Лесной Владыка и дракон

      Несколько дней прошли в вынужденном ничегонеделании. Гномы, под предводительством Торина, строили планы, хотя дракон пока еще был жив. Я не знала, чего жду и почему до сих пор не отправилась вместе с Бильбо в бывший тронный зал, где Смауг свалил все золото в кучу. Я пыталась разобраться в себе. А потом поняла, что сидение в одном коридоре с гномами влияет на мои, и без того расшатанные нервы, не лучшим образом.       — Я иду с тобой, — сказала я, не выдерживая пятого дня сидения в компании гномов.       — Но… он же тебя увидит, — сказал хоббит.       — Главное, чтобы он не увидел тебя, — был мой ответ. — За меня не беспокойся.       Я, не глядя на враз притихших гномов, поправила доспехи, наспинные ножны, переплела туго волосы и, кивнув Бильбо, первой шагнула в переплетения коридоров.       — Я так понимаю, что поиски Аркенстона не увенчались успехом? — спросила я, когда мы достаточно далеко отошли от убежища Торина и его компании.       — Вообще-то, я нашел, — ответил хоббит.       — Тогда отчего не отдал его? — я даже остановилась.       — Потому что Балин советовал не делать этого. Торина одолевает драконий недуг.       — Похоже, не только его.       — А кого еще?       — Меня. Иначе почему я столько времени торчала в этом треклятом коридоре?       — Ты просто боишься того, как отреагируют эльфы на то, что ты и Смауг — в какой-то степени родственники, — сказал Бильбо. — Я бы тоже боялся.       — Откуда ты знаешь?       — Я случайно услышал, как ты бормотала себе под нос. Но, мне кажется, что Владыке эльфов все равно, кем тебе может приходиться Смауг — он любит тебя, а это самое главное.       — Ты так думаешь? — я пристально посмотрела на своего спутника.       — Конечно. Разумеется, ты можешь думать иначе и даже сказать ему, но вряд ли что-то от этого изменится.       Я только хмыкнула — этот хоббит оказался очень мудрым.       В коридорах было сумрачно и пусто. Когда-то тут кипела жизнь, когда-то по этим коридорам бегали дети, сновали рабочие, спешили женщины, гуляли влюбленные. А теперь — только мрак и запустение. Откуда-то время от времени пробивались тусклые солнечные лучи, что заставляло меня думать, будто на мир опускается вечер. А, может, так и было.       Эхо наших тихих шагов вспархивало испуганной птицей, чтобы замолкнуть где-то под потолком, не различимым в темноте. Я машинально провела пальцами по стене и скривилась — на них осталась сажа. Значит, он и сюда в свое время добрался. Но ничего, скоро ему придет конец. А заодно и освобождение для меня.       Наконец, мы вышли в огромную пещеру, залитую тусклым светом вечных светильников. Золото мягко мерцало и переливалось в их свете, но отсвет его был недобрым — магия Смауга пропитала его насквозь и теперь понадобится какое-то время, чтобы избавиться от его гнилостного влияния. И, боюсь, что у некоторых гномов нет сил, чтобы противостоять этому влиянию.       — Его нет, — ошарашено сказал хоббит, отрывая меня от мыслей.       — То есть? — я пронзительно посмотрела на него.       — Обычно в это время дракон тут. А сегодня его нет.       У меня в душе всколыхнулось нехорошее предчувствие, и я бросилась к выходу, стараясь не осказываться на слизи, щедро смазывавшей каменные плиты пола. Бильбо старался не отставать, но я все же оказалась проворнее.       И теперь, стоя на том месте, где раньше были ворота, я видела золотистую искорку, летящую в сторону Эсгарота.       — Эру! — простонала я. — Он летит в город. Бильбо, возвращайся к гномам, а я отправляюсь следом за Смаугом — я не могу позволить, чтобы город погиб.       — Но…       — Немедленно, — я помчалась вперед и, перевоплощаясь в дракона, оттолкнулась от земли. Крылья гулко ударили по воздуху, вздымая кучи пыли и старого пепла. Я заложила вираж и, подхваченная потоком воздуха, отправилась догонять кровного врага, оставив маленького хоббита совершенно растерянным.       Земля проносилась подо мной с невообразимой скоростью, крылья рассекали вечерний воздух, но сейчас я не обращала на это внимания. Меня грызло чувство вины за то, что я так долго выжидала, когда должна была ударить сразу, устранить угрозу для города, ведь не могла не понимать, что эта злобная тварь решит, будто люди подговорили гномов проникнуть в Эребор. Но все ждала чуда. Вот и дождалась.       