Surreality

Наступили выходные — время, когда избегать людей было просто. Особенно с указом что ему все еще нельзя пользоваться метлой, приказ, причины которого было сложно определить. Кто бы его ни отдал, он был в силе до тех пор, пока Дамблдор его не отменит. Тем временем, Макгонагалл все же восстановила его, новый капитан Рон объявил его ловцом, и команда просто тренировалась без него. Они со Снейпом продолжали их ночные ритуалы Окклюменции. И сны больше не приходили. Предполагалось, чем дольше он не будет видеть снов, тем лучше он должен был приспособиться. Но это так не работало. Это больше походило на отказ от наркотиков. Он стал хуже выглядеть, угрюмее, более склонный к тому чтобы развалиться в любой момент, более отстраненным от друзей. Он знал, что он был плох, когда осознал, что желает чтобы Малфой оказался неподалеку, чтобы они могли устроить перепалку, возможно заклясть друг друга до серьезной боли. Он мог справиться с физической болью. Гарри имел дело с эмоциональной болью всю его жизнь. Но сейчас он имел два совершенно разных источника, показывающих ему, что все могло быть совсем по-другому. Один — сны, и другой — Снейп. Когда оказалось, что оба были недостижимы — похоже, он с этим не справлялся. Снейп… он начинал думать что Снейп был за пределами понимания. Было несколько моментов, когда Мастер Зелий проявил то, что Гарри обозначил как сострадание. Ничто и близко не стояло с тем уровнем утешения, предложенным тем первым утром, но мелочи вроде мягкого голоса и вежливых разговоров. У них была сессия Окклюменции, которую впервые Гарри не назвал бы наихудшей в его жизни. Не было никаких насмешек, и Снейп действительно подготовил его перед применением заклинания. Все это добавлялось к мягкой стороне Северуса Снейпа, о которой еще месяц назад он готов бы был поклясться, что ее не существует. И все же, старый Снейп всегда был где-то за углом, и не было никакого предупреждения, прежде чем Гарри приходилось иметь с ним дело. Тогда он чувствовал всю ненависть направленную на него, чувствовал себя нежеланной обузой в жизни мужчины только потому, что так постановил Дамблдор. Гарри запирал себя в углу библиотеки, сидел сам около Запретного Леса, или просто бродил по подземельям. Он с головой ушел в учебу. При таком раскладе, его оценки скоро бы сравнялись с оценками Гермионы. Добби приносил ему больше еды, чем он мог съесть, таким образом позволяя избегать Большого Зала. Именно так он и провел выходные — игнорируя всех, с кем сталкивался, и действительно разговаривая лишь с Добби и Снейпом. Он был удивлен, почему Рон и Гермиона еще не выломали двери в покои Снейпа — пока Добби не проговорился, что он разговаривал с ними тайком. Все же, он сомневался, что Добби смог убедить их в чем-то большем, чем в том, что он ел и все еще был жив. Но Рон был занят, конечно, квиддич, — возможно, слишком занят для лучшего друга, который избегал его в любом случае. Неизбежно, Понедельник снова наступил. Он позавтракал в подземельях, игнорируя странный взгляд Снейпа, но был вынужден отправиться на занятия. Гарри был в коридоре, проходя мимо Выручай комнаты, когда его внезапно схватили две пары рук и силой втащили в комнату. — Эй! — пожаловался он, увидев кто это был. Гермиона крепко обняла его, выбивая весь воздух из груди с мягким «ох». Она отстранилась, говоря: — Это за то, что с тобой все в порядке, — первый удар приземлился на его руку. — А это за то, что заставил нас волноваться! — Ай! — пожаловался он, потирая больное место. Затем Рон начал дергать его запястья, отодвигая рукава мантии, чтобы было видно его кожу. — Эээ, что ты делаешь? — спросил Гарри. — Просто проверяю, — пробормотал Рон, отступая. Гарри уставился на него. — Что, думаешь я был прикован в подземельях или типа того? Рон обменялся взглядами с Гермионой, сердито глядящей на него. — Эта мысль могла прийти мне в голову, — признался он бормоча. Затем добавил громче: — Я вроде как ожидал, что ты прийдешь на поле посмотреть, даже если ты не можешь играть. Ты пропустил Квиддич. Теперь была