Лесной Владыка и дракон

      — Где ты была? — спросил Торин, едва я только переступила порог дома Барда.       — Сообщила бургомистру, что бывает, когда оскорбляют жену Лесного Владыки, — сказала я. — А теперь поговорим начистоту, Торин. Тебе нужен Эребор. Нам тоже нужен Эребор, в котором живут гномы, а не орки и Смауг. Поэтому я помогаю тебе и твоим спутникам. Завтра мы покинем Эсгарот — времени осталось мало. О провизии беспокоиться не надо.       — А двинемся мы туда на своих двоих? — едко осведомился он.       — А ты думал, что я повезу тебя на себе? — в тон ему поинтересовалась я. — Если ты хочешь, можешь сидеть и ждать здесь милости разжиревшего купца, мнящего себя властелином судеб города. Но я все равно отправлюсь к Одинокой Горе.       — Ну, уж нет.       — Вот и славно, что мы договорились, — я лучезарно улыбнулась. Гном только заскрежетал зубами, поняв, что попался на мою удочку.       — И как к нам обращаться к вам? — спросил тот самый гном с луком за спиной.       — Иссаэль. Без леди. Я вообще планировала прибыть сюда инкогнито, но это коза в бархате расстроила все мои планы.       — У тебя даже имя эльфийское, — фыркнул Торин.       — Черт тебя побери, Торин Дубоголов! — вспылила я. — Меня зовут Инна, если тебе так больше нравится. И не выводи меня из терпения, иначе я лично скормлю тебя Смаугу вместо того, чтобы убить его. Ясно?       — Ну и темперамент у супруги эльфа, — усмехнулся Бард, внося в комнату поздний ужин — мясную похлебку, нарезанный хлеб, мягкий сыр, яблоки и мед. — Наверняка все эльфы ходят, вытянувшись в струнку.       — Вовсе нет, — ответила я. — Просто никто не выводит меня из терпения глупым упрямством, отказываясь принимать очевидное. Кстати, мне любопытно, где вы потеряли Гэндальфа? Или старый интриган снова сбежал?       — Да, он стремительно унесся, едва только мы оказались у эльфийского леса, — ответил мне гном-лучник. — Кили, к вашим услугам.       — Рада знакомству, мастер Кили. Насчет услуг… Думаю, услуги нам ни к чему, а вот если однажды мы станем друзьями, это будет очень хорошо. Не все же гномам и эльфам враждовать.       — Ты не эльфийка, сама говорила, — напомнил мне Торин.       — Но я замужем именно за эльфом, — фыркнула я. — И вообще — не зли меня, потому что тогда я тебе не понравлюсь.       — А чем ты можешь нам помочь? — густым басом спросил суровый гном с лысой макушкой и пышными бакенбардами, переходящими в густую бороду.       — Если я сейчас скажу, чем, то вы удерете отсюда в Синие Горы, — усмехнулась я. — Просто довольствуйтесь информацией, что я могу одолеть Смауга. А как — это уже мое личное дело. Кроме того, когда маг был лишним в пути?       — А ты маг? — спросил все тот же гном. Вместо ответа я зажгла на ладони огонек, тут же из рыжего ставший фиолетовым, потом синим, зеленым, радужным. Гном только одобрительно крякнул. А потом протянул руку: — Двалин.       — Инна.       И понеслось — каждый из гномов торопился представиться, а я старалась запомнить их имена. Впрочем, кто сказал, что это было сложно? Непривычно — да. Но уж после витиеватых эльфийских имен, гномьи казались простыми и легкими.       — Отлично, — проговорила я, когда ужин был закончен, а посуда перемыта и убрана. — А теперь отдыхайте — завтра на рассвете мы тронемся дальше.       Гномы закивали, устраиваясь, кто где. И только Бард был мрачен.       — В чем дело? — улучив момент, спросила я.       — Опасаюсь мести бургомистра, — не стал кривить душой рыбак.       — Это пусть он опасается, — мои глаза недобро сощурились. — В этот дом нельзя войти, имея дурные намерения в сердце. Я позаботилась об этом. А завтра, со скоростью лесного пожара по городу разлетится весть о том, что эльфы лишили город своего покровительства из-за спесивой дочки бургомистра. Думаю, ему будет не до мести рыбаку, который даже не знал, кого принял на борт.       — А эльфы на самом деле оставят нас?       — Нет. Но у бургомистра три дня, чтобы сложить полномочия. Или же прилюдно выпороть свою дочь розгами. И, поверь мне на слово, Бард, завтра, до того, как я уеду, уже все будут знать о разговоре, состоявшемся в тронном зале. А теперь ложись спать — утро вечера мудренее.       — Ты иногда так странно говоришь.       — Потому что я пришла из другого мира, — я внимательно посмотрела в карие глаза. — Но тот мир — в прошлом. Все вокруг меняется. Думаю, ты и сам понял это. А теперь ступай — тебе надо отдыхать. И у меня просьба — пока мы не вернемся, не выходи из дома. Просто так надо.       Он какое-то время буравил меня взглядом, а потом отправился спать. А я устроилась в отведенном мне закутке и, положив руки на пол, стала вплетать магию в стены этого дома, чтобы в один прекрасный момент дом рыбака не рухнул, погребая под собой его семью — сына и двух дочерей. И только после этого позволила себе немного отдохнуть.       Утром, едва только занялся рассвет, как в двери дома приютившего нас Барда забарабанили. Гномы спросонья повскакивали на ноги, хватаясь за оружие.       — Спокойствие, — сказала я, открывая глаза. — У нас гости с просьбой о прощении и обещанием всех благ.       — Откуда ты знаешь? — поинтересовался Торин.       — От верблюда. Знаю и все. Я ведь маг, ты не забыл? Да и логично предположить, что люди не пожелают терять свою власть.       Я набросила плащ и быстро спустилась вниз.       Бард уже открыл двери, за которым маячил Альфрид, бургомистр и вся их свита.       — Рановато для визитов, — сухо сказала я, скрещивая руки на груди и опираясь плечом о дверной косяк.       — Народ бунтует, — угодливо улыбаясь, сказал Альфрид.       — А разве это мои проблемы? — я подняла брови. — Вы сами сделали это, собственными руками. И чем я должна помочь?       — Пожалуйста, поговорите с вашим супругом, пусть он отменит свое решение, — заискивающе попросил горбун.       — Вы, кажется, не поняли, — я сощурила глаза. — Это я наказала вас, а не мой муж. Вы оскорбили меня. Владыка только согласился с моим решением. И я уже сказала — я не собираюсь вас прощать. А теперь, будьте добры, покиньте этот дом.       — Мы ведь можем не выпустить вас и ваших спутников, — от увещеваний горбун перешел к угрозам.       — Да? — я приподняла бровь, с иронией глядя на него, хотя мир вокруг окрашивался в оттенки пламени. — Ты осмелился угрожать мне, человек? Ты ведь не знаешь, на что я способна в ярости. Впрочем, кто сказал, что я буду пачкать об тебя руки? Убогих обижать — грех. А ты убог во всем — начиная твоей душой и заканчивая умом. Но, раз ты настаиваешь, то я могу кое-что для вас сделать, — я усмехнулась и прищелкнула пальцами. И одежда на всей делегации просто исчезла, оставив их, в чем мать родила. Бард и гномы, с интересом наблюдавшие за тем, как будут развиваться события, покатились со смеху. Сами высокопоставленные лица города пока еще не поняли, в чем дело, только обменялись вопросительными взглядами. И остолбенели — они наконец-то увидели, что стоят совершенно голые. Вопя и причитая, как стая баньши, они бросились прочь.       — У тебя неплохое чувство юмора, — посмеиваясь, заметил Торин.       — Рада, что ты оценил, — отозвалась я. — А теперь начинайте собирать вещи — я отправлюсь за лошадью для себя. И за пони — для вас.       — Надень доспехи, — сказал Бард. — Не хватало еще шальной стрелы.       Я кивнула и вернулась в спальню.       