Солнечно, с вероятностью Лаксус

      Хороший муж дает жене отдохнуть, когда она беременна.       Отличный муж делает ужин, укладывает детей спать, и делает ванну с пеной, так что его беременная жена может проснуться, съесть мороженое, полежать в теплой воде, и получить лучший массаж спины во всем мире.       На заднем плане звучала успокаивающая музыка, а комнату освещали только ароматические свечи.       Люси сидела спиной к мужу, опиравшись на борт ванны, на котором стояла миска с мороженным, находившейся рядом с хозяйской спальней, а Лаксус сидел позади нее, медленно растирав спину жены так, чтобы ей нравилось.       Она застонала, и все ее тело плавилось под его большими руками.        — Ты стонешь из-за меня или мороженого? — Спросил Лаксус.        — Оба… это удивительно. — Промурлыкала Люси.       К этому моменту жизни после двух беременностей Люси, Лаксус стал мастером массажа. Он знал, как использовать каждую часть своей руки, чтобы месить, тереть и расслаблять жене шею, плечи и спину.       Лаксус наклонился вперед и поцеловал ее в щеку.        — Ты простишь меня?       Люси прижалась сильнее к его груди.        — Я подумаю об этом.       По мнению Лаксуса, он не сделал ничего особенного и был самим собой, но Люси была настолько полна гормонов из-за своей беременности близнецами, что она была непредсказуемой во втором триместре, как дикое животное, загнанное в угол.       Дреяр озвучил это сравнение своей жене, и дела у него пошли плохо. То, что он сделал, оказалось грубейшей ошибкой, потому что у Люси болела спина, потому что их дети начали очень быстро расти во втором триместре. У нее были все виды болей, которых не было во время других беременностей.       Люси напомнила ему, кто забеременел, а Лаксус напомнил ей, что ничего об этом не знал, и поэтому все и начало скатываться вниз.       Но его жена ни в коей мере не возражала против того, что произошло ранее, до тех пор, пока Лаксус продолжал растирать ее усталую спину своими удивительными руками.       Дреяр продолжал массаж, пока Люси не почувствовала, что расслабилась, и наконец она откинулась на его грудь и вытянула шею, чтобы взглянуть на него.       Лаксус поцеловал ее, и Люси удовлетворенно вздохнула, а его руки медленно прошлись по ее животу.        — Клянусь, ты лучше, чем профессиональная массажистка.        — Хочешь счастливого конца?       Люси фыркнула.        — Счастливый конец для кого?       Он скользнул рукой между ее ног.        — Для моей королевы, конечно.        — Проще говорить, чем делать.       Она откинулась назад и позволила мужу применить свои навыки массажиста для работы в другом месте, а затем, когда кончила, осталась ванной, наслаждавшись пеной.        — Иногда я вспоминаю тот день, когда столкнулась с тобой в магазине. Ты пригласил меня, и я думаю, что мы понятия не имели что потом может произойти.        — Я бы хотел вернуться в прошлое и сказать тебе, что через несколько лет ты будешь сидеть в ванной, а я буду делать тебе массаж клитора, пока в тебе двое моих близнецов.        — Я, наверное, ударила бы тебя по лицу за то, что ты сказал. Думаю, мы были самой невероятной парой.       Лаксус накрутил прядь мокрых волос Люси на палец.        — Когда я вспоминаю об этом, я думаю, что не смог бы создать такую семью с кем-то еще. Хочешь, я помою тебе голову?        — Ты так добр ко мне.       Лаксус вымыл и аккуратно вытер полотенцем волосы Люси, а она надела супермягкую «ночную рубашку мамы» и заползла на их удобную кровать, засунув подушку под спину.        — Я снова хороший муж?        — Полагаю, было бы немного неприятно избавиться от тебя и начать все сначала, когда ты почти приучен к дому. — Поддразнила его жена.        — Почти?        — Почти.       На пятом месяце беременности живот Люси оказался уже очень большим и рос невероятно быстро, и теперь Лаксус мог легко слышать младенцев. Два маленьких сердца бились как у колибри, и создавали другие волнующиеся звуки, когда двигались.       Лаксус положил голову ей на живот.        — У меня опять новые растяжки. — Скулила Люси.       Он поднял голову и сказал:        — Шрамы же сексуальны? Особенно, когда они напоминают о семье, которую ты мне подарила.       