Surreality

— Ужасное падение, мистер Поттер. Я знаю, Квиддич — тяжелая игра, но вам действительно стоит быть осторожнее. Он прищурился, пытаясь идентифицировать говорящего. Тот, видимо, догадался и подал ему его очки. Лишь когда они оказались на нем, он узнал мадам Помфри. — Вы сломали несколько ребер и сильно ударились головой, — она приподняла бровь. — Сегодня на ночь вы останетесь здесь, так что можете устраиваться поудобнее. Она зашагала в другой конец крыла, где были заняты еще несколько кроватей. Гарри смотрел ей вслед, после чего снова опустился на подушку с болезненным вздохом. Он задавался вопросом как долго пробыл без сознания, так как снаружи было уже темно. Он невольно вздрогнул. Можно было подумать, что он привык к больничной палате, учитывая присущую Квиддичу грубость. Но он все еще ненавидел изолированность кровати за занавесками в стерильной комнате. Когда он был маленьким, в моменты, когда ему было плохо, с ним всегда были двое родителей, крестный и «дядя». Он полагал, что это его избаловало. Теперь он ненавидел оставаться в одиночестве, когда ему было плохо или он был болен. Проглотив свои эмоции, он попытался устроиться комфортнее. Это было невозможно. Ему было холодно, и казалось, будто все болит. Каждый раз, когда он двигался, боль вспыхивала в новом месте, и он окончательно просыпался. Это продолжалось ужасно долго. Он ждал пока вернется мадам Помфри, и, возможно, предложит ему зелье, чтобы он мог наконец-то отдохнуть, но она не приходила. В конце концов, он услышал приближающиеся шаги. Он в ожидании смотрел на занавеску, но показавшийся его шокировал. — Сириус? — удивленно сказал он. Сириус приложил палец к губам, после приблизился и сел на край кровати, тихо заговорив с ним. — Макгонагалл позвала твоих маму и папу. Лили хотела прийти сюда сама, но мы отговорили ее. Как бы ни было неловко, он почти мечтал о том, чтобы мама суетилась здесь из-за него. Ему было плохо и он был один. Будто прочитав его мысли, Сириус похлопал его по голове и сказал серьезно: — Мы никогда не оставим тебя одного, — спустя мгновение, он продолжил: — Мы убедили ее, что я буду лучшим вариантом, поскольку я могу незаметно входить и выходить. — Ты думаешь, что никто тебя не заметит? — с сомнением спросил Гарри. — Я не думаю, что кто-то обратит внимание на собаку. Гарри улыбнулся. — О, так у меня будет большой живой плюшевый мишка? — Я не плюшевый мишка, — прорычал Сириус, щекоча его бок. Он был осторожен, помня о травмах, но когда Гарри вывернулся, его ребра издали неприятный звук и он поморщился от смеха. Сириус немедленно отступил. — Я думал ты здесь, чтобы мне стало лучше, — пожаловался Гарри, ухмыляясь, давая понять крестному, что он его поддразнивает. Сириус легко улыбнулся, но серьезно спросил: — Тебе больно? — Да, — признался он. — Но это не твоя вина. Мне больно все время, с момента, как я проснулся. — Подожди минуту, я сейчас вернусь, — Сириус встал и проскользнул за ширму, скрываясь от взгляда Гарри. Он вернулся несколькими минутами позже с пузырьком в руках. Гарри настороженно посмотрел на него. — Ты уверен, что знаешь, что делаешь? — Это просто обезболивающее. Верь мне. Я провел прорву времени здесь с Джеймсом и его Квиддичными травмами, и Ремусом с его ежемесячными приключениями; я знаю, что Поппи дает от боли. Гарри взял фиал, залпом проглотил отвратительное на вкус зелье и вернул его обратно. Сириус рассмеялся с гримасы на его лице, после чего поправил подушки и вернул его в лежачее положение. — Тебе надо немного поспать. — Я спал весь день — пожаловался Гарри, подавляя зевок. — Ты был без сознания весь день. Это другое, — поправил Сириус. Он аккуратно снял очки Гарри и убрал их на прикроватную тумбочку. После он наклонился и нежно поцеловал Гарри в лоб. С этими словами он встал с кровати и сделал несколько шагов назад. Убедившись, что никто не идет, он закрыл глаза и трансформировался. На мгновение Гарри захотел вернуть очки обратно. Наблюдение за трансформацией Сириуса интриговало его с самого детства. Мгновением позже большой черный пес подошел к кровати и одним прыжком запрыгнул на кровать. Бродяга аккуратно устроился рядом с Гарри, избегая касаться повязок. Он уткнулся носом в шею Гарри, и Гарри обнял его пушистое теплое тело. — Прямо как большой плюшевый мишка, — сказал он с сонной улыбкой. Тот в ответ лизнул его ухо.