очередь Гарри неудобно пожимать плечами и бормотать. — Я догонял школьную программу. И может быть забегал наперед немного. Рон недоверчиво уставился на него. Гермиона выглядела так, будто не могла решить — радоваться ей этой информации, или насторожиться. Она отмахнулась и обвела комнату рукой. — Послушай, Гарри, ребята спрашивали когда мы можем начать встречи снова. Мы сказали им, что обсудим это с тобой. ОД… Он даже не думал об ОД. — Я не знаю, Гермиона. Слушай… ты можешь возглавить его. У тебя отлично выйдет. Вам стоит продолжить без меня. — Дружище, суть в том, что… мы не хотим продолжать без тебя. Мы хотим чтобы ты вернулся, — у Гарри возникло отчетливое впечатление, что он говорил не только о возвращении в ОД. Они хотели, чтобы он вернулся к ним, чтобы вел себя будто все снова было хорошо. Но он не был уверен, что он может. — Я не могу сейчас. Если только ты не хочешь чтобы Снейп узнал об этом, — это выглядело отличной отговоркой. С опозданием он понял, что это прозвучало будто Снейп откровенно просматривал все его мысли. Он помотал головой, прежде чем закопал бы себя еще глубже, говоря: — Мы опоздаем на урок. Мы можем поговорить об этом позже, ладно? Гарри протолкнулся мимо них и вышел. Но они не обсудили это позже, по крайней мере не в тот же день. Добби уже привык кормить Гарри, и он возникал прямо перед обедом и ужином, вновь делая дорогу в Большой Зал ненужной. Гарри ел снаружи, Добби составлял ему компанию, и подавал достаточно однозначный сигнал любому, кто мог оказаться рядом, — «оставь меня в покое». Вечером он направился в подземелья на отработку, приходить рано уже вошло в привычку. Когда он прибыл, Снейп был краток, но вежлив, поручая ему помочь с материалами для завтрашних классов. Гарри стоял позади него, за длинным столом перед классом, извлекая семена из растений, которые считались слишком опасными для прикосновений первокурсников. Какое-то время они работали в тишине, нарушаемой лишь инструкциями Снейпа. В конце концов Снейп резко заговорил: — Итак, если послушать других студентов, то с тобой стало еще менее приятно находиться рядом, чем со мной. Гарри удивленно взглянул на него, а затем нахмурился. — Думаю, меня это возмущает. — Также как и меня, — сухо ответил Снейп. — Что ж, не то чтобы они меня ненавидели, — многозначительно заметил он. — Потому что ты слишком занят для них… чем именно? Желая чтобы этот мир не существовал? Считаешь их совершенно недостойными твоего времени? Это была не совсем правда, причина была гораздо глубже, но он был не в настроении выяснять ее, поэтому лишь бросил в ответ: — Возможно. У меня есть более важные дела, на которых стоит сосредоточиться, не так ли? Например, спасти их всех? — Ах, да. Твоя значимость не имеет себе равных. В таком случае, во что бы то ни стало, ты можешь не стесняться стать обузой для всех вокруг, пока ты работаешь над их спасением, — Снейп наклонился ближе, ярость горела в его глазах. — Твое высокомерие поразительно, даже если и ожидаемо. Гарри замер, наблюдая за Снейпом, кипящим в тишине и жалящим даже больше, чем обычно из-за старой насмешки его отца… и заявления до этого. Это просто было несправедливо. Отказ от снов создал глубокую пустоту в Гарри и оставил его чувствовать себя ужасно уязвимым эмоционально. Снейп был единственным человеком с кем он поддерживал какой-либо значительный контакт. И профессор предлагал ему что-то, что он хотел так отчаянно и в чем так нуждался. Или скорее, порой казалось он это предлагал. Но затем он отнимал это вновь и был тем суровым, непреклонным человеком, которого Гарри знал с первого года. Если бы это происходило лишь перед глазами остальных, он возможно смог бы это понять. Их личные занятия были секретом с самого начала, поскольку Снейп должен был держать лицо перед всеми. Но эта маленькая сцена была показательной — все происходило также и наедине. Будто Снейп неохотно исполнял свои обязанности, умудряясь казаться почти заботливым, но иногда позволяя себе проговориться. Гарри ненавидел эти эмоциональные качели. С одной стороны, он