Лаксус умел заставить все в мире казаться чудесным. Люси полагалась на это, даже если ей и не хотелось этого признавать. Ее муж был спокойным, когда ее настроение было похоже на шторм и гром, стремительно приближавшиеся к берегу. Лаксус всегда заботился о ней с самого начала отношений.       Мужчина полагался на нее гораздо больше. Лаксус действительно понятия не имел, что он далал бы без Люси. Они были вместе уже несколько лет, уже имели семью и строили для себя прекрасную маленькую жизнь.       Люси прижалась к нему и спала как ребенок часов десять, а проснувшись, обнаружила, что ее муж уже позаботился о детях, почистил с ними зубы, покормил и одел их и уже сам был на работе.       Их дочь сидела в гостиной, держав в руках шар волшебного света. Он запузырился и начал сжиматься, менять цвет и вибрировать перед тем, как исчезнуть. А Юрий сидел рядом, хлопая в ладоши, из-за чего появлялись маленькие искры – молнии.       Макаров сидел с детьми на полу, разговаривав с ними о магии.        — Доброе утро, мама! — Вскрикнула ее дочь, вскакивая с пола, чтобы поприветствовать мать.       Юрий тоже был счастлив, видеть свою проснувшуюся маму, но он перерос тот возраст, когда кричал от волнения при виде родителей утром. Часто, если Юрий просыпался первым, он развлекался, играл в игрушки, а не сразу вламывался в их комнату, хотя у него все оставались подобные привычки.       Люси обняла и поцеловала своих детей и дедушку в щеку. У нее был напряженный день, она пыталась разделить свое время между строительством нового дома на маленьком клочке земли, который они нашли недалеко от нынешнего дома, совместное управление гильдией со своим мужем и заботой о семье.       И она на пятом месяце беременности.       Легко, правда?       Лейла схватила ее за руку.        — Я хочу пойти с тобой сегодня, мама!       Лейла, как младший и самый капризный ребенок в семье, намекала, что ее матери следует заниматься своими обычными делами, а отвлекаться ей следовало только в те моменты, когда она была свободна.       Дети привыкли, что один из родителей почти всегда был рядом и им не нравились любые изменения. Вместе с тем, что все еще и ожидали пополнение, Люси очень хорошо чувствовала большую требовательность дочери.       Юрий явно хотел остаться дома и, вероятно, играть в запрещенную игру – гигантов, как только все уйдут; Шерия была на уроках.       Люси согласилась и взяла свою драгоценную девочку с собой на «напряженный день мамы».       Лейла шла рядом, похожая на маленькую миниатюру своей матери, но с глазами отца. Она держала руку Люси в одной и другой держала свою любимую куклу, которая, как ни странно, была совсем на нее не похожа.       У Лейлы было то, что ее няня назвала «мультикультурной коллекцией кукол», и похоже не отдавала предпочтения тем, которые выглядели как их семья. У ее любимой куклы была темная кожа и волосы, и она верила, что это ее самый красивый «ребенок».        — Мама, как будут выглядеть дети? Как мой малыш?        — Они, скорее всего, будут похожи на тебя и Юрия. Со светлыми волосами.        — У тебя уже есть такие. У тебя должны быть дети, как мой Малыш.       Большая часть пути к офису строителя была посвящена разговору о том, почему Люси хочет больше детей, похожих на тех, что у нее уже есть. По мнению Лейлы, ей следовало бы хотеть коллекцию детей с разными волосами и кожей, и Лейла потратила больше нескольких минут, пытаясь убедить Люси завести ребенка, который не смог бы родиться от Лаксуса.       Люси не могла дождаться, чтобы рассказать своему мужу об этом разговоре, просто чтобы посмотреть, как он съеживается.       Но Люси была рада тому, что ее дочь даже не имела ни малейшего намека на предубеждение или предпочтения.       Их дети выросли очень непредубежденными из-за их несколько эксцентричного воспитания. У домохозяек по соседству были свои мнения о лесбиянке, русалке и тигре, а также о наборе разных странных людей, из которых состоял Хвост Феи, но Люси не слушала их.       Когда они добрались до офиса строителя, Лейла терпеливо сидела на столе, в то время как Люси просматривала образцы, обводя карандашом выбранные и говорила с подрядчиком о текущем строительстве.       Во время этого процесса она подняла два розоватых образца ковра.        — Который? Это будет пол в вашей комнате.        — Нет.       