Солнечно, с вероятностью Лаксус

       Сейчас настал самый неловкий момент в жизни Лаксуса.        Дреяр оказался на переполненном, железнодорожном вокзале, пытаясь отправится на отдых с двумя малышами, одному из которых уже очень надоела идея «отдыха».        Юрий по-прежнему с оптимизмом смотрел на идею отправиться в нужное место, о котором он не знал, но Лейла была ужасно капризна, и она хотела, чтобы все знали это, особенно ее родители.        Шерия и Венди стали частью этой поездки; родителям нужно было, чтобы кто-то наблюдал за детьми, когда они захотят уединится, и Венди могла наложить заклинание «Троя», чтобы убедиться, что Лаксуса и Юрия не стошнит по пути.        Для всех это было своего рода бегством, и все было хорошо.        Юрию захотелось пойти в туалет, поэтому отец повел его, после чего мальчик остался задумчивым. Это заставило Лаксуса занервничать, потому что это означало, что Юрий задумался о том, что было в туалете или о том, как они сели в поезд.        Родители со временем поняли, что разум их сына стал чем-то странным.        Поэтому после того, как заклинание было наложено, и они сели в свое купе, Лаксус посмотрел на Юрия и спросил:        — О чем ты сейчас думаешь?        — Я не знаю. — ответил мальчик, глядя в окно.        — Ты не знаешь, о чем думаешь?        Малыш пожал плечами.        — Может быть я голоден.        — Ты голоден? Или нет?        Мальчик снова пожал плечами, на этот раз более резко.        — Понятия не имею.        Лаксус вздохнул и посмотрел на Люси.        — Я отведу его в вагон-ресторан. Ты голодна? Взять Лейлу с собой?        Люси покачала головой.        — Она скоро уснет, так что давай оставим ее в покое.        Вагон-ресторан был переполнен, но им удалось найти свободное место.        Лаксус заказал обжаренный на гриле сыр для сына, и пока они ждали, Юрий поднял взгляд на потягивающего стакан воды и задал вопрос:        — Папа, почему у тебя так много волос рядом с пенисом? — громко спросил Юрий.        Убийца драконов буквально поперхнулся и чуть не задохнулся.        Люди смотрели на них и тихо посмеивались.        Юрий растянул резинку на штанах и посмотрел вниз.        — У меня их нет, папочка. А у тебя много. Как мне их достать? Я хочу много-много черных волос вокруг моего члена, как и у тебя.        В вагоне было по меньшей мере пятнадцать человек, которые подслушивали этот разговор, а отец малыша переваривал скрываемый ужас в течение минуты.        — Так что? Как так, папочка?        — Юрий. — Сказал Лаксус.        — Да?        — Помнишь, что я тебе говорил? Когда о таком нужно говорить?        — О чем?        — О половых органах.        Юрий потряс головой, в замешательстве.        — Я не сказал половой орган. Я сказал пенис!        Это была детская логика; он знал, что не должен говорить о своих половых органах на публике. Однако он неправильно связал идею о том, что его член был частью запрещенной группы.        Юрий был возмущен, что его отец пытался заставить его замолчать, поскольку он не нарушал правила, и уставился на своего отца.        У Лаксуса дернулась бровь.        — Ты вновь дергаешь лицом.        Лаксус прекрасно понимал, что его бровь яростно дернулась. Это было естественной реакцией тела на смущение, настолько сильным, что хотелось заползти под стол.        — Сынок, мы не говорим о наших пенисах. Это личная жизнь. Мы держим это в секрете.        Официантка принесла сыр мальчику, и Юрий быстро успокоился, не обращав внимания на убийственной смущение отца и стал разрывать бутерброд.        Юрию говорили об этом не раз.        — Но... у Лейлы его нет. Неужели динозавр откусил его?        Лаксус постучал пальцами по столу и задумался, на что в действительности похож мозг его сына изнутри. Как Юрий привязал пенис к своей сестре, и тому, что у нее его нет, то динозавр напал на нее и откусил?        — Сын, ты об этом думал весь день?        — Да.        — Хорошо. Когда мы доберемся до места, куда едем, мы с тобой поговорим по-мужски. Но не раньше, и, если ты еще раз скажешь слово «пенис», ты будешь опять бегать от молний. Понял?        