Солнечно, с вероятностью Лаксус

       Жизнь пошла намного резвее, как только Лейла стала ходить.        Даже один малыш оживлял жизнь, но вот сразу двое?        В доме Дреяров постоянно царил хаос, а повсюду можно было услышать топот детских ног.        Юрий обычно бегал в любое время и по любой причине, а Лейла изо всех сил старалась не отставать от него.        Когда дети играли во дворе, и Юрий понимал, что убежал далеко вперед, мальчик останавливался и поддерживал сестру, что бы та догнала его:        — Давай! Ты можешь сделать это!        Это было настолько мило, что даже бездетных людей могло начать подташнивать.        Люси слегка улыбнулась, прислушивавшись к возне детей, пока она готовила великий Дреярский званый обед.        В доме чисто, на столе новая белая скатерть, и повсюду разносился запах уже приготовленных блюд.        Лаксус валялся на диване, пока его жена работала, якобы наблюдав за детьми.        Недавно Люси прочитала в газете статью о том, что рептилии тратят большую часть своей энергии на поиски пищи, борьбу и спаривания. Остальное время они проводят неподвижно в теплом солнечном месте. Это описывало жизнь каждого убийцы драконов, а Люси стала относиться ко всему проще, посчитав, что ее дорогой муж – очень большая рептилия, запертая в теле мужчины.        Когда Люси однажды увидела ящериц, лежащих друг на друге в витрине зоомагазина, она не могла не подумать:        «Вот так мы с мужем проводим субботнее утро».        Люси выглянула, увидев мужа, растянувшегося на диване и посапывающего, а рядом, на журнальном столике стояло пиво. Счастливые дети хихикали; Люси была слишком занята, чтобы наблюдать за ними.        Но были две вещи, которые заставляли родителей дергаться:        Во-первых, когда дети совершенно ничего не говорили, а во-вторых, когда они были счастливы и не бегали, потому что это означало, что они были чем-то заняты и восхищались этим.        Люси поставила пирог в духовку и пошла посмотреть, что делают ее дорогие белокурые ангелочки.        Они рисовали друг на друге маркерами.        Их отец дремал в шести футах от них.        Люси смотрела на Лаксуса с минуту. Ее глаза сузились, а ярость медленно накапливалась внутри.        Лаксус почувствовал ее гнев. Это заставило его проснуться и сесть.        — Люси?        Его жена постукивала ногой по земле.        — Ты помнишь, как пригласил своего безумного отца в наш дом, а затем, когда Иван решил наконец прийти, ты решил, что будешь присматривать за детьми, пока я убираю, готовлю и готовлюсь сама?        Лаксус уже знал, что его будущее уже решено и потянулся к своему пиву. Дреяр понял, что дети уже что-то натворили, но Люси стояла прямо перед ним и он не мог их увидеть.        — Да?        — Что ж...        — Твоя единственная работа, Лаксус — Следить за детьми.        Люси отошла в сторону, и ее муж увидел, детей, разрисованных маркерами.        У Лейлы появились синие усы, рыжая борода. Она держала маркеры в руках, таких же цветов, как и каракули на Юрии.        — И кстати, разве я не сказала тебе этим утром убрать маркеры? — Сказала Люси.        Дреяр поднес ладонь к лицу и застонал.        — Почему, Лаксус?        Мужчина закатил глаза и повторил то, что его жена сказала этим утром.        — Потому что дети могут достать их и разрисовать друг друга.        — А что я сказала, когда ты купил им маркеры?        — Они могут разрисовать друг друга.        — Хорошо. В следующий раз, когда ты не захочешь меня слушать… — начала Люси.        Лаксус допил пиво.        — Мы оба знаем, что произойдет.        Юрий наклонился к своей сестре и прошептал:        — Папа снова разозлил маму.        — Плохо. — Кивнула маленькая девочка.        Лаксус встал, почувствовав осуждение детей.        — Хорошо, хорошо. Время купаться.        Лаксус взял по одному малышу в каждую руку и потащил их в ванную. Наполнил ванную водой и раздел их. Юрий любил раздеваться, а вот его сестра нет. Она закатывала истерику, чтобы не снимать красивые платья, даже пускай и грязные.        Те, кто имел опыт купания малышей, знал, что детям нравится находиться грязными и мокрыми, но вот совершенно не нравиться мыться.        Лаксус знал, что все приведет к крику и плачу, но это было необходимо, и это стало его наказанием за сон на работе.        Дети не должны оставаться без присмотра.        Лаксус вздохнул, пока они вопили и плескались в воде.        