Солнечