Солнечно, с вероятностью Лаксус

      В эту ночь, перед второй годовщиной свадьбы, Люси легла на диван, чтобы на минуту откинуться на спину, изнуренная ношением еще не рожденной дочки, которая должна была появиться уже через месяц, не желав отставать от своего не менее неугомонного брата.       Шестнадцатимесячный сын забрался на диван, а затем на живот Люси. Его острые драконьи уши услышали характерный шум, который он научился узнавать, и стянул рубашку с ее живота, пристально глядя на него. Он положил свои руки на живот, а затем прижал ухо к матери, чтобы расслышать сердцебиение и движения внутри ее матки.       Люси толкнулась животом в руки мальчика, и Юрий взволнованно взвизгнул. Громкий шум же заставил ребенка немного подпрыгнуть. Это только взволновало малыша, и он слушал с выражением чистого удивления и радости. У Громового Ребенка не было четкого понимания происходящего, но это было удивительно и таинственно.       Люси посмотрела на Лаксуса, который пытался развести огонь в камине. Маг ненадолго помедлил, поняв, насколько выглядело приторно-милым. Юрий, уже не в первый раз трогающий живот своей матери, где лежала его не рождённая сестра.       На улице было холодно, и маги ожидали показать сыну снег уже в ближайшие дни. Близость Магнолии к морю обычно защищала город от холодных зим, но этот год был исключением.       Когда ребенок успокоился, Юрий соскользнул с дивана и сел рядом с отцом, который недовольно смотрел на бревна.       —Что это? — спросил Юрий и указал на дрова.       Лаксус привык к этой фразе, по привычке отвечал, так как сын спрашивал его мнение не менее шести раз на дню.       — Я пытаюсь развести огонь. Ты помнишь, когда я учил тебя огню? Жарко. Огонь - это…       — На-На! — воскликнул маленький мальчик, выкрикивав прозвище Нацу.       Лаксус был сильно раздражен невозмутимым поклонением сына Нацу. Драгнил показывал ему огненную магию и дрался, а малыш с радостью впитывал каждое его слово. Молния оказалась для Юрия более скучной, потому что он был рожден с ней. В его маленьком сознании казалось нормальным дышать молнией. А Огонь? Огонь был крутым.       Лаксус хотел забрать ребенка из города и показать своему сыну, насколько ужасно и велика его магия, но его жена, казалось, прочитала его мысли, когда он впервые задумался об этом, и запретила ему это делать.       Лаксус отказался от зажжения огня «традиционным» способом и кинул в поленья молнии, легко зажигая их. Затем Дреяр спустился в подвал и включил печь, чтобы поддерживать тепло во всем доме, но все еще раздраженный тем, как сильно его сын любил Нацу. Как будто убийца огненных драконов был самым большим и сильным парнем во всем мире.       Когда он вернулся наверх, Люси была на кухне, собирав ингредиенты для их первых сморов в гостиной. Шоколад, крекеры и зефир она принесла на подносе в гостиную с несколькими тарелками и салфетками. У нее было три длинных палки, которые Люси собрала во дворе, готовясь к этому вечеру, когда вышла на улицу, чтобы охладиться в сильный мороз; ей удивительно комфортно в третьем триместре.       Люси намочила палочки и села на пуфик возле камина.       — Мы сейчас сделаем самое вкусное угощение во всем мире. Они называются сморы.       Лаксус сидел у ее ног на полу, держав палочки, пока она надевала на них зефир. Их сын понятия не имел, что происходит, но его родители прокалывали зефир палками, и это выглядело как хорошее развлечение, для маленького мальчика.       Восхищение, мерцающее в глазах малыша, нельзя было унять, и ребенок беспорядочно ткнул зефиром на палку и завопил, потому что он проткнул его. Его родители давно привыкли к тому, что их сын кричал всякий раз, когда он делал что-то, что оказывалось волнующим для ребенка.       Лаксус положил голову на живот жены и посмотрел на сына.       — А теперь мы их немного поджарим.       — Ура! — Юрий радостно воскликнул, заставив родителей посмеяться от удовольствия.       