Лейла кричала "Почему?!" когда отец стирал ее рыжую бороду, а Юрий объявил его монстром.        Лаксус дал им передохнуть и потянулся к резиновой утке.        — Почему? Ну, зачем мне расслабляться и сделать тихий час, если я вместо могу заставить своих детей заплакать?        Юрий отдернул руку и бросил утку, ударив Лаксуса по лбу.        Лейла начала хихикать.        Лаксус почувствовал себя немного обиженным и наклонился над краем ванны.        — Лейла, на чьей ты стороне?        Его дочь быстро ответила:        — На папииии!        — Вот это моя девочка.        Дреяр вытащил их из воды, высушил, одел, и оставил Лейлу в комнате Шерии, потому что быстро сделать прическу дочери у него никак не получалось, а гости уже скоро должны были приехать.        Лаксус и Юрий пошли на кухню, застав Люси за сервировкой стола.        — А ты хорошая хозяйка.        Блондинка улыбнулась.        — Все, что мне нужно сделать, это пережить сегодняшний вечер, верно?        — Правильно. А потом Иван будет появляться примерно раз в шесть лет или около того.        Юрий забрался на стул и потянулся к вилке, но был остановлен, всего лишь одним взглядом Люси.        — Мы будем есть? Пахнет так хорошо. Мама, а что это?        — Чеснок и свиная корейка с розмарином, жареный красный картофель и спаржа, ризотто с грибами, фаршированная тыква, рулеты с пармезаном и свежий салат. На десерт —пирог со сливочным сыром и миндальной глазурью. — Сказала его мать.        Юрий очень мало знал о том, что означают эти слова, но сказал:        — Я хочу положить их в свой животик!        — Пока нет. — Сурово сказал Лаксус, зная, что его сын может начать истерить, увидев готовую еду.        — ... тогда я покакаю! Много!        Люси и Лаксус одинаково посмотрели на сына, в одно и то же мгновение.        Лаксус немного прибрался на кухне, пока Люси переодевалась в платье, а Шерия вернула Лейлу обратно. Чтобы дети не попали в дальнейшие неприятности, Лаксус нес дочь и постоянно следил за Юрием.        Когда его жена спустилась вниз, раздался звонок в дверь, и Люси глубоко вздохнула.        Лаксус был доволен Люси. Что-то было в том, что Лаксус собирался познакомить своего отца со своей женой, и это заставляло хотеть Дреяра продемонстрировать, что он добился большего, чем Иван мог вообще когда-либо надеяться. Она была удивительной женой, невероятной матерью, она была хорошим поваром, и она была сверхъестественно одарена в области «смирения с его дерьмом».        Например, Люси уже простила его за то, что он проигнорировал ее, когда она сказала не покупать детские маркеры, игнорировал ее, когда она сказала ему убедиться, что их убрали, и затем заснул, пока дети рисовали друг на друге.        Лаксус открыл дверь, все еще держа Лейлу в руках.        Иван был одет как обычный человек, в брюках и рубашке на пуговицах, и это было чем-то нереальным, потому что, Люси ожидала, что он будет похож на клоуна. У него все еще были маленькие безумные глаза бусинки, но Иван был без магического одеяния на что Люси однажды сказала, что он похож на злого вдохновителя или на серийную убийцу.        Люси старалась быть дружелюбной, особенно когда она поняла, что он был не один. Лаксус казался странно парализованным и странно шокированным, но она не знала, что это потому что его отец пришел с его матерью, женщиной, о которой Лаксус говорил, как о мертвой.        Его мать была высокой, красивой, с длинными рыжими волосами и интересной челкой, что было похожей на ту, как у Лаксуса и Юрия. Но Люси даже не обратила на это внимания, потому что все еще верила, что ее свекровь давно умерла.        Лаксус посмотрел на своих родителей и ничего не сказал.        И Люси задавалась вопросом, почему ее муж пригласил свою семью, если он собирался быть грубым и молчаливым. Если они собирались так общаться, они могли бы продолжать делать это и в разных точках страны.        — Мисс Хартфилия. — Сказал Иван.        — Дреяр. — Сухо поправила Люси.        — Да, верно. Извините. Мне трудно представить моего сына мужем.        Иван указал на свою спутницу.        — Это Шарлотта.        Несмотря на то, как Шарлотта была одета, у Люси, как и у всех женщин, было врожденное чувство, которое рассказывало ей о других женщинах. Люси знала, что и Лаксус знал, сможет ли она победить противника до начала боя.        Шарлотта, стоявшая в меховой накидке, с любовью улыбнулась Лаксусу, и Люси совершенно неверно истолковала ее чувства.        