Это привело к тому, что Лейла сидела на полу с огромной книгой образцов ковров и перелистывала их. Люси действительно понятия не имела, понимала ли ее дочь, что она делает, но после долгих размышлений она указала на квадрат.        — Этааааааа!       Люси смотрела с недоверием.        — Это как Рай-Рай! — воскликнула она.       Ее двухлетняя дочь хотела, чтобы в ее комнате был оранжевый и с черными полосками тигриный ковер. И Люси поняла, что она могла сжечь коврик, но дух, стоящий за ним, был жив и здоров и каким-то образом передался через ее утробу.       Блондинка взяла книгу с образцами.        — Хорошо, но нет.        — Почему?        — Потому что оранжевый полосатый тигриный ковер, липкий.       Лейла не понимала, что это значит, да и даже если бы понимала, ей было бы все равно. Для ребенка, воспитанного частично тигром, не было ничего более изумительного и удивительного, чем шелковистый полосатый мех.        — Нет! Это красиво.       Люси вздохнула.        — А ты все же очень похожа на него.       Это привело к сильному разногласию и столкновению интересов матери и дочери.        — Я хочу этот!       Люси возмущалась, пока они наконец покинули офис, и была поражена тем, сколько ужасна Лейла со своим упрямством. Она превращалась в избалованную девочку, и Люси знала, что это отчасти потому, что ее отец поддавался на любые ее прихоти, что бы это ни было. Лаксус оказался странно-неумелым, когда дело касалось дисциплинирования его дочери, но он хорошо справлялся с Юрием и мог гонять его молниями, если тот переходил все границы дозволенного.       Люси пошла в гильдию со своей дочерью, забывшей, о ковре, прежде чем они прибыли, и они обнаружили, что Лаксус усердно работал над обеденным сном.       Лейла казалась немного удивленной мыслью, что это то, чем занимался ее папа, когда уходил каждый день.        — Папа не работает!       Рот Лаксуса раскрылся, когда он повернул голову, и захрапел.       Люси решила дать ему возможность вздремнуть, потому что он работал больше, чем обычно в гильдии или с детьми. Она позволила Лейле пойти поиграть со своим другом-малышом Сэмом, который оказался в гильдии и приступила к выполнению свое части работы.       Лаксус выглядел мило, когда так спал, и она время от времени улыбалась ему.       Для Лаксуса и Люси, брак оказался интересным занятием, поскольку они постепенно учились совмещать разные роли. Их жизнь сильно изменилась с тех пор, как они поженились, но Люси любила каждую минуту их сумасшедшей жизни.       Когда Лаксус, наконец, проснулся, он учуял несуразный запах нарезанного перца, добавленного в шоколадный пудинг. Дреяр открыл глаза, с любопытством принюхавшись, пока не увидел свою беременную жену с очередной миской продуктов, которые однозначно никаким образом не сочетались друг с другом.        — Доброе утро. — сказала она.        — Доброе утро.       Она протянула руку с ложкой над столом, к лицу мужчины.        — Хочешь перекусить?        — Я, пожалуй, поберегу собственную жизнь. Как дети?        — Которых из них? Один играет в магию с Дедушкой, другая закатила истерику в офисе подрядчика, а последние двое играют в «ударь маму по мочевому пузырю». — Сказала Люси.       Лаксус вскинул брови.        — Внезапно у нас четверо детей. Мы многодетная семья.        — Ты вновь собираешься говорить о своей сперме?       Он покачал головой.        — Наш мелкий паренек – маленький ублюдок. Этим утром Юрий чихнул молнией и поджег мои штаны. Подумай только: сопли молнии.       Люси рассмеялась; по какой-то причине у их сына случались маленькие магические неудачи, только с отцом.        — Где Лейла?        — С Сэмом.       Лаксус поморщился.        — Этот придурок...        — Он самый милый и самый толстый ребенок в мире, и тебе нужно перестать так себя вести. Я хочу, чтобы хотя бы один из наших детей был таким милым и пухлым. Но только после того как он или она выйдет из моего влагалища, и не раньше. — сказала Люси.       Лаксус ухмыльнулся.        — У меня есть кое-что жирное для твоего...        — Я беременна, спасибо, но мне и этого хватает.       Они обсуждали дисциплинирование детей и работу над бюджетом, которую Макаров забывал сделать лет тридцать подряд, когда пришло важное письмо.       Люси открывала и сортировала почту и заметив письмо из Королевского казначейства, открыла его.       