***

Гарри проснулся, хватаясь за что-то теплое и мягкое. Этого никогда не было. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, что этого никогда не было. С приходом осознания пришло знакомое чувство пустоты в желудке и боль в сердце. Он снова закрыл глаза от неприятного давления. Он не будет плакать. Это только заставит его чувствовать себя еще хуже — особенно учитывая, что у него уже болела голова. Он сел с легким стоном и нащупал свои очки, обнаружив, что действительно находится в больничном крыле. Он слышал голоса у закрытой ширмы. Спустя пару секунд он смог их идентифицировать — Дамблдор и Снейп. Задаваясь вопросом, не завелась ли у него неприятная привычка подслушивать, Гарри, тем не менее, застыл и тихо прислушивался. — Он действительно уснул в воздухе на метле? Мы уверены, что он не отключился? — Мадам Помфри говорит, что физически он здоров, помимо травм, полученных во время падения, — ответил Дамблдор. Вздох. — Ситуация хуже, чем я опасался. Я и подумать не мог, что он сможет непроизвольно уснуть. — Я думал, он засыпал в твоем классе? — вмешался Дамблдор со скрытой улыбкой в голосе. — Я сомневаюсь, что он сильно хотел бодрствовать там, — вставил Снейп ехидно. — Но во время полета… — Да, это переросло в довольно тревожащую проблему. Вопрос в том, как лучше помочь ему? — Я пытался учить его. Но я не могу учить того, кто не хочет учиться. Гарри нахмурился. Не то чтобы он не хотел учиться — методы Снейпа оставляли желать лучшего. — Давай забудем об Окклюменции на какое-то время, — ответил Дамблдор. — На самом деле, давай вовсе забудем о магии. Я думаю, решение должно быть намного проще. — И что это должно быть? — Ему необходимо то, что он находит в этих снах. Ему нужно чувствовать себя любимым, Северус. Гарри это скорее расстроило. В конце концов, ему было шестнадцать. Шестнадцатилетние не нуждались в объятиях и утешениях, как ребенок. Но ведь в детстве его никогда не обнимали. Он неловко поерзал, думая о снах. Спустя мгновение он был вынужден признаться себе, что, возможно, это было именно то, чего он хотел. Проницательность Дамблдора была поистине пугающей временами. Но если он хотел этого от умерших людей, он не представлял, как Дамблдор собирался решить эту проблему. — Ох. Что ж… — Снейпу было явно не по себе из-за поворота, который принял их разговор. — Вам стоит поговорить с Грейнджер и Уизли в таком случае. — Я поговорю. Но я думаю, что они уже и так делают все возможное. В чем нуждается Гарри, так это в семейной, родительской любви. Сны ведь сфокусированы на взрослых, не так ли? — Похоже, так оно и есть. Так… что? Он упоминал Люпина. Возможно, вам стоит привести его сюда. Или Уизли. Молли не участвует в других важных делах Ордена. — Оба варианта хороши, возможно, стоит подумать об этом. Но у меня есть другой, более подходящий вариант. Это тебе он должен научиться доверять, Северус. Это ты должен учить его. Это с тобой он должен чувствовать себя комфортно. Гарри понадобилось время, чтобы уловить мысль Дамблдора. После он чуть не упал с кровати в шоке. Старый волшебник явно потерял нить разговора. Он хотел, чтобы Гарри связался со Снейпом! Судя по следующим словам Снейпа и предшествующей мертвой тишине, его реакция была похожей. — Я не из «приятных», Альбус. Особенно не с Поттером, — Гарри услышал насмешку в его голосе. — И даже если бы я был расположен к этому, он меня презирает. Разве они это уже не проходили, разве