Лаксус взял ее пальто, пальто его отца, и повесил их вежливо.        Его мать огляделась.        — У тебя прекрасный дом, сы...        — Пахнет потрясающе. — быстро сказал Лаксус, бросая на нее взгляд.        Иван Шарлотту хорошо проинформировал о ситуации, и она действительно не хотела выходить за рамки.        — У тебя прекрасные дети, Лаксус. — Сказала женщина, переводя взгляд от Юрия, который стоял у ног отца к девочке на руках.        — Без разницы.        Лаксус изо всех сил старался быть небрежным, но ситуация была плохой, и он знал, что она станет еще ужаснее.        Дверной звонок снова зазвонил, когда он показал гостям на стол, и Лаксус впустил Макарова.        Как только его запах проник в дом, прибежал Юрий.        — Дед! Дед! Дед! — И затем меньший визг. — Дееееед!        Лаксус поставил Лейлу на пол, чтобы она могла поползти в объятия Макарова, и Юрий выпрыгнул изо всех сил, едва не сбив старика с ног.        Макаров крепко обнял их.        — Мои сладкие детки...        Самый старший из Дреяров действительно не мог понять, как прекрасна была маленькая семья Лаксуса. Несмотря на многочисленные неудачи родителей в их семье, Лаксус был невероятным отцом. Он был спокоен и терпелив с детьми, и вместе с безупречным материнством Люси у них было два удивительных маленьких ребенка.        Когда они все повернулись, чтобы войти в столовую, Люси прошептала:        — Лаксус, эта женщина проститутка?        Лаксус кивнул один раз.        — Ты знаешь ее?        Он снова кивнул.        — Ты не... Ты бы не... Я знаю, в те времена... Ты был диким и ...        Лаксус положил два пальца на ее губы, заставив замолчать.        — Люси, пожалуйста, перестань думать.        — Ты когда-нибудь платил за проститутку? — Прошептала она, когда остальные гости начали садиться за стол.        Он зажмурился.        — Люси, не сейчас.        — Только попробуй потом не ответить! — Прошипела она.        Делал ли Лаксус это когда-то?        Да, да, он делал. Однажды, когда ему было девятнадцать; Лаксус был пьян, и он действительно не понимал, что это была деловая сделка, пока женщина не выполняла свою хорошую работу слишком хорошо, и Дреяр не понял, что она явно профессионал. И он заплатил ей и никогда не говорил, и не думал об этом.        Но это было уже слишком давно.        Сейчас был ужин с каждым живущим членом семьи Дреяров, охватывающий четыре поколения тяжелой семейной дисфункции.        Дева и Локи, казалось, появились из ниоткуда.        — Принцесса! Позвольте нам услужить вам!        Люси кивнула.        — Спасибо, Дева.        Она посадила Лейлу на высокий стул рядом с ней, а Лаксус посадил Юрия на место в кресле рядом с ним.        Юрий жаловался:        — Я не хочу бустер!        — Сынок, ты должен сидеть в усилителе, потому что ты низкий.        — Дед маленький. — Мальчик возмущенно возразил.        Юрий был почти таким же высоким, как Макаров, так что для него это не было весомым аргументом. А как заставить Макарова сесть в детское кресло — мысль для более взрослых умов.        Макаров посмеялся над этим.        — Громовой Малыш довольно мужественен, не так ли?        Дева налила на ужин вино, и Лаксус смотрел, как его жена быстро берет бокал. Затем Лаксус потянулся за стаканом, который Дева поставила перед Юрием, наполнив. Он посмотрел на свою жену.        — Детям не надо вина? — Невинно спросила Дева.        — Никакого алкоголя для любых маленьких людей. — Сказал Лаксус.        — Хорошо.        Локи начал приносить тарелки с едой, и Иван спросил:        — Как долго ты женат, сынок?        — У нас только недавно была третья годовщина свадьбы. Мы вместе уже четыре с половиной года. — Ответил Лаксус.        — Сколько лет твоему старшему? — Спросила его мать.        — Два года и три месяца.        Шарлотта кивнула.        — И как так получилось, что из всех людей на свете, поженились именно вы?        Вилка Люси лязгнула по тарелке.        — Извините, вы намекаете на что-то? Потому что я уверена, что вы не в том положении, чтобы судить о моей жизне.        Все мужчины за столом замолчали. Люси боялась, что искры будет летать среди мужчин, но по какой-то причине она и женщина, которую она считала просто подругой Ивана, разожгли конфликт.        Они смотрели друг на друга.        Юрий решил всем объявить, в чем проблема.        — Мама не любит тебя.        