Лаксус заметил ее рвение, когда она разорвала конверт, а затем развернула письмо.       Люси сначала прочитала письмо, а затем протянула чек, подписанный самим королем, на восемьсот миллионов драгоценностей.        — Черт, как, черт возьми, ты…— Пробормотал он.       Люси откинула волосы.        — Послушай, я не просто милашка и я не просто офигенный волшебник. Я также умная, агрессивная и амбициозная в тех вещах, которые важны для меня. Я начинаю игру, чтобы победить.        — Ну, я немного скучнее, я ничего не знаю о том, как обращаться с огромными суммами денег. Если бы я только знал кого-то, кто вырос с рождения, чтобы управлять большим состоянием. — Ответил мужчина.       Люси подошла к нижнему ящику, где хранились депозитные листы, но, когда она открыла его, то нашла все свои пропавшие трусики, которые требовала вернуть.        — Ты как собака, которая собирает кости и закапывает их повсюду. — Она услышала, как скрипнуло его кресло, когда он повернулся к ней с дьявольской усмешкой. — ... Обещаю, если ты пошутишь насчет места, в которое ты положил свою кость, я ударю тебя по твоей самодовольной роже.       Его улыбка немного расширилась.        — Лучшие шутки – это те, которые мне даже не нужно рассказывать.        — Ты возбужден? Если я выделю тебе время и справлюсь с твоей маленькой проблемой, ты будешь вести себя так же?        — Я не совсем в настроении. Сегодня я чувствую себя немного странно. Как будто заболел. Я не болел лет двадцать, но я думаю, что сейчас я все же заболел. — сказал Дреяр.       Люси протянула руку и приложила ладонь к его лбу.        — Ого, а у тебя и правда есть температура.        — Все в порядке. Я все еще чувствую себя нормально. Все зудит, но как ни странно, в целом нормально.       Люси поверила ему на слово, подошла к столу и начала заполнять форму депозита. Она уже заполнила ее на половину, когда дверь открылась, и вошедший Грей спросил:        — Эй, у меня к вам вопрос, ребята. У вас обоих случайно не было ветрянки?        — Была, почему спрашиваешь? — Спросила Люси.       При упоминании слова «ветрянка» Лаксус поднял рубашку, чтобы осмотреть зудящее тело, которое он царапал в уже пару часов и обнаружил скопление маленьких шишек.        — Черт ... — пробормотал он.        — У Лейлы по всей спине шишки. Я уже болел ветрянкой, но я не хотел приводить ее сюда, пока не был уверен, что Люси не подхватит ветрянку. — сказала Грей.       Люси посмотрела на сыпь мужа.        — Я в безопасности. Лаксус, я даже не знала, что убийцы драконов могут заболеть.        — Это тоже новость для меня.       Грей вернулся с Лейлой, которая за прошедшие часы сильно покраснела и у нее поднялась температура. Их дочь обмякла, как тряпичная кукла, и в жизни еще не казалась такой капризной и взбешенной, как сейчас.       Люси оставила Грею список дел, а Фуллбастер упомянул, что Игги Драгнил показался больным еще на кануне, вечером. Игги вчера, провел полдня в доме Дреяров.       Блондинка знала, что лихорадка начнется быстро, а Лаксус выглядел так, будто он был плаксивым и вредным ребенком во время болезни, поэтому Люси несла свою дочь домой, пока он дулся.        — Это не моя вина, ты знаешь, так что перестань дуться.       Лаксус ворчал, а потом что-то вспомнил.        — Ты помнишь, вчера, когда я пришел домой, и ты позволила Игги и Лейле вместе вздремнуть на диване? А я собирался уложить этого ребенка на пол, и ты сказала... что ты сказала, Люси? — Спросил Дреяр.       Она вздохнула.        — Я сказала: Что может случиться?        — Как насчет этого? Он заразился страшной чумой и передал ее нашей дочери. — Ответил Лаксус.        — Это то, чем болеют все дети. Ветряная оспа – это своего рода социальная болезнь. Наверное, ты не болел ею, потому что у тебя не было много друзей, когда ты был ребенком.        — Дети являются носителями и распространителями болезней, поэтому я не жалею об этом.       Лаксус почесал свой бок и Люси хлопнула его по руке.        — Хватит чесаться!        — Зудит!       Люси решила, что отправит Юрия к Грею, если он не заболел, но, когда муж с женой вернулись домой, Шерия уже вернулась из школы, и легко определила новую сыпь Юрия как ветрянку и пошла в магазин за лекарством.       