Люси сказала:       — Теперь держи свой зефир достаточно высоко, чтобы он не сгорел полностью, и достаточно близко, чтобы он все же приготовился.       Лаксус подложил свою палку под палку малыша и крепко держал ее, поскольку у Юрия не было хорошей координации, и родители наблюдали за малышом, пока тот наблюдал, как зефир на палочке начинал коричневеть.       — Вау!       А потом они посмотрели друг на друга и обменялись понимающими и любящими улыбками.       Когда зефир был готов, Лаксус вытащил свою палку и палку сына, и Люси сказала:       — А теперь мы дунем на зефир. Вот так. — Она начала дуть, и Юрий внимательно наблюдал, а затем попытался повторить. Наполовину подув, наполовину обрызгав слюной зефир и отца.       — А затем, мы берем крекер, кусок шоколада, и другой крекер, и складываем их друг на друга, а затем нажимаем и распределяем зефир. — объяснила Люси, демонстрируя выше сказанное.       Юрий наблюдал, как его родители превратили свои зефиры в сморы, а затем, когда они стали уверены, что сморы достаточно охладились, отдали ему один.       Мальчик откусил большой кусочек жареного зефира, шоколада, лакомства с крекерами и радостно завизжал.       — Мама! — воскликнул ребенок, предлагав укусить от своего лакомства и дарив свою улыбку Люси. Она наклонилась и откусила кусочек, и Юрий наблюдал за ней, чтобы увидеть, нравится ли ей это так же, как и ему. А затем он повторил это же со своим отцом, и все они пришли к выводу, что они были любящей сморы семьей.       Неудивительно, что ребенок оказался смехотворно липким и грязным.       Лаксус оглядел их дом, а затем семью и понял, что он, вероятно, самый счастливый ублюдок во всем мире. На стенах были фотографии, начиная со дня, который он вмести с Люси провел в зоопарке, и заканчивая фотографиями с их помолвки и фотографиями, сделанными в день рождения их сына.       Он почувствовал, как Люси провела по его волосам, и поднял голову.       — Ты хотела сморы, не так ли?       — Ты это знаешь. — призналась Люси с усмешкой.       — У меня есть опыт. — небрежно сказал Лаксус, искоса глянув на жену.       Блондинка одарила его мягкой любящей улыбкой.       — Нет причины, по которой мы не могли бы быть удовлетворены сегодня вечером полностью. Сможешь искупать сына и уложить в постель, пока я освежусь?       Лаксус кивнул.       — Он собирается принять самую быструю ванну в своей жизни.       — Не забывай о его ушах. И ногтях на ногах. Сможешь справиться? Я не хочу, чтобы они походили на его волосы.       При упоминании слова «волосы» их сын сделал несколько уродливое лицо и коснулся обстриженных волос. Тот день был тяжелым для всех — сначала для Юрия, а потом для всех остальных. Он убедился, что бы это было так.       Лаксус посмотрел на босые ноги, затем на Юрия. Он взял своего сына и сказал:       — Мама хочет все отрезать, да?       — Это то, что ты скажешь, если я еще хоть раз забеременею. — ответила Люси.       Ее муж закатил глаза.       — Тебе же нравится это.       — Господи, не при ребенке.       — Он понятия не имеет.       Она поцеловала сына.       — Спокойной ночи. Мама любит тебя, сладкий Громовой Малыш.       — Лубууууу мама. — ответил Юрий, поцеловав мать в щеку.       Лаксус купал сына, подстригал оскорбительно длинные ногти на ногах и читал любимую историю малыша, которая, к сожалению, была о маленьком огненном драконе, который не ложился спать. Иногда — просто вопреки всему, Лаксусу добавлял какие-нибудь детали к истории.       — И затем, когда маленький огненный дракон направился в замок, он встретил другого дракона. Более сильного дракона. Это был громовой дракон, и маленький огненный дракон знал его и всегда просил его подраться. Но Громовой дракон — гораздо более сильный и жестокий противник. Но он не сражался с маленьким огненным драконом, потому что его принцесса в противном случае сделала бы его жизнь сущим адом. — объяснил Дреяр.       Лаксус перевернул страницу, и Юрий бросил на него удивительно сомнительный взгляд для малыша.       