Дамблдор не усвоил этот урок? Снейп терпеть его не мог, не говоря уже о заботе. Гарри пытался совместить «Снейп» и «любовь» в голове. Это не складывалось. Ему хотелось рассмеяться. — Северус, — он услышал вздох Дамблдора. После нескольких мгновений тишины он снова заговорил. — Ты учил его закрывать разум перед сном, не так ли? — Конечно. Но он не делал этого ранее. И не будет делать сейчас — у него нет желаний делать это. — Я думаю, теперь он будет. Это падение должно доказать ему, что это очень опасно, особенно с участием мистера Уизли. Возможно, ему просто нужен кто-то, кто будет с ним — непосредственная помощь с очищением сознания, когда он отправляется спать. Гарри нахмурился, не понимая при чем тут Рон, поэтому он не успел отреагировать на невысказанное предложение так быстро, как Снейп. Наступила тишина, после которой мастер Зелий сказал со здоровой долей цинизма: — Альбус, что вы предлагаете? Я надеюсь, вы не планируете переместить меня в Гриффиндорскую башню. — Нет, нет. Но некоторые перемещения возможны. У тебя ведь есть дополнительная комната, не так ли? Гарри чуть не подавился. Снейп не ответил сразу, что заставило Гарри придвинуться ближе, отчаянно желая услышать ответ. К сожалению, он слишком сильно наклонился, и слишком поздно осознал, что потерял чувство равновесия. На этот раз он действительно упал с кровати. Он ударился о пол с глухим стуком. Это оказалось больнее, чем он предполагал. Секундой позже занавески открылись и кто-то опустился рядом. — Поттер, вы притягиваете катастрофы, — несмотря на слова, прикосновения Снейпа не были грубыми, когда он обхватил Гарри. Он вернул его обратно на кровать, будто он был маленьким ребенком, а не нескладным подростком. Гарри уставился на него, сбитый с толку, и задавался вопросом, возможно ли, что ему сейчас снится какой-то извращенный сон. Вернув его на матрас, Снейп мгновенно стал прежним. Он стоял в углу, руки были скрещены на груди, и выглядел он как никогда угрожающим. Дамблдор подошел к Гарри, пока мадам Помфри суетилась. — Плохой сон, мистер Поттер? — спросила она, возясь с его одеялом и поправляя повязку на его голени. Гарри почувствовал пристальный взгляд обоих мужчин, и покраснел, отводя взгляд. — Нет. — Хороший сон, мистер Поттер? — едко спросил Снейп. Гарри вскинул голову и повернулся, чтобы посмотреть на него. Движение вызвало укол боли, который заставил его тихо застонать, жмурясь и хватаясь за голову. — Да, ты хорошо приложился головой, не говоря уже о твоей ноге и ребрах, — проинформировала Помфри, хватая его руку и убирая ее от головы. — Ты будешь моим гостем еще день и ночь. И почему-то, несмотря на боль, он подумал, что будет предпочтительнее быть гостем мадам Помфри, чем Снейпа. Он смутно осознавал, что она прогнала обоих мужчин прочь. Он не поднимал глаз, чтобы не видеть выражение лица Снейпа. Тем не менее, он поднял взгляд, когда Дамблдор сказал ему: — Гарри? Нам надо будет поговорить позже. Он подавил желание просто кивнуть, и тихо согласился: — Да, сэр. Дамблдор медленно удалился. Мадам Помфри продолжала суетиться вокруг него, пытаясь уложить обратно в кровать, пока она проверяла повязку. К несчастью для нее, она только уложила его, когда из-за занавески показалась рыжая голова. — Рон! — воскрикнул Гарри, выпрямляясь с гримасой. — Ты в порядке? — спросил он, оглядывая костыли и синяки друга. — Я помешал твоему падению… вроде как, — признался он, глядя