смягчался по отношению к Снейпу, желая этих отношений и почти готов был их принять. Ему нравилась мягкая сторона, которую он видел. Но каждый раз, когда Снейп давал ему повод усомниться в искренности этих отношений, он ненавидел мужчину все больше за то, что он так над ним издевался. Эта мысль заставила его сжать челюсти и обвинить: — Вам смешно, не так ли? Место в первом ряду, чтобы наблюдать, как я разваливаюсь. Даже немного ускорить это. Вам от этого легче? Это помогает вам уравнять счет с мертвецом? Снейп выглядел слегка удивленным вспышкой. — Ваш отец не имеет к этому никакого отношения. — Мой отец имеет к этому полное отношение! С самого первого момента все вращалось вокруг него. Вы не можете утверждать, что наблюдая как я распадаюсь, вам не кажется, будто вы наблюдаете как он распадается. И вы не можете говорить, будто вы не мечтали об этом все двадцать лет! Удивление прошло, ярость вновь вернулась. — Как вы проницательно заметили, он мертв. Он не здесь, и ему нет места в этом обсуждении! И это наибольшая из всех ваших проблем, Поттер. Вы должны похоронить его, и вашу мать, и Блэка. Последнее имя было сказано с ужасной отвратительной ухмылкой. Сцена вызвала у Гарри внезапную вспышку воспоминаний. Картинка кухни дома номер 12 на площади Гриммо, где Снейп насмехался над Сириусом. Ненависть вспыхнула — зияющая черная дыра внутри него грозилась поглотить его целиком. Он был так зол, что на мгновение не мог говорить. Когда он наконец-то смог, он был спокоен, тих и холоден как лед: — Может быть, я так и сделаю. Может быть вы могли бы показать мне как. Вы должны учить меня как с этим справиться, не так ли? Пожалуйста, дайте мне совет, как похоронить прошлое. Он не стал ждать неизбежного взрыва. И он не думал о наказании, которое он получит за уклонение от отработки. Он просто развернулся и вышел вон. Этот слепой гнев вынес его из подземелий и из замка. Небо начинало темнеть, когда солнце зашло. Он даже не решил сознательно куда отправится, поэтому он был немного удивлен, обнаружив, что пялится на Плакучую Иву. Его зрение затуманилось, так что он сердито потер мокрое лицо, прежде чем осторожно приблизился. Пару близких уклонений и ныряний спустя он был в проходе. Тогда, он прекрасно знал куда он шел и зачем. Было лишь одно место в непосредственной близости к Хогвартсу, где он чувствовал бы себя действительно близко к Сириусу и своему отцу. Место, где он знал они дурачились и были счастливы, когда они были его возраста. Место, где он наконец-то встретил Сириуса и узнал всю правду. Он добрался до Визжащей Хижины и забрался по лестнице, забираясь в комнату. Он отчетливо помнил все, что здесь случилось. Он прошел до места где Сириус лежал на полу, когда Гарри направил на него палочку. То же место, где Римус поставил его на ноги и обнял его, давая Сириусу первый вкус дружбы за двенадцать долгих лет. Он сел на то место, лаская дерево, вспоминая как они были растерянны. Сколько ненависти было в нем, как он хотел причинить боль Сириусу… Он закрыл глаза и помотал головой, закусив нижнюю губу. Похоронить их, сказал Снейп. Как он мог это сделать? Это было несправедливо по отношению к ним. Они умерли за него, все трое. Он был должен им нечто большее, нечто большее, чем просто похоронить их и двигаться дальше. Он открыл глаза и осмотрел комнату. Он почти мог представить оборотня и большого черного пса сцепившихся в шуточном поединке в углу, мог практически видеть могучего оленя, скачущего в дверном проеме. Иметь эти сны, быть таким счастливым в них — казалось, будто так он поддерживал в них жизнь. Отказываться от них — что ж, это ощущалось будто он убивал их всех снова. Он не заметил когда он всхлипнул в первый раз, даже не осознавал их, пока не стало трудно дышать. Затем он обхватил себя в тщетной попытке остановить боль. Он поерзал, пока не оказался лежащим на полу в позе эмбриона и заплакал. Это причиняло боль, и он просто хотел, чтобы это прекратилось, и он даже не осознавал, что погружается в усталый сон. Окклюменция даже не пришла ему в голову.