Золотисто-алая искра увеличивалась в размерах довольно быстро — все же, у меня было преимущество перед Смаугом во всем, — но, тем не менее, я опоздала. Мне оставалось лететь всего пару минут, когда вниз ударил первый огненный столб. Даже мне были слышны крики заживо сгораемых людей. Я не выдержала, и ночное небо расцветил второй огненный столб, вслед за которым раздался полный ярости рев. Казалось, это сбило Смауга с толку, потому что он завис над городом, а потом развернулся в мою сторону. Но все же слишком поздно — я со всей скорости врезалась в него, хватая острейшими когтями за крылья, сокрушая кости и разрывая тонкие перепонки. Он заревел от ярости и боли и, совершенно немыслимо извернувшись, вырвался из моих лап. Но все же не смог избежать удара хвостом и закувыркался в небе. Из его ран сочилась дымящаяся кровь.       — За моего отца! — выкрикнула я, выпуская в небо еще один язык пламени. — За мой народ, ублюдок! Порождение больного разума Моргота!       — Вот ты какая? — он смотрел на меня, лениво взмахивая крыльями. — Я сразу почуял тебя. Только не могу понять, как ты могла затесаться в отряд гномов.       — На меня не действует твой гипноз, Смауг, — я выдула из ноздрей две струйки пламени. — Я — истинный дракон, в отличие от тебя. Ты — плод извращенной фантазии и жажды всевластья Моргота. В тебе нет ничего, кроме злобы.       — Громкие слова, — он хохотнул. — Ты ведь понимаешь, что мы могли бы возродить твою расу.       — Не смогли бы, придурок. И заканчивай болтать — я здесь не затем, чтобы вести вечернюю беседу.       — Хочешь спасти людей?       — Они более достойны жизни, чем ты.       — Тогда смотри, — он раскрыл пасть и обрушил еще один поток пламени на город. Я взревела и вцепилась в него когтями, пробивая жесткие чешуйки, не обращая внимания на боль в пальцах. В голове была одна мысль — отомстить, убив мерзкую тварь, отомстить за отца, кровь которого сейчас текла в его венах. Во мне росла и ширилась ярость, могучая, драконья, древняя. Словно ко мне сквозь тьму веков взывали все те, кто был уничтожен из-за таких, как Смауг.       Мы, сцепившись намертво и стараясь рвать друг друга не только когтями, но и зубами, кружили в ночном небе, время от времени выпуская друг в друга столбы огня. И, если мне его огонь не причинял ни малейшего вреда, то сам Смауг уже значительно поджарился.       «Бард, мне нужна твоя помощь, — я легко нашла в мешанине перепуганных мыслей искру сознания рыбака. — Возьми свой лук и убей тварь, пока она не разнесла весь город». Отклик был слабый, но мне хватило, чтобы понять — он меня услышал.       — Ты умрешь, — прорычал Смауг.       — В самом деле? — я была сама ироничность. — Ты, в отличие от меня, уже частично прожарился, а частично превратился в бифштекс. В то время как я цела и невредима.       Разъяренный, он выпустил мне в глаза струю огня. Мне-то пламя не причинило ни малейшего вреда, а вот дом, на который попали языки пламени, тотчас же загорелся. Я зарычала и, изогнувшись, что есть сил, врезала шипованным хвостом ему по морде. А потом, не давая прийти в себя, на миг отпустила, только для того, чтобы удобнее был его держать. А потом с надеждой посмотрела вниз. Острые глаза различили решительно пробирающегося среди паникующих людей рыбака. В его руках был эльфийский лук и — тут по моему телу прокатилась волна холода, — черная стрела. Я поняла, что хочет сделать Бард, и потащила Смауга туда, где гарантированно нечего было сломать. Разумеется, он сопротивлялся, но ярость придавала мне сил. И когда Лучник появился на крыше старой колокольни, я повернула врага так, чтобы человеку было хорошо видно черное пятно на сверкающей в отсветах пламени шкуре. У него был только один выстрел и мы оба это знали. Да, я могла убить Смауга, но к тому времени на берегу появились бы эльфы, а я не хотела, чтобы хоть кто-нибудь пострадал.       — Давай, — я вцепилась зубами в основание шеи дракона, не давая ему дернуться. На язык сразу же полилась противная, отдающая гнилью, кровь твари, но я только сильнее сжимала зубы, не давая ему вырваться. Смауг понимал, что пришел его конец, но попытался освободиться. Однако мои зубы и очередной удар острых когтей по перепонкам крыльев усмирили его порыв.       