на свою лодыжку. — Но это не серьезно. Все пройдет до завтра. — Скорее через день, мистер Уизли, — предупредила Помфри. — Или дольше, если вы не вернетесь в башню отдыхать, — она отвернулась от Рона, который в знак протеста открыл рот, чтобы обратиться к Гарри. — Вы ударились бы сильнее, если бы мистер Уизли не среагировал так быстро. Хотя на самом деле, я бы хотела, чтобы он использовал палочку, вместо своего тела между вами и землей, — Гарри посмотрел на своего друга, его глаза расширились, когда он осознал, что произошло. Рон покраснел под испытующим взглядом и отвел глаза. — Вы можете задержаться ненадолго, мистер Уизли, но мистер Поттер нуждается в покое, — критически осмотрев обоих, медиковедьма оставила их одних. Рон приковылял ближе, и приподнялся, чтобы сесть на край кровати Гарри. — Она слишком остро реагирует, приятель. Я в порядке. — Да, конечно, — мягко ответил Гарри, его внимание привлек темный синяк на левой скуле Рона. Его друг пострадал из-за него. — Я услышал крик Гермионы, и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть твое падение. У меня не было времени достать палочку, — оправдывался Рон. — Я уснул, — тупо сказал Гарри, все еще находя это — и последствия — трудными для восприятия. — И чуть не свернул шею, — пошутил Рон. Тем не менее, Гарри не мог шутить об этом. — Обе шеи, — мягко сказал он. — Нас обоих.

***

Гарри провел остаток дня в кровати, глядя в потолок. Он не мог уснуть. Каждый раз, когда он начинал дремать, он просыпался, вспоминая, что именно это и привело его сюда. И все же, часть его все еще хотела вернуться в мир снов. Особенно, когда реальность снова стала ужасной, и вошел Снейп. Гарри застыл, в отчаянной надежде разглядеть появление Дамблдора позади. Если им предстоял разговор, он однозначно предпочел бы старого волшебника. Но, видимо, будут только он и Снейп. Он с опаской наблюдал за приближающимся Мастером Зелий. Он потянулся за стаканом воды на прикроватной тумбочке, нуждаясь в чем-то, лишь бы не пялиться на Снейпа. Он делал большие глотки, пытаясь игнорировать лицо Снейпа, которое теперь нависало над ним, мрачно глядя на него. Наконец-то он заговорил. — Вы осознаете, что сегодня произошло, мистер Поттер? — Да, — тихо сказал Гарри. Снейп внимательно смотрел на него. — Вы позволили этому зайти слишком далеко. Вы осознаете, что вы могли убить мистера Уизли? Вас это вообще волнует? — Конечно! — воскликнул Гарри, с легким отчаянием в голосе. Стакан в его руке начал дрожать вместе с ним. Снейп заметил это и забрал его, возвращая на тумбу. Гарри не сопротивлялся. С нечитаемым выражением лица старший волшебник сказал: — Я начну работать с вами завтра. Сейчас я хочу, чтобы вы взяли это. Гарри с тревогой смотрел на протянутый пузырек. — Ради Мерлина, Поттер, я не пытаюсь отравить вас. Это просто зелье Сна Без Сновидений. Гарри почти отказался. Он действительно не хотел спать без снов. Он хотел сбежать от всего этого; он хотел утешения. Но… Что, если они были правы? Он подверг Рона опасности сегодня, не говоря уже об остальных. Боль, которую он продолжал чувствовать, говорила ему, что это определенно опасно, не важно как сильно он не хотел верить в это. Что, если Снейп прав? Он не хотел думать об этом. Но это было нормально, потому что у него не было сил думать сейчас об этом. Его сознание было неясным. И ему было больно — он хотел отдохнуть. Так что он в конце концов кивнул и принял фиал.