Surreality

Гарри следовал за Сириусом по коридору к палате, когда Целитель встретила их и попросила подождать. Стоило им остановиться после долгой спешки у затянутой занавесками кровати, как Гарри нервно заерзал. Он поднес руку ко рту, кусая ноготь большого пальца — привычка, от которой он избавился в восьмилетнем возрасте. Сириус обернулся к нему. С тихим «Гарри» он осторожно перехватил его руку и опустил ее, не отпуская ее несколько дольше, чем требовалось. — Все хорошо. Он поправится. — Он прав, — донесся женский голос позади Сириуса. Крестный развернул его, слегка подтолкнув к матери. — С твоим отцом все будет в порядке, — сказала она, заключая сына в объятия. Он неподвижно стоял в ее объятиях, неспособный расслабиться, и она довольно быстро отпустила его. — Я обещаю, Гарри. Все будет хорошо, — она обхватила его лицо на мгновение. — Я должна поговорить с Целителем. Ты сходишь и увидишь его, хорошо? Гарри кивнул, будто в оцепенении, едва улавливая озабоченные взгляды, которыми она обменялась с Сириусом поверх его головы. После чего Сириус сжал плечи Гарри, поравнявшись с ним, и повел его дальше по палате. Они прошли до конца коридора, направляясь к предпоследней занавеске. Тогда Сириус приоткрыл занавески, чтобы они могли видеть кровать. Джеймс Поттер лежал, опираясь на пару подушек. Самые заметные синяки выделялись на его лице и шее, хотя почти наверняка многие были вне поля зрения. Его левая рука была скрыта повязками. Морщины залегли вокруг его глаз. Несмотря на это, его лицо засияло, когда он увидел их. Гарри сглотнул, пытаясь осознать происходящее. Хоть он не знал что случилось, он знал, что это произошло в ходе работы его отца в Министерстве. Он, вероятно, услышит в школе сплетни о произошедшем, но часть его не была уверена, что он этого хочет. Несмотря на то, что все приуменьшали произошедшее, складывалось впечатление, что это был серьезный инцидент. — Привет, Джейми. Тебе действительно стоит научиться смотреть, куда ты идешь, приятель, — попытался поднять настроение Сириус. Джеймс попытался закатить глаза, но это закончилось лишь гримасой боли. Гарри стоял как вкопанный в проеме, игнорируя легкое давление Сириуса, которое тот оказывал на него со спины, пытаясь протолкнуть вперед. Но Джеймс протянул здоровую руку, подзывая его. С легким всхлипом, который он будет отрицать позже, он бросился в объятия отца. Он был осторожен, мучительно нежен, опасаясь нанести еще больший ущерб ранениям, которые не мог видеть. Но Джеймс, похоже, не разделял его опасений, крепко прижимая его к себе. В конце концов, Гарри сдался, цепляясь также крепко, как его сжимали. — Ты обещал, что никуда не денешься, — сказал он так громко, как мог, что было едва слышно. — И не делся, — яростно прошептал Джеймс. — Я люблю тебя, сын. Я всегда буду с тобой.

