Лесной Владыка и дракон

      Мы всю ночь не спали. Трандуил словно не мог поверить, что я жива и здорова, сжимая меня в объятиях, с исступленной ненасытностью лаская мое тело. Впрочем, я не слишком отставала от него, отвечая на каждую ласку. Разумеется, никто не слышал, что происходит в нашем шатре — я давно научилась использовать бесшумность.       — Светает, — сказал муж, поглаживая мой живот.       — Пора подниматься, — я улыбнулась. — Сегодня мы выступаем к Дэйлу.       — Ты так говоришь, будто мы идем на бал, а не в битву, — он навис надо мной.       — Я бы не сказала, что нас ждет развлечение, — я хихикнула. — Но, во всяком случае, ты будешь рядом.       — Звучит так, будто ты будешь за мной приглядывать.       — А разве нет? — в моих глазах плясали гоблины. — Кто еще будет присматривать за сиятельным Владыкой, если не его собственная жена?       — У нас есть еще час, — губы мужа обожгли шею, отчего я не смогла удержаться от легкого стона.       — Не так, — мой голос был хриплым. — У нас есть целый час.       Он улыбнулся.       Когда мы вышли из шатра, собранные и облаченные в доспехи, эльфы уже строились в походные шеренги.       — Выспались? — Леголас внимательно осмотрел наши довольные физиономии.       — Конечно, — с легкостью соврала я. — А что, разве лагерь не слышал поистине богатырский храп Владыки?       — Я не храплю! — возмутился супруг.       — Откуда тебе знать? — резонно возразила я. — Ты же в это время спишь.       — Чувствую, нас ждут веселые денечки, — ухмыльнулся царевич. — Иссаэль, нам тебя не хватало.       — Конечно, — с царским видом кивнула я. А потом, оглянувшись по сторонам, доверительным шепотом закончила: — Шута никто не заменит.       Леголас расхохотался. А вот супруг только с укоризной покачал головой, пряча отплясывающих в глазах румбу чертей. Я прикусила губу и с совершенно невинной улыбкой на губах прижалась к Трандуилу.       — Поганка, — шепнул он, касаясь губами моего виска.       — Абсолютно точно, — я вздохнула.       — Пойдем, Всполох наверняка уже застоялся.       — Ты взял моего коня? — я едва не запрыгала от радости.       — А ты думала, что я позволю тебе идти пешком? — эльф иронично смотрел на меня.       — Ну-у-у… есть еще твой лось.       — Келаргион? — поднял брови муж. — Ты уверена, что хотела бы прокатится на нем?       — Что, все настолько страшно?       — Почему же сразу страшно? Нет, просто я даже не предполагал, что тебе это может стать интересно.       — А вот зря не предполагал. Это очень даже необычно и интересно. Но, пожалуй, в другой раз. Кстати, а где моя диадема?       — А я все ждал, когда же ты спросишь, — усмехнулся муж. — Она со мной.       Он, жестом фокусника вынув ее буквально из воздуха, аккуратно надел мне на голову. А потом полюбовался и улыбнулся.       — Выглядишь очень впечатляюще.       — Да ну, — отмахнулась я. — Орков это вряд ли напугает.       — Кто знает, что может напугать орков? — раздался позади знакомый голос. Я обернулась и увидела Гэндальфа.       — Ага, вот ты где, старый интриган! — я прищурилась, осмотрев мага и отметив его далеко не самый цветущий вид. Он только вопросительно поднял брови.       — Не переживай, Митрандир, — поперхнулся смехом Трандуил. — Я слышу это по несколько раз в день. Думаю, ты привыкнешь.       — И чем я заслужил такое горячее приветствие? — поинтересовался Гэндальф, приходя в себя.       — Например, тем, что пропал, оставив этого несносного гнома на мое попечение, — ответила я. — Я едва удержалась от искушения укротить ему бороду, а заодно и язык.       — Я надеюсь, Торин в добром здравии?       — Нет. Он подпал под чары Смауга. Тебе знакома болезнь под названием драконий недуг?       — Слишком хорошо.       — Тогда не стоит объяснять. Надеюсь, к тому моменту, пока мы доберемся до Дэйла, он придет в себя. А если нет…       — Только без членовредительства, — попросил маг.       — Постараюсь, но не обещаю.       — Давайте обсудим дальнейшую линию поведения вечером, — прервал нас Трандуил. — Пора выступать.       — У нас есть запасные кони? — спросила я.       — Зачем? — удивился муж.       — Затем, что не все из горожан смогут одолеть путь до Дэйла пешком.       — Не беспокойся об этом, — опаловые глаза тепло блеснули. — Я об этом уже позаботился.       — Тогда выдвигаемся? — я хмыкнула. Он только улыбнулся.       К полудню мы прибыли на самый дальний берег Долгого Озера. И удивились — большинство людей с энтузиазмом собирало уцелевшие пожитки. Я вопросительно уставилась на мужа, но тот был удивлен не меньше меня. Интересно. Это их так вдохновила идея о переселении? Легкий тут на подъем народ.       Я привстала в стременах и стала искать взглядом Барда. Но, как выяснилось, он давно нас увидел и теперь пробирался между суетящимися людьми. За ним, к моему вящему неудовольствию, тенью следовал Альфрид.       — Доброго дня Владыкам Леса, — сказал новоявленный король, улыбаясь.       — И тебе доброго дня, — я спешилась. — Я смотрю, люди заняты предстоящим переездом?       — По правде говоря, это было неизбежно, — ответил Лучник. — Смерть Смауга дала нам возможность вернуться в город предков и возродить его.       — Чему потомки будут очень рады, — хихикнул горбун. Бард только досадливо поморщился. Я же ожгла мерзавца презрительным взглядом.       — Зима будет трудной, — сказал Трандуил, обнимая меня за плечи.       — Мы поможем, — я посмотрела на мужа. — В конце концов, это я не досмотрела и позволила Смаугу напасть на Эсгарот. Я едва успела на помощь.       — Ах, это такие пустяки, — снова влез Альфрид.       — Да замолчишь ты, в конце концов? — не выдержала я. — Или мне надо приложить для этого усилия?       — Любимая, — в голосе супруга я отчетливо расслышала нотки смеха. — Нельзя же быть такой букой.       — Можно, — буркнула я. — Пусть радуется, что я не в настроении устраивать ему очередной забег.       — Какой? — идеальная бровь эльфа.       — Она не рассказала? — удивился Бард. Я только обреченно вздохнула — если муж хочет что-то узнать, то он перевернет Средиземье вверх дном, но узнает. — Это было на следующее утро после того, как леди Иссаэль побывала у бургомистра. Покойный правитель города, Альфрид и прочие советники пришли просить леди о том, чтобы она уговорила супруга отменить решение. На это леди ответила, что это она их наказала, и прощения не будет. Тогда наш советник Альфрид не придумал ничего умнее, как начать угрожать Лесной Царице и ее спутникам. В отместку леди щелкнула пальцами, и делегация осталась стоять, в чем мать родила. А после этого начался забег — кто быстрее добежит до замка и скроется от позора.       Трандуил, выслушав Барда, расхохотался. Люди, заслышав смех эльфа, оборачивались, против воли их губы расползались в улыбках. А когда близстоящие передали по цепочке разговор, то вскоре все толпа едва ли не рыдала от смеха. Я только вздыхала и мученически смотрела в небо, ожидая, когда пройдет всеобщая истерия.       — Любимая, — супруг смахнул с глаз выступившие слезы. — Отличный воспитательный эффект, но я очень надеюсь, что ты ничего подобного не станешь практиковать во дворце.       — Нет, милый, ведь у нас в замке нет подобных остолопов, — нежно улыбнулась я.       Пристыженный Альфрид ретировался, напоследок одарив меня злобным взглядом.       Когда веселье поутихло, а народ закончил брать с собой самое необходимое, мы тронулись в путь. Разумеется, первой шла наша армия, а за ней — погорельцы. В арьергарде двигался отряд эльфов, следя, чтобы незваные гости не ударили нам во фланг или, что еще хуже, в тыл.       