Лесной Владыка и дракон

      Первая тренировка ожидаемо закончилась исполосованной одеждой, синяками по всему телу и нецензурной лексикой на великом и могучем. К счастью, Горислав ничего не понял, а уточнять не стал, за что я ему была очень признательна. Это только Трандуил знал о том, что я порой заворачиваю такие словечки, от которых уши осыпались бы даже у самых отъявленных негодяев.       — Леди, с вами все в порядке? — Горислав с беспокойством смотрел на старающуюся не кряхтеть меня.       — Все хорошо, — я улыбнулась, очень надеясь, что улыбка не слишком похожа на гримасу. — Просто тренировка с сталью отличается от тренировки с деревом.       — Вы привыкнете. Царевич Лихолесья хорошо вас обучил.       И не только он. После того обещания Трандуил сам тренировал меня. Но СТОП!!! Никаких мыслей о том, что причиняет боль. Он — ТАБУ!!!       — Да, Леголас не давал спуску, если ему казалось, что я отлыниваю. А ему довольно часто так казалось.       — Была причина?       — Я вообще была непокорной ученицей, — чуть улыбнулась, вспомнив, как ругалась с Владыкой Лихолесья. — И старалась все сделать по-своему. Но все же некоторым удавалось меня переупрямить.       — Мне кажется, если ученик не хочет постигать науку, то не стоит его заставлять — это все равно не пойдет ему впрок.       — Это верно. Но со мной это правило не работает. Как и многие другие.       — Я заметил. Думаю, пора переодеваться и идти на завтрак.       — Да, в самом деле, — я осмотрела свою, изрезанную на ленточки, веселой бахромой трепавшимися на ветру, рубашку и хмыкнула — если так продолжится и дальше, Владыка Элронд разорится на рубашках. Или (прикусила губу) прикажет выковать мне стальную.       Распрощавшись с Гориславом, я бодрым шагом направилась к себе. Встречавшиеся эльфы с понимаем смотрели на мой не самый гламурный наряд, и улыбались. Я старалась делать вид, что мне не очень смешно, но, едва только за моей спиной закрылась дверь, я расхохоталась. Но этот истерический смех едва не перешел в рыдания, поэтому я постаралась как можно скорее его оборвать. А потом поспешила в ванную — быстро вымыться и переодеться в чистую одежду, чтобы потом идти на завтрак.       Вскоре мой распорядок дня сложился окончательно. По утрам, едва только горные вершины озарялись первыми лучами солнца, я выходила на тренировку с Гориславом. Потом, сделав из очередной рубашки (а бывало, что и из штанов) кружево, я возвращалась к себе, приводила себя в подобающей королеве вид и шла на завтрак. После этого я и Арвен гуляли по саду, и девушка учила меня квэнья, считая, что однажды мне это пригодится. Я пожимала плечами, но не спорила. Но я знала, что он ненавидит этот язык. И знала, почему, поэтому вряд ли я когда-нибудь заговорю на нем.       После урока языка я возвращалась к себе, проводя время за чтением и дневником, с которым делилась самыми крохотными переживаниями и планами на будущее. Даже мечтами, в которые я сама не верила. Просто мне нужна была надежда, чтобы жить дальше. И я цеплялась за нее, как утопающий цепляется за соломинку.       Однако исподволь, день за днем, мне становилось все легче. Я перестала плакать по ночам, но теперь в каждом сне видела Трандуила. Эти сны не были пророческими и не были печальными. Я просто переживала в них Ночь, снова и снова. И ни о чем не жалела, даже просыпаясь. Разве что об одном — я не понесла дитя от того, кого любила. Возможно, в изгнании, ребенок стал бы мне большим утешением. Но что толку думать о том, что было бы? Никто и никогда не сможет предсказать, как изменилась бы жизнь, если бы…       Первым, кого увидел Трандуил, открыв глаза, был встревоженный Леголас. На лице сына читалась вся гамма чувств от тревоги до радости. Он моргнул, а потом обвел глазами палату, надеясь увидеть еще одно лицо. Но ее не было. Значит, ее присутствие, ее возвращение в Лес было только сном.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Леголас.       — Отдохнувшим, — немного подумав, сказал Владыка. — А вот ты, судя по твоему помятому виду, отдыхал последний раз очень давно.       — Ну, кто-то сам попросил расшифровать дневник Иссаэль.       — Не говори мне о ней, — в опаловых глазах сверкнул гнев.       — Отец, после того, как Тьма покинула твое сердце, ты стал еще хуже? — царевич с иронией смотрел на него. — Если бы не Иссаэль, то, самое позднее, через год ты уже был бы мертв.       — Что за чушь ты несешь?       — Где кулон мамы? — вместо ответа спросил Леголас.       Трандуил схватился рукой за грудь, но кулона там не было.       — Ты можешь мне объяснить, что к чему, а не говорить загадками? — раздраженно спросил он.       — Могу. Если ты, в свою очередь, не станешь меня перебивать.       — Даю слово.       — Тогда слушай. Иссаэль на самом деле была отправлена сюда, чтобы тебя спасти. Владычица подозревала, что неспроста Некромант облюбовал себе Дул-Гулдур, но она не могла взять в толк, почему. Разгадку она увидела в один из визитов — из кулона мамы, что висел у тебя на груди, исходила Тьма. И тогда она решила посмотреть в свое Зеркало. Что Оно ей показало, я не знаю. И то, как она нашла Иссаэль, мне тоже неясно. Но могу сказать точно — Галадриэль знала, что только она может спасти тебя и Лес.       Потом случилось так, что Иссаэль почувствовала тебя, будучи на пороге смерти. Это напугало тебя и причинило боль ей. Она долго не понимала и не отдавала себе отчета в том, что полюбила тебя. Да и сны, в которых она видела прошлое Средиземья, тебя, то, что случилось с мамой и как раскрыть тебе правду о том, что вы никогда не встретитесь, не позволяли ей сильно задуматься о своих чувствах.       — Что ты только что сказал об Элериан? — Трандуил приподнялся на локтях. В его памяти всплыл сон, где Мелиан разговаривала с его женой.       — Мама не вернется, — с грустью сказал Леголас. — Она стала призраком Тьмы и путь в чертоги Мандоса ей закрыт. Вы никогда не встретитесь.       — И Иссаэль знала?       — Да. Она не могла найти слов, чтобы рассказать тебе. А то, что случилось в Лесу… уходя, она оставила мощное заклинание, построенное на своей любви, чтобы спасти то, что ей было дороже всего на свете. Я нашел тебя. Ты дышал, но не реагировал на зов. Я дотронулся до тебя, и острые осколки кулона порезали мне руку. А когда я смахнул их, то они растаяли черным дымом. Кроме того, большая часть пауков передохла, когда Лес засверкал чистым белым светом ее любви к тебе. Она спасла тебя, спасла Лес и всех нас, — тихо повторил Леголас.       — Мне от этого только хуже, — вздохнул Трандуил, ложась на подушку и глядя в потолок. — Меня даже не оправдывает Тьма, которая во мне таилась. Ответ мне честно, сын, Иссаэль приходила, пока я был… пока я спал?       — Нет, — царевич нахмурил светлые брови. — А почему ты спрашиваешь?       — Потому что я чувствовал ее присутствие.       — Может, потому что вы — два гордеца, любящие друг друга, но не собирающиеся уступать друг другу? — предположил юноша.       — Дожил, — усмехнулся Владыка. — Меня учит жизни собственный сын.       — Ну, я могу попросить Маэлдора — пусть его сын научит тебя уму-разуму.       Против воли Трандуил фыркнул и улыбнулся.       — Как только я окрепну, я поеду за этой женщиной, — сказал он, посерьезнев. — И не вернусь, пока не найду ее.       — А кто будет править в твое отсутствие? — язвительно поинтересовался Леголас. Отец ответил ему ироничным взглядом. — Ну уж нет! Даже и не думай. Нет, нет и еще тысячу раз — нет!!! Я не сяду на этот каменный трон и не буду отсиживать себе зад. Даже и не думай!       — Тогда мне придется отложить поиски своей кваэлин, пока я не вразумлю тебя или не найду достойного наместника. Но мне меньше всего на свете хотелось бы, чтобы мой сын подчинялся тому, в ком нет королевской крови.       — Отец, это нечестно, — запротестовал царевич. — Ты давишь на совесть.       — И на долг, — подтвердил Трандуил. — Ты сам хочешь, чтобы я нашел и вернул в замок Иссаэль. Но как я могу это сделать, если мне просто не на кого оставить Лес?       — Ты знаешь, на что надавить, — прищурился Леголас.       — Да, Иссаэль тоже называла меня интриганом и не раз. Но, если без шуток, сын, то она может быть где угодно и на мои поиски уйдет не один месяц. И, возможно, даже не один год. Я переверну Средиземье, но найду и верну эту девчонку домой.       — Сначала не забудь убедить ее в том, что любишь, — хмыкнул сын. — Надеюсь, ты не забываешь о бесподобном упрямстве этой девушки?       — Нет, не забываю. Но ведь и я тоже далеко не покладист. А теперь, когда я все узнал, тем более. Если надо будет, привезу ее поперек седла и запру в покоях.       — Дракона? — иронично хмыкнул Леголас. — Может, тогда ты заодно и Смауга приручишь?       — Не путай Иссаэль и эту тварь.       — Извини, я неудачно пошутил. Но Иленнас говорит, что тебе придется еще долго тут проваляться.       — Зато потом я сразу же покину замок.       — Отчего я не сомневался? — тоскливо пробубнил себя под нос царевич, чем вызвал очередную улыбку отца.       Лето уже вступило в свои права. На деревьях плоды наливались соком, зрели ягоды, которых было очень много в окрестностях Раздола. Я уже вполне освоилась и теперь подолгу разъезжала верхом — одна или в сопровождении Горислава. Он охотно рассказывал мне о Блаженном Крае, в котором был рожден очень давно, еще до того, как началась война с Морготом, а я слушала в оба уха. Вообще, с ним было легко и просто, как со старшим братом. Чем-то он мне напоминал Леголаса, только был более мудр, чем царевич Лихолесья. Я старалась гнать мысли о том, что было бы, если бы… Ни к чему теперь гадать о то, что уже наверняка никогда не случится. Тень грусти омрачала каждый мой день, но такова была плата за свое решение. И я стоически терпела, чувствуя, что день ото дня становится дышать все легче. Я не забыла Трандуила и не перестала его любить, и вряд ли когда-нибудь забуду, просто я свыклась с этой болью. Она стала частью меня, как рука или нога.       Горислав старался развеивать мою тоску, как только мог. И однажды я заметила, что в его отношении ко мне начинает проскальзывать нечто более, чем просто участие ко мне. Нет, вот амурных историй мне не надо. Теперь я старалась беречь чужое сердце, потому что знала, каково это, когда разбито твое собственное. Мне следовало поговорить с эльфом как можно быстрее.       — Иссаэль, ты хотела бы проехаться по западному склону долины? — Горислав нашел меня в саду, где я читала повествование о Лучиэнь.       — Да, а что? — я отложила книгу и с интересом на него посмотрела.       — Ничего, просто я думаю, что сегодня — самый лучший день, чтобы увидеть западные склоны долины.       — Уговаривать ты умеешь, — засмеялась я, вставая со скамейки и аккуратно делая закладку. — Пойду, переоденусь — все же, в платье верхом не очень удобно.       — А я пока буду седлать лошадей, — обрадовался эльф.       — Не надо. Я умею ездить без уздечки.       — Не знал, — искренне удивился друг. — Обычно никто, кроме эльфов не ездит на неоседланных лошадях.       — Зато теперь знаешь, — мягко улыбнувшись, я обошла Горислава и поспешила к себе.       За месяц, проведенный в стенах Раздола, я изрядно обросла вещами, по большей части, моего собственного изготовления. Магия драконов, способная создавать некоторые материи из ничего, очень мне помогла. И теперь я щеголяла по замку Элронда в платьях, которые придумала и воплотила в жизнь сама. Про запас у меня лежали несколько пар новых джинсов (естественно, моей работы), свитеров из теплой и мягкой шерсти и даже перчатки с варежками. Впрочем, это мне точно пригодится в Остранне.       Я вошла в свою комнату, положила книгу на стол и быстро переоделась в охотничий костюм. Подобрала волосы — в последнее время я не любила, когда они свободно струились по спине и плечам, — убрала их под серебряную сеточку и натянула митенки из тонко выделанной кожи. А потом направилась туда, где меня ждал Горислав с лошадьми.       