Солнечно, с вероятностью Лаксус

      У Юрия Дреяра, которому сейчас было уже четыре месяца, был тяжелый день. Его отец? У него тоже был тяжелый день. Его сын становился все более ужасным ребенком, каждый раз учась делать что-то новое, и его новейшая уловка — кататься и переворачиваться.       Люси была на задании впервые за год, и Лаксус пытался доказать, что сможет справиться с ребенком и без нее, но он никогда не оставался с Юрием в течение столь длительного времени. Через сорок восемь часов Дреяр был уверен, что его сын целенаправленно создает проблемы.       Лаксус оставил Юрия на одеяле на диване всего на одну минуту, чтобы открыть дверь, и расписаться за посылку, когда услышал стук и крик, а посыльный посмотрел на мага так, словно тот был худшим отцом за всю историю.       С тех пор ребенок закричал прошло уже минут десять, и паникующий Лаксус пытался быстро переодеть ребенка, чтобы отнести к Полюшке.       Пытаться переодеть кричащего младенца было на самом деле намного сложнее, чем казалось. Юрий кричал, плакал и, казалось, совсем не хотел носить одежду.       Лаксус снял подгузник и был так поглощён своим занятием по переодеванию ребенка, что запаниковал от удара собственного сына по голове, что забыл, что у Юрия возникла еще одна интересная маленькая причуда.        Юрий мочился на лицо отца, старавшегося поменять крутящемуся ребенку подгузник.       Отец ребенка едва успел закрыть рот, и скривился, из-за чего его сын перестал кричать и начал улыбаться.       Лаксус протянул руку, чтобы взять пеленку и вытер лицо.        — Писаешь мне на лицо и улыбаешься...       Лаксус коснулся пальцами шишки на голове ребенка, но Юрий вновь скатился с дивана и снова начал кричать. Лаксусу удалось надеть на ребенка чистый подгузник, который тот успел превратить практически в разжеванную тряпку.       Дреяр бросился с кричащим ребенком в дом Полюшки в лесу и постучал в дверь.       Старуха открыла дверь и обнаружила, что Лаксус держит кричащего младенца на своем плече.        — Что ты сделал с Громовым Ребенком?        — Он начал много кататься в последнее время, и он... упал с дивана.       Полюшка взяла младенца и увидела шишку на голове.        — Где его мать?       Лаксус скрестил руки и прищурился.        — Моя жена пошла на задание и оставила его со мной. Он кричал, как резаный, когда понял, что ее не было вчера дома. Юрий упал с дивана сегодня днем. Он помочился мне на лицо. Я думаю, что он просто злится, что его матери нет дома.        — Я слышала, что ты тоже противный, когда далеко от Люси. Яблоко от яблони? — спросила старуха, осматривая ребенка на предмет признаков сотрясения мозга. Мысль о том, что этот ребенок мочится на Лаксуса, была неописуемо забавна.        — Мой сын в порядке? — с тревогой спросил Лаксус.        — С ним все в порядке. Просто небольшая шишка. Скорее всего останется уродливый маленький синяк. — ответила целительница.       Полюшка действительно наслаждалась разворачивающейся драмой. За всю свою жизнь она знала много детей, но Громовой Ребенок был очень особенным. Каким-то образом он большую часть времени вел себя так же, как и его отец, и она не знала, как Люси удаётся справиться с ними обоими одновременно. Она хотела сказать, что у нее есть терпение, как у святой, но на самом деле это не так. Может быть, с ребенком, но Полюшка уже представляла, как Люси взорвётся и ткнет пальцем в Лаксуса.       Лаксус обрадовался, что с ребенком все в порядке, и забрал его у женщины.        — Есть ли шанс, что ты сможешь сделать пюре из трав и зелий чтобы избавиться от этой шишки? Люси будет дома завтра. Ее не было всего два дня.       Старуха посмеялась над магом.        — Конечно, нет. Он ребенок. Я не могу просто дать ему зелья. Люси убьет тебя, когда увидит, что лоб ее сына сплошной синяк.        — Как насчет Венди?        — Он ребенок. Мы не можем использовать на нем магию. У твоего сына будет синяк, и все будут думать, что ты плохой отец, пока он не сойдет. Особенно люди, у которых нет детей. Честно говоря, это не так уж важно. Каждый ребенок выделывает подобные вещи. — ответила Полюшка.       Целительница дала магу маленькую бутылочку с пипеткой и открутила крышку, наполовину наполнив пипетку.        — Давай ему столько для его головной боли каждые четыре часа. — Полюшка дала ребенку первую дозу с легкостью, хотя Лаксус знал, что это будет тяжелое испытание дома, схожее с попытками заставить Юрия принимать витамины.       Лаксус кивнул.        — Спасибо. Ты наш спаситель.       Полюшка набросала номер и полезла в карман за кристаллом лакримы.        — Ты помнишь Шерию Бленди?       Лаксус вспоминал ее несколько минут.        — Ммм... девушка из Змеи девы? Она потеряла свою магию, да?       Полюшка кивнула.        — Она хочет стать педиатром, ей понадобится несколько лет обучения. Она зачислена в Магнолию. Ей нужно дешевое жилье, а вам нужна няня, если вы оба собираетесь работать за пределами города. Я думаю, она может справиться с Громовым Ребенком.        — Она сможет?        — Шерия хороший ребенок.       Раньше эта тема обсуждалась между Лаксусом и Люси, и, хотя внутренне родители автоматически противостояли идее кого-то еще, помогающего воспитывать их ребенка, была проблема со стороны прагматики.        Во-первых, оба родителя ребенка были волшебниками, и Люси не хотела бросать свою работу и прекращать карьеру мага из-за ребёнка, да и Лаксус бы ее тоже не попросил об этом. Материнство не означало, что все ее мечты и цели умерли бы, и Люси была взволнована, отправляясь на задание со своей командой. Для Лаксуса было важно, чтобы ничего не пошло не так, чтобы его жена чувствовала, что ей можно делать то, что нужно и хочется.       Во-вторых, были случаи, когда маги сражались в одних и тех же битвах или, возможно, должны были исчезнуть в одно и то же время. Что тогда? Большинство людей, которых знала пара, вполне могли быть вовлечены в один и тот же конфликт, особенно если это было что-то относящееся к гильдии, других родственников, кроме Макарова, у них не осталось.       Лаксус взял сына и вернулся домой, зайдя по дороге в магазин, чтобы взять несколько предметов первой необходимости. Малыш балансировал на одном плече, корзина на другом, и Дреяр действительно не понимал, как Люси удавалось делать все, что она делала обычно. Матери в представлении мага молний были удивительны, и он был рад, что у Юрия была такая замечательная мать.       Пока Лаксус был в магазине, и складывал покупки в корзину, и он пытался придумать оправдание, ходя между рядами. Даже если Юрий не понимал, он всегда говорил со своим сыном обо всем. Ребенок ожидал, что Лаксус поговорит с ним, что было даже неким утешением для мага молний.       Юрий был любопытным ребенком, и осматривал все происходящее вокруг пока Лаксус совершал покупки. Подгузники, салфетки, бекон, яйца, хлеб, мясо и закуски, отправляющиеся в корзину. Так как он полдня кричал по разным причинам, он резко откинул голову и заснул, пуская слюни на плечо отца, пока как женщины в магазине почти что падали в обморок, увидев сильного мужчину, так сильно любившего своего ребенка.       Лаксус шел домой с бумажным пакетом полный продуктов в одной руке, а другой держал сына на плече, когда почувствовал, как кто-то прыгнул на него сбоку. Он выругался себе под нос, бросил сумку в воздух, ударил нападавшего по лицу небольшой молнией, а затем поймал сумку на ногу.       Ромео упал на землю.        — Оуууу... О, черт! Я не знал, что ты с ребенком! Прости!        — Тебе следует радоваться, что я знаю твой запах, иначе ты, возможно, сейчас был бы трупом. И с каких это пор ты достаточно взрослый, чтобы материться? —спросил Лаксус.        — Теперь ты папа… — Ромео схватил пакет с продуктами и подошел к нему. — Я никогда раньше не видел Громового ребенка.        — Боже, опять эта кличка...        — А какое у него настоящее имя?        — Даже не уверен, что это важно, но Юрий.        — Почему его лоб фиолетовый?        Лаксус снял его с плеча и обнаружил, что часть лба ребенка была синяя.        — Он упал с дивана.       Когда они добрались до дома Дреяров, Лаксус поставил продукты, вытащил одеяло на улицу и положил ребенка.        — Ты хотел подраться?       У них был быстрый спарринг-сеанс, пока Юрий наблюдал, а затем, когда Ромео вернулся домой, Лаксус забрал ребенка, покормил и поменял памперс. Малыш немного вздремнул, и около обеда Лаксус снова накормил его, а затем приготовил себе бекона и яиц, и усадил сына на высокий стул.       Как только маг сел, чтобы поесть, ребенок бросил свою бутылку через стол и начал кричать.       Лаксус зажал между пальцами мягкий кусочек яйца и подул на него.        — Ты этого хочешь?       Юрий прикусил пальцы, взял яйцо и некоторое время держал его во рту, прежде чем сделать какое-то жевательное движение.        — У тебя есть только один зуб, я думаю, ты можешь жевать это яйцо до смерти.       Малыш сглотнул и открыл рот.       Его отец предложил ему еще один кусок яйца.        — Слушай, у нас есть план отлучения от груди. И это не его часть. Ты должен быть на грудном молоке еще два месяца. Поэтому, если твоя мама узнает, что я кормил тебя твердой едой, пока ее не было, она убьет меня, и ты останешься без отца.       И, так как маг признавался в своих грехах своему сыну, Дреяр добавил:        — Я также вывел тебя на улицу без штанов, и твоя мать была бы взбешена этим. Ей нравится, когда ты полностью одет, прежде чем выходить на публику. Ее ребенок в публичных местах не должен быть похож на взрослого человека, выходящего на улицу в нижнем белье. Но пытаться одеть тебя — все равно что надевать куртку на питона.       Как только маг закончил, он немного прибрался, пока его сын следил за каждым его движением, а после Дреяр приготовил теплую ванну с пеной в главной ванной комнате. Он разместил ребенка в кресле для ванны и погрузился в воду.        — На этот раз лучше не какай, иначе у нас будут проблемы. — предупредил Лаксус.       Лаксус намылил свои собственные волосы, что было необъяснимо смешно для его сына, который смеялся и плескал руками и ногами при виде этого. Он сделал то же самое со своим сыном, и они сидели с мыльными, колючими волосами, смотря друг на друга.       Лаксус ополоснул волосы, потом своего сына и умылся, потом умыл сына, стараясь не пропустить ни одного пятна.        — Будет апокалипсис, если Люси придет домой, а твои уши не чистые. Но с ними все в порядке, да?       Ребенок посмотрел на него.        — Ты прав. Мы же не Люси. Мы безнадежны.       Лаксус бил по воде, посылая крошечные волны в сторону своего сына, покачивающего на воде и смеявшегося.