***

Гарри проснулся в слезах. Ужасное ощущение потери и страх охватили его, затопляя, лишая возможности избавиться от слез. Он вытолкнул себя из кровати и поплелся в коридор, напрочь забывая его очки, пока он чуть споткнулся о последнюю ступеньку. Держась за перила изо всех сил, он удержался на ногах, но звук привлек внимание. Лили оказалась внизу лестницы, пушистая рыжеволосая фигура немедленно протянула руки. — Гарри, что случилось? Что не так? Он не ответил, просто ринулся к ней в объятия и продолжил плакать. Она крепко держала его, зовя его отца и Сириуса, находящихся в соседней комнате. Он смутно осознавал, что они присоединились к ним и выглядели взволнованным, как и она. — Гарри, сынок, — Джеймс приблизился, оказываясь в поле зрения Гарри. — Поговори с нами. Что случилось? — Мне приснился кошмар… и вы… вы все… умерли… он был таким реальным, — наконец выдавил он. Его мать уговорила его сесть на диван, и затем села рядом с ним, его отец сел с другой стороны. Сириус присел перед ними, опираясь на журнальный столик. Все трое уставились на него с беспокойством и любовью, пытаясь его утешить. — Эй, мелкий, что за страх в последнее время, а? — спросил Джеймс. — Я не знаю, — выдавил он между всхлипываниями. — У тебя нет видений, не так ли? — спросил Сириус с напускной серьезностью. — Сириус! — возмутилась Лили с некоторым раздражением. — Нет, — срывающимся голосом ответил Гарри. — Просто чувства. И обычный старый кошмар. — Эй… — Сириус снова привлек его внимание, и поднял руку. — Торжественно клянусь, мы никогда не разлучимся с тобой. По крайней мере, пока ты не вырастешь, и устанешь от нас, — добавил он с улыбкой. — Этого никогда не случится! — воскликнул Гарри, ужаснувшись от этой мысли. — Спокойно, Гарри, — Сириус потянулся, сжимая его руку. — Я просто пошутил. И даже если бы это произошло, ты ведь нас знаешь. Мы никуда не уйдем. Гарри покачал головой в знак отрицания. — Я хочу быть ребенком и верить, что это выполнимо, но… ты не можешь этого обещать. Жизнь работает по-другому. Они обменялись знакомыми взглядами, Наш-малыш-растет взглядами. Его отец подвинулся ближе, притянул его к себе и поднял руку чтобы погладить его по голове. Он ответил серьезно: — Ты прав. Но Гарри, даже если немыслимое произойдет, и мы все трое лишимся жизни… что ж, даже тогда мы все еще сможем быть вместе. — Что ты имеешь ввиду? Как? — Знаешь, есть жизнь и за пределами этого, — Джеймс говорил серьезно, все еще слегка поглаживая его волосы. — Все, что ты должен будешь сделать — последовать за нами. — Ты имеешь ввиду… — Гарри позволил предложению затихнуть, его живот слегка сжался. Но они все смотрели на него с такой любовью в глазах, и это не выглядело таким страшным, как перспектива остаться без них. — И мы сможем быть вместе? — спросил он мягко. — Всегда. Он наконец-то улыбнулся сквозь слезы.