Склоны западной части долины и в самом деле были удивительны — здесь росло столько цветов, наполняющих чистый воздух пьянящим ароматом, что у меня зарябило в глазах. Казалось, какой-то великан взял и просто укрыл склоны цветастым одеялом, которое эльфийская магия превратила в траву и цветы, над которыми гудели пчелы и порхали бабочки. Нагретый воздух наполняло стрекотание кузнечиков. Было хорошо, и я не удержалась от улыбки.       — Нравится? — спросил Горислав.       — Очень, — я посмотрела на него, и, решившись, сказала: — Ты очень хороший, Горислав, но не делай того, что причинит тебе боль. Не позволяй своему сердцу полюбить меня, потому что я никогда не отвечу тебе взаимностью. Мне, в отличие от эльфов, не дано ни выбора участи, ни второго шанса на любовь.       — Я должен попросить прощения, — он улыбнулся. — Я сожалею, если мое поведение принесло в твою душу смятение. Но у меня нет таких мыслей, просто ты напомнила мне мою возлюбленную в Валиноре. У нее такие же лучистые глаза, как у тебя, и такой же звонкий смех. Даже в ваших лицах есть что-то общее. Что касается моего отношения к тебе — я люблю тебя, но как младшую сестру.       — Ты не представляешь, как меня это успокоило, — я сказала правду.       — Очень даже представляю, — он хмыкнул. — Да и кто в здравом уме осмелится полюбить кваэлин другого?       — Не называй меня так, — попросила я. — Потому что на данный момент я сама по себе.       — Это ничего не значит. Впрочем, как только твоя обида пройдет, ты и сама поймешь, что твоя попытка убежать обречена на провал.       — Знаешь, Горислав, если Трандуил найдет меня — я не стану убегать. Но до тех пор, пока он занимается своими делами, я буду считать, что я свободна.       — А свободна ли ты, Иссаэль? — его глаза внимательно рассматривали меня. — Загляни к себе в душу и честно ответь на этот вопрос. Свободна ли ты?       Против воли, я задумалась. И поняла, что нет — не свободна. Я обладаю только иллюзией свободы, не более. Но я расстанусь с этой иллюзией не раньше, чем сама посчитаю нужным.       День прошел великолепно. Сначала мы просто бродили, рассказывая друг другу разные истории, потом Горислав потащил меня вверх и показал на древние статуи, скрытые водопадами. Никто не знал, кем и когда они были созданы, но в том, что здесь работала не рука эльфа — сомнений не было. Я со странным чувством узнавания смотрела на почти стершиеся под напором времени лица, но не могла взять в толк, откуда мне это знакомо. А потом словно вспышка молнии — отсюда ушли последние из моего народа. Но куда? Теперь этого никто не узнает.       — Ты как будто призрака увидела, — нарушил молчание Горислав.       — В каком-то роде так и есть, — я провела ладонью по шершавому камню. — Когда здесь прятались уцелевшие драконы. И отсюда они ушли. Но этот портал запечатан и никто не узнает, выжили ли они.       — Откуда ты это знаешь?       — Это то, что называется памятью крови. Иногда становится сущим проклятием.       — Не представляю, что я чувствовал бы, оставшись последним их эльфов.       — Я так и не смогла почувствовать себя королевой. Хотя драконом — не один раз.       Давай возвращаться — скоро ужин и не хотелось бы опаздывать. Тем более, что я чувствую — пора покидать Раздол.       — Тебя никто не гонит, — сказал эльф.       — Время, Горислав. Оно дает понять, что пора двигаться южнее, в Остранну, если я не хочу провести зиму, питаясь снегом и варгами.       — Какая дрянь, — скривился он.       — Именно. Поэтому я и хочу отправиться в путь — мне нужно подумать и о том, где я буду жить.       — Местами еще сохранились развалины эльфийских городов, — проговорил Горислав.       — Посмотрим, — неопределенно ответила я, выходя из-под водопада и спускаясь вниз, к лошадям. — Возможно, там я найду что-нибудь подходящее. А может, и нет. На все воля Эру. Он ничего мне не ответил. В замок мы возвращались в молчании.