***

      Люси бросилась домой, с нетерпением ожидая увидеть сына. Она никогда не была вдали от него раньше, и все время, пока она была на задании, Люси задавалась вопросом, все ли в порядке с Лаксусом.       Когда Люси открыла дверь, Лаксус крепко спал на диване, а Юрий свернулся, спя на его груди.       Они оба зашевелились одновременно, и Лаксус встал и приветствовал Люси поцелуем, держа их полусонного сына.        — Позволь мне объяснить...       Люси взяла ребенка, и как только она развернула его лицом к себе и тут же увидела, лоб малыша, который был одним огромным синяком.        — Лаксус! Что... Он в порядке?!        — Он в порядке, детка.       Люси погладила спину ребенка.        — Мой бедный малыш! Как это случилось?        — Он скатился с дивана.        — Ты оставил его там одного?!        — На одну минуту.       Люси почувствовала, как ребенок прижался к ее груди, и расстегнула несколько верхних пуговиц своей рубашки.        — Ты отнес его к врачу?        — Конечно. Полюшка сказала, что с ним все в порядке. Кроме того, он мой ребенок. Его голова наверняка очень твердая. — ответил ее муж. — Он ел буквально минут двадцать назад. Он просто обжора.       Люси почувствовала, как ребенок впился в нее, стоило только снять бюстгальтер и поморщилась.        — Полегче с этим зубом, мистер.       Лаксус наклонился, чтобы поцеловать ее.        — Ты хорошо провела время?        — Это было здорово. Я немного волновалась за вас, ребята, но, похоже, вы справились.       После еды ребенок икнул, а после заснул, поэтому маги положили его в кроватку и отправились обратно в свою спальню. Люси закрыла дверь и улыбнулась мужу, и он стянул рубашку через голову.       Теперь, когда их сын начал спать больше, их жизнь значительно улучшилась.       Интим для пары был всем, а не только сексом. Лежать в постели и говорить обо всем, заботиться друг о друге и любить друг друга изо дня в день — все это было очень важно. Рождение ребенка было самой интимной вещью в мире, и не только в плане прикосновений к животу и рождению ребенка, но и в плане всего, что происходило до и после.       После занятий любовью, Люси прижалась к нему.        — Так что еще мне нужно знать о вас, мальчики?       Лаксус сказал бы почти все сразу после секса, так что это было наилучшее время, чтобы задавать вопросы, на которые обычно Дреяр не хотел отвечать.        — Я вынес ребенка на улицу без штанов.        — Тьфу, ты знаешь, как я к этому отношусь!       Лаксус сел и продолжил:        — Ты хоть представляешь, как тяжело одеть это существо?        — Да, я делаю это каждый день. Иногда несколько раз в день.       Лаксус сказал:        — На самом деле он не носил штаны с тех пор, как ты ушла. Большую часть времени он просто валялся в подгузнике.        — Честно...        — Он не возражал. Зато он возражал против штанов.       Мать мальчика ответила.        — Мне все равно, о чем он думает. Он ребенок. Он недоволен всем, кроме забавных лиц, странных звуков, пузырей, еды и рычания.        — Он отличный парень.       Люси вздохнула и покачала головой. Лаксус был таким милым папой, и он действительно очень сильно любил их маленького сына. Это был резкий контраст с тем, о чем Люси думала раньше, когда услышала слово «отец», всегда напоминавшее ей ее холодного отца.        — Что-нибудь еще, что мне нужно знать?       Лаксус покачал головой.        — Нет, я не могу вспомнить.       Что-то в том, как он это сказал, заставило Люси сесть.        — Что ты сделал, Лаксус?!        — Ничего такого.        — Лаксус!       Дреяр застонал.        — Почему ты знаешь меня так хорошо?        — Мы женаты, помнишь?       Лаксус поднял голову.        — Я накормил нашего сына едой.        — Еда... Как... Еда для взрослых людей... — прошептала Люси в шоке.        — Я думаю, яйца — это пища для взрослых людей? Ты знаешь, что это едят люди. — ответил ее муж.       Люси потянулась к тумбочке и пролистала блокнот.        — У нас есть план отлучения от груди, Лаксус! Ты не следуешь плану! Что, если он не сможет жевать? Что, если он задохнется? Что, если он заболеет?        — Ничего из этого не произошло. Расслабься. Желудок дракона — это сила, и с ней нужно считаться.       Люси перевернулась и уставилась в потолок.        — Итак, в течение трех дней наш сын упал с дивана, съел твердую пищу и вышел на улицу без штанов. Похоже, вы, парни, отлично провели время.        — Это был фантастический опыт мужского общения.        — Ты хороший папа.