Когда до Дэйла оставался всего один дневной переход, погода испортилась. Задул резкий северный ветер, пригнав свинцовые тучи, скрывшие от нас Эребор. Впрочем, я часто летала на разведку, когда лагерь погружался в сон, и знала, что гномы завалили ворота, оставив только небольшое оконце для переговоров. Однако, в душе были сомнения, что эти переговоры хоть чем-то помогут. Я помнила взгляд Торина, когда он узнал, что я — дракон. Помнила алчность в глубине его глаз, когда он говорил об Аркенстоне. Нет, гномы не придут на помощь людям, пострадавшим по их (и моей!) вине, ведь они сунулись в Эребор. Но, если мы помогали людям провиантом, теплыми вещами и необходимыми мелочами, то вряд ли от гномов стоит ожидать такого великодушия.       — О чем ты думаешь? — от раздумий меня оторвал голос Трандуила.       — О том, что только чудо поможет этим людям выжить, — тихо ответила я.       — Не кори себя, — сказал он. — Ты сделала все, чтобы спасти их.       — Если бы я нанесла удар сразу, не выжидая, у них было бы время на зимовку.       — Иссаэль, я даю тебе слово Владыки, что никто из этих людей не умрет зимой, — опаловые глаза были серьезны. — Ты мне веришь?       — Тебе я верю, — на душе стало легче. — Но меня тревожат гномы. Что, если они откажутся помогать?       — По-моему, ты сгущаешь краски, — сказал незаметно подъехавший Гэндальф.       — Нет, и ты это знаешь. Кроме того, я в жизни не встречала такого упрямца, как Торин.       — А твой муж? — серые глаза мага сверкнули смехом.       — Ты не путай моего супруга с гномом, — фыркнула я. — В отличие от Торина Дубоголового, он умеет видеть то, что ему пытаются объяснить. А гнома проще убить, чем что-то доказать ему.       — Как-как ты назвала наследника трона Эребора? — переспросил Гэндальф.       — Торин Дубоголов, — повторила я. — Или Дубоголовый. Кстати, он в курсе. А еще я пообещала отрубить ему главную гордость гнома — бороду, а он почему-то подумал совсем об ином.       — О, — маг поднял кустистые брови и состроил донельзя удивленное лицо. Трандуил рядом старательно сдерживал смех. — А что он такого сказал, что ты едва не обошлась с ним так сурово?       — Он осмелился намекнуть, что ему не нравятся уши моего мужа и мои, — невозмутимо ответила я.       — Что ж, вполне адекватный ответ, — крякнул Гэндальф. Я важно кивнула.       — Милая, ты начинаешь меня пугать. Где та кроткая девушка, которая боялась меня?       — Осталась в замке, — хихикнула я. — Таким кротким особам нечего делать на войне. Особенно в такую погоду, — при этих словах из моего голоса исчезла улыбка. — К вечеру будет снег, а ночью ударит мороз.       — Будем жечь костры, — кивнул Трандуил. — Завтра после полудня мы будем в Дэйле.       — Главное, чтобы там не было орков, — ни к кому не обращаясь, пробормотала я.       К вечеру, как и предполагала, повалил снег. Сначала это была мелкая снежная пыль, но у же через час снег повалил крупными хлопьями, значительно ухудшив видимость, и Трандуилом было принято нелегкое решение разбить лагерь. Я его понимала — этот снегопад рушил все планы.       — Первый снег в этом году, — проговорил Гэндальф, задирая голову и, щуря глаза.       — Но не последний.       — Нет, не последний, — он кивнул. — Но этот долго не продержится.       — Будет очень приятно хлюпать по месиву, — я скривилась. — Кони быстро устанут, а люди и эльфы — еще быстрее.       — Ну, особого месива с утра не будет. Но да, нам придется нелегко.       — Умеешь ты утешить, Гэндальф, — хмыкнув, хлопнула мага по плечу и отправилась на поиски мужа.       Трандуил уже командовал разбивкой лагеря, причем, в первую очередь, заставляя позаботиться о детях и стариках. Я полюбовалась им, а потом подошла поближе и коснулась рукой его плеча.       — Командуешь? — я улыбнулась.       — Приходится, — он ласково на меня посмотрел.       — Могу помочь.       — Командовать?       — Нет, согреть палатки, — ответила я. — Впрочем, и покомандовать тоже не откажусь. Особенно, — я прищурилась, окидывая взглядом снующих людей, — вот над тем типом.       