У Шерии и Макарова уже была ветряная оспа, так что это означало, что Лаксус и дети, которые не прошли эту стадию, заболели ветрянкой.       К сожалению, для Хвоста Феи, участники гильдии обнимались и играли с младенцами, и вскоре эпидемия распространилась практически на всех. Полюшка ходила по домам, раздавав травы и советы, и повторяла новую главную фразу Люси:        — Хватит чесаться!       Три дня спустя Люси была уверена, что ей придется повторять это, пока ее голос не охрипнет.       Она наблюдала, как шишки распространились на всех с головы до ног, но будучи взрослым, у Лаксуса эта болезнь, проходила намного тяжелее. Он перенес ужасную лихорадку и был полностью покрылся сотнями красных шишек.       У Люси было два лихорадочных, капризных, чешущихся ребенка и еще более капризный, более лихорадочный муж, с которым нужно было как-то справиться.       Больной Лаксус был таким, каким она ожидала. Как и все мужчины, он был большим плаксивым ребенком, когда чувствовал себя не очень хорошо и нуждался в няньке, сочувствии и большом внимании.       На четвертое утро после вспышки эпидемии Люси обнаружила, что Макаров натирает лосьон на спину внука после того, как она встала и обработала болячки детей.        — Как чувствует себя, бедный мой внучок? — С нескрываемой ухмылкой спросил Макаров.       Лаксус опустил лицо на подушку, но поднял кулак и выставил средний палец.        — Бедному ребенку нужны его нянечки, чтобы дать ему лекарство?       Лаксус вздрогнул, а затем сел, с яростью уставившись на деда.        — Отвали уже.       Макаров протянул руку, чтобы взъерошить его волосы.        — Ты всегда такой капризный, когда заболеваешь.       Вошла Люси, и двое их пятнистых детей следовавших за ней, забрались на кровать к отцу.        — Мы с Шерией приготовили суп, после того, как вы ребята, поедите, можете попить содовой. Я должна сбегать в гильдию, а затем зайду к Полюшке.        — Не оставляй нас, мама! — Отчаянно сказал Юрий.       Его мать села на край кровати.        — С вами ребята, ничего не случится, пока я буду отсутствовать.        — Нееееет! — Протянула Лейла, чуть ли на рыдая.       Лаксус пытался сыграть роль крутого парня, хотя он тоже хотел, чтобы Люси оставалась дома и обращалась с ним, как с их детьми, весь день. Она была как супергерой, мать и жена одновременно в ее нынешнем режиме работы, деликатно балансируя, заботясь о своей больной семье, занимаясь неотложными делами в гильдии и заботясь о еще не рожденных детях.        — Она не уходит навсегда. — Сказал он и тихо добавил. — Наверное...       Это был плохой выбор слов для капризных, раздраженных, больных детей, и Люси пыталась сопротивляться с двумя плачущими детьми, умоляющими ее остаться.        — Ты нам нужна, Мамаааааааааааааааа! — Протянул Юрий, который тоже был готов заплакать.       Юрий плакал редко, поэтому Люси заверила, что вернется и никогда не оставит их одних, в независимости от того, что сказал их отец.       Пока они сидели за столом и ели суп, Люси помогла Лейле, ей пока было еще тяжело. Ей было приятно видеть, что у Лейлы появился аппетит, и к Юрию он тоже вернулся. Впервые заболеть было тяжело, и для детей это стало концом света, но как только Люси объяснила, что болеть на самом деле вполне нормально, они приняли и восприняли это довольно хорошо.       С другой стороны, Лаксус воспринимал свою болезнь как оскорбление его способностей убийцы драконов. Он пытался победить болезнь магическими средствами, превращавшись в молнию и обратно, использовав молнию, чтобы поднять температуру тела выше нормы. Ничто из этого не помогало, и когда он попытался заставить Венди приехать и помочь, Шерия сообщила ему, что, Венди не будет приближаться к дому, поскольку она еще никогда не болела ветрянкой.       Гажил и Нацу также заболели ветрянкой, и они одинаково плохо это восприняли.       Когда семья закончила есть, Люси наполнила большую ванну в спальне прохладной водой с содой, принесла овсянки и положила своих пятнистых детей и посадила своего мужа, полежать в воде.        — Я хочу пойти с тобой, мама. — сказала Лейла.       Люси поцеловала ее макушку.        — Поправляйся, и тогда мы сможем пойти поработать вместе и повеселиться, хорошо? Ты заболела, и сейчас тебе нужно поправляться.        — Почему я заболела? — Спросила она.        — Ты заболела из-за Игги. Вот что происходит, когда ты спишь с маленькими мальчиками. Из-за них ты заболеваешь. — Сказал Лаксус.       Люси ударила его по носу.       —Лаксус!        — Это правда. Скажи мне, что это первый раз в истории, когда девушка просыпается с парнем подцепляя какую-то болезнь, и я заберу свои слова обратно. — Утверждал Лаксус.       Люси прищурилась.        — Ты ужасен.        — Но Игги мой любимый мальчик. — Сказала Лейла.       Лаксус повернулся к своей маленькой дочери.        — Ты знаешь, что я тоже мальчик?        — Мммм.        — А Игги твой любимый? — Негодуя спросил Лаксус.       Она кивнула.       Люси увидела, как ее муж погрузился в раздумья из-за этого комментария, и она почувствовала, что он чего-то ждет. Люси увидела его пульс на висках и была очень удивлена.        — Лейла, это мило. Игги – хороший друг, верно? И он не хотел тебя заразить.        — Он красивый. — Ответила их дочь.        — Да, он такой. — ответила Люси с улыбкой.       Юрий посмотрел на отца, словно спрашивая: «Что здесь происходит?»       И Лаксус покачал головой.        — Не волнуйся, сынок. Ты никогда не поймешь женщин, и это нормально. Иногда я думаю, что действительно не хочу их понимать.       Когда Люси ушла, Лаксус задал дочери ряд вопросов и узнал, что Лейла нашла его менее красивым, чем Игги, но более красивым, чем Сэм. Но Сэм был больше Игги, и она находила это благоприятным, а ее отец был ее любимым «большим парнем».       Юрию было скучно и его все раздражало; он с отцом обычно не говорил, кто был красив, а кто нет. Мальчик достиг того возраста, когда у него появились игрушки, с которыми Лаксусу тоже нравилось играть, и сын с нетерпением ждал того времени, когда они смогут поиграть в динозавров или по бегать по дому, стреляя друг в друга молниями.       Застряв в доме на несколько дней, мужчины уже начали сходить с ума.       Когда Лаксус решил, что понять дальнейшие размышления дочери слишком сложно, он переключился на другие темы. Например, сколько времени прошло с тех пор, как он спал на улице и наслаждался дикой природой.       Единственное, чего ему не хватало на новой работе это своей обычной работы, заданий, и когда Лаксус посмотрел на своих очаровательных пятнистых детей, он решил, что хотел бы, чтобы его дети знали, как это прекрасно, проводить время на природе.        — Мы должны пойти в поход. — Выдал мужчина. — Что это такое? — Спросил Юрий.       Их отец ответил:        — Это то место, куда вы выходите в лес, спите на улице и наслаждаетесь пребыванием на природе, вдали от людей. Слушайте звуки жуков, птиц, воды и ветра проносящегося сквозь деревья, впитывайте запахи леса... Думаю, ты достаточно взрослый, чтобы научиться держать удочку. Мы могли бы порыбачить и съесть улов, могли бы увидеть диких животных и горы.       Юрий был так взволнован этим, что почти не мог вздохнуть.        — Пойдем прямо сейчас!       Лаксус посмотрел на свою дочь, которая казалась менее взволнованной.        — Спать где?        — Снаружи. На земле, под одеялами. Может быть, в маленькой палатке.       Она добавила.        — ... а что-то не хорошее?       Юрий сказал:        — Что-то очень нехорошее?        — Огромные жуки. — Ответил их отец.       Лейла очень сомневалась, после ответа отца, но Лаксус был уверен, что его дочери понравится.       Лаксус планировал отвезти детей в свое любимое местечко, после того, как ужас с ветрянкой закончится. Люси получит небольшой отпуск, а он проведет немного времени с малышами до того, как Люси родит; после он не захочет уходить из дома. Он научил бы их основам жизни в дикой природе, ловле рыбы, добычи пищу и ягод прямо с кустов.       Эта идея настолько взволновала его, что Лаксус напрочь забыл, что он весь в волдырях, и что его дочь посчитала какого-то мальчика, более красивым, чем он.       Люси тем временем была в гильдии, разбираясь с счетами. Здесь было тихо, потому что за два дня до того, как у Лейлы появились признаки ветряной оспы, все дети побывали в здании, и болезнь, конечно же с радостью передали друг другу. В общежитиях ввели карантин, а люди, которые не работали или не переболели ветрянкой, держались подальше от гильдии, чтобы не заболеть.       Здание было почти пустым, за исключением нескольких человек, которые переболели.       