Лаксус указал на прекрасную белокурую принцессу.       — Если громовой дракон начнет сражаться с огненным драконом, принцесса заставит громового дракона спать снаружи, как минимум месяц. И он не сможет посетить в сад. Громовому дракону нравится сад, и он не хочет рассердить принцессу.       Юрия действительно больше интересовали картинки, поэтому он взял книгу и уселся со своим одеялом, убежденный, что его отец, скорее всего, не говорил глупостей. Он открыл книгу и держав ее вверх ногами, что-то по-детски лепетав, как будто читав.       —Аббадагахльаба БУМ!       И Лаксус понял, что, как и все маленькие мальчики, его сын не хотел слышать роман. Он просто хотел знать, в конце концов, что что-то взорвалось, и он был бы доволен.       — Я думаю, что твоя версия лучше. — сказал отец после того, как его сын закончил.       Лаксус прижал сына к себе, удивляясь глубине следов от укусов на всей кроватке сына.       — Пожалуйста, оставайся в постели сегодня вечером. Я не хочу снова проснуться и узнать, что мой маленький дракон сбежал из тюрьмы и провел свои предрассветные часы, катаясь на тигре по дому.       Он собирался остаться в кровати? Нет. Они оба знали, что теперь, когда Юрий узнал, что он может, его ничто не остановит.       Лаксус поцеловал его и осторожно накрыл одеялом.       — Спокойной ночи, сынок.       — Спокойной ночи, папочка.       Лаксус поднялся наверх и быстро принял душ, прежде чем присоединился к жене под одеялом.       — Два года в браке. Знаешь, я думаю, что у нас это на отлично получилось.       Люси прижалась к нему, и он потер ее живот.       — Я тоже так иногда думаю. Ты и я составили отличную команду. Ты заметил, что Громовой Мылыш действительно хороший ребенок? Он был со мной в парке на днях, и он просто хороший маленький парень. Я так горжусь им. Я думаю, он когда-нибудь станет действительно хорошим человеком.       — Мне нравится наш паренёк. Но хотелось бы, чтобы он пережил свою безумную любовь к Нацу. Как, во имя живого траха, у меня появился ребенок, который боготворит другого человека?       Его жена покачала головой.       — Вы, ребята, оба смешные. Деретесь друг с другом, чтобы произвести впечатление на маленького мальчика.       — Нацу нужно сделать собственного ребенка и прекратить использовать нашего, чтобы заполнить пустоту в жизни.       Люси села и стянула ночнушку через голову.       — Он и Лисанна говорят об этом. Я надеюсь, что они занимаются этим. Я продолжаю ждать бэби-бума гильдии, но ничего не происходит. Леви и Гажил тоже пытаются, но ты и так это знаешь. А как насчет Эрзы и Джерара?       Лаксус покачал головой.       — А затем власти спросят, общалась ли она с наиболее разыскиваемым преступником страны, а она отрицает, и власти вновь спрашивают: «Мэм, где вы взяли этого уродливого голубоволосого ребенка?»       — Уродливый? Откуда у Джерара и Эрзы уродливый ребенок?       — Джерар.       Его жена ответила:       — Он...       — Какой?       —...горячий.       Лаксус сел и посмотрел ей в глаза.       — Он что?       — Если ты обвиняешь Джерара в том, что его воображаемый ребенок уродлив, ты признаешь, что считаешь Эрзу привлекательной. — отозвалась Люси.       Бровь Лаксуса дернулась.       — Я не об этом. По общему мнению, Эрза великолепна. Но Джерар не известен тем, что является моделью. Многие даже не знают, как Джерар выглядит.       — От скрывает свое лицо, не потому что уродлив.       — Ну, может тогда ему следовало убивать меньше людей.       Его жена покорно покачала головой.       — Мы собираемся заняться сексом или ты будешь жаловаться мне на других мужчин всю ночь? Потому что, если это так, то беременность меня утомила, и я думаю, что мне пора спать.       Лаксус быстро поцеловал ее.       — Конечно. У меня есть идея, как отвлечь тебя и выкинуть эти мысли из твоей милой, маленькой головы.       — Как снисходительно.       — Все в порядке, бедная, маленькая девочка. Я знаю, что ты блондинка, но я надеюсь, ты готова к блондину. — сказал Лаксус, щекоча ее.       