Я услышала скрип натягиваемой тетивы. Весь мир буквально замер, все звуки отдалились и стихли, казалось, даже языки пламени перестали танцевать на горящих домах. Один долгий удар сердца и я слышу, как стрела срывается с тетивы и, со свистом рассекая ночной воздух, летит к цели. Мгновение полета — удар, от которого вздрогнула даже я, и забившийся в конвульсиях Смауг. Его сила оказалась такова, что меня просто оторвало от извивающегося в предсмертной агонии монстра и отбросило в сторону. На долю секунды я потеряла сознание, а когда темнота рассеялась перед глазами, то увидела, как туша подыхающего дракона упала на лодку с золотом, в которой был бургомистр. Я гневно рыкнула и приземлилась прямо на тушу почти мертвого Смауга. А потом, обратившись в девушку, сказала:       — Сдохни, тварь. Я расплатилась с тобой за гибель своего народа.       — Будь ты проклята, — рыкнул он и его глаза уже подернулись пеленой смерти.       — Проклят ты и тот, кто создал тебя, — я вынула из ножен клинки. — Твои слова не имеют надо мной власти.       Я вонзила, что есть сил, эльфийские мечи в основание черепа и с мстительным удовлетворением наблюдала, как гаснут глаза моего врага. Кровь отца была отомщена.       — Ты в порядке? — ко мне пробился Бард.       — Конечно, — я улыбнулась, вытаскивая оружие из трупа дракона и убирая его в ножны. — Ты молодец, Бард Лучник. Много людей пострадали?       — Нет, ведь он ударил на северную окраину, а в тех домах давно никто не живет. Город почти уничтожен, а на носу зима и легкой она не будет.       — Эльфы помогут, — ответил голос Трандуила и на свет вышел сам эльф. Я видела, как он зол, но меня это не волновало. Я бросилась ему на шею, чтобы спрятать лицо в его светлых волосах, вдохнуть аромат его кожи.       — Прости, я не могла позволить ему уничтожить людей, — тихо сказала я, понимая, на что именно он злится.       — Ты обещала не рисковать собой.       — Я знаю. Но со мной ничего не случилось бы, а вот люди были в опасности. — Я чуть отстранилась и заглянула ему в глаза. Против воли, в моих отчего-то появились слезы и я поспешно опустила голову, чтобы он не увидел.       — Тебе больно? — в голосе эльфа зазвучало беспокойство. — Ты ранена?       Я только покачала головой, чувствуя в горле комок. Было стыдно — мало того, что я заставила Трандуила нервничать, так еще и сейчас разревусь на глазах у всех, как девчонка-малолетка.       — Прости, я не должен был злиться, — он приподнял мое лицо и ласково погладил по щеке. — Я понимаю, что ты поступила так, как велит тебе долг.       — Дело не в этом, — я прерывисто вздохнула.       — А в чем?       — Смауг… в нем была кровь моего отца. Я должна была отомстить, понимаешь? — меня прорвало. — Я почувствовала это, когда мы оказались в Пустоши. Тогда я думала, что ошиблась, ведь этого не могло быть. А потом… потом он сказал, что один из пришедших пахнет так же, как он. И я поняла, что мне не показалось.       — И что это меняет? — в опаловых глазах светилось недоумение. — Эта тварь не была твоим отцом, он был всего лишь злобной тварью, порождением Тьмы. Не смей думать, что вас что-то связывает.       По щекам все же покатились слезы. Муж тут же привлек меня к себе, глядя по растрепавшимся волосам, шепча на ухо, как он меня любит, и что я была просто великолепна. Я старалась не шмыгать носом и взять себя в руки, но у меня плохо получалось.       — Владыка, мой дом хоть и не королевский дворец, но там есть, куда присесть, — сказал Бард.       — Что ж, веди нас в свой дом, поток Гириона, — ответил Трандуил, бережно вытирая с моих щек слезы. — Есть кое-что, что нужно обсудить.       Рыбак только кивнул и направился по дощатым тротуарам к дому. А я, поддерживаемая стальной рукой мужа, старалась не смотреть по сторонам — не хотелось видеть страх и злобу, ведь люди редко видят отличия между хорошим и плохим.       — Мой скромный дом, — мы вошли в распахнутую дверь, поднялись на второй, освещенный одинокой свечой, этаж и устроились на топчане. Я щелкнула пальцами, создавая пару светляков, и комната наполнилась светом.       — Главное, что в нем есть все необходимое, — сказала я, рассматривая свое отражение в давно немытых стеклах. Красавица, что и говорить. Волосы дыбом, на лице — потеки сажи и черной крови, припухшие глаза и покрасневший нос. Кошмар! И как только муж не убежал, увидев все это «великолепие»?       — Глупенькая, — он нежно привлек меня к себе и поцеловал в лоб. — Любят не за внешность. Кроме того, для меня ты даже сейчас красива.       — Это только для тебя, — буркнула я, тая в его руках. — А представь, что видит народ? Мне надо умыться.       — Сигрид, — позвал Бард. На его зов в комнату вошла девушка лет семнадцати. Ее темные волосы были собраны в тугую косу, на миловидном личике — смущение. Она бросила быстрый взгляд на моего супруга и покраснела еще сильнее. — Помоги Лесной Царице умыться.       — А можно без церемоний? — поморщилась я. — Утомляет.       — Можно и без церемоний. Сигрид, помоги гостье.       — Пойдемте, — голос девушки оказался мягким. Я кивнула и шагнула следом за ней, оставив мужчин совещаться.       — А вы правда жена Владыки эльфов? — краснея и смущаясь еще больше (если такое было возможно), спросила Сигрид, зачерпывая кувшином воду.       — Правда, — ответила я, подставляя руки под чистую струю и с огромным наслаждением смывая с лица слезы, копоть, кровь Смауга. — А были сомнения?       — Народ всякое болтает, — ответила девушка. — Говорят, что эльфы лишили город своего покровительства.       — Чушь и ересь, — отмахнулась я, принимая из ее рук чистое полотенце. — И присутствие моего мужа в доме твоего отца — явное тому подтверждение. Мы отказались торговать с гильдией, подвластной бургомистру и его прихлебателям, но вот речи о простых людях там не было. А все потому, что его дочь слишком зазналась.       — Наверное, легко быть королевой?       — Ты так думаешь? — я с легкой грустью рассматривала эту девочку. — Мне пришлось сражаться с драконом, чтобы спасти вас. Мне приходится принимать решения, кем пожертвовать в грядущей войне. Мне приходится отвечать не только за свою семью, но и за целый народ. Как думаешь, нужно ли тебе такое бремя?       — В сказках королевы только пируют, да гуляют в саду, — пошутила Сигрид.       — В сказках всегда все не так, как на самом деле, — улыбнулась я. — Пойдем.       Когда я вошла в комнату, опаловые глаза мужа цепко прошлись по мне, отмечая и чистое лицо, и переплетенные волосы — дочь Барда не хотела меня отпускать, пока не расчесала мои косы, восхищаясь их блеском и густотой. А потом сказала, что они пахнут фиалками. Я хмыкнула — после битвы со Смаугом они могли пахнуть только пожаром.       — Ты в порядке? — спросил он, когда я устроилась рядом.       — В полном, — я погладила его руку, с улыбкой встретив его взгляд. — Просто перенервничала. Что будем делать дальше?       — Я предлагаю Барду восстановить Дэйл — ведь это город его деда, Гириона, — ответил Трандуил. — Эльфы помогут, кроме того, можно попросить о помощи и гномов — они не меньше нас заинтересованы в восстановлении города.       — Я не думаю, что Торин согласится, — я фыркнула.       — Это будет не выпрашивание милостыни, — ответил задетый за живое моими словами рыбак. — Мы попросим заем на десять лет.       — Бард, никто и не думал, что люди Эсгарота пойдут на поклон к гномам, — я невесело улыбнулась. — Но, боюсь, Торина одолело драконье безумие.       — С чего ты это взяла?       Я пересказала ему разговор с Бильбо. Бард и Трандуил хмурились, но молчали.       — В любом случае, людям лучше перебраться в Дэйл, — сказал муж, когда я закончила. — Там есть шанс отбиться от орков. А здесь — нет.       — Тогда пусть на рассвете выступают, — ответила я. — Мало добраться до Дэйла, надо успеть укрепить город хоть немного и разместить людей в наиболее уцелевших домах.       — Все это будет завтра, — Трандуил встал. — А нам пора возвращаться в лагерь. Или ты полетишь в Эребор?       — Зачем? — хмыкнула я. — Свое дело, с помощью Барда, я сделала. Теперь гномы прекрасно справятся и без меня.       — Я рад, что ты так думаешь, — его глаза потеплели. — Пойдем — завтра утром мы выступим маршем к Дэйлу.       Я кивнула. А потом, попрощавшись с потомком правителя здешнего края, последовала за мужем, тихо ухмыляясь.       — Могу я узнать причину твоего веселья? — поинтересовался супруг, когда мы углубились в подлесок. Вместо ответа я остановилась и, дождавшись, когда Трандуил повернется ко мне лицом, приподнялась на носочки и жадно его поцеловала, вкладывая в поцелуй всю свою любовь, всю страсть и желание. Он сгреб меня в охапку.       — Эту ночь мы спать явно не будем, — тяжело дыша, сказала я.       — Когда ты так на меня смотришь, я теряю голову, — он провел рукой по моей щеке.       — Как смотрю?       — Так, будто я — весь мир.       — Так и есть, — я прижалась к нему. — Поэтому я и просила тебя не высовываться из Леса. Ты — моя жизнь, Трандуил. И если с тобой что-нибудь случится, я не смогу жить.       — Откуда пессимизм? — спросил муж. — Ты сама зачаровала кольцо так, что меня теперь даже покойный Смауг не смог бы сожрать.       — Я просто ответила на твой вопрос. Пойдем?       — Пойдем, — он обнял меня за талию и мы зашагали к лагерю эльфов.