Юрий кивнул.        Было ли безопасно или необходимо дисциплинировать ребенка молниями? Возможно нет. Но Лаксус был воспитан человеком, который бил его по голове, когда он что-то вытворял, и Дреяр просто знал, что физическое насилие — неэффективно.        Люси думала, что запугивать ребенка или тем более бить молнией это жестоко и не воспринимала подобное воспитание. Яблоко раздора между мужем и женой.        Лаксус был так невероятно смущен, что его сын счастливо ел, и его не беспокоили люди, которые все еще хихикали и шептались про них.        Они вернулись в свое купе, и Люси увидела, что у мужа румянец на щеках.        — С тобой все в порядке?        Он закатил глаза.        — Твой сын…        — Мой сын? Кто сказал: «Давай сделаем ребенка?» Я думаю, что это был ты. Помнишь?        Лаксус выглянул в окно, по крайней мере, благодарный, за то, что его не укачивает, как это было обычно.        — Тебе не нужно было говорить «да». Один из нас должен быть взрослым и думать, и это обычно не я.        — Думать? — Она саркастически спросила. — Он — моя ответственность, потому что я не сказала тебе «нет»?        — Да, и ты сможешь поговорить с ним о его пенисе.        Его жена яростно покачала головой.        — О нет, мистер Дреяр. Это твоя работа как его отца.        Лаксус что-то проворчал себе под нос и потянулся за туфлями Лейлы, которая спала на руках у матери.        — Лаксус, твоя дочь только успокоилась и заснула. Клянусь, если ты разбудишь этого ребенка, я скину тебя с поезда. — угрожала Люси.        — Если она проснется и снова начнет плакать, я сам спрыгну. — ответил мужчина, чувствуя, как его сын свернулся калачиком на сиденье.        Юрий был сыт и поэтому готов вздремнуть. Большую часть поездки он спал, положив голову на колени отца.        Когда они прибыли на горный курорт, семья была немного потрепана после дороги.        Лаксус обнаружил, что тащит с собой тонны багажа, пока Шерия и Люси несли детей. Венди несла оставшиеся вещи и следовала за ним, пока они не добрались до хижины – группы небольших деревянных домов, от которых шли тропинки, ведущие к большому спа-центру и ресторану с другими удобствами.        Это было прекрасное место для отдыха.        Капризные дети оказались в холодной зимней стране чудес, не походившую на зеленую, умеренную Магнолия.        Легкая одежда сменилась на толстое пальто, ботинки, шарфы, перчатки и шапки.        Одеть пальто на Юрия, походило на ожесточенную борьбу.        Мальчик отказывался правильно одевать пальто пытаясь быть «как папа». Люси думала, что этот спор никогда не закончится, но пыталась засунуть руки сына, в рукава. Лаксус еще не ответил на важный вопрос Юрия по вопросу: почему папа так не делает?        Настало время познакомить детей со снегом, чтобы они смогли поиграть в нем. Родители поставили взволнованных малышей на крыльцо дома.        — Холодно. — сказала Лейла, направляясь к белому океану, прямо у края крыльца. Она посмотрела на Люси и схватила ее за руку, сжимая ее. — Что это?        «Что это?» и «почему?» были двумя наиболее распространенными фразами в их семье. Лейла выучила вопросы от брата и переделывав их в множественное число.        — Это снег. Он как лед, только пушистый.        Юрий отпустил Лаксуса и побежал изо всех сил к снегу, затем осторожно шагнул в него. Он погладил его рукой и попробовал на вкус. Затем мальчик плюхнулся в пушистый снег и немного полежал, прежде чем встать и попытаться бежать в нем.        — Сынок, это не еда. — сказала Люси.        Лейла тоже пыталась его съесть, но выплюнула.        — Холооодно! — Она выжидающе протянула горстку снега матери.        Люси покачала головой.        — Я думаю, что наша дочь хочет, чтобы мы согрели снег, чтобы она могла его съесть.        Ребенок кивнул.        — Ты хочешь воды? — спросила ее мать.        — Я хочу снег.        — Но, чтобы он был теплым?        Лейла кивнула.        Люси опустилась на колени и сказала:        — Детка, когда снег становится теплым, он превращается в простую воду.        — Нееее!        