Лесной Владыка и дракон

      Незаметно минул сентябрь — теплый, напоенный ароматами поспевших плодов, криками птиц, улетающих в более теплые края, шепотом желтеющей листвы. Счастье, поселившееся в душе, не омрачалось ничем, даже дурными вестями — мы уже знали, что к Эребору движется огромная армия орков, — приходящими из Раздола.       Я часто присутствовала на советах мужа — теперь, будучи Владычицей Лихолесья, это стало моей обязанностью, — но старалась молчать, слушая в оба уха. Иногда, что очень льстило моему самолюбию, советники обращались и ко мне — сначала снисходительно, а потом все с большим уважением. Что примечательно — заслуги Трандуила в этом не было. Мои рассуждения, оказавшиеся здравыми, удивили всех без исключения. Но все равно, я предпочитала скромно отмалчиваться в уголочке, пока важные государственные мужи решали дела Леса, а не играть в Зену — королеву воинов. Тем более, что я не имела с ней ничего общего.       Разведчики, посланные Трандуилом на западную оконечность Леса, пока не доносили о появлении гномов. Я не переживала — другой дороги через наши владения не было, разве что они воспользуются торной дорогой. Но лично в этом я сильно сомневалась — тогда у них уйдет слишком много времени на дорогу, а Гэндальфу это не с руки, ведь к тому времени, когда гномы доберутся до Эребора, внутри уже будет не только дракон, но и орки.       — Странно, — задумчиво сказал супруг, когда мы сидели в его кабинете, обсуждая грядущую кампанию. — Сентябрь уже на исходе, но гномов — ни слуху, ни духу.       — Меня это тоже тревожит, — ответила я. — Не мог же Гэндальф отказаться от затеи с Эребором — это не в его правилах.       — Разведчики тоже не могли просмотреть нежданных гостей.       — Не могли, — согласилась я. — Разве что они пошли не по эльфийской тропе.       — И стали добычей пауков, — в голосе мужа проскользнуло омерзение. Я его понимала — быть сожранными гигинтскими пауками — не самая приятная смерть. И так же мне было известно, что Трандуил не питает ненависти или презрения к гномам. Он всегда понимал, насколько они разные и принимал это.       Я только вздохнула — этой дряни развелось столько, что даже наши с Трандуилом чары не помогали. И теперь Лес стал куда опаснее, чем был раньше.       — Саурон становится все сильнее, — хмуро сказала я. — Иначе бы по Лесу не шастали не только пауки, но и орки.       Буквально пару дней назад отряд Леголаса случайно наткнулся на шмыгающих возле западной оконечности каменных холмов орков. Разумеется, от тварей ничего не осталось — они были застигнуты врасплох, и даже численный перевес им не сильно помог. Но не всегда эльфам будет так везти.       — Это неизбежно, — он погладил меня по волосам. — Каков бы ни был итог войны, мы все равно покинем Арду.       — Я это знаю. Но я меньше всего хочу, чтобы эльфы гибли в этой войне.       — Я тоже не хочу этого, — опаловые глаза заледенели. — Но войн без жертв не бывает.       Я только вздохнула, а потом устроилась у него на коленях, прижавшись к груди и обвив его шею руками. Я знала, что он сердится не на меня, но все равно я не хотела видеть холодную ярость, пылающую в его глазах.       — Прости, — он провел рукой по моей спине. — Ты не виновата.       — Я не сержусь. И прекрасно тебя понимаю. Но мы не можем остаться в стороне, когда другие будут сражаться.       — Люди не выстоят в одиночку.       — Не выстоят, — подтвердила я.       — Я не хочу, чтобы ты грустила, — он приподнял мой подбородок. — Сегодня мы устроим небольшой праздник в Лесу. Что скажешь?       — Скажу, что это будет неплохая идея, — я улыбнулась. — Чем сильнее сгущается Тень, тем сильнее эльфам сейчас нужны праздники.       — И откуда в тебе столько мудрости? — его глаза засветились нежностью.       — Память предков, заложенная на генетическом уровне, — хмыкнула я. — Которую я, между прочим, передам и нашим детям.       — Когда ты говоришь «нашим детям», у меня появляется стойкое желание утащить тебя в спальню, — он поцеловал меня в шею, отчего по позвоночнику тут же прокатилась горячая волна.       — Придется подождать до вечера, — я хихикнула. — Тем более, что ты обещал небольшой праздник.       — Я помню. Не такой уж я и старый, чтобы страдать забывчивостью, — эльф не упустил возможности меня подколоть.       — Кто сказал, что ты старый? — Я подняла брови.       — Кое-кто регулярно называет меня старым интриганом, — смешливо фыркнул он. — Или ты уже забыла?       — Ничего я не забыла, — я запустила пальцы в его волосы. — Просто я никогда не говорю всерьез, что ты — старый. А вот насчет интригана — это в точку.       Он только хмыкнул и прижал меня крепче.       Когда на Лес упали осенние сумерки, мы устроились на большой поляне, зажгли костры и начали пировать. Эльфы-менестрели пели, наигрывая себе на арфах и лютнях, эльфы-виночерпии следили за тем, чтобы кубки не пустели. Я и Трандуил, восседая во главе пиршественного стола, слушали пение и старались отрешиться от насущных забот. У меня в душе появилось предчувствие близкой разлуки с мужем. Пусть и не омраченное страхом возможной смерти, но все же… И теперь мне приходилось прилагать титанические усилия, чтобы не показать ему свою тревогу.       — Пойдем, потанцуем? — спросила я, улыбаясь. — Мы так давно с тобой не танцевали.       — С того дня, как ты вышла за меня замуж, — сказал он. — Пойдем. Я вижу, что тебя что-то тревожит и если танцы помогут тебе отрешиться, то почему нет?       Какой он проницательный! Или это из меня плохой конспиратор? Но, как бы то ни было, мы вышли в центр поляны и медленно закружились в танце.       Трандуил был прав — тревога понемногу отступала. Я закрыла глаза и полностью растворилась в музыке и сильных руках мужа. Пусть это спокойствие было коротким, эфемерным, но все же мне было необходимо его почувствовать. И, когда танец закончился, мы на мгновение замерли, а потом направились к столу. Но дойти не успели — на поляну с шумом и гамом выскочили увешанные оружием бородачи, что-то вопящие на варварском наречии. Трандуил схватил меня в охапку, взмахнул рукой, и на поляне сразу же стало темно. Стараясь не запнуться о корни деревьев, мы растворились в ночи.       — Барлоговы гномы, — выругался супруг. — Не могли найти другого времени?       — Это те самые гномы? — спросила я.       — Я не знаю, те или нет, но вряд ли кто-то другой будет шляться по Лесу, — ответил он.       — Их надо доставить в замок.       — Они сами придут.       — Надеюсь, ты не будешь к ним чрезмерно строг? — я заглянула мужу в глаза.       — Все зависит от того, насколько правдивы они будут с нами, — он чуть улыбнулся. Я знала, что Трандуил не был рад тому, что я согласилась проводить гномов до Эребора. Нол он понимал, что эта Гора нужна не только гномам и Саурону. И, если Эребор вернется под власть потомка Дарина, то эльфы только выиграют. Тем более, что гномы всегда были искусны в ремеслах.       — Любимый, — я вздохнула, — если ты помнишь, я давала Гэндальфу слово.       — Конечно, я помню. Но праздник нам все же испортили. Вернемся во дворец?       — Пожалуй, да, — кивнула я. — Все равно скоро могут пожаловать гости и будет невежливо, если хозяев не окажется дома.       Он только засмеялся. Вот и прекрасно. Не хотелось бы ссоры. И с гномами тоже. Неважно, что у них было в прошлом. Важно, что будет сейчас, ведь именно на этом мы будем строить будущее.       