Мираджейн сидела в баре, ожидая, когда кому-нибудь что-нибудь понадобится, что случалось очень редко.       Когда Люси выходила, она осмотрела небольшую толпу, которые находились в здании.        — Удивительно, что мы все держались вместе против Призрачного Лорда и Альвареса, но разбросаны из-за ветрянки.       Она хихикнула.        — Разве это тоже не война? Мужчины такие большие дети. Фрид довольно милый, когда болеет.        — Правда? Лаксус не может быть менее милым. Он так ворчит, дуется и нуждается во мне.        — Это то, что делает его милым. Я думаю, что мужчины никогда не вырастают, и когда они заболевают, то возвращаются обратно в прошлое. Фрид пообещал мне, что я могу желать все что угодно, если я позабочусь о нем. — Сказала Дьяволица.        — Что ты попросила?       Мираджейн улыбнулась.        — Я сказала Фриду, что, когда ему станет лучше, я хочу забеременеть. Его вырвало. Я не знаю, было ли это потому, что он болен или нет. Но я не позволю Лисанне обогнать меня в плане семьи, пока я остаюсь бесплодной старой ведьмой. У всех есть дети, кроме меня.        — На самом деле это не так. Просто Гажил и Леви, Нацу и Лисанна, Лаксус и я. У многих нет детей.        — Ну, я хочу забеременеть, вот и все. Кроме того, у тебя в духовке булочка так часто, что ты можешь держать ее подогретой и готовой к работе. — Сказала пепельноволосая.       Люси решила пока оставить подругу и ее биологические часы в покое.       В семье с двумя девочками первой принято выходить замуж старшей, и первой становиться матерью тоже, но бедный Нацу нарушил этот принцип, хотя и случайно.       Люси пошла наведаться к Полюшке, измотанной из-за визитов членов Хвоста Феи.        — Входите. — сказала женщина. — Как дети?        — Они чувствуют себя лучше. Я думаю, что вчера был самый ужасный день. Сегодня у них появился аппетит. Лаксусу тоже лучше. — Ответила она.       Старуха жестом указала на кровать.        — О, я не беспокоюсь о Лаксусе. Он как таракан. Ничто не может его убить.       Люси сняла трусики из-под платья и села на кровать. Через пять месяцев после третьей беременности она знала, что делать. Старушка натянула перчатки и начала проверку, расспрашивав о детях и жизни в целом. Ей было очень трудно говорить, когда Люси только впервые начала приходить на осмотры, но Полюшка разогрелась, особенно по отношению к их семье.       Когда она закончила, Люси надела нижнее белье.        — Ты хочешь узнать, кто у тебя там готовиться?       Люси кивнула и протянула руку.       Полюшка сделала крошечный порез на одном из пальцев, собрала немного крови в маленькую миску, а затем пошла к своей великой аптечной стойке, где находились пюре из трав и куча разных волшебных настоек.        — Ты хочешь мальчиков, девочек или по одному?        — Я не знаю... После сегодняшнего дня, я не уверен, что Лаксусу нужны дочки. Он странный.        — Странный?        — Лейла сказала ему сегодня, что Игги – ее любимый парень, и что она считает его более красивым, чем ее отец. Бьюсь об заклад, он все еще дуется. И когда она чего-то желает, мой муж делает все что она просит и балует ее.       Полюшка чуть-чуть улыбнулась.        — Звучит так, словно он все-таки поправляется. Ты всегда можешь смотреть на это с лучшей стороны. Однако Лаксус относится к ней так, как она ожидает от мужчин. Лейла, вероятно, вырастет хорошей… Возможно, немного паршивкой, но это она получила от тебя.        — Эй! Я не паршивка!        — Лаксус испортил тебя до смерти.        — Нет! С каких это пор!       Полюшка скрестила руки, в ожидании, пока ее зелье начнет работать.        — Потому что он всегда баловал тебя, а ты этого даже не понимаешь. С самого начала все окружающие вас люди говорили о том, как он тебя обожает, дарит тебе подарки, ставит тебя на пьедестал... У тебя есть няня и два спа-дня в месяц. Ты избалована. Насколько я знаю, Лаксус никогда не попрекал тебя ничем.       Люси спросила:        — Зачем ему это делать?        — Потому что это то, что часто слышат нормальные неиспорченные жены. Лично я считаю, что ты, вероятно, будешь избалована всю оставшуюся жизнь.       