Лесной Владыка и дракон

      Как и планировала, я сообщила Элронду о своем решении тем же вечером. Он не стал меня уговаривать остаться, понимая, что это бесполезно, просто попросил повременить с отъездом три дня, пока эльфы соберут мне все, что может пригодиться в дороге, а потом и в Остранне. Я согласилась и попросила показать мне подробную карту Остранны.       И вот я рассматриваю поистине необъятные просторы того края, где некогда жили эльфы, выковавшие Кольца. Здесь меня найти будет непросто. Как говорит старая поговорка — если хочешь что-то очень хорошо спрятать — положи это на видное место. Я, конечно, не вещь, но суть от этого не меняется. Если Трандуилу и придет в голову мысль начать меня искать, то вряд ли он сразу же додумается до Остранны. Стараясь не ухмыляться, потому что в хранилище карт я была не одна, водила пальцами по извилистым линиям старых трактов и внимательно всматривалась в названия несуществующих больше городов. Я знала, что даже сама их память стерлась из памяти тех, кто волею судеб оказывается на равнинах Остранны. Только эльфы помнят и хранят память о былом.       — Барад-Келеблас, — тихо сказала я. — Башня Серебряного Листа.       — Ты хочешь остановиться там? — серые глаза Элронда внимательно на меня смотрели.       — Да. Потому что он в стороне от старых трактов. И потому что орки и варги отчего-то опасаются туда заходить.       — Так было раньше, — сказала Арвен. — Никто не поручится, что сейчас все осталось без изменений.       — В любом случае, ни Амон-Главар, ни Амон-Элуи мне не подходят, — я подняла глаза от карты. — Оба находятся слишком далеко от Имладриса и слишком близко к Мглистому. Я хочу жить спокойно, а не привлекать к себе внимания тех, кому может стать интересно, что забыл дракон в Остранне. И это, прежде всего, касается того, кто поселился в Дул-Гулдуре.       — Мудро, — согласился Элронд. — Что ж, я вижу, что решение ты приняла. Но меня волнует вопрос — где ты будешь жить? Ведь от развалин не осталось даже следа.       — На земле, — я улыбнулась. — Но кто сказал, что дракон не может жить под землей? Кроме того, разве мне не дана власть изменять некоторые вещи по своей воле? Не надо тревог, Владыка Элронд. Я не пропаду в Остранне.       — Что ж, твои слова успокаивают меня, но совсем немного.       — Зимой, когда эльфы из-за метелей не смогут добираться до Барад-Келеблас, я сама буду прилетать в Раздол, чтобы вы знали — я жива и здорова.       Я стояла на веранде замка Элронда. На мне была практичная походная одежда, неяркая, немаркая — темные джинсы, такая же рубашка, кожаные полусапожки и скрывал все это великолепие зеленоватый плащ. Темные волосы были заплетены в тугую косу и убраны под сетку. Я смотрела на юг, скрытый отвесными стенами долины, с которой срывался рокочущий водопад, и старалась предугадать, что ждет меня там. Но мыслей не было — ни радостных, ни мрачных. Я не боялась неизвестности и не строила радужных иллюзий. Просто ждала той минуты, когда можно будет отправиться в путь. В Раздоле было хорошо, меня никто не гнал, но я сама стремилась дальше. Я понимала, что привыкла к суровой красоте лихолесских эльфов, и праздничная атмосфера, царившая в Раздоле, была не для меня. Я уже столкнулась с мрачной действительностью этого мира, я видела эльфов похожими на людей — со своими страстями, желаниями, стремлениями, эмоциями. Я видела презрение, алчность и даже пакости. А здесь… все слишком идеально. Да, Имладрис помог мне смириться, принять случившееся и научил жить дальше. Урок был усвоен, и теперь требовалось двигаться дальше.       — О чем ты думаешь? — спросил Горислав.       — Если скажу, ты все равно не поверишь, — я усмехнулась, переводя взгляд на него.       — И все же?       — Ни о чем вообще. Я не думаю ни о прошлом, ни о грядущем. Я просто есть здесь и сейчас.       — Может, это и к лучшему.       — Может.       — Ты знаешь, что Владыка велел нас сопровождать?       — Зачем? — от такой новости мои глаза округлились. — Кому нужны случайные путники, да еще и в стороне от основных трактов?       — Никому. Но вот кому-то же надо присматривать за обозом.       — За каким еще обозом? — теперь у меня было ощущение, что мои глаза занимают половину лица.       — Я думал, ты знаешь, что Владыка приказал погрузить на лошадей все самое необходимое тебе на новом месте.       Я застонала в голос. Ну вот зачем? Элронд!!!       Но поскрипеть зубами мне не дали. Как и высказать все, что я думаю по этому поводу, на великом и могучем. На веранде появился сам Владыка Раздола в сопровождении дочери. Как всегда сиятельный.       — Владыка Элронд, — я изобразила на лице улыбку, впрочем, не затронувшую глаз.       — Я вижу, ты уже готова покинуть стены Раздола, — сказал он, прекрасно рассмотрев в моих глазах все, что я думаю.       — В Раздоле дышится легче, и не посещают мысли о насущном, — ответила я. — Но мне в тягость ничегонеделание. И потому я не изменю решения. А еще я благодарна Владыке за помощь. И за обоз, — я невинно захлопала глазами, стараясь не слишком сильно выдавать свое недовольство.       — Там только самое необходимое, — серые глаза сверкнули смехом.       — Настолько, что для этого понадобился обоз? — я хмыкнула.       — Не обоз, а всего-то около десятка лошадей.       — Совсем не обоз, — и тут я не сдержалась и закатила глаза. — Владыка, я не собираюсь основывать на месте Барад-Келеблас новый город. Я просто буду жить там, как отшельница. А отшельникам много не нужно.       — Позволь мне не согласиться с тобой, — его забавлял наш спор.       — А что будет, если я не позволю?       — У меня появится причина убедить тебе в том, что ты не права.       — Я все равно останусь при своем мнении. И вы это знаете.       — Знаешь, иногда мне даже жаль Трандуила. Я не представляю, как у не хватало сил переупрямить тебя.       — О, это было… в общем, я могла повысить на него голос и даже использовать ненормативную лексику.       Видеть выражение лица Элронда, когда он услышал это, было для меня ни с чем несравнимым удовольствием.       — Ты знаешь эльфийские ругательства? — спросила Арвен.       — Нет, — я улыбнулась. — Но зато я отлично помню те, что используются в том мире, откуда я пришла. Конечно, Владыка Лихолесья предлагал мне избавиться от подобного… но я сказала, что не раньше, чем он обучит меня гномьим ругательствам.       — Теперь я понимаю, чем ты его так зацепила.       Ну да, клоуны ценились всегда и везде за умение рассмешить царственную особу и поднять ей настроение, чтобы у подданных сохранились головы на плечах. Я ничего не стала отвечать, потому что скрывать свои чувства я научилась. И все равно больно.       Наконец подошли остальные участники нашего похода. И все выглядели донельзя удивленными, когда Владыка объявил им, что придется доставить мою сиятельную особу (это был сарказм, если кто не понял) в Барад-Келеблас. Я старалась язвительно не хмыкать, глядя, как эльфы с трудом удерживаются от желания покрутить пальцем у виска, тем самым выразив все, что они думают о моей ненормальной затее. Ну, лично я их не звала, так что не надо смотреть на меня так, будто я предложила вам целоваться с орками.       Получив благословение Владыки Элронда, мы сели на коней и направились к выходу из долины. Я не оглядывалась до тех пор, пока не оказались у входа в ущелье, ведущее на юг. Остановив коня, я обернулась назад, на залитую солнечным светом долину, ее дома, башенки и замок Элронда. Да, мне было здесь хорошо, но Имладрис не стал моим домом. Поэтому, отвернувшись, я тронула коня и больше не оборачивалась, пока мы не выехали на равнины.       Перед нами расстилалась изрытая оврагами, поросшая вереском каменистая равнина, ограниченная с Востока Мглистым хребтом. Здесь не было ни души, только стаи птиц и мелкое зверье. Донимал восточный ветер, даже днем слишком наливающийся прохладой, норовя забраться под плащ, сорвать его с плеч, заморозить. И это несмотря на то, что была уже середина июля. Я старалась не слишком сильно щуриться, когда слишком сильный порыв ветра бросал мне в глаза пыль, но не получалось. Конечно, другая на моем месте плюнула бы на такое приключение и повернула назад, чтобы дожидаться возлюбленного в тепле и комфорте. Но было несколько отличий между мной и гипотетической другой — я не собиралась встречаться с Трандуилом вообще, именно поэтому я и забралась в эту глушь. Если бы я чувствовала себя готовой терпеть подобное отношение, я бы никогда и не покинула Лес.       — Ну и местечко ты выбрала, — заметил Горислав, когда его конь поравнялся с моим.       — Место, как место, — пожала я плечами. — Не лучше и не хуже других.       — Тебя можно будет искать на этих равнинах годами. И не найти.       — На то и расчет.       — А если станет совсем невмоготу? Что тогда?       — Я еще помню дорогу в Лес, Горислав, — ответила я. — Но это из разряда того, что не может быть. Сама я не вернусь, потому что это значило бы отдать себя в рабство, показать, что у меня нет ни гордости, ни характера. И, значит, со мной не нужно считаться. Нет, это не для меня. Я согласна быть послушной только в тех случаях, когда это нужно. Но я не буду покорной. Никому и никогда.       — Согласие в любви не подразумевает рабского подчинения. Кроме того, ты сейчас слишком уж очерняешь характер Трандуила.       — Нет, не очерняю. Ты не видел нашей последней ссоры, Горислав. Тогда он сказал все, поставил меня на место, забыв о том, что я, хоть и последняя из своего народа, но я — королева. А потому у меня власти распоряжаться собой и совершать поступки, которые кажутся мне правильными, не меньше, чем у него. И давай мы больше не будем говорить об этом.       — Иссаэль, я уверен, что ты совершила ошибку.       — Возможно, — я не хотела спорить. Вместо этого, чуть привстав в стременах и поднеся руку ко лбу, чтобы защитить глаза от яркого солнца, я посмотрела вперед, отыскивая старый тракт, ведущий к Барад-Келебласу.       Мы проехали около десяти лиг, когда острые эльфийские глаза рассмотрели поворот за запад. Я с облегчением вздохнула — осталось всего несколько дней, и мы будем на месте. Возможно, сопровождающие нас эльфы сразу же отправятся назад, в Раздол, в отличие от Горислава. Этот эльф выразил желание стать моим наставником во всем. Я не возражала — во-первых, заставить его сделать что-то против воли было нереально. А во-вторых — я все еще не настолько идеально владела клинками.       — Привал, — объявил Горислав, останавливая коня и спешиваясь. Остальные эльфы с радостью последовали его примеру. Я постаралась не фыркать, когда присоединялась к ним.       — Как тебе Остранна? — поинтересовался огненноволосый эльф.       — Пока трудно сказать, — я пожала плечами. — Но одно меня радует — здесь спокойно и даже случайные путники не станут мне досаждать.       — Ты не взвоешь однажды? — поинтересовался другой эльф. Менельдрин, если я правильно помнила.       — Нет, — улыбнулась. — Если бы я не знала, на что себя обрекаю, то вряд ли решила двигаться на Барад-Келеблас. Я бы выбрала Амон-Главар или Амон-Элуи. Они стоят вдоль древнего тракта.       — Тем более, что Иссаэль не остается одна, — заметил Горислав. — Я останусь тут. На какое-то время.       — Ну да, пока из меня не выйдет самый великий боец-мечник, — не удержалась я от фырканья.       — Дракон, да еще и мечник — страшная сила, — хмыкнул Горислав.       — Особенно, когда дракон отбрасывает клинки и начинает просто поливать всех направо и налево огнем, — я была сама невинность, откусывая кусочек хлеба с сыром, и при этом стараясь казаться спокойной, что было не очень легко, учитывая, что эльфы-провожатые едва не поперхнулись, глядя на меня.       Поев и немного передохнув, мы продолжили путь.       Вскоре вереск уступил место колючим зарослям падуба. Не скажу, что эти заросли выглядели веселее, чем вереск, но, в случае чего, было где спрятаться. Ну, во всяком случае, костры точно из чего будет жечь.       Мы ехали в молчании. Я думала о своем, не забывая следить за дорогой, а эльфы следили за тем, чтобы не заблудиться. Тут и там сновали зайцы, еноты, бурундуки и прочая мелочь. В колючих зарослях птицы вили гнезда, оглашая прозрачный воздух звонкими трелями. Здесь царило умиротворение. Пусть и не такое, как в Раздоле, но все же — умиротворение. Здесь я смогу прожить вечность, даже без него.