Как выяснилось, вернулись мы вовремя. Едва Трандуил занял свой трон, как в зал втолкнули довольно высокого для гнома мужчину. Его темные волосы, с проседью на висках, были распущены, если не считать двух кос вокруг обветренного лица, неожиданно голубые глаза под густыми бровями мрачно на нас взирали. Его меховая мантия была грязна и потрепана, к штанам прилипли хвоинки и травинки. А вообще, он был красив для гнома. Даже слишком, словно когда-то в его предках были эльфы.       — Так-так, — не смог удержаться от ухмылки муж. Но я видела, что это была не злая издевка, а скорее дружеский подкол. Другое дело, как незваный, но достаточно долгожданный гость отреагирует на это. — Торин Дубощит собственной персоной. А где же твои спутники?       Что-о-о?! Торин Дубощит?! Так вот как выглядит легендарный гном? Что ж, следовало и самой догадаться — даже под невзрачной одеждой у него была королевская осанка, которую не могли уничтожить ни время, ни испытания, ни голод и лишения. Торин, сын Траина, выглядел действительно королем. И этого не отнять. Я только не могла понять, почему за ним пошли только двенадцать гномов.       — Потерялись в этом Лесу, — глядя исподлобья, ответил он.       — А что, позволь спросить, забыли в нашем Лесу гномы? — с интересом приподнял бровь мой супруг. Вот интересно, Торин скажет правду или нет?       — Мы идем к родственникам, в Железные Холмы, — отрезал он. Вот же обманщик. Как будто мы не знаем правды.       — Так ли это? — я вышла из тени мужа на свет. — Насколько мы знаем, гномы под предводительством Торина Дубощита идут вовсе не в Железные Холмы, а к Эребору.       — Я уже сказал, — с раздражением повторил гном, — мы идем к моему кузену Даину.       — Здесь нет у тебя врагов, Торин Дубощит, — мягко сказала я, хотя мне хотелось обидеться на такую грубость.       — Но и друзей тоже.       — Откуда тебе это знать? Ведь меня ты видишь впервые в жизни, но уже почему-то причислил к недругам.       Торин молчал, всем своим видом показывая, что не собирается обсуждать с нами эту тему. Я только вздохнула — этот упрямец сам осложняет свое положение.       — Мы не враги Королю-под-Горой, — четко сказала я. — Он может верить нам.       — Я не верю эльфам, — вскинулся гном. — Когда нам нужна была помощь, вы просто ушли. И потом, когда мой народ скитался голодный, грязный, когда нам негде было преклонить голову — вы тоже не помогли нам!       — Я — не эльфийка, — теперь мой голос был ледяным. Чувства все же одержали победу над разумом, хотя я и понимала, что это неправильно. — Но, раз ты все же упрямишься, то я вручаю твою судьбу в руку своего супруга. Как он решит с тобой поступить — так и будет.       — Пусть посидит в темнице, пока не одумается. — сказал Трандуил, не показывая, что он немного расстроен упрямством гнома. — Уведите его.       Два стражника-эльфа подхватили гнома под руки и повели прочь из зала. Я сощурилась, глядя на них и эльфы повели себя по отношению к Торину с большим почтением. Все же, он не бродяга, чтобы его так хватать. И не браконьер. Пусть и пока без королевства, но все же он — король. И этого не отнять. Это в его крови.       — Это неправильно, — я была взвинчена, потому что, если Торин и дальше будет упрямиться, то ничем хорошим это не закончится.       — Я знаю, — муж встал с трона и, обняв меня за талию, привлек к себе. — Но выбора у меня нет.       — Что самое печальное, — я подняла на него глаза, — я понимаю чувства Торина. Он не знает, зачем нам знать о цели его путешествия, он не верит, что ему могут помочь. И, что самое грустное, он не хочет понять, что даже эльфы не смогут выстоять перед натиском Смауга. Ты не мог позволить нашему народу погибнуть в неравной битве с драконом.       — Жаль только, что этот бородатый упрямец этого не понимает, — он легко коснулся моих губ поцелуем. — Пойдем в покои — тебе нужно отдохнуть.       — Теперь это так называется, да? — фыркнула я. Он только хмыкнул.       Утром в замок прибыли еще двенадцать гномов, разоруженные, угрюмые и мало чем отличающиеся от бродяг. И все они, так же, как и Торин, убеждали нас, что идут в Железные Холмы. На мои уговоры, как и Торин, они тоже не поддались. И Трандуил отправил их в темницы, только подальше от Торина.       — Глупо, — сказала я. — Этот упрямец не понимает, что мы можем ему помочь. Кроме того, это осложняет выполнение обещания, данного мной Гэндальфу. Вот как, скажи, я смогу сопроводить этих бородатых упрямцев к Эребору, если они не желают этого?       — Любимая, я верю, что ты придумаешь, как выйти из положения, — супруг усадил меня на колени. — В конце концов, ты не только красива, но и умна.       — По-моему, в сравнении с упертостью гномов мой ум проигрывает. Пока что я не вижу ни одной возможности помочь. Разве что поговорить с Торином снова? А будет ли толк?       За троном раздался шорох, и я тут же насторожилась. А потом, легко, стараясь не потревожить того, кто мог нас подслушивать, встала с колен ничего не понимающего мужа и заглянула за трон. Там прятался низкорослый человечек, странно выцветший, едва заметный, но в том, что он не плод моего воображения, я не сомневалась. Впрочем, он тоже был удивлен, увидев, что я смотрю прямо на него. Это длилось долю секунды, а потом я повернулась к Трандуилу, с интересом глядящему на меня.       — Показалось, — как можно небрежнее пожала плечами я. — Как будто что-то или кто-то пробежал за твоим троном.       — По-моему, у тебя нервы на пределе, — пошутил муж.       — Не удивлюсь.       — Когда ты планируешь поговорить с Торином?       — После завтрака. Кстати, я распорядилась, чтобы их хорошо накормили. Надеюсь, ты не слишком против?       — Я совсем не против. Я же не бесчувственный камень, в конце концов.       Я только улыбнулась и зарылась лицом в его волосы, успев заметить, что серая тень стремительно выскользнула из зала. Пусть — возможно, это убедит Торина, что здесь у него не все враги.       После завтрака, я, верная своим словам, шла вниз — мне нужно было поговорить с Торином еще раз. Я тщательно обдумывала свои слова, подыскивая те, что смогут помочь убедить его в моей правоте. И не находила. О том, что я — дракон, говорить сейчас бессмысленно. Это еще больше восстановит гнома против меня.       Свернув за угол, я столкнулась с серой тенью. Он прижался к стене, но на этот раз я не стала делать вид, что не замечаю его.       — Не знаю, что за артефактом ты владеешь, — сказала я, останавливаясь перед ним. — Но от него веет Злом. Будь с ним осторожен.       — Вы… вы видите меня? — он выглядел обескураженным.       — И слышу тоже. Ну, у тебя получилось убедить Торина?       — Нет, — на лице тени появилось раздражение. — Этот упрямый гном готов сгнить в темнице, но не пойти на уступки.       — Понятно. Что ж, я все же попробую его убедить. А ты жди меня в саду — если твой друг не послушает доводов разума, тогда придется действовать хитростью. Ступай.       И, не говоря больше ни слова, я продолжила путь.       — Торин Дубощит, — позвала я, останавливаясь перед дверью. — Я знаю, что ты не спишь.       — И что с того? — довольно грубо ответили мне с той стороны.       — Ты позволишь мне войти?       — Как будто я могу воспрепятствовать.       Я провела ладонью по створке и дверь бесшумно отворилась.       — Почему ты так упорствуешь? — войдя в темницу, я смотрела на гнома, лежащего на грубом топчане. — Я не враг и мой муж — тоже. Мы хотим помочь.       — Хороша помощь, — он фыркнул. — Запереть нас в темницу.       — Ты не доверяешь нам, — я пожала плечами. — Так можешь ли ты рассчитывать на наше доверие? Вы пришли, напугали наших подданных, а теперь отказываетесь отвечать на вопросы.       — Чего еще ждать от эльфов? — он передернул плечами.       — Повторяю для особо упрямых королей — я не эльфийка, — терпеливо проговорила я.       — У тебя острые уши.       — Верно. Но в моих венах нет ни капли эльфийской крови. Я — древнее, чем все расы, живущие в Средиземье. И от тебя и твоих товарищей сейчас зависит очень многое. Ты даже не подозреваешь, насколько Эребор важен всему Средиземью.       — Ха! Еще бы, ведь его недра полны золота.       — К черту твое золото! — вспылила я. — Ты либо действительно туп, Торин Дубощит, либо искусно притворяешься дураком. Я склонна считать, что второе.       — Прости, куда ты послала мое золото? — кажется, это единственное, что зацепило его в моей гневной тираде.       — Это все, что ты услышал? Я сказала «к черту твое золото».       — Ты не из этого мира.       — Моя кровь — из этого мира. Но это не относится к делу. Доношу до сведения одного упрямого гнома, что к Одинокой Горе уже выступили армии орков. И, если ты и дальше будешь упорствовать, то к Смаугу присоединятся еще и эти твари. Как тринадцать гномов смогут выбить из Эребора чудовищ? Я оставляю тебя, чтобы ты поразмыслил над моими словами.       Я вышла из камеры и снова заперла дверь. Теперь все будет зависеть от меня, а не от того, что решит гном. Но сначала я поставлю в известность о своих планах мужа.       Трандуила я нашла в кабинете. Он читал очередное донесение, но, увидев меня, отложил пергамент в сторону.       — Как успехи?       — Никак. Этот гном упрямее, чем стало ослов, — я вздохнула. — Но держать его взаперти неразумно.       — И что ты предлагаешь?       — Давай устроим им побег, — предложила я.       — Оригинально, — он посмотрел на меня… в общем, мне не очень понравилось, как он посмотрел. — И как ты себе представляешь — супруга Владыки тайком от мужа выпускает гномов?       — Любимый, ну у тебя и фантазия, — я фыркнула и беззастенчиво уселась прямо на стол. — С чего ты взял, что я буду им помогать? Нет, они все сделают сами. Просто доверься мне — твой престиж, как и мое доброе имя, не пострадают.       — Ты уверена? — он передвинул меня так, что я сидела прямо перед ним.       — Абсолютно, — я потянулась к нему и стала неторопливо расстегивать на нем рубашку. — И ближайшее время я ничего не хочу слышать о делах.       Эльф махнул рукой и теперь никто не смог бы войти. Впрочем, как и выйти.       Я нашла в саду невысокого человечка. Он уже стал собой и выглядел… довольно мило.       — И как тебя зовут? — поинтересовалась я.       — Бильбо Торбинс*, — поклонился он. — Хоббит из Торбы-на-Круче**, что в Хоббитании. К вашим услугам.       — Что ж, Бильбо Торбинс, твои услуги мне пригодятся в самое ближайшее время. Меня зовут леди Иссаэль и я — супруга Владыки Трандуила. Твой друг упрямится, и я помогу вам.       — Вы… вы… — кажется, у Бильбо сейчас будет инфаркт.       — Да, я, — терпеливо ответила я. — Я обещала Гэндальфу, что помогу вам, но я должна была встретить вас на выходе из Леса. Это было до моей свадьбы с Трандуилом и тогда я жила в Остранне. Долгая история и сейчас не время ее рассказывать. Сейчас я расскажу тебе кое-что, а ты сообрази, как это использовать на благо своим товарищам.       Бильбо Торбинс кивнул, и я стала рассказывать ему, как и когда тринадцать гномов и один хоббит могут удрать из замка эльфов. Очень надеюсь, что это ему поможет. ___________________________________________________ *В переводе Муравьева и Кистяковского фамилия Бильбо была Торбинс. И мне это больше по душе. ** В том же переводе Так называла усадьба Бильбо.