Макаров решил сменить тему, потому что Люси, будучи удивительной женой и матерью, совсем не боялась конфронтации. Это была женщина, которая называла короля звёздных духов «Усатый гигант» и кричала на всех живых членов королевской семьи.        Мать Лаксуса действительно понятия не имела, какого черта она делала.        — Иван, у тебя не было проблем? — Спросил Макаров.        — В общем. — Кивнул Иван.        Макаров и Иван говорили, а Лаксус просто наблюдал за детьми.        Лаксус действительно пытался прожить вечер без драки, воплей людей, разговоров о чувствах или Люси, узнавшей, что его мать не только не мертва, она и была шлюхой, которую его отец привел на ужин.        Люси обнаружила, что на самом деле все было не так плохо, как она себе представляла.        Странные и неблагополучные семьи были еще семьями. У Ивана были самые сумасшедшие маленькие глазки, и она, вероятно, отрубит ему голову, если он когда-нибудь придет без приглашения, но он был человеком и все еще имел взаимосвязи с другими людьми. Всегда было странно представлять своих врагов настоящими людьми, особенно в этом случае.        Лаксус был встревожен присутствием женщины, и Люси была озадачена, «почему», задумавшись на какое-то время.        Женщина смотрела, как он помогает Юрию нарезать еду, и спросила:        — Как ты думаешь, дети делают тебя более мягким?        — Полагаю, тебе не нужно задавать вопросы о том, какого быть родителем, потому что ты никогда им не была. — Отрезал Лаксус в ответ.        И в этот момент, Люси все поняла.        Лаксус относился к людям, которые ему не нравились, с бескорыстным презрением. И на самом деле расстраиваться из-за кого-то было довольно редким явлением для него.        Люси посмотрела на необычно большие руки женщины, на то, как ее челка росла пучком, и на странный изгиб хряща в ее ухе, который был у Лаксуса и обоих их детей, и она догадалась.        Блондинка залпом выпила все вино в бокале, к счастью, Дева вновь наполнила его.        Лаксус никогда не жаловался на вспышки гнева жены, а Люси никогда не унижала его перед другими. Она ссорилась перед ближайшими друзьями или Макаровым, но даже после этого они все еще оставались мужем и женой.        Люси собиралась устроить ему ад, как только все разойдутся по домам, а дети будут в постелях. В этом она была уверена.        Люси сосредоточила свое внимание на попытки накормить их дочь, которая была очень придирчива. Она всегда считала это хорошим комплиментом своей стряпне, если Лейла не бросалась едой с тарелки и не плакала. Были бесчисленные случаи, когда Лейла не только отказывалась есть то, что было поставлено перед ней, но и чувствовала, что ей нужно точно выразить, насколько она ненавидела эту еду, плачем.        Лейла Дреяр однажды бросилась на пол, закричала и ударила кулаками по полу, потому что Лаксус пытался накормить ее креветками.        Лаксус знал по выражению лица Люси, когда она кормила Лейлу, что она поняла кто эта женщина, но он также знал, что его жена не закатит сцену перед гостями.        Люси была действительно хорошей женой, и Лаксус знал, что она заслуживает лучшего. Он просто не очень хорошо говорил о своей семье и хотел, чтобы его мать и отец не существовали.        Дреяр не очень хотел видеть какого-либо из них, кроме Макарова, но с детьми он изменился и начал думать о своих родителях и о семье.        Люси была одинаково взбешена до такой степени, что готова была взорваться, что он солгал ей; а еще она расстроилась, что ее муж явно что-то переживал, когда все они сидели за столом, и он был вынужден смотреть на своих родителей – тех, кто оставил его. И если его отношения с Иваном были плохими, они казалось значительно лучше, чем у него с матерью.        Когда Дреяр стал старше, Лаксус казался более склонным стараться изо всех сил видеть хорошее в людях, но сейчас Люси была уверена, что он не мог смирится.        Макаров почувствовал напряжение и сказал:        — Я рад, что мой внук нашел такую хорошую жену. Та хорошо готовишь и взрослила милых детишек. А еще ты можешь выдержать Лаксуса. — Он наклонил голову к Лаксусу и добавил: — Я готов к малышке номер три. Я уверен, что у тебя будет еще несколько детей, Лаксус.        — Если ты не хочешь переехать сюда, чтобы менять подгузники и делать кашу, чтобы покормить ребенка в три часа ночи, то ты можешь ждать долго. — Ответил Лаксус.        — Ни за что! — Быстро ответил Макаров.        Юрий задумался, потому что его отец казался ненормальным.        