***

Гарри резко проснулся, садясь ровно прежде чем открыть глаза. Сердце колотилось от содержания сна и его смутно затошнило. Разум лихорадочно работал, когда осознание ударило его с силой грузовика. Они были правы все это время. Волдеморт действительно был автором всех этих снов. Гарри внезапно понял, что он не был в безопасности, и не должен оставаться один. Он встал и выглянул в окно, пытаясь определить время. Цвета освещали горизонт темнеющего неба, так что он не мог быть здесь слишком долго. За исключением… цвета были в неправильном направлении. Это был рассвет, не закат. Он провел здесь всю ночь. И неожиданная маленькая мысль проникла в его смятение — Снейп будет его искать. Он вывалился из комнаты, вниз по лестнице и в проход. Пока он шел, ум лихорадочно складывал все воедино. Он вспоминал все сны. Несколько первых снов были достаточно невинны, рисуя красивую картинку безопасной, нормальной семейной жизни. Затягивая его. Стоило лишь установить нормальность, все изменилось — он был одинок или боялся потерять их, и они всегда убеждали его, что он никогда не останется один. Три раза он видел разные вариации этого — сны о дне рождении, его отце в больнице, и больничном крыле с Сириусом. А после был тот, маленький, с родителями и звездами — ассоциация о возвращении домой с высоты Астрономической Башни. Гарри поплохело. Он должен был признать, Волдеморт был хорош в этом. Медленное, эмоционально заряженное нарастание к конечной цели. Он не ожидал этого. Он споткнулся на небольшом подъеме к выходу у подножья Ивы, и приготовился ткнуть набалдашник на стволе дерева, прежде чем ветки избили его до кровавого месива. Ему понадобилось мгновение, чтобы осознать, что дерево было подозрительно спокойным и тихим. Он высунул голову на поверхность и прищурился в тусклом утреннем свете, уставившись на бледное жесткое лицо. — Поттер. Охх, Снейп был зол. — Профессор, — сумел прохрипеть Гарри, будто это была самая обычная встреча в коридоре. Глаза Снейпа нехорошо блестнули, и он подошел ближе, хватая Гарри за локоть и вытаскивая его из прохода. — Не думаю, что в вашей глупости вам пришло в голову, что оставлять территорию школы могло подвергнуть вас еще большей опасности? Особенно в одиночку? Весь персонал разыскивает вас! Тот факт, что Снейп направлялся к проходу говорил о чем-то. Он догадался, когда, очевидно, никто другой не смог. Но Гарри не мог остановиться на этом прямо сейчас. Он также не мог ответить. Теперь, когда он снова обрел сумрачное чувство безопасности, болезненное чувство в животе переросло в непреодолимую тошноту. Внезапно он вырвал руку и протиснулся мимо Снейпа, едва ли успев добраться до ближайшего куста, прежде чем его вырвало. Он опустился на колени, выплевывая то немногое, что было в его животе, после страдая от пустых спазмов. Он услышал хлопок, затем увидел вспышку зеленого света над головой. Сигнал, предположительно, для других профессоров, обозначающий, что его нашли целым. После он смутно понял, что Снейп последовал за ним, потому как услышал: — Вы больны? — холодная рука прижалась к его лбу, вероятно проверяя, нет ли у него лихорадки. Это было приятно, не только из-за холода, но также из-за физического контакта. Он придвинулся ближе. — Он хочет чтобы я покончил с собой, — мягко сказал он, казалось, будто слова доносились издалека. Он едва осознавал, что Снейп теперь пристально изучал его. — Он думает, он может заставить меня убить себя. Вот к чему это все было. Все… все обещания, что они никогда бы меня не оставили, заставив меня почувствовать себя там так комфортно, внушая мне мысль спрыгнуть с Астрономической Башни, чтобы вернуться домой… — Поттер, вы бредите, — рявкнул Снейп с настойчивостью в голосе, хватая Гарри за плечо и поворачивая его. Гарри судорожно сглотнул, пытаясь