Мой палец указал на Альфрида. Он, стоя из себя важную шишку, раздавал указания направо и налево, еще и покрикивая. Тоже мне, прыщ на ровном месте.       — Думаю, мне надо было бы его пожалеть, — хмыкнул супруг.       — Не стоит, — я встала на цыпочки и, чмокнув его в щеку, с легкостью отобрала вязанку хвороста у здорового детины и, подмигнув оторопевшему человеку, танцующей походкой направилась к Альфриду.       — Не отлынивай, — я с размаху опустила ему на руки вязанку. — Иначе ночью замерзнешь.       — Я? — проблеял он.       — Ты, — я снисходительно на него посмотрела. — Или ты считаешь, что все обязаны тебе помогать? Здесь ты такой же, как и все. Эсгарота нет и ты больше не советник, потому что Бард не назначал тебя важной шишкой. Так что работай. А будешь отлынивать — никто не станет тебя жалеть. После того, как ты и покойный бургомистр хотели сбежать с золотом горожан, тебе не доверяют. И я их вполне понимаю — я бы тоже не стала тебе верить.       Оставив ошарашенного горбуна стоять в обнимку с вязанкой хвороста, подошла к ближайшей палатке и коснулась ее пальцем. По ткани мгновенно пробежала искорка, впитываясь в материю.       — Теперь вам не стоит бояться холода, — сказала я, отвечая на не высказанный вопрос седой женщины с изрезанным морщинами лицом. — Отдыхайте эту ночь спокойно.       — Спасибо, госпожа, — ответила старуха, зябко кутаясь в старый плащ. Я нахмурилась, а потом подозвала одного из эльфов.       — Что прикажет Владычица? — он поклонился.       — Разыщи Фирулиэна и скажи, что я велела ему прийти.       — Как будет угодно Лесной Царице, — эльф отправился выполнять мой приказ. А я сняла с плеч свой плащ и набросила его на плечи женщины.       — Право слово, не стоило, — забормотала смущенная женщина. — А как же вы?       — Я — дракон и не мерзну, — улыбнулась я. — Просто ношу плащ, чтобы не слишком выделяться из толпы. А вам нужнее.       — Владычица, вы звали меня? — к нам подошел Фирулиэн.       — Да, — кивнула. — Скажи, что я приказала раздобыть для людей плащи. Те, у кого есть запасные — пусть поделятся с людьми. Исключение — бывшая правящая верхушка Эсгарота — на них достаточно шелка, чтобы не замерзнуть.       — Но, Владычица, — теперь эльф выглядел донельзя удивленным, — ведь шелк не защищает от холода.       — В отличие от бедняков, они могли взять в дорогу теплую одежду, — отрезала я. — И проследи, чтобы никто не отлынивал от работ по лагерю. Особенно, наши белоручки.       — Как прикажете, — он поклонился и отправился выполнять мой приказ. А я стала обходить палатки и делиться с людьми частичкой своего огня.       — Снова колдуем? — Трандуил неслышно подкрался и поцеловал меня в висок.       — Ага. Улучшаем условия, так сказать.       — Я уже слышал, что своенравная Лесная Царица не ко всем проявила свою благосклонность.       — У тебя верная информация, — я улыбнулась и повернулась к нему. — Потому что те, кто думал только о себе, теперь должны почувствовать на собственной шкуре, каково это, когда о тебе забывают.       — Мстительная драконица, — он убрал с моего лба выбившиеся из косы прядки.       — Называй это так. Но, по мне, это больше похоже на справедливость.       — Тебе надо выспаться, — он провел пальцами по моей щеке. — У тебя появились тени под глазами.       — Совсем плохо выгляжу?       — Ты выглядишь великолепно, — ответил он. — Просто я вижу, что ты устала. А завтра день будет очень непростой. Дорога усложнится, да и потом, когда мы окажемся в стенах почти разрушенного города, тоже будет не до отдыха. Митрандир говорит, что мы пока еще не подозреваем, что нас ждет.       — Кстати о нем, — я чуть прищурилась. — Где его носило?       — В плену у Некроманта Дул-Гулдура, — ответил муж. — Это на самом деле Саурон. Но Владычица Галадриэль выбила его из крепости.       — Думаю, он хотел, чтобы его выбили из крепости в нашем Лесу, — тихо сказала я. — Иначе даже у всего Совета не хватило бы сил спасти Гэндальфа.       — Ты думаешь, Враг именно на это и рассчитывал?       — Почему-то именно так и думаю. Надеюсь, что я ошибаюсь.       — Любимая, пойдем в шатер, — он обнял меня за талию. Тебе нужен отдых.       — А тебе?       — А если я сейчас останусь с тобой наедине, то отдохнуть ты не сможешь, — опаловые глаза были серьезны. — Я же вижу, как ты вымотана. И чувством вины, и тем, что тебе не пришлось нормально отдыхать с того самого дня, как мы покинули Долгое Озеро.       — Мы — единое целое, — я уткнулась лбом ему в плечо. — Я не могу все взвалить на тебя и потому помогаю по мере своих сил.       — Я ценю это, — рука мужа погладила меня по спине. — Но не надо выкладываться на все сто процентов. Пойдем.       Он мягко потянул меня к нашему шатру и я, понимая, что Трандуил прав, не стала сопротивляться.       Люди, встречающиеся нам на пути, улыбались и кланялись, от чего я чувствовала себя неловко и смущенно. Я ничего хорошего не сделала, если не считать смерти Смауга, но и здесь умудрилась накосячить. Ну да, обеспечила их теплой одеждой и согрела палатки. Но ведь это такая малость. Впрочем, не все были нам рады. Бывшая элита Эсгарота провожала меня неприязненными взглядами. Мне было абсолютно все равно. Ну, почти.       — Погоди, — я остановила мужа. Он с недоумением посмотрел на меня, а я только дернула плечом. А потом, магически усилив голос, заговорила:       — Если есть недовольные среди тех, кто последовал за нами, то они могут быть свободны. Я не потерплю нарушения дисциплины и проявления каких-либо иерархических игр вроде «я был бароном-графом-маркизом и потому мне полагается лучший паек-постель-палатка». Я буду за это жестоко наказывать вплоть до изгнания. До тех пор, пока вы находитесь в составе нашей армии, вы подчиняетесь существующим здесь законам.       Я медленно обвела глазами всех недовольных и, добившись того, что они первыми отвели взгляд, продолжила путь.       — Думаешь, могут быть неприятности? — спросил муж.       — Зная людей — не удивлюсь, — буркнула я. — И, что самое интересное — не от тех, кто получил дополнительный плащ или одеяло, а от тех, кто был влиятелен в прежние дни.       — Я думаю, что люди все же не настолько плохи.       — Простые люди — нет, — я кивнула. — Они умеют ценить добро, потому что редко видят его по отношению к себе. А вот те, кто сделал себе состояние не самыми честными способами…       — Очень надеюсь, что они не станут делать гадостей.       — Я тоже, — с трудом подавляя зевок, ответила я.       — Ты совсем без сил, — он прижал меня к себе чуть теснее. — Ничего, сейчас отдохнешь, а наутро будешь полна сил.       Я только улыбнулась — мне и в самом деле надо было выспаться.       Трандуил помог мне войти в наш шатер, снял с меня доспехи, и расплел косу, пропуская густые пряди сквозь пальцы. Я тихо млела от удовольствия.       — Там, за ширмой, есть лохань с горячей водой, — он поцеловал меня в шею, от чего по коже промаршировали мурашки. — Я думаю, тебе не помешает расслабиться перед сном.       — А ты?       — А я пойду — проверю посты, обсужу с Митрандиром и Бардом план укрепления Дэйла и размещения жителей, — ответил супруг. — А когда закончим, то вернусь к тебе.       Я только вздохнула, но понимала, что в данной ситуации больше являюсь головной болью, чем помощницей.       — Хорошо, — я поцеловала его в губы. — Возвращайся скорее, любимый.       — Постараюсь, — он с сожалением задержал взгляд на вырезе расшнурованной сорочки. А потом, коснувшись моего лба губами, вышел.       Я вздохнула, а потом прошла за ширму, сбросила пропахшую конским потом одежду на пол и с огромным удовольствием влезла в лохань. Тщательно промыла длинные волосы, поблаженствовала, пока вода не стала остывать, а потом выбралась. Насухо вытеревшись, я надела чистое и легла на походную кровать. Хотела дождаться мужа, но сон оказался сильнее, и я не заметила, как уснула.       