Ее мать и отец смиренно посмотрели друг на друга, когда она бросилась лицом в снег и впала в истерику, потому что они не могли согреть ей снег, не превратив его в воду.        Люси подняла дочь с земли что-то рассказывая, и через несколько минут девочка успокоилась и приняла тот факт, что теплого снега не будет. Как будто ничего не случилось, Лейла была счастлива и могла вернуться к своим обычным делам.        Юрий подбежал к ней и протянул руку.        — Пойдем!        Малыши прошли по мелкому снегу, упали, рассмеялись и пошли немного дальше. Простое движение по снегу казалось им забавным, и весь мир был другим. Ничего, кроме белого снега и зеленых елей, усеивавших пейзаж.        Юрий случайно вошел в яму и на мгновение полностью исчез, заставив его сестру закричать, а их отец бросился ему на помощь.        — Так ребята, вы хотите построить снеговика со мной и мамой? — спросил Лаксус.        — Снеговик? — спросил Юрий.        Пока семья начала работать над массивным снеговиком, Лаксуса постоянно возвращался в воспоминание об отце. Он смутно помнил некоторые моменты, которые не были самыми ужасными, но точно не были примером подражания.        Лаксус вспомнил, как учился ловить рыбу с Иваном однажды ночью, когда они разбили лагерь в лесу. Иван провел всю ночь, рассказывая ему безумные истории про волшебство, и Лаксус тогда чувствовал себя сыном. Но когда он проснулся на следующий день, оказалось, что Иван оставил его одного в лесу, и он провел несколько дней потерянный и расстроенный.        На секунду это показалось веселым.        Лепка снеговика вышла из-под контроля, когда Лаксус вместе с Юрием свернули огромный снежный ком, но дети хорошо проводили время, а родители радовались вместе с детьми. Лаксус чувствовал себя немного виноватым, что так долго ни, всей семьей, никуда не выезжали отдохнуть.        Люси встала на цыпочки и потянула его вниз, чтобы быстро чмокнуть мужа.        — Не забудь поговорить со своим сыном о его пенисе, потому что ты прекрасно знаешь, что, если ты не ответишь на его вопросы, Юрий просто спросит кого-то другого. Вероятно, Деда.        Лаксус вздохнул.        — Это было бы кошмаром. У меня были подобные разговоры с дедом. Они никогда не проходят хорошо. Я думаю, что дед учил меня как заниматься сексом, когда мне было десять лет. По сей день я не знаю, говорил ли он про страх или опыт.        Лаксус отнёс свою дочь к деревьям, к обломанным веткам, валявшимся на снегу.        — Ты хочешь выбрать руки?        Лейла выбрала гигантские толстые ветки, из-за чего снеговик получился страшным как чудовище. Но дети были довольны шедевром, затем родители позволили Лейле сделать улыбку, а Юрий закончил с глазами и носом.        — Как мы назовем его? Мы могли бы назвать Мороз или Холодок, или же Снежок? — спросила Люси.        — Дядя Грей! — сказал Юрий.        Люси была немного удивлена этим.        — Это имеет смысл. Почему ты хочешь так его назвать?        Люси ожидала, что ее очень умный сын ответит, что Грей был магом льда, а снег был как лед. Но вместо этого он ответил:        — Потому что он не носит одежду. — ответил Юрий.        Лейла согласно кивнула.        Ну... Это тоже было логично, и родители с улыбками кивнули.        Семья сделала еще одного снеговика, которого Юрий назвал Джувией, а затем они слепили маленького снеговика-ребенка. Люси знала, что Грей не оценит, что Юрий сделал ему целую снежную семью, но на самом деле это показало, что Юрий начинает понимать людей немного лучше. Он заметил, что Джувия любит Грея, как мама любит папу, поэтому, естественно, он думал о них как о семье.        Юрий дал имя снежному ребенку Фуллбастера.        — Шторм!        Лейла, как доверенный помощник, согласилась с этим безумием, так как помогала в этом деле.        Люси с улыбкой стояла там, когда вся семья восхищалась их работой и сказала:        — Я чувствую, что наш сын более эмоционально зрел, чем сам Грей сейчас.        — Ты не говорила бы так, если бы услышала, что он сказал в поезде. — ответил Лаксус.        