успокоиться, чтобы объяснить. — Я пошел в Визжащую Хижину… Я думаю, вы догадались. В любом случае, я уснул. — Вы не очистили свой разум, не так ли? — Снейп строго смотрел на него. — Нет, — признался Гарри. — Но если это хоть как-то утешает — теперь я вам верю. Я верю, что они от Волдеморта. Темные глаза Снейпа внимательно изучали его, жестом приглашая продолжить. Гарри тяжело вздохнул, продолжая: — В моем сне мне приснился кошмар, что они все умерли, кошмар о моей реальной жизни, наверное. Но потом я проснулся, и они все утешали меня… это было странно. Мой отец сказал, что мы всегда сможем быть вместе, если не в реальной жизни, то… — он замолчал, тяжело сглотнув. В конце-концов он прошептал: — И я этого хотел… Снейп переместился с колен, присаживаясь на землю напротив него, глядя с чем-то подозрительно похожим на беспокойство: — А сейчас? — Сейчас? — на самом деле он еще не совсем оправился от шока. Он думал несколько минут. — Это то, что будет? Я имею ввиду, вы думаете, я буду с ними, когда умру? Снейп немного отстранился, серьезно глядя на него. Он раздумывал над своим ответом. — Возможно. Никто из живых не знает наверняка что происходит после смерти, — затем он выпрямился с удивительной грацией, протягивая руку: — Пойдемте, — просто приказал он. Гарри вопросительно посмотрел на него, но принял руку и последовал за профессором назад в замок. Снейп не сказал ни слова пока они шли назад в Большой Зал, и Гарри также хранил молчание. Они встретили Макгонагалл, на ее лице отразилось облегчение. — Мистер Поттер. Рада видеть вас в целости и сохранности. Он кивнул и попытался улыбнуться. Она не задержалась, и Фиренце тоже, когда они встретили его немногим позже. Казалось, было какое-то невысказанное понимание того, что он находился под ответственностью Снейпа, даже перед главой его факультета. Снейп провел его к большим дверям. Стоило ему их приоткрыть, как Гарри заговорил: — Немного рано для завтрака, не так ли? — Возможно, но пока мы обыскивали весь замок в поисках вас, нам следовало где-то собрать всех студентов. Мы не знали с какой опасностью мы можем столкнуться. Гарри опустил голову, чувствуя себя виноватым. Удивительно, что он этого не чувствовал до этого, и он осознал, что беспокойство Снейпа в большинстве своем оставило в нем теплое чувство, заполняющее ту пустоту, которую он чувствовал последнее время. Его затрясло от понимания, и тот факт, что Снейп потянулся назад и обхватил его за плечи, притягивая ближе, чтобы он мог осмотреть комнату, не помогал. Он сдался и позволил себе расслабиться, пока Снейп говорил: — Если ваши родители и Блэк в самом деле ждут вас за завесой, они будут ждать. Они будут там; им не нужно, чтобы вы торопились. Но они, — он указал на группу друзей Гарри за Гриффиндорским столом, — Они здесь. И они все также беспокоятся о вас, даже если они не могут сравниться с вашими родителями или Блэком. И они нуждаются в вас, здесь и сейчас. Гарри смотрел не только на его друзей, но на весь забитый зал. — Я знаю, — прошептал он. И он знал. На его плечах был груз магического мира. Это заставило его почувствовать, что он должен жить, даже если это не помогло чувствовать себя лучше. Тогда Рон повернулся и заметил его. Он толкнул Гермиону локтем, которая широко улыбнулась. И они оба поднялись и поспешили к нему. Снейп слегка подтолкнул его. — Идите. Мы можем обсудить ваше наказание за то, что вы заставили меня бегать по Хогвартсу как идиот, позже. Если бы он не знал Снейпа, он бы поклялся, что это было поддразнивание. Он оглянулся на Снейпа, натянувшего серьезное выражение на лицо. Тем не менее, было, возможно, что-то мягкое в его глазах. Он криво и неуверенно улыбнулся мужчине, прежде чем обнять Гермиону и Рона, похлопав их по спине, в то время как весь стол Гриффиндора вскочил и двинулся к ним.