Люси чувствовала, что ее мир внезапно перевернулся, когда она подумала о своей жизни. На их первом свидании он купил ей шикарное платье и устроил первое незабываемое свиданье, потратив на нее время. После этого, в его ухаживании было много замечательных свиданий, замечательных подарков, и он следил за тем, чтобы она была счастлива все время. Люси действительно не могла вспомнить ни один момент, когда она что-то хотела, а он не дал бы ей этого. И это касалось не только физических вещей.       Сколько беременных женщин могли есть мороженое в теплой ванне во время массажа спины?       Как она могла быть замужем четыре года и никогда не понимала, насколько она избалована?       Как только Полюшка рассказала Люси какой пол у их детей, она отправилась домой и увидела, мужа, сидящего без рубашки на кровати Юрия с детской книжкой, которую они читали детям перед сном; и сын и отец все еще были в волдырях.       Дети и ее муж были очень счастливы увидеть Люси, они предпочитали, чтобы она ухаживала за ними, пока все болели. Люси была воспитательницей, медсестрой, суповаркой, женой, матерью и всем-всем на данный момент. Няня или дедушка ничто по сравнению с этим, и Люси чувствовала себя немного особенной, когда увидела, как они счастливы, что она вернулась.       После того, как дети были натерты мазью и оказались в постелях, Люси уложила мужа и растерла его, она легла на кровать и улыбнулась ему.        — Плановый осмотр прошел хорошо?       Люси кивнула.        — Дети хорошо растут.       Он перевернулся, чтобы погладить ее живот.        — Ты так хорошо заботишься о нас.        — Что я могу сказать? Ты мне нравишься.        — Правда? Боже, я бы хотел, чтобы мой член не был покрыт ветрянкой.        — Хочешь, чтобы я…       Выражение его лица испортилось.        — Пожалуйста, не трогай. Возможно, это будет единственный раз в моей жизни, когда я это говорю.       Она улыбнулась.        — Так, угадай, что я узнала?       Он посмотрел на нее.        — Кто?       Лаксус ожидал, что его жена расскажет ему о том, какой пол у их детей; на ее сроке это можно было уже узнать, как и в прошлую пару раз.       Вместо этого она перевернулась на бок и сказала:        — Я действительно избалованная жена.        — Конечно, избалованная. Ты вроде как, моя жена. — Поддразнил он.       Люси уставилась на него самым обожающим, сладким взглядом, и Лаксусу снова захотелось, чтобы у него не было болячек на члене.       Обычно, когда Люси так на него смотрела, он прижимал ее к ближайшей твердой поверхности.       Лаксус пытался придумать, что сказать или сделать, но у него действительно не было слов. Дреяр знал, что это смехотворно и грубо; все они не только больны, но и покрыты волдырями и действительно нуждаются во внимании, а Люси заботилась о нем и их детях.        — Я хочу взять детей в поход, когда им станет лучше. — Объявил он.       Лаксус взволнованно рассказал ей о своем грандиозном плане, и Люси знала, что Лейла, вероятно, не очень оценит «великолепный отдых на природе». Лейле даже не нравилось ходить по траве, которая была слишком высокой, но Люси знала, что ее муж не позволит ей страдать, и будет просто носить ее на руках, как всегда.       Люси считала, что им, как родителям пошло бы на пользу поделиться своим опытам с детьми, и ей казалось, что для детей было бы хорошо провести время наедине со своим отцом.       Это было бы здорово.       Когда он уже засыпал, Люси сказала:        — Итак, имена для детей. У меня пара идей.        — Ммм?        — Как насчет Анны и Мэвис?        — А имена для мальчиков?        — Они нам не нужны.       Он сел.        — Обе девочки?       Люси кивнула.        — Мальчик и три девочки. Это хорошая маленькая семья.        — Отлично.        — Целая семья избалованных девушек?       Ее муж поцеловал ее в живот.        — Звучит здорово, правда. Это что-то особенное, быть отцом для дочери. Будет весело иметь кучу маленьких девочек.        — Итак, я больше никогда не забеременею. — Объявила Люси.        — Я не думаю, что хочу, чтобы ты снова рожала. Четыре – хорошее число. Пять, шесть, семь... Слишком много, у нас и так куча дел.       Люси спросила:        — Настало ли время поговорить о вазэктомии?       Лаксус сел на кровати.        — Когда твой муж покрыт болячками, это не лучшее время, чтобы говорить о гениталиях.        — Я очень легко забеременела.       Он посмотрел на свою промежность.        — Опускайся.