***

На этот раз Гарри проснулся сам. Он рассеяно заметил, что все еще темно, хотя его мысли по большей части были сосредоточены на сне. «Всегда» было чертовски коротким, Пап, подумал он, перевернувшись и зарывшись лицом в подушку, пытаясь справиться с эмоциональными волнами. Он лежал абсолютно неподвижно, стараясь применить навыки очистки сознания, которым обучил его Снейп. В конце концов, смертельная хватка, которой он вцепился в край подушки, ослабла. Он как раз собирался обратно уснуть, когда его грубо вернули к реальности, когда кто-то прыгнул на его кровать. — Гарри? Вставай. Мы собирались потренироваться перед завтраком! Нахмурившись, Гарри обернулся, чтобы посмотреть на Рона. — Тренировка? — тупо прохрипел он. — Квиддич. Ну знаешь, метлы, кваффл, снитч? Давай, вставай! Гарри с ненавистью уставился на друга. Рон выглядел слишком бодрым для такого раннего утра. И на этот раз он не оставил Гарри возможности вернуться в страну грез. Он физически заставил его сесть, а затем сел позади него, чтобы он не мог снова лечь. — Кто умер и сделал тебя Оливером Вудом? — проворчал Гарри, откидываясь назад и перенося на Рона весь свой вес в знак протеста. Рон воспринял это спокойно, игнорируя его комментарий и тыча пальцем в ребра, пока он не сел. Гарри так и сделал, но стоило лишь тычкам прекратиться, как он откинулся назад. Эта игра продолжалась несколько минут, пока Гарри на самом деле не улыбнулся и почти полностью проснулся. — Возможно, я уже не в команде, — сказал он наконец-то. — МакГонагалл еще не определилась с этим. — О, ты же знаешь, что она тебя оставит. Она должна, ты лучшее, что у нас было! Гарри неразборчиво проворчал, но повернулся к другу. Он знал, что это попытка следовать инструкциям Снейпа и занять его. Почему-то он не возражал так сильно, как думал. — Давай. Будет весело. Как давно ты летал? — Очень давно, — печально признался Гарри. Действительно, было бы неплохо снова оказаться в воздухе. Он посмотрел на Рона, который глядел на него своим самым умоляющим взглядом. Наконец-то, преувеличено вздохнув, Гарри сдался: — Хорошо. Пойдем. И так, утром в среду Гарри вышел на поле для квиддича с Роном рядом и метлой в руке. Они не знали актуального расписания тренировок, но никто не встал бы так рано, чтобы поспорить с ними за поле. Рон по обычаю взял на себя все обязанности. Он каким-то образом сумел вытащить всех остальных на поле. Кирк и Слоупер выглядели полусонными, и Гарри боялся, что они могут стать большей проблемой для остальных, чем бладжеры. Кэти Бэлл бормотала что-то о Роне и деревянных клонах. Джинни была на самом деле самой внимательной, скорее всего потому, что восстановление Гарри на место Ловца, лишило бы ее места в команде. Рон сказал ей играть за Охотника на тренировке. Не хватало лишь одного Охотника. Гермиона присоединилась к ним, и Рон пытался убедить ее попробовать. Она лишь недоверчиво фыркала и указывала на книги, которые взяла с собой, чтобы занять свое время. Когда они шли на поле, Гермиона бросала на Гарри странные взгляды. Спустя какое-то время Гарри понял, что она наблюдает за его реакцией на поведение Рона. Она должно быть считала, что он ожидал что будет Капитаном, и потому он должен быть главным. Честно говоря, он не особо задумывался об этом. В начале прошлого года у него были надежды на это после выпуска Анджелины. Но сейчас… это не выглядело таким важным. И он даже не был в команде большую часть прошлого года; несомненно, это исключает его из игры, не важно каким бы важным это ни было в прошлом. Рон обрёл значительную уверенность после той последней игры, и это было действительно очевидно сейчас. Настолько сильно, что Гарри действительно начал думать, что он должен быть Капитаном. Или, возможно, это должна быть Кэтти, как самая старшая в их команде. Так или иначе, Гарри было все равно… главное — он действительно не хотел этого. Он пожал плечами и послал Гермионе улыбку. Она ответила ему робкой улыбкой. После она отправилась вверх на трибуны с книгами в руках, когда остальные сели на метлы и заняли свои позиции. Рон выпустил мячи. Со своей высокой позиции Гарри видел, как пятеро из них координировали стратегию игры ниже. Джинни оказалась довольно хорошим Охотником. Она и Кэти хорошо работали вместе. Рон определенно хорошо проявлял себя, как лидер. Гарри задумался, связано ли это с тем, что в этом году в Хогвартсе нет ни одного из старших Уизли. Как бы там ни было, эта сторона его друга показалась Гарри интригующей. Все было таким нормальным. Он вдыхал чистый воздух и наслаждался ощущением, что метла была единственной, что его держало. Он действительно любил летать, как ничто другое в его жизни. К сожалению, здесь не хватало напряжения и азарта реальной игры, или хотя бы настоящей тренировки. Он ни разу не заметил снитч, и его мысли блуждали. Он никогда не позволял себе думать об этом раньше, но сейчас он жил мыслью, как его отец сидит на этих трибунах в день матча. Джеймс Поттер гордился бы сыном-Ловцом? Гарри хотелось думать, что да. Он позволил маленькой улыбке завладеть его губами, когда он перенес свой вес на метлу, едва не ложась на нее. Он расслаблялся, продолжая лениво искать снитч, но не обращая внимания на действия своих товарищей по команде. Его взгляд продолжал блуждать по трибунам. Если он закроет глаза, он может представить, что его отец стоит там, его мать стоит с одной стороны от него, Сириус и Ремус с другой, поддерживая его… — Гарри! — он внезапно услышал крик Гермионы. Это разбудило его, как раз в тот момент, когда он уснул. Но было слишком поздно. Он видел, как земля мчится ему навстречу. А потом он не видел ничего.