Проснулась я на рассвете от того, что кто-то очень настойчиво меня целует, а горячие руки пробрались под короткую сорочку и ласкают грудь. Я ответила на поцелуй и только сильнее прижалась к горячему телу.       — Даже не спросит, кто осмеливается вести себя с ней столь смело, — раздался голос мужа над ухом.       — В нашем шатре только один мужчина может быть настолько смелым, — ответила я, открывая глаза и встречая его полный желания взгляд. — Любой другой, кто осмелился хотя бы взглянуть на меня, находящуюся в подобном виде, уже бы пожалел об этом.       — Это верно, — его ладони чуть сильнее сжали холмики грудей, отчего я едва слышно простонала. А потом стащила с себя рубашку и отбросила прочь.       — Не могу насытиться тобой, — сказал он, когда мы пытались отдышаться, лежа на смятых простынях.       — Знаю, — я приподнялась на локте и посмотрела ему в глаза. — Потому что я сама едва удерживаюсь от желания украсть тебя и улететь куда-нибудь подальше.       — Знаешь, сколько бы лет мы ни прожили, я никогда не смогу привыкнуть к тому, что каждый раз ты отдаешься мне целиком, без остатка, — его признание прозвучало для меня откровением. — И никогда не смогу устать от тебя.       — Для меня все точно так же, — я положила ему голову на грудь. — Все как будто впервые, хотя я уже с закрытыми глазами могу провести пальцем по всем твоим шрамам и отметинам.       — Я люблю тебя, — он погладил меня по спине.       — Я люблю тебя, — ответила я, запуская пальцы в его светлые волосы. — Больше, чем что бы то ни было.       Он поцеловал меня, а потом вздохнул — пора было подниматься и выступать. Слова были не нужны — мы прекрасно понимали друг друга и без них.       Одевшись в теплый замшевый костюм для верховой езды, я быстро облачилась в доспехи, закрепив все ремешки, застежки и крепления, чем немало удивила мужа.       — Я думал, тебе в походе гномы помогали надевать доспехи, — заметил он, когда я застегивала наручи.       — Нет, — я улыбнулась. — Видел бы ты их ошалевшие глаза, когда я сама в первый раз сняла их и сама же надела. Я тогда чудом удержалась от смеха.       — Тебя не назвали колдуньей? — опаловые глаза искрились весельем.       — Вслух — нет. А вот насчет мыслей — не уверена, ведь я принципиально не залезала к ним в головы.       — Упустила такой момент, — покачал головой муж. — Я был бы рад узнать, о чем думает Торин.       — Упаси меня Эру от такого испытания, — я едва не перекрестилась. — Нет, любимый, мне хватает своих тараканов.       — Прости, чего тебе хватает? — он ухмыльнулся.       — Тараканов. Проще говоря — забот и не совсем стандартных мыслей.       — Пойдем, — он накинул мне на плечи синий плащ и улыбнулся. — А я по пути расскажу тебе, о чем мы вчера договорились.       Такая хрупкая, но такая сильная, стальная внутри. Он не уставал удивляться тому, что ему так повезло с этой женщиной, превратившей его серое существование в яркую жизнь. Трандуил порой не верил, что все это — не сон, что она рядом, живая, любимая и любящая. Для него расстаться с женой, отпустить ее в этот барлогов поход было настоящей мукой, но он скрыл от нее свои чувства, постарался не показать, как тяжело ему дается одна только мысль, что его хрупкая супруга может вступить в схватку со Смаугом. Он готов был метаться, как запертый в клетке зверь, когда она скрылась в ночном сумраке, но сдержал себя.       Каждая минута без Иссаэль казалась ему длиннее вечности. Он едва дождался утра, чтобы начать готовиться к выступлению к Долгому Озеру. И все же, никто из его подданных так и не догадался о той буре, что царила в душе Владыки. Только его сын, знавший о страхах отца, смог найти верные слова, чтобы успокоить его хотя бы ненадолго.       