Мать Лаксуса огляделась и сосредоточилась на том, как Люси кормит Лейлу.        — Ты не должна давать ей быть такой придирчивой. Придирчивые дети становятся избалованными.        Люси вскинула глаза, но прежде чем она успела что-то сказать, Лаксус заговорил:        — С меня хватит. Ты собираешься рассказывать моей жене о том, как быть матерью?        — Ты не уважаешь меня, молодой человек!        — Сынок, нам незачем расстраиваться. — Сказал Иван.        Брюнет просто хотел мирно поужинать со своей семьей.        Лаксус, никогда не говорящий о более глубоких вещах, опустил вилку и сглотнул.        — У меня двое детей, и они зависят от Люси и меня во всем. Мой сын нуждается во мне, и ему нужна его мать. Я уверен, что, когда я был в этом же возрасте, я был таким же. Я смотрю на своего сына, сейчас, в том же возрасте, в котором был я, когда меня оставили с Дедом, и я даже не могу понять, как ты смогла оставить меня. После этого ты не имеешь никакого права ожидать от меня хоть чего-то.        Это были невысказанные слова почти тридцать лет.        Юрий попытался переместиться со своего дополнительного кресла на колени отца, и когда он поскользнулся, Лаксус автоматически поймал его и усадил на колени.        — Ты грустный?        — Я в порядке.        В детстве Лаксуса, Макаров много раз говорил Ивану, что ему лучше привести себя в порядок и, хотя бы попытаться стать отцом, потому что однажды он постареет и захочет узнать своего сына.        Иван вспомнил эти разговоры в тот момент.        — Сын…        — Не называй меня так. — Огрызнулся Лаксус.        Макаров сделал глоток вина, а после произнес:        — Ну, мы конечно знаем, как устроить званый ужин. Еда невероятна, Люси. Извини, компания не лучшая.        Торт был съеден в тишине, и Лаксус наконец спросил:        — Честно, что вы двое даже делаете вместе?        Его мать немного подумала, а затем сказала:        — Лаксус, мы все знаем, что совершили с тобой большие ошибки. Когда ты становишься старше, ты понимаешь, что живешь ради вещей, которые на самом деле не имеют значения. Ты оказался самой лучшей вещью, которая когда-либо случилось с нами. Мы на самом деле ничего не ожидаем. Мы просто хотели посмотреть, что вы делаете.        — Вы стары и одиноки. Это не моя проблема. Мы все приняли свои собственные решения, и мы все должны жить с ними. — Ответил Лаксус, его голос звучал ровно и немного недружелюбно. — Вы, любой из вас, ваше присутствие в моей жизни входит в мои планы не больше, чем я не входил в ваши.        Люси тихо наблюдала и поняла, что ее муж в возрасте двадцати семи лет все еще расстраивался из-за родителей, оставивших его. С другой стороны, и она иногда злилась на своего отца за смерть, и это имело еще меньше смысла.        Их дети были удивительно тихими и озадаченными, потому что, как и Люси, они привыкли к тому, что Лаксус был невозмутимо спокойным отцом и мужем, которым он обычно был. Странно было видеть его по-настоящему расстроенным. Даже Лейла заметила его необычное отношение, и она тоже выглядела расстроенной, становившись такой же несчастной.        Лаксус вернулся к еде и съел кусочек свинины, и тогда Иван выпалил:        — Ну, Лаксус. Я умираю от рака, так что это тоже не часть моего плана.        Его сын уронил вилку и проглотил кусочек полу-жеванной пищи. Первым делом он посмотрел на деда, и Макаров не удивился, а это означало, что он уже знал об этом.        Люси встала из-за стола.        — Позвольте мне уложить детей спать. Я не хочу, чтобы Юрий задавал вопросы о…        Иван уже собирался произнести слово «смерть», но блондинка взглянула на него так, что ему захотелось заползти под камень и тут же умереть.        — Да, сынок. Уже поздно. — сказала Люси, неся Лейлу наверх, держа Юрия за руку.        — Нет-нет! — Сказал Юрий.        — Ни-ни! — Повторила Лейла.        Лаксус скрестил руки.        — Это все, что ты хотел?        — Один раз поужинать с моим сыном и его семьей. — Кивнул Иван.        — Если бы ты хотел, чтобы мы хорошо поужинали, вам не следовало приходить.        — Лаксус... — Сказал Макаров.        Лаксус знал, что в запахе отца было что-то странное и необычное, но теперь, когда он узнал об этом, он мог сказать, что Иван болен. Лаксус действительно не знал, как к этому относиться, и когда он сидел и думал обо всех годах сумасшедшей борьбы, заговорах, схемах, оскорблениях и травмах, трудно было поверить, что все они действительно сидели за одним столом.        — Сколько тебе осталось? — Спорил Лаксус.        — Три месяца, не дать ни взять. Последний месяц, вероятно, будет болезненным. — произнес Иван.        — Какой вид рака?        — Поджелудочная.        Лаксус посмотрел на свою еду.        — Я слышал, что это действительно ужасный способ умереть. — Лаксус посмотрел на свою мать, а затем снова опустил взгляд, когда она начала объяснять планы на дальнейшее время.        Люси не вернулась, и Лаксус был рад.        Иван на протяжении своей жизни был похож на бомбу, которая взорвалась между Макаровым и Лаксусом, нанеся ущерб и его отцу, и сыну.        Лаксус внимательно наблюдал за своим дедом и задавался вопросом, на что его отношения с Иваном были похожи, когда тот был маленьким. Он пытался представить, себя с Юрием, но так и не мог.        Когда гости встали, чтобы уйти, Лаксус проводил их до двери.        — Приятно видеть, что у тебя все хорошо. Я бы хотел сделать это еще раз, если это возможно. — Его мать похлопала его по щеке.        Лаксус покачал головой, но все же сдался.        — Ужин, только один раз в год. И я не позволю не уважать мою жену.        Иван остановился и снял рамку с фотографией с гвоздя у двери. Некоторое время он смотрел на семейное фото, а когда начал вешать обратно, Лаксус сказал:        — Ты можешь взять его, если хочешь.        Иван кивнул.        — Благодарю.        Когда Иван вышел на улицу, он повернулся и посмотрел на сына, и они долго смотрели друг на друга.        Лаксус знал, что это был последний раз, когда он видел своего отца.        Они ничего не сказали.        Он закрыл дверь, глубоко вздохнул и почувствовал странную смесь эмоций.        Лаксус поднялся наверх и увидел Люси, сидящую на кровати Юрия, рядом с ней сжимался ребенок, практически взбираясь на нее, пока она читала историю.        — ... и когда он пришел в то место, где обитают дикие существа, они заревели своими ужасным ревом, скрежетали своими ужасными зубами, закатили свои ужасные глаза и показали свои ужасные когти…        Лаксус мягко улыбнулся.        — Похоже, он появился в Хвосте Феи.        Люси засмеялась, и Лаксус взял свою дочь и посадил ее на колени и сел рядом с женой, чтобы Люси могла закончить историю. Она была креативной, творческой, драматичной, поэтому смотреть, как она читает книгу детям, было чертовски интересно, и даже Лаксусу нравилось ее слушать. Когда Дреяр пытался прочитать рассказ, дети яростно протестовали, потому что он не был так выразителен, как их мать.        Они уложили детей, выключили свет и собрались спать.        Когда муж и жена добрались до спальни, Лаксус начал раздеваться, и Люси открыла ящик комода в поисках ночной рубашки.        — Ты в порядке? — Спросила она.        Если бы она была кем-то еще, Лаксус бы настаивал, что с ним все в порядке, но Люси была его женой. Даже если бы он солгал, она назвала бы это ерундой, начала заниматься с ним сексом, и он закончил бы тем, что рассказал все через десять или пятнадцать минут после оргазма, рассказав все, что только захотела бы Люси.        — Я не знаю. Что-то вроде дерьмового настроения, не так ли?        Люси посмотрела через плечо.        — Ты грустный?        — Не совсем. Большинство людей наблюдают, как их родители в какой-то момент умирают. Мы женаты, так что в конечном итоге это должно было произойти. Моя мама тоже рано или поздно умрет.        Блондинка кивнула.        — Когда мой отец умер, я почувствовал растерянность. Я была зла на него, а он умер. Мне было грустно, оттого, что его не стало, хотя я почувствовала облегчение, что больше отец не сможет причинить мне боль.        Ее муж плюхнулся на кровать в боксерах и потер лицо.        — Моя семья — боль в заднице. Извини. Я был уверен, что ты оторвешь мне голову, когда поняла, что Шарлотта была моей матерью. Я видел ее только пять раз считая сегодняшний вечер. Это странно.        Люси надела шелковисто-розовую ночнушку и выключила свет, прежде чем плюхнуться на кровать рядом с ним.        — Я думаю, что мы должны завести собаку.        — Собака?        — М-м-м. Таким образом, мы сможем обзавестись собачьей будкой, и когда ты решишь лгать мне годами, у тебя будет место для ночлега.        Лаксус вздохнул.        — Прости, детка.        На самом деле у Люси и в мыслях не было, чтобы доставить ему неприятности из-за лжи, потому что он очевидно, слишком много думал о вещах, которые огорчали. Поскольку Люси знала, что значит быть взрослой с проблемным отцом, она, как жена, знала, что это ее работа – уметь поддерживать его, особенно в такие времена.        