Муж с женой немного поборолись и пощекотали друг друга. И Люси избила его подушкой, прежде чем заползти на него сверху. После короткой прелюдии она соскользнула с него и откинулась на подушки, когда он толкнулся в нее.       Люси была на полпути к небу, когда ее муж внезапно замер и глаза его выпучились.       — В чем дело? — спросила жена.       Лаксус поморщился.       — Кто-то ущипнул меня за палец.       Люси медленно обернулась, и в конце кровати стоял их сын, выглядящий совершенно озадаченным.       — Утрооо!       Мать встрепенулась и поспешила натянуть одеяло, чтобы укрыться.       — Сын, сейчас не утро.       Лаксус выскользнул из-под одеяла и надел боксеры, пораженный тем, как быстро и полностью сын разрушил его эрекцию. Он ненадолго задумался, как ему вообще удастся заняться сексом, когда вокруг будут бегать двое малышей, а затем он спустил сына вниз за стаканом воды, чтобы Люси могла одеться.       Их сын в итоге спал с родителями, чтобы они смог удержать его от неприятностей. Даже Юрий знал, что у него не будет поездок на тигре в 4 часа утра. А если он захочет, ему придется сбежать из рук своего отца, чтобы осуществить задуманное.       На следующее утро Лаксус провел своего сына по утренней рутине. Он мочился, и на этот раз его сын сделал то же самое в горшок.       Это стало важной вехой, и Лаксус был так счастлив, что его сын сделал первый шаг к тому, чтобы освободиться от подгузников, и то, что его больше не раздражало, что Громовой Младенец портил ночь своими подгузниками.       Лаксус похвалил его, дал пять и сказал:       — Мы начнем с малого. Далее мы будем работать над меткостью. Когда ты живешь с женщинами, меткость очень важна. Женщины очень обидчивы по отношению к мужчинам и ванной комнате. Твоя мать может сказать, что любит меня, но, дай бог, смилостится над одинокой каплей на сиденье унитаза. Твоя мама думает, что она упадет, если сиденье опустится, но твоя мама явно не знает, насколько велика ее задница.       Лаксус помыл пол, и они продолжили гигиену.       Они оделись и рано вышли из дома. Сначала купили цветы у флориста, и Лаксус позволил своему сыну помочь выбирать. Честно говоря, значение красных розы было немного преувеличено и немного лучше подходили для пар, которые оказались в ловушке романтической страсти. У Лаксуса и Люси действительно никогда не было такой фазы отношений, и никто не расстраивался из-за этого. Они были просто двумя людьми, которые решили быть вместе и любили жить и любили свою совместную жизнь.       И Лаксус знал, что это гораздо важнее празднования.       Затем они направились к ювелиру, и мужчина за прилавком неодобрительно посмотрел на маленького мальчика, обычно детей не приводили в подобные модные места. Но Лаксус проигнорировал это.       — Что-нибудь на мою годовщину.       Ювелир улыбнулся.       — Поздравляю. Хотите что-то конкретное? У нас есть новые серьги с бриллиантами.       Лаксус сказал:       — Я уверен, что у тебя нет детей.       —Верно. Откуда ты знаешь?       Лаксус объяснил:       — Серьги — это словно вызов для детей. Этот парень вытащил одну из уха своей матери.       Поразмыслив и посоветовавшись с сыном, в итоге они вышли из магазина с желтым бриллиантовым ожерельем в форме сердца. Лаксус хотел отвезти жену куда-нибудь на несколько дней, но с их девочкой, которая скоро должна была родиться, романтический отпуск был отложен, и довольно надолго.       Когда они вернулись домой, будущая мама все еще спала, поэтому они приготовили ей завтрак.       Лаксус дал своему сыну одну желтую розу.       — Это для мамы.       Мальчик кивнул, и когда Лаксус осторожно открыл дверь, держа поднос с завтраком, маленький мальчик побежал и прыгнул в кровать, поцеловать мать в щеку.       Люси открыла глаза и почувствовала, как ее сын одаривал ее сладкими, детскими поцелуями.       Лаксус улыбнулся:       —С юбилеем, миссис Дреяр.       —С юбилеем, мистер Дреяр.