Люси находила все это довольно милым, но внезапно ей показалось, что Громовой Младенец рос очень быстро. Она все еще помнила довольно ясно, когда узнала, что станет матерью, и вскоре после этого, почувствовала, как он движется внутри нее. Теперь Юрий ходил, говорил и думал. У него было свое мнение о чем-либо, своя личность.        Люси было даже жаль, что Юрий потерял большую часть детской пухлости за последние несколько месяцев, потому что мама любила своего милого маленького пухлого Громового Ребенка.        Оказалось, что под детским личиком Юрия скрывал подбородок и скулы Лаксуса, поэтому малыш стал больше походить на своего отца, перейдя от Громного Ребенка к маленькому мальчику.        Лаксус сидел в кресле на крыльце, наблюдав за мелкими, пока они резвились, а его жена сидела у него на коленях, прислонившись к нему спиной, вздохнув от удовлетворения. Когда Люси подняла голову, он быстро чмокнул ее в щеку.        — Это была хорошая идея. Они прекрасно проводят время. — сказал Лаксус.        Люси ответила:        — Я тоже хорошо провожу время. Я позабочусь, чтоб и ты прекрасно провел время, ладно?        — Может попробуем?        — Нет. — решительно ответила Люси.        Лаксус фыркнул:        — Где же твой дух приключений?        Его жена посмотрела на него.        — Он не будет в моей заднице, как и ты.        — Тебе это может понравиться.        Дреяр поменял позу, ему было немного неловко, и его жена это знала.        — Тебе это тоже может понравиться. Где твой дух приключений?        Лаксус немного побледнел.        — Я больше не предложу такого.        — Спасибо. Я рада, что мы смогли это прояснить.        Той ночью, после горячего какао, сморов, ужина, детских ванн, сказок, родители наконец, уложили своих детей в постель, заснувших со счастливыми улыбками, от веселого начала своих небольших каникул.

***

       На следующее утро Юрий встал на рассвете, как и всегда, и после умывания с Шерией, он хотел выйти на улицу, поиграть в снегу. Лаксус решил, что пришло время ответить на вопросы сына, и, собрав его, вывел на улицу.        Лаксус опустился на колени в снег и сделал снежок.        — Ты делаешь другого человека? — спросил Юрий, думая, что его отец делает еще одного снеговика.        Лаксус сделал идеальный снежный шарик и встал.        — Одного человека, которого я сделал, вполне достаточно для меня прямо сейчас. Ты знаешь, что еще можешь сделать со снегом?        — Что? — невинно спросил Юрий.        Отец ударил его прямо в грудь снежком, и из-за неожиданности Юрий упал на задницу, походив на израненного удивленного и шокированного зверька.        — Ты ударил меня!        — Ты мог увернуться.        Юрий встал и отряхнул снег со пальто, а затем попытался повторить действия отца. Он сделал кривой, рыхлый снежок и бросил его в голень папы.        Лаксус нашел маленький снежный холм и начал превращать его в снежный форт, дав сыну указания делать снежки.        — Итак, о моих волосах. — сказал Лаксус.        — Твои волосы на половом органе?        — Ага.        Лаксус немного съежился.        — Их называют лобковыми волосами. Они вырастут у тебя, когда ты сам вырастишь. Может быть, лет через десять.        У Юрия было довольно хорошее представление об основных числах, но год был непостижимо долгим периодом времени.        — Они будут темными?        — Скорее всего будут такие же, как и мои.        — Мой пенис станет большим?        — Он вырастит, как и все остальное твое тело.        — Это страшно?        — Я думаю, это своего рода сложный вопрос.        Юрий был довольным этими ответами, и Лаксус перешел к другому вопросу.        — Девушки рождаются без них. Это не связано с динозаврами.        — Оу. — Юрий, казалось, был почти разочарован этим ответом.        Лаксус был благодарен за то, что у его сына больше не было вопросов по поводу девочек. С другой стороны, Юрий был в ужасе от всех маленьких девочек, кроме его собственной сестры.        — У меня есть вопрос к тебе, сынок.        Юрий посмотрел на него.        — Ты боишься Гажила?        — Нет.        — А Нацу?        — Нет.        — Эрза?        — Нет.        — Миражана?        — Нет.        — Как насчет Анны, той маленькой девочки в парке?        Юрий перестал строить снежную стену и посмотрел вниз.        — Ммм ... не страшно, но...        — Но что?        — Умммммммм...        Мальчик задумался о том, как передать беспокойство по отношению к своим сверстницам.        — Я забыл, как говорить. — наконец сказал Юрий.        Одна из бровей его отца изогнулся в вопросе.        — Ты забываешь, как говорить?        — Да.        — О, я понял. Ты не странный, ты просто стесняешься девушек твоего возраста. Это своего рода облегчение.        Лаксус задавался вопросом, возможно ли, что Лаксусизм был реальным?        Юрий немного грязно посмотрел на него и стряхнул горсть снега с волос отца, пока они делали снежки.        Лаксус ответил тем же, и через несколько секунд они обсыпали друг друга снегом.        Когда все закончилось, они сели за крепостью и начали вместе лепить снежки, у них был коварный план, который неизбежно приведет в ярость двух женщин в их доме. Лаксус любил действовать на нервы жене и, как и беспокойство, передал это своему сыну.        — Эй, смотри. — сказал Юрий.        Он глубоко вздохнул и издал какой-то стон. Молния вырвалась изо рта и протянулась примерно на три фута.        Лаксус спросил:        — Я думаю, я не готов, чтобы ты мог это делать.        — Что насчет этого?        Юрий протянул руку, дотронулся до его ноги, и по Лаксусу пробежала молния. Тока была немного, но этого было достаточно, чтобы тряхануло обычного человека.        — Определенно ничего. Никогда не делай этого с кем-то еще, хорошо?        Он наклонился и прошептал.        — Могу я увидеть твою молнию, папочка?        По многим причинам Лаксус никогда не показывал, что он может сделать в полную силу, Юрию. За исключением того, что он гонял сына молниями и для легких бытовых нужд, Юрий никогда не видел его магию. Лаксус никогда не использовал «Рёв Громового Дракона» рядом с сыном, поэтому Юрию приходилось разбираться самому.        — Только один раз. И ты не расскажешь своей маме об этом.        — Хорошо.        — Договорились?        — Договорились!        Лаксус глубоко вздохнул и выдохнул мощнейший «Рёв Дракона», начавшийся от них и протянувшийся до вершины горы, а затем скрывался в небе, расширявшись к горе. Свирепая я магия, заставившая сына дрожать от удивления.        А потом случилось то, что позже Лаксус назвал «незначительной лавиной», из-за которой снег скатился с горы. Снега было немного, но даже маленькая лавина, все еще лавина. Снег был остановлен обрывом, но немного перевалилось через край и обрушилась на снежную крепость, отца и сына, остановившись на крыльце дома.        Через минуту Лаксус услышал, как скрипнула дверь дома, но не открылась до конца из-за снега на крыльце. Люси пришлось пробить деревянной дверью, что бы отодвинув кучу снега.        Люси была в ярости, посмотрев в небо, где белые облака разошлись, открыв голубое небо.        — Доброе утро, Громовой Ребенок и Большой Громовой Ребенок. Кто-нибудь из вас, пожалуйста, объясните мне, что вы делали в семь часов утра, что вызвало лавину?!        Юрий указал на отца пальцем.        — Папа сделал это!        Лаксус потянулся к снежному кому и бросил его жене прямо в голову.        — Доброе утро.        Люси стояла там, босиком, в снегу, в ночнушке, и смотрела на мужа, ожидав, когда он попросит прощения.        — Я сейчас оденусь, и мы поговорим.        Лаксус подождал, когда его жена войдет обратно внутрь, и сказал:        — Ты маленький предатель…        Маг молний простил сына, потому что на гнев матери было нечем ответить; это подтвердилась, когда Люси вызвала духов и взяла дочь с собой в снежный бой: Шерия, Венди, Лейла, Дева, Водолей, Овен и Лира.        Мужчины-Дреяры были забросаны снежками; сделала их Дева на гиперскорости, и с еще большей скоростью их закидали, в основном в Лаксуса, и в основном Водолей, потому что снег был почти что ее стихией.        К тому времени, когда все закончилось, мужчины были практически похоронены в снегу, и Люси зевнув, взяла дочь, отпустила духов и снова легла спать.