Ее пальцы скользнули под пояс его боксеров, и она медленно потянула их вниз.        Когда Лаксус почувствовал ее рот на себе, он ахнул и откинулся на подушку. После нескольких лет совместной жизни Люси сменила неумелость на искусство. Она действительно была слишком успешной женой, но кому он жаловался?        Люси не торопилась, она обращалась с ним должным образом. Она изгоняла все мысли из его мозгов, кроме отчаянной нужды в ней, а потом Люси заставила его просить.        А потом:        — ...извини за маркеры...— Пробормотал он.        Люси выпустила его изо рта и рассмеялась, прикрыв рот рукой.        — Что происходит в твоей голове?        — Ничего. Пожалуйста, продолжай. — Она поцеловала его в бедро. — Я могу простить тебя, потому что они были смывающимися. — Сказала его жена, взбираясь на него сверху, взяла его за руку, слегка сжав, направив его в себя. Люси наклонилась, чтобы поцеловать его, и покачала бедрами.        Его глаза смотрели на ее тело, от ее бедер до ее груди, а затем к тому симпатичному лицу, в которое он так безумно влюблен. Когда Люси стало двадцать, она стала еще красивее. Материнство украшало ее; Люси была прекрасна и его.        Как только их шумная игра пришла к своему неизбежному завершению, Люси уснула, устав после проведенного дня, готовя и убирая, в то время как ее муж «наблюдал» за детьми.        Будучи благодарным за свою жену и за все ее многочисленные чудеса, его мысли вернулись к его семье, он встал с кровати и сначала проверил свою дочь, а затем сына.        Наблюдая за тем, как спит его сын, он размышлял о том, что когда-нибудь он, вероятно, умрет. Это было естественно и нормально, и честно говоря, Лаксус не хотел жить в мире, где он переживет любого из своих детей.        Дреяр задавался вопросом, пойдет ли Юрий на его похороны и как он будет себя чувствовать и какие у них будут отношения, когда Юрий будет в его возрасте. Он задавался вопросом, должен ли он будет когда-либо так же посмотреть в глаза сыну и сказать, что скоро он умрет.        Лаксус задавался вопросом, были ли его родители когда-либо взволнованы и счастливы из-за него. Чувствовал ли они, как он пинается в утробе. Был ли Иван счастлив или расстроен из-за этого? Испытывал ли он радость становления отцом или это всегда для него ничего не значило?        Лаксус лег на кровать рядом с ним и слушал ритмичный звук дыхания сына, его сердцебиение, то, как он почти издавал храпящий звук, когда спал с открытым ртом.        Через несколько минут он уснул, и Люси обнаружила, что они прижались друг к другу в маленькой детской кроватке, а ноги ее мужа свисали с края. Она накинула одеяло на обоих своих мальчиков и нежно поцеловала каждого, прежде чем отправиться обратно в кровать.        На следующее утро Лаксус проснулся с чудовищной болью в спине, потому что он был ростом шесть с половиной футов и провел ночь в кровати, предназначенной для детей, ростом ниже трех футов.        — Ты монстр в постели. Ты не можешь просто занять все место в постели. — Пожаловался он утром.        Юрий сел и посмотрел на него сверху вниз.        — Это моя кровать.        — Так ты думаешь, что можешь просто спать посередине, раскинув ноги и руки?        — Да!        Лаксус посмотрел на него возмущено.        — И ты украл одеяло.        — Это моя кровать!        — И ты пинаешься и катаешься. Ни одна девушка не захочет делить с тобой кровать.        Юрий, казалось, очень усердно обдумывал этот комментарий, а затем сказал:        — Хорошо.        Лаксус немного рассмеялся.        — Ты знаешь, я люблю тебя, верно?        — Я тоже тебя люблю, папочка. Давай поедим хлопья, ладно?        Мальчик тщательно отобрал несколько игрушек и спустился вниз, а Лаксус пошел в ванную и почистил зубы. Он разбудил свою дочь и спустился, когда Юрий забрался на стул и потребовал хлопья. К этому моменту своей жизни Лаксус был поражен тем, что у Юрия не течет кровь из носа из-за хлопьев.        Настала очередь Люси пойти на работу, поэтому он несколько дней был на дежурстве. Лаксус хотел, чтобы она поспала, поскольку ей, возможно, придется сражаться целый день.        В последний раз, когда Люси уходила на работу, она вернулась с фингалом. Их сын пришел в ярость, когда она объяснила ему, что кто-то ударил ее. Мысль о том, что какой-то мужчина ударил его мать по лицу, заставила Юрия почувствовать самый сильный гнев, который может быть у малышей.        