После устроенного мной цирка народ на улицах вовсю обсуждал интимные достоинства (или недостатки, уже не знаю, что правильнее) своих правителей. Я, делая вид, будто вообще тут ни при чем, торговалась насчет одного коня и четырнадцати пони. Но делала это скорее из азарта и желания послушать слухи, чем на самом деле сбить цену. А потом, узнав все, что могло меня заинтересовать, я заплатила ошалевшему торговцу полную стоимость, подмигнула и ушла, велев привести коней к дому Барда.       — Как тебе это удалось? — поинтересовался Торин, когда мы выехали из города.       — Удалось что?       — Уговорить своего надменного мужа нас отпустить.       — Торин, — я вздохнула. — Трандуил очень хороший и то, что у вас в прошлом были распри, должно остаться в прошлом. Он и сам понимал, что неправильно держать вас в темнице, но он — Владыка. Не мне объяснять тебе прописные истины.       — То есть, вы сидели и обсуждали варианты нашего побега?       — Скажем иначе — я видела Бильбо даже тогда, когда для остальных он был невидимкой, хотя поначалу я не знала, чем могу вам помочь. Я просто вскользь упомянула о некоторых… особенностях замка, а дальше он все сделал сам. Даже Трандуил не знал, как именно вы сбежите. Но план был таков, что я должна буду вас сопровождать.       — И как ты собираешься расправиться с драконом?       — Об этом позволь мне умолчать. Твое дело — войти в Эребор, а мое — обезопасить север от загребущих ручонок Саурона.       — О чем ты?       — О том, что чародей в Дул-Гулдуре — это вернувшийся Враг. И Гэндальф, скорее всего, отправился в Раздол.       — Загадка на загадке.       — Поверь, иногда полезно знать меньше, чем тебе хочется.       На том наш разговор угас, но я чувствовала, что гном не успокоился, и теперь будет стараться подловить меня. Что ж, моя задача не позволить ему этого.       Очень скоро цветущие равнины закончились и на смену им пришла выжженная пустошь. Я морщила нос — мое слишком чувствительное обоняние чувствовало гнилостный запах смерти, разрушения и Зла. Я знала, кто может так вонять — Смауг. Значит, тварь уже не спит и, судя по тому, как напитался его вонью воздух, довольно часто вылетает из своей берлоги. Значит, надо обезопасить себя и коней от вероятных неприятностей. И было еще кое-что. Нечто настолько невероятное, что я не поверила, если бы мне об этом сказали. Но сейчас, когда я сама ощущала этот запах… нет, я не сошла с ума. И теперь я знала, почему Валары истребили мой народ. Правда была еще куда более жестокой, чем мне казалось.       — Привал, — объявила я, с трудом вынырнув из тяжелых раздумий и подавляя желание натворить глупостей. Не время. Еще совсем не время.       — Но еще рано, — удивился Бофур, тот самый гном в нелепой шапке.       — Ты не чувствуешь, чем пахнет в воздухе? — поинтересовалась я, спешиваясь. Говорить о том, что ест еще один запах, кроме вони Смауга, я не буду.       — Нет.       — Очень жаль. Впрочем, если кто-нибудь хочет оказаться сожранным Смаугом, то я не буду мешать вашим тайным суицидальным планам. А тем, кто хочет выжить, придется спешиться.       — Ты можешь говорить чуть поподробнее? — Торин взглянул на меня исподлобья.       — Могу. Смауг пробудился и довольно часто вылетает из Эребора. Вся пустошь пропахла им. И я чувствую этот запах.       — И что теперь делать? — спросил Кили.       — То, что я говорю, — не обращая внимания на удивленно-недоверчивые взгляды, я принялась рисовать на земле замысловатую фигуру. Гномы стояли поодаль, переговариваясь на гортанном языке, однако не вмешивались. Бильбо единственный из всех, кто с интересом наблюдал за моей работой.       — Готово, — сказала я, любуясь делом рук своих. — А теперь все, вместе с лошадьми, вошли в центр рисунка. И молчим. Даже дышим через раз, если не хотите, чтобы у вас, вместо защиты от Смауга, появились рога. Или копыта. Или и то и другое вместе.       