье, не оставила их в беде. И он искренне жалел, что сам не удержал ее, не привез к отцу и не заставил их объясниться.       — Я волнуюсь, — размышления царевича прервала Иленнас. — Уже неделя миновала, а Владыка не пришел в сознание.       — Он просто спит, — юноша размышлял, стоит ли поделиться своей тайной с целительницей или нет. А потом, решившись, сказал: — Его сон так долог, потому что Тьма едва не одолела его сердца, ведь он так долго носил ее на груди.       — Что ты такое говоришь, мальчик? — всплеснула руками Иленнас.       — Это правда, увы. Эта девушка, Инна-Иссаэль, была послана именно к нам, чтобы спасти отца. Но она его полюбила, хотя и не знала, как ей быть — о том, что мама никогда не вернется, она никому не могла сказать, даже мне. Несмотря на дружбу, я бы не поверил ей, ведь эльфа нельзя сделать слугою Саурона.       — Можно, — спокойно сказала эльфийка. — Моргот не сотворил орков, он изуродовал души тех эльфов, что попали к нему в плен. Отчего они такие искусные воины, почти не уступающие эльфам? И не удивляйся так — об этом мало кто знает. Что касается твоей матушки… она была Нолдор, горда, как и все они, но твоего отца любила искренне, я это видела. Но она старалась повернуть жизнь Синдар на манер Нолдор, забывая о том, сколько зла причинили гордые сыновья Феанора нам. От того твой отец и ненавидит квэнья, наш первый общий язык, что на нем говорят Нолдор. Но в какой-то момент ее гордость переросла в гордыню и тогда она решила, что сможет уничтожить хорошо укрепленный Гундабад. Это ее и погубило. Король-ведьмак, повелитель Ангмара, едва ли не пуще прочих ненавидел твоего отца, и потому смерть Элериан стала местью Трандуилу. За что — этого я не знаю.       — Я всего этого не знал.       — Владыка всегда умел хранить свои тайны.       — Значит, между ним и Иссаэль больше ничего не стоит?       — И раньше не стояло. Это было просто нежелание твоего отца принять факт, что Элериан больше никогда не появится в его жизни, подпитываемое кулоном, ведь то, что было в нем, знало — Иссаэль сможет уберечь Владыку от беды.       — Сколько нам еще ждать?       — Не знаю, мальчик. Но Тьма глубоко проникла в его сердце. Прими совет — пресеки слухи о скорой гибели Владыки. И ни слова не говори об Иссаэль — Гвеннолен только и ждет момента, чтобы очернить ее в глазах тех, кто близко не знаком с кваэлин.       — Как объяснить ее отсутствие?       — Вот этого я не знаю. Но, думаю, она отправилась в Имладрис. Однако тебе не стоит туда отправляться — то, что произошло, касается только ее и твоего отца. А о том, почему он спит… скажи почти правду. Что Тьма почти одолела, но все же Владыка совладал с ней и она отступила.       Царевич кивнул — это будет правильно.       Нога исцелилась, и я уже могла свободно разгуливать по Раздолу. Вот только не было желания. Но и сидеть вечно в своей комнате я не могла. Арвен навещала меня ежедневно, составляя компанию за обедами и рассказывая о своей матери, которую мучили орки. Оказывается, что Галадриэль приходится ей… бабушкой. Это новость меня так удивила, что я несколько дней пыталась осмыслить услышанное. После этого что-то во мне щелкнуло, и я решила покинуть свою комнату, которую превратила в место добровольного заключения.       Утро того дня, когда я во второй раз вышла на улицу, было великолепно. Срывающиеся со скал потоки в лучах восходящего солнца казались золотыми, над долиной расцветала яркая радуга, словно только закончился дождь. Где-то в саду пели птицы, приветствуя новый день. И голоса эльфов уже звенели песней — тихой и спокойной. Я положила руки на резные перила и залюбовалась, как далекие снежные шапки Мглистых гор сверкают, словно радужное многоцветье эльфийской занавеси. Впервые за минувшие недели я улыбнулась по-настоящему, а не для того, чтобы скрыть свои истинные чувства.       — Доброе утро, — я повернулась и увидела Элронда.       — Доброе утро, Владыка Элронд, — я церемонно поклонилась.       — Я вижу, вы уже в добром здравии.       — Нога больше не болит, но я только сегодня нашла в себе силы покинуть комнату.       — Вы выздоравливаете.       — Возможно. — Я немного поколебалась, а потом все же спросила: — Нет ли вестей от Владыки Лихолесья?       — Он жив, — улыбка появилась в глазах Элронда. — Но ведь вы и сами это знаете.       — Знаю, — не стала отрицать я. — Но я бы не хотела, чтобы его появление застигло меня врасплох — Арвен попросила меня обойтись без разрушений, потому что эта долина слишком вам дорога.       — Так велика ваша обида? Сильнее любви?       — Не знаю, сильнее ли моя обида, чем любовь к нему, но я не готова встретиться с ним лицом к лицу.       — Поверьте, он раскаивается.       — Теперь — возможно.       — Почему теперь?       Я рассказала Элронду свой сон, который не был сном, умолчав только о появлении в моей комнате Оромэ. Отчего-то я не хотела упоминать о встрече с одним из Валаров.       — Думаю, Тьма стала отступать от него раньше, — серые глаза внимательно всматривались в мое лицо. — Ваша любовь оказалась сильнее чар сауроновых слуг, хотя они и пытались управлять им.       — Я не буду спорить.       — Но все же остаетесь при своем мнении.       — Верно.       — Арвен сказала, что вы решили поселиться в Остранне, — сменил тему Владыка.       — Да, это так. Думаю, совсем скоро я покину гостеприимные стены Имладриса. Я бы хотела остаться, но не могу — пока еще слишком болезненно все, что связано с Дивным Народом.       — Эта боль никогда не уйдет, — сказал он. — Знаю. Таков удел тех, кто живет вечно.       — Если бы вы знали, как я хочу стать человеком, — с неожиданной даже для самой себя пылкостью проговорила я. — Прожить оставшиеся лет пятьдесят, а потом уйти. И с каждым днем освобождаться, потому что воспоминания людей тускнеют со временем, гаснут, блекнут, только оставляя в душе сожаление с горьким привкусом полыни. Но и этот привкус сотрется беспощадным временем, что властно над смертными. А моя память — сродни вашей. И все произошедшее будет в нем живо, пока буду жить я.       — Мой брат избрал судьбу людей, — негромко сказал Элронд. — А я выбрал путь эльфа.       — Да, мне это известно, — я кивнула. — Но, я думаю, что вас заботила судьба Средиземья, а не только Эдаинов.       — Ты очень умна, Иссаэль, — он вдруг перешел на «ты». — Но не позволь гордости затмить разум и превратиться в гордыню.       — Если мой разум что и затмевает, то это — боль.       — И я пришел, чтобы предложить тебе лекарство.       — Какое? — я подняла глаза на полуэльфа.       — Мне известно, что Леголас учил тебя обращаться с кинжалами, — ответил он. — Если ты хочешь продолжать занятия, то в Раздоле много искусных воинов, согласных обучить тебя.       — Вы уже говорили с ними, не так ли?       — Да.       — Я согласна. Тем более, что это на самом деле отвлечет меня.       — Вот и прекрасно. За завтраком, что состоится в Трапезном Зале, мы все обсудим. Я буду ждать, леди Иссаэль.       Чуть склонив голову, Элронд ушел, оставив меня размышлять над его словами.       Он прав — нельзя зацикливаться на том, что грызет меня изнутри. Как бы ни было трудно, но жизнь продолжается. Да, меня не спросили, чего я хочу, когда отправили в этот мир, когда дали мне вечную жизнь и отобрали способность выбирать, кем быть — человеком или драконом. Но теперь пришла пора самой управлять своей судьбой.       Вздохнув, я медленно направилась в сад — я здесь уже пару недель, а все не бывала дальше порога своей комнаты. Красота Раздола, которую я видела пока еще издали, требовала моего самого пристального внимания. И начну я, пожалуй, с сада.       Минуя галерею, я спустилась по полукруглым ступеням и вдохнула полной грудью свежий росистый аромат раннего утра. Здесь сияние ласкового солнца было еще ощутимее, его отблески играли на журчащих фонтанах, теплые лапки-лучи ласкали зеленую летнюю листву, яркие головки цветов и искрящийся мрамор дорожек. Мимо меня пролетела бабочка с ярким крылышками, и я вздохнула — еще одно напоминание о Трандуиле и самой первой ссоре.       — Доброе утро, леди Иссаэль, — я обернулась на голос и увидела Горислава. Сейчас я ясно рассмотрела, что его волосы были не просто золотистыми, а цвета огненного золота, светлые глаза были исполнены решительной отваги, а на лице была легкая улыбка. Он был… красив. Я чуть прищурилась, с интересом рассматривая его, словно пытаясь понять, что меня зацепило.       — Доброе утро, — я улыбнулась, поймав его чуть недоумевающий взгляд. — Просто… вы отличаетесь от других. Словно светитесь изнутри, как хрустальный сосуд.       — Не знал, что кваэлин Лесного Владыки настолько проницательна. Да, я из Перворожденных эльфов.       — Простите? — я неловко улыбнулась.       — Я рожден в Благословенной Земле. И потому во мне вы увидели частичку Блаженного Края. Точнее, его свет.       — Спасибо за пояснение. Чувствую себя крестьянкой. Простите, если обидела.       — Ничуть. Не каждый способен увидеть то, что внутри. Хотя в первый момент я был удивлен.       — Да, есть у меня такая бестактная особенность — рассматривать собеседника.       — Ну, мне кажется, это вполне естественным. Каждое живое существо обладает изрядной долей любопытства.       — И эльфы? — я приподняла бровь.       — Особенно эльфы, — он засмеялся. — Пока я нес вас на руках, весь Имладрис успел рассмотреть вас в подробностях. И уже все знают, что вы — королева драконов и нареченная царя Трандуила.       — Королева без королевства, — ответила я. — А что касается Трандуила… я ведь ушла.       — Это ничего не значит. Вас связали узы, которые не дано разорвать ни вам, ни кому-либо еще. Вы можете бегать, но однажды все равно ваши пути пересекутся, и больше не разойдутся.       — Владыка говорил, что я могу продолжить тренировки, — я перевела тему. Говорить о личном не хотелось.       — Я могу вам помочь.       — Думаю, мы обсудим это за завтраком. Не думаю, что стоит принимать решения за спиной хозяина замка, чтобы не вызвать его недовольство.       — Тогда позвольте сопровождать вас на завтрак.       — Охотно. Боюсь, что одна я бы просто заблудилась в переплетениях этих коридоров.       — Замок Элронда не похож на дворец Трандуила, — усмехнулся Горислав. — Но, если вы не заблудились там, то не сможете потеряться здесь.       Я неопределенно пожала плечами и, сопровождаемая эльфом, направилась в замок.       Заблудиться в замке Элронда и в самом деле было бы сложно. Поднявшись по ступеням, мы прошли под аркой, а потом, свернув в ближайший коридор, очень быстро оказались в трапезной. И снова я удивилась тому, насколько уклад жизни в Раздоле непохож на Лесной Чертог. Казалось, если не все, то большая часть эльфов собралась в трапезной и расселась за столами. Мне, как гостье и равной Элронду, было отведено место за столом Владыки, по левую руку. Рядом со мной сидел Горислав, напротив — сыновья Владыки, оба светловолосые, сероглазые, высокие и статные. Напротив отца — Арвен в жемчужно-сером утреннем платье. Ее длинные волосы свободно струились по плечам. Я приветственно улыбнулась и кивнула я, и девушка ответила тем же.       — Я рад, что вы почтили своим присутствием нашу трапезу, — сказал Элронд, едва только я заняла указанное мне место.       — Разве я могу оскорбить своим отказом того, кто дал мне приют в трудную минуту жизни? — ответила я. — Кроме того, я не чураюсь общества, хотя со стороны могло показаться именно так.       — Никто не ставит вам в вину ваше уединение, — подала голос Арвен. — Иногда одиночество — лучший способ, чтобы утишить душевные раны.       — И все же, не стоит слишком сильно упиваться жалостью к себе. Кроме того, — я с улыбкой посмотрела на Владыку, — вы нашли для меня прекрасное лекарство.       — Да, королева должна уметь сражаться не только с помощью магии, но и владеть сталью.       — Его будет на то позволение Владыки, я могу обучить леди Иссаэль владению мечом, — сказал Горислав.       — А что думает сама леди?       — Я не против. Это на самом деле поможет мне отвлечься.       — И все же, красивые женщины не созданы для войны, — сказал один из сыновей Элронда.       — А война не спрашивает, красива ли девушка, или уродлива, — я чуть насмешливо улыбнулась. — Кроме того, она вообще не спрашивает о том, какого пола тот, на кого несется враг с оружием в руках.       — Меня зовут Элладан, — заговорил второй эльф. — Простите моего брата — иногда он бывает невыносим. К тому же, его зовут Элроир.       — Я не сержусь, — так забавно было наблюдать, как сверкают негодованием глаза Элроира, устремленные на брата. — В чем-то он прав. Но война — это не занятие, которому интересен твой пол, возраст и даже наличие красоты. Или ее отсутствие.       — К тому же, — Элронд с усмешкой покосился на сына, — кваэлин Владыки Трандуила положено уметь обращаться с оружием.       Элроир смутился. Я, между прочим, тоже. Они говорили о нем так легко и непринужденно, что становилось понятно — мое решение было всего лишь блажью. Впрочем, разве меня должно волновать, что обо мне думают?       После завтрака я, в сопровождении Горислава и Элронда, направилась в оружейную. Эльфы считали, что я должна тренироваться с настоящим оружием, чтобы привыкнуть к нему. В душе я была согласна с ними, хотя меня тревожил один вопрос — а как я буду учиться? Когда покину Раздол? Сама? Наверняка.       — Здесь не такой уж и большой выбор оружия, — сказал Элронд. — Но, я надеюсь, что ты сможешь подобрать себе что-нибудь по руке.       — Даже не знаю, — я остановилась напротив двух чуть изогнутых клинков. — Не уверена, что понимаю, что мне надо. Тренироваться с деревянными плашками, хоть и искусно выполненными, это не то же самое, что сражаться сталью. Разные весовые категории.       — Вам приглянулись эти клинки? — Горислав протянул руку к мечам.       — Они выглядят очень достойно, — ответила я. — Но могу вам сразу сказать — они мне не подойдут.       — Отчего же?       — Ощущение на уровне интуиции.       — А если вот эти? — Элронд указал на вторую пару. Прямые, с узким, хищным лезвием и полуторной рукоятью… что-то внутри радостно подпрыгнуло, когда я подошла поближе и провела пальцем по холодной стали.       — Можно? — я посмотрела на Владыку. Он молча снял их со стены и протянул мне.       Приняв в руки клинки, я сделала пару пробных выпадов — уроки Леголаса не пропали даром. И осталась очень довольна — это оружие, словно родное, легло в руки.       — Теперь они ваши, — полуэльф улыбнулся. — Я вижу, что они пришлись по руке и по душе.       — Чьи они были раньше? — я не смогла удержаться от любопытства.       — Они принадлежали дочери Тургона, Идриль*.       — Но… — я обалдевшим взглядом посмотрела на оружие. — Но им же очень много лет. И это — память…       — Я не знал ее, — улыбнулся Элронд. — Тогда были суровые времена. И сейчас история повторяется. Эти клинки принесут пользу, если не будут висеть на стене в оружейной.       — Я не знаю, как выразить свою благодарность.       — Когда придет время — воспользоваться им по назначению.       Кивнув, я убрала оружие в ножны и вопросительно посмотрела на Горислава.       — Завтра с утра и начнем, — верно понял мой взгляд эльф.       — Меня заботит иное, — я не стала ходить вокруг да около. — Когда я покину Имладрис, а это произойдет очень скоро, кто будет меня учить?       — Горислав отправится с тобой, — сказал Элронд. — Он проследит, чтобы ты устроилась на новом месте, запомнит, чтобы, если понадобиться, можно было привезти припасы или одежду.       — Владыка, вы сделали для меня столько, что я не знаю…       — Ты решила идти своей судьбой. А моя задача и долг — помочь тебе.       Я кивнула — слов не было вообще. Что ж, так даже лучше. Все равно в голове вместо конструктивных мыслей был полный бедлам.       Трандуилу снился Менегрот. Но не разрушенным, каким он видел его в последний раз, а сверкающим тысячью огней. На тронах восседали Владыки Менегрота — Мелиан и Тингол, однако лица их были хмуры и неприветливы. Они смотрели прямо на Трандуила, но, казалось, не видели его. Он поклонился, но и это не произвело на них впечатления. И тогда Трандуил попытался заговорить, однако голос не слушался его.       — Гордыня, овладевшая сердцем, ведет его к гибели, — сказала Мелиан, устремляя взгляд сквозь стоящего перед ней эльфа. — Ты должна это помнить Элериан. Синдар отличны от Нолдор и сердца их горды, но не жестоки и они не превозносят себя над другими.       — Пусть моим сердцем овладела гордыня, — Трандуил повернулся на голос и увидел жену. Однако он с трудом узнал ее — вокруг Элериан отчетливо вился темный ореол, глаза ее из светлых стали темными, а золотистые косы казались змеями. — Но таков мой выбор.       — Смерть и забвение будут твоим приговором, — предупредил Тингол. — Ибо даже эльфы подвластны Тьме.       — Я не боюсь Тьмы, — она рассмеялась, и смех ее звучал злобно. — Тьма — это сила, которой вам никогда не познать.       Но тут Мелиан встала с трона и воздела руку. Белый свет затопил Менегрот, а когда он угас, Трандуил увидел вместо жены темный дух, злобный и порочный. Этот дух бросился на Мелиан, но та, в чьих венах текла кровь Майар, взмахнула рукой, и дух был развеян.       — Отныне ей закрыт путь в чертоги Мандоса, — печально сказал Тингол. — И Трандуил никогда не встретит ее больше       — Его судьба придет из иного мира, — возразила Мелиан. — Она и спасет его, ибо Элериан отравила его сердце гордыней.       Он дернулся и открыл глаза. В ушах продолжали звучать слова Мелиан. __________________________________________________________ *Идриль Келебриндаль - дочь Тургона, Владыки сокрытого града Гондолин, и мать полуэльфов Элронда и Элроса.