Лаксус накормил детей и сидел, читав газету, когда поднял глаза и обнаружил, что Юрий игрался с динозаврами, а Лейла с куклами.        Лейла не особенно интересовалась игрой в динозавров, но Юрий продолжал подносить своих динозавров к лицу куклы.        — Он кусает ее! — Зарычал Юрий.        Лейла очень быстро разозлилась, и Лаксус предупредил:        — Сынок, тебе лучше этого не делать.        Но он не послушал.        — Рааарррррр, рарррр. Он кусает ее, и она плачет. — Сказал Юрий.        — Стоп! Папочка! — Скулила Лейла.        Лаксус опустил газету.        — Юрий.        Юрий продолжал рычать, и Лейла внезапно ударила его куклой так сильно, что он упал. Затем она ударила динозавра куклой, села и обняла свою куклу.        Юрий потянулся к динозавру, и она снова ударила его куклой.        — Стооп! — Завизжала она.        Он убрал руку назад.        — Хорошо.        Лейла снова ударила его куклой и только потом села и вернулась к своим делам.        Лаксус поднял свою газету с ухмылкой. Как правило, он и Люси не вмешивались в их случайные ссоры, потому что, если их оставить в покое, они, как правило, решали проблему сами. Их дети обожали друг друга, поэтому, когда обиды проходили, они вновь становились лучшими друзьями.        Вскоре Лейла пришла с большим красным мячом, и они сели на пол и перекатывали мяч.        — Игля, Юий!        — Хорошо!        Резкая разница между мальчиками и девочками даже в их возрасте была интересна Лаксусу. Честно говоря, он не пытался вырастить дочь на куклах или огромном количестве прочих девчачьих вещей, но она, похоже, предпочла это. А Юрий ... Юрий ел червяков и играл в грязи, и у него почти всегда были колени с засохшей кровью и коркой, потому что он был чертовски безумным, когда дело касалось беганья и лазания.        Люси спустилась со своей дорожной сумкой.        — Ты в порядке, Дорогой?        Лаксус кивнул.        — Детка, я собираюсь взять детей в магазин за продуктами, чтобы понаблюдать, как Лейла впадает в истерику из-за леденцов. Хочу посмотреть, как долго она сможет задержать дыхание на этот раз. А бездетные опять будут перешептываться за спиной. А еще нам нужно молоко.        Его жена поцеловала его нежно.        — Я люблю тебя.        — Люблю тебя тоже. — Ответил он.        Люси поцеловала детей, но не попрощалась, если бы они поняли, что их мать уезжает, то устроили бы истерику, не сравнимую с той, чтобы получить конфеты.        Блондинка направилась вниз по дороге, а Лаксус последовал за ней, схватив ее за руку.        — Что случилось? Я что-то забыла? — Люси включила мыслительный процесс, потому что малыши, как правило, мешали собирать вещи, а оказаться где-то с горсткой игрушечных солдат и без нижнего белья совершенно не хотелось.        Лаксус обнял ее.        — Я просто хотел сказать спасибо, вот и все.        Она расслабилась в его руках.        — Я здесь с тобой, ты знаешь.        — Ты хорошая жена. Хочешь что-нибудь? Просто назови, и я сделаю это.        Его жена слегка улыбнулась.        — Я хочу взять детей на небольшой отпуск. На север. Пусть они немного поиграют в снегу. Мы вместе слепим снеговика и будем играть в снежки. Попьем горячее какао и будем хорошо проводить время. Мы могли бы взять Шерию. Мы не покидали Магнолию одновременно с тех пор, как я забеременела Юрием.        — Это было так долго, да. Извини. Я даже не заметил. Какой дерьмовый муж не берет свою жену в отпуск в течение трех лет?        Люси улыбнулась.        — Все в порядке. У нас два малыша. В четверг, я проходила весь день, а моя рубашка была наизнанку. Лейла сейчас ходит, так что это первый раз с тех пор, как мы поженились, а я не беременна, и у нас нет очередного грудничка.        Ее муж слегка улыбнулся.        — Так что ты говоришь, что ты хочешь поехать в отпуск и завести ребенка?        — Я никогда не смогу понять, серьезен ли ты или нет. Ты действительно хочешь, чтобы я все время ходила беременной?        — Это вопрос с подвохом?        — Я ударю тебя в живот, если ты скажешь да.        — Почему ты хочешь причинить мне боль? — Спросил он.        Люси уперлась в бедра.        — Говорит парень, который хочет, чтобы я снова родила. Мне нужно идти, но я люблю тебя. Я с нетерпением жду, чтобы забросить снег тебе в штаны.        — Закинешь мне снег в штаны, и я кину в твои молнию.        — Звучит как свидание!