Но все его спокойствие испарилось в тот миг, когда он увидел двух драконов, сцепившихся в смертельных объятиях. Эльф стоял на берегу Озера и, сжимая рукоять меча, кусал губы, понимая, что бессилен сделать хоть что-нибудь. Он только клялся про себя, что обязательно найдет способ отомстить твари, если с его Иссаэль что-нибудь случится. А потом драконов разнесло в разные стороны. Он с замиранием сердца видел, как синяя драконица камнем летит к земле и его душа покрылась льдом от одной только мысли, что она тоже пострадала. Но нет, она распахнула синие крылья и, сделав вираж, приземлилась на тело подыхающего врага. И он больше не смог стоять на месте. Едва ли не срываясь на бег, Трандуил приблизился к ней в тот момент, когда девушка убирала клинки. Первым его желанием было удостовериться, что она цела и невредима. Он был ярости от мыслей, что мог потерять ее. И это, если не напугало ее, то заставило расплакаться. Если бы он знал, что ее грызет изнутри, какой страх поселился в ее сердце, то никогда бы не упрекнул ее даже в мыслях. И ему было все равно, даже если бы Смауг оказался ее старшим братом. Он просто обнял ее и увел оттуда.       И теперь, когда его возлюбленная, его жена, кусочек его души, его сердце, была рядом, он не мог противиться желанию обладать ею, лишь бы только убедиться, что она снова рядом с ним. И только этим утром он смог сказать ей все, что чувствовал. А она, ни капли не стесняясь, просто призналась ему, что их чувства совпадают. И это было для него гораздо ценнее любых слов.       Я вышла из шатра и лицо тут же закололо мириадами иголочек — за ночь снега нападало не очень много, чуть выше щиколотки, и теперь он поскрипывал под ногами. Я глубоко вдохнула свежий морозный воздух и улыбнулась — за ночь я отлично выспалась и от усталости не осталось и следа.       На востоке уже розовело небо, лагерь тоже пробуждался. Слышалось ржание лошадей, звон оружия, переливчатая речь эльфов. Я окинула взглядом лагерь и нахмурилась — бывшие вельможи не торопились вставать и готовиться к выступлению.       — Мне кажется, или нас пытаются игнорировать? — поинтересовалась я у стоящего рядом супруга.       — Мне почему-то кажется, что ты права, — ответил он. Между идеальных бровей эльфа залегла едва уловимая складочка, а опаловые глаза похолодели.       — Что ж, тогда пусть догоняют нас, когда выспятся, — пожала я плечами. Пора бы уже запомнить, что мы здесь на не прогулке.       — Ты и в самом деле это сделаешь? — он удивленно на меня посмотрел.       — Пожалуй, ты прав, — я с сожалением посмотрела на палатки с зазнайками. — Придется поступить иначе.       На моих губах появилась предвкушающая улыбка, отчего Трандуил невольно передернул плечами.       — Не буду даже спрашивать, что ты задумала.       — Уверяю тебя, это не смертельно, — я уже скалилась, как увидевшая приплывший к ней обед. — Хотя… если от страха умирают…       — Эру, — подавился смехом муж, отступая на приличное расстояние. — Это утро они еще долго не забудут.       — Угу, — я кивнула и перевоплотилась в дракона. А потом взлетела и, сделав круг над лагерем, затрубила так, что шарахнулись даже эльфийские кони. Сонные вельможи, стараясь на ходу натянуть портки, испуганно озирались в поисках опасности. Я едва не расхохоталась в голос, но вовремя вспомнила, что драконий смех — вещь довольно специфическая. Поэтому я просто приземлилась и приняв человеческий облик, танцующей походкой направилась к мужу, старательно сохраняющего на лице маску безупречной вежливости.       — Не пришлось прибегать к радикальным мерам, — я безмятежно улыбнулась ему. — Хотя я немного об этом жалею.       — Сейчас тебе выразят свое неудовольствие, — предупредил меня супруг.       — Ой, а как я выражу свое, — ответила я.       — Я тебя поддержу, — он обнял меня за плечи.       — Барлог вас забери! — гаркнул за спиной недовольный мужской голос. — Вы с ума сошли? У меня чуть сердце не выпрыгнуло!       — Знайте свое место, — напуская на себя высокомерный вид и поворачиваясь в говорившему, ответила я. — Вы забыли, что зависите от нас? Или забыли, что мы не на праздной прогулке? — я повысила голос, чуть усилив его магией, чтобы меня слышали все. — Или мы должны были оставить вас тут? Что ж, жалею, что не сделала этого — одной проблемой было бы меньше. В следующий раз я именно так и сделаю, и мне будет все равно, что с вами станет — сожрут ли вас оголодавшие варги, замерзнете ли вы насмерть или просто упадете с высоты собственного роста и свернете себе шею. Вы — кучка неблагодарных прихлебателей, все жизнь сидящих на шее у простого народа. И не смейте разговаривать со мной в таком тоне — я старше вас по положению. И за оскорбление просто вызову на поединок. Поверьте, вам меня не одолеть.       — Мы выступаем через три минуты, — оповестил всех Трандуил, глядя на нахала с яростью. — И ждать опоздавших не будем. С этого момента те, кто правил Эсгаротом, лишаются покровительства эльфов. Вы — изгои не только среди собственных людей, но и для эльфов.       И, не удостаивая опешившего мужика (не могу даже мысленно назвать его мужчиной) даже взглядом, мы отправились туда, где уже в походном порядке выстроились эльфы и люди, добровольно решившие сражаться с орками, как и мы.       Вопреки моим ожиданиям, путь к Дэйлу оказался довольно-таки легким благодаря морозцу. Повозки, на которые было погружено уцелевшее добро горожан, не застревали в грязи, потому как ее просто не было. Лошади шли ходко и даже пешие воины не устали. Было только одно неудобство — бьющий прямо в лицо холодный ветер и ослепительно сверкающий на солнце снег. Я не отрицаю, зрелище было на зависть, особенно вырастающая перед нами Одинокая Гора. Ее серые скалы контрастировали с белоснежным покрывалом, дальние холмы казались пушистыми кочками, которые кто-то обсыпал белой пудрой вперемешку с алмазной крошкой. Даже встречающиеся ели и пихты под слоем снега выглядели очень нарядно. Казалось, сама их хвоя, темная и мрачноватая, посвежела рядом с девственной белизной.       Наши провинившиеся, которых, к слову, никто не стал ждать, — плелись в самом конце, за арьергардом. Трандуил ясно дал понять, что ждет тех, кто осмелится оскорбить Владык Леса хотя бы взглядом. Но лично я сомневалась, что до этих напыщенных петухов дойдет урок.       Гэндальф, ехавший рядом, что-то напевал себе под нос, изредка бросая на меня веселые взгляды. Я только пожимала плечами — если есть что сказать, этот старый интриган и сам скажет. А если нет — то смысла стараться выпытать его тайны нет. Я однажды пробовала — бесполезно. Он только отделался от меня многозначительным намеками и витиеватыми речами.       Зато Трандуил, верный своему обещанию, посвятил меня во все, что происходило вчера на совете, собранном магом. По сути, ничего нового я не узнала — нужно будет закрепиться во внутреннем кольце разрушенного города, где когда-то жил правитель и его приближенные. А потом попытаться договориться с Торином о помощи людям. И, заодно, о союзе против орков, когда те прибудут. И, хотя Гэндальф с Бардом были полны оптимизма, я старалась не хмуриться — я успела понять, что Торин не из тех, кто любит помогать другим, особенно, если они, по его гномьему мнению, были несправедливы к нему или к его народу.       — Дэйл, — голос мужа оторвал меня от раздумий. Я подняла голову и увидела на берегу реки Быстротечной развалины некогда величественного города. А сейчас… сейчас эти руины вызывали уныние и желание бежать отсюда. Когда-то стройные башни скорбными огрызками возвышались над развалинами, дворец Гириона превратился в поросший мхом и увитый диким плющом памятник былому великолепию. Все улицы были завалены битым камнем и мусором. Я прекрасно видела город, стоя на небольшом взгорке. Мы прибыли к цели назначения и теперь нам оставалось только одно — успеть укрепиться до того, как налетит буря