Хмуро посмотрев на меня, гномы взяли под уздцы своих пони и вошли в пределы очерченного контура. Я довольно улыбнулась и принялась шептать древние слова, всплывающие в памяти. Вокруг нас заклубилась серая дымка, скрывающая нас от любопытных глаз. Пони стояли спокойно, а вот их хозяева настороженно озирались. Не прерывая чтение заклинания, я недовольно посмотрела на гномов и те, догадавшись по моему взгляду, что ничего хорошего не будет, если они не прекратят мне мешать, застыли.       Вскоре к дымке присоединились голубоватые искры, слившиеся в огненное кольцо. Оно все разрасталось, пока не накрыло отряд куполом, а потом резко исчезло.       — Теперь можем продолжать путь, — сказала я, огладив шею коня и сев в седло. — Даже если Смауг пролетит над нами, он все равно нас не заметит. И даже не услышит.       — Это не эльфийская магия, — заметил Торин.       — А ты хорошо знаком с эльфийской магией? — не удержалась я от дружеского подкола.       — Я, разумеется, не знаток, — в тон мне ответил гном. — Но, если бы у остроухих была такая магия, то они давно бы уничтожили дракона.       — Не заговаривайся, бородатый, — фыркнула я. — Если что, не только у моего мужа острые уши, но и у меня.       — И что ты мне сделаешь?       — Знаешь, Дубоголов, если ты не заткнешься, я живо укорочу твою мужскую гордость, — невозмутимо ответила я. Вокруг раздались смешки. — А отращивать бороду после моих клинков будет ой как трудно. И какой ты гномий мужчина без главной гордости — бороды?       Я прикусила губу, чтобы не засмеяться, потому что гномы вокруг стали пунцовыми. Да, дорогие, я даже знаю, о чем именно вы подумали.       — Не называй меня так, — прорычал гном.       — Как только перестанешь разыгрывать из себя дурака, сразу же прекращу, — безмятежно проговорила я. Ответом мне было только сердитое сопение.       Дорога до Эребора заняла недели полторы — пони гномов не могли бежать так же быстро, как мой конь, поэтому мне приходилось подстраиваться под ритм гномьих лошадок. Впрочем, я не жаловалась, всегда оставаясь настороже. Пару раз я видела золотисто-алую искорку, вылетающую из Одинокой Горы и скрывающуюся на севере. Но своим спутникам ничего не говорила — не хотела их пугать раньше времени. Ночами я тоже оставалась на часах, вглядываясь в ночную мглу, которая была мне нипочем, отмечая, что время от времени Смауг облетает Гору, но не покидает пределов Эребора. Что ж, хоть одна хорошая новость.       На рассвете одиннадцатого дня пути от Эсгарота мы наконец достигли Эребора. Я смотрела на разрушенные и закопченные ворота, ранее скрывавшие вход в недра королевства гномов, и чувствовала, как в груди закипает древняя злоба, неукротимое желание отомстить твари, не имевшей никакого права на существование. Ну, ничего, я еще это сделаю.       — Инна, — окликнул меня Кили. — Ты так и будешь тут стоять?       — Извини, — я тряхнула головой и постаралась погасить свою ярость. — Просто я чувствую здесь погибших. Они не ушли. Пока дракон жив, они не смогут уйти.       — У тебя такие глаза были…       — Какие? — я подняла бровь, ожидая продолжения.       — Как будто в них танцует огонь. И, — тут молодой гном передернул плечами, — зрачок стал, как у кошки — едва заметная вертикальная полоска.       — Как интересно, — я усмехнулась. — Извини, если напугала, но, когда я на самом деле сержусь, мои глаза меняются.       — Да? Магия?       — Конечно, — я тронула лошадь. — Надо позаботиться о лагере.       — Нам некогда в лагере рассиживаться, — сказал Торин. — Сегодня — день Дарина и последняя возможность попасть внутрь Горы незаметно для дракона.       — А что ты будешь делать, когда попадешь внутрь? — поинтересовалась я. — Сможешь отрубить дракону голову? Или у тебя есть куда более весомый аргумент?       — Мне нужен Аркенстон, — надо же, впервые за все время нашего путешествия я не услышала от него ехидства.       — Прости, что тебе нужно? — я удивленно на него уставилась.       — Аркенстон. Символ королевской власти.       — Боги, — я только покачала головой. — Ты хотя бы объясни, что это такое?       — Камень, — ответил Торин. — Единственный в своем роде.       — Понятно, — я безразлично дернула плечом. — Кому что. Кому — камни, а кому — дракон.       — И кому же дракон? — едко осведомился гном.       — Ну, уж точно не тебе, — огрызнулась я. — Вы делайте то, чего ждет от вас Гэндальф. А буду делать то, за чем прибыла сюда с вами. И давайте друг другу не мешать.       — Ты опять все скрываешь, — проворчал Торин.       — Да. Потому что ты слишком горяч на расправу, а твоя смерть никому не нужна. Вот когда научишься думать головой, тогда, возможно, мы и поговорим. А теперь вкратце для тех, кто не в курсе — что такое день Дарина, почему он так важен и куда девать лошадей?       — День Дарина — это гномий Новый год, — сказал Балин. — Сегодня мы должны войти в Эребор, потому что на вход наложены чары. Если не успеем — то уже не попадем.       — Отлично. Тогда чего ждем? — я расседлала лошадь, почистила и, развернув в сторону Эсгарота, что есть сил хлопнула по крупу. Бедное животное с негодующим ржанием понеслось обратно. Надеюсь, оно не привлечет к себе внимание Смауга.       Гномы переглянулись, а потом стали делать то же самое — расседлывать своих коней и перекладывать самое необходимое в заплечные мешки. Я старалась не хмыкать — вот им пони еще понадобятся.       — Тихо, не так быстро, — сказала я. — Вам, в отличие от меня, кони еще понадобятся.       — А тебе нет? — удивился Фили.       — Нет.       — Ты умеешь летать? — иронично хмыкнул Торин.       — Я много чего умею, — серьезно ответила я. — Так что, будь другом, не провоцируй меня на пакости — мне же ничего не стоит войти через центральный вход и разозлить находящуюся там тварь. И мне, в отличие от вас, ничего не будет.       Смерив опешившего гнома насмешливым взглядом, я нашла притихшего хоббита.       — Ну, мастер Бильбо, вы знаете, куда эти бородатые собираются нас вести? — поинтересовалась я.       — Эээ… да. Западный склон.       — Чудно. Тогда идем.       Я беспечно закинула себе за спину походный мешок и, едва ли не насвистывая, стала легко подниматься по довольно крутому склону, обходя осколки скал и громадные валуны. Гномы, топоча, словно стало мамонтов (потому что бородатые и лохматые), следовали за нами. Я только морщилась, когда очередной камень с громким стуком скатывался вниз. Смауг наверняка уже тысячу раз успел нас услышать, и только моя магия спасала нам всем жизнь.       К заветной двери (ну как двери? Гладкая серая скала) мы прибыли почти вовремя — солнце еще окончательно не зашло, но уже было близко к тому. Гномы засуетились и, разложив мешки у скалы, встали так, чтобы не закрывать солнцу стену. Я только пожала плечами, прислонилась к серой породе за шеренгой гномов и устремила взгляд на запад — туда, где остался мой муж. Впрочем, я не сомневалась, что он и армия уже выступили.       Солнце уже скрылось. Последний луч упал на стену, но, как я поняла по разочарованным физиономиям гномов, чуда не случилось. Торин в сердцах швырнул ключ на землю, но тут к скале подлетел дрозд и звонко застрекотал. Робкий лунный лучик выскользнул из-за облаков и коснулся серого монолита. А потом произошло странное — в стене появились контуры двери и замочной скважины. Гномы дружно открыли рты. Мне это не понравилось.       — Время, Торин, — прошипела я. — Открывай.       — Не торопи, — огрызнулся он.       — Думаю, если ты хочешь быть поджаренным, то я предоставлю тебе такую возможность, — сказала я, чувствуя, как чары стремительно покидают отряд. — Дракон близко. Торопись же.       — А как же твоя магия? — едко спросил он, ковыряясь в замочной скважине.       — Ее впитывает магия этого хода, — я кивнула на дверь. — Так что поторопись.       Он только хмыкнул, а еще через пару секунд дверь бесшумно растворилась. И тут чары нас покинули. Я поспешно, не особо церемонясь, втолкнула в проход Торина. Следом полетели Фили и Кили, Двалин и Балин и прочие. Последним был протестующий Бомбур. Но мне было не до его воплей. Едва только, схватив хоббита за шкирку, я нырнула в лаз и захлопнула за собой дверь, как от полного ярости рева содрогнулись скалы. Что-то пару раз хлестнуло по скале, раздался грохот и все стихло.       — Смауг знает, что у него гости, — сказала я. — Потому я и просила поторопиться. Секундой раньше — и половина из вас стала бы ему ужином.       — Что теперь? — спросил Торин.       — Ищи свой Аркенстон, а я позабочусь о том, чтобы вывести вас отсюда целыми и невредимыми, — ответила я.       — Бильбо, твой черед показать, что Гэндальф не ошибся в тебе, — гном перевел взгляд на хоббита. Так-так-так… и что я еще не знаю?       — Прямо сейчас? — каким-то жалобным тоном спросил хоббит, хотя изо всех сил храбрился.       — Желательно.       — Нет, — вмешался Балин. — Все мы устали. И Бильбо лучше пусть отдохнет — все же, даже с драконом лучше встретиться, будучи полным сил.       — Э… да… спасибо, — хоббит явно не горел желанием куда-то идти и что-то искать. Я его понимала — в этой горе только я не боялась Смауга.       — Отдыхайте, — я отошла к дальнему концу коридора, радуясь, что здесь было достаточно высоко для человека. — А мне надо поговорить.       — С кем? — тут же всполошился Торин.       — С мужем, — отрезала я. — Потому что он волнуется.       — Какие нежности, — фыркнул гном. Я разозлилась и, вынув мечи, в один шаг оказалась рядом.       — Не зли меня, король, — я держала один меч у его груди, другой — у горла. — Иначе твоя голова никогда не наденет корону. Я добрая только до определённого момента. И то, что происходит между мной и мужем — касается только меня и моего супруга. А теперь отдыхай.       Убрав клинки и смерив его яростным взглядом, я отошла и топнула ногой. Снова появилось искаженное рябью зеркало, показавшее мне вышагивающего по шатру мужа. Я понимала, что сейчас на мою голову обрушатся громы и молнии. И все же…       — Трандуил, — негромко позвала я. Он остановился и резко повернулся ко мне, взметнув полы серебристого плаща.       — Иссаэль, — выдохнул он. — Я чуть с ума не сошел. Где ты?       — Я и гномы уже внутри Эребора, — ответила я. — Мы все живы и здоровы. Прости, что нарушила обещание — из-за бургомистра и его советника совсем вылетело из головы. А потом стало не до того.       — Больше так не делай, — он сдвинул брови.       — Я обещаю, — покаянно кивнула я головой. — А ты тоже уже в пути?       — На следующее утро после того, как ты сказала, что уже в Эсгароте, мы выступили.       — Сколько времени вам нужно?       — Завтра будем на подступах к Озерному Городу.       — Оставайтесь пока в Лесу, — сказала я. — Смауг зол и он знает, что мы здесь.       — Что? -да уж, «радовать» мужа я всегда умела.       — Да, — терпеливо ответила я. — Так что пока не надо предпринимать никаких шагов. Как только что-то изменится, я скажу.       — Пообещай, что не будешь лезть на рожон, — обреченно вздохнул эльф.       — Не буду. Но, если смогу прибить Смауга — с радостью это сделаю. Кстати, вы там не встретили посланцев бургомистра?       — Нет. А что?       — Ну, его советник осмелился мне угрожать. Если вдруг увидишь — делай с ними все, что пожелаешь.       — Обязательно. — Он помолчал, а потом добавил: — Я очень соскучился, любимая.       — Я тоже, мой хороший. Я тоже. Уже скоро мы будем вместе.       — С нетерпением жду встречи.       — Знал бы ты, с каким нетерпением я жду этой встречи.       — Береги себя, — опаловые глаза тепло улыбались мне. — Я люблю тебя.       — Ты тоже будь осторожен, — я послала ему воздушный поцелуй. — Люблю тебя.       Он взмахнул рукой, на которой я успела заметить зачарованное кольцо, а потом зеркало померкло. Я вздохнула и направилась к гномам.       — Значит, эльфы тоже выступили, — сказал Торин, зло глядя на меня.       — А ты хочешь воевать с армией орков с двенадцатью храбрецами? — я скривила губы в сардонической усмешке. — Я, разумеется, слышала о самомнении некоторых гномов, но вот что оно настолько раздуто — даже не представляла. Успокойся, Торин, мы защищаем границы своего Леса, и нам нет дела до Горы.       — А как же люди?       — А что люди? Они не будут брошены на произвол судьбы. Что бы я ни сказала бургомистру, простых горожан это не касается. Или ты думаешь, что эльфы — бессердечные твари? Ошибаешься.       — Инна, ты сама не своя, — заметил Кили. — На тебя так действует Гора?       — Нет, Кили, — я провела рукой по лбу. Его слова отрезвили меня, сбросили с меня темную пелену, которую я даже не ощущала, пока молодой гном не сказал мне об этом. — Это Смауг. Я настолько ненавижу его, что с трудом владею собой.       — Почему? — искренне удивился этот миловидный гном.       — Потому что ты все равно не поверишь, если я скажу. Оставь пока эту тему. Еще не время. А теперь спите — я посторожу.       — Вряд ли здесь нам что-то грозит, — мудро заметил Балин.       — И все же — ложитесь, — повторила я. — Мне надо подумать.       Гном внимательно посмотрел на меня и кивнул головой. Они стали устраиваться на ночлег, а я сидела, прислонившись спиной к скале и просто ждала рассвета. Говорит им о том, что я тоже дракон, не собиралась. Зная гномов, у них тут же сложится предубеждение против меня. А я не хочу этого. Сейчас мы не друзья, но у нас общая цель. А смогу ли я потом так легко ее воплотить? Нет. Так что путь ищет свой Аркенстон, забирает его и уходит отсюда. Эта битва — не его.       Утро не принесло мне никакого облегчения. Разве что Торин стал менее подозрителен. Впрочем, мне было наплевать, что он думает. Я понимала, отчего так злюсь. И меня это мало радовало. Я горела жаждой убийства — тварь, подобная Смаугу, не имела права на существование. Но объяснить этого своим спутникам я не могла. Пожалуй, только Трандуил мог бы меня понять. Я вздохнула — супруг был далеко и мне придется справляться с этой проблемой в одиночку.       — Ну, господин Торбинс, вы готовы? — спросил после завтрака Торин.       — Э… да, — промямлил бедный хоббит. Я видела, впрочем, как и остальные, что он не готов и до смерти напуган, но все старается скрыть свои истинные чувства под маской спокойствия.       — Тогда позвольте Балину проводить вас, — сказал король. Хоббит только кивнул и, в сопровождение белобородого гнома, на негнущихся ногах, направился к выходу из тоннеля.       — Ты думаешь, он справится? — спросила я у Торина.       — А ты?       — Я? Знаешь, даже не будь меня в замке лесного Владыки, он все равно бы вас вытащил, хотя и позже, чем следовало. Так я в него верю. А вот ты… по-моему, ты ни в кого и ни во что не веришь. В чем дело, Торин Дубощит? Ты уже попал под чары дракона?       — Ничего подобного, — возразил он.       — Что ж, посмотрим. — Я прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. После бессонной ночи глаза слипались, и я позволила себе немного отдыха.       Разбудил меня топот ног и, открыв глаза, я увидела ввалившегося в коридорчик Бильбо. Он был бледен, обожжен, но все же старался выглядеть молодцом.       — Давай осмотрю, — сказала я, вставая ему навстречу. — Целитель из меня аховый, но все же, кое-что я умею.       Он только кивнул, видимо, опасаясь, что голос его подведет, и устроился так, чтобы не затруднять мне обзор.       — Тебе повезло, малыш, — тихо сказала я, вспомнив страшный ожог мужа. — Раны от драконьего пламени чаще всего не заживают никогда. А сейчас потерпи.       Я положила ладони на его ожоги и принялась лечить. К сожалению, драконья медицина отличается от эльфийской. И потому Бильбо взвыл, когда его волдыри под моими руками сначала побагровели, а потом стали стремительно бледнеть и уменьшаться, пока на том месте, где его успело коснуться пламя, не показалась здоровая, без единого ожога, кожа.       — Так-то лучше, — я хмыкнула. — А теперь рассказывай, что ты видел.       — Ну, дракон знает, что гномы в Горе, — сказал хоббит.       — Вот как? — я подняла брови. Это подтверждало мои опасения, что о походе гномов было известно не только Светлому Совету. Значит, Гэндальфа нарочно увели от гномов. А вот кто и зачем?       — То есть, как это? — брови Торина потерялись в волосах. Остальные гномы выглядели еще более ошарашенными, только я была спокойна.       — Вот так. Он сказал, что знает, зачем ты пришел, но не отдаст тебе это.       — Отдаст, — тихо сказала я. — Еще и как отдаст. Что еще сказала эта тварь?       — Он… — Бильбо с опаской на меня посмотрел.       — Не бойся, говори, — подбодрила его я.       — Он сказал, что… что один из нас пахнет почти, как он.       Учуял-таки. Что же, этого следовало ожидать. Вот только я не ждала, что от этих простых слов все во сне вспыхнет пламенем ярости и ненависти, затапливая мозг желанием мести.       — Ублюдочная тварь! — я вскочила на ноги и уставилась в тоннель, из которого пришел Бильбо. — Я пришла за твоей жизнью, порождение извращенного и больного разума Моргота. Таким, как ты, не место здесь.       — Что это значит? — тихо спросил Кили.       — Только то, что — дракон, — ответила я, не глядя на него. — Последняя из своего народа, уничтоженного Валарами за то, что они боялись предательства истинных драконов. И именно такие, как Смауг, виноваты в этом. Мне нужна его жизнь и я ее получу.       — Ты — дракон? — Торин схватился за меч.       — Уймись, — негромко сказала я. — Ты не сможешь меня убить, даже если я буду просто лежать, а ты — стучать по мне своим мечом. Да, я — дракон и Гэндальф это знал. Более того, я — королева драконов, последняя из выживших, я уже говорила. Можешь не принимать мою помощь, Торин Дубощит, но жизнь той твари не принадлежит тебе.       — А кому она принадлежит? — с вызовом спросил он.       — Мне. Так же, как твой камень — твое достояние. И не становись у меня на пути.       — Он убил многих из моего народа.       — Смауг был создан из крови моего отца! — закричала я. — Я должна отомстить.       — Когда ты это поняла? — тихо спросил Бильбо.       — Когда только почувствовала запах дракона, — ответила я, взглянув на него. — Едва только мы оказались на Пустоши. — А потом перевела взгляд на застывшего Торина. — Если ты хочешь оспорить у меня право на убийство моего кровного врага, то у тебя два выхода: первый — отдать мне Аркенстон, как виру* за кровь моего отца, не отомщенную мной. Второй — сразиться со мной. Но ты мне не соперник, можешь поверить. Думай, будущий Король-под-Горой, что для тебя важно. Но не медли с ответом — беды все ближе.       И, не обращая внимания на оторопелых гномов, я села у стены и снова закрыла глаза. Больше всего я боялась увидеть, как будет реагировать Трандуил, узнав, что в жилах Смауга течет кровь, когда-то родственная моей. _______________________________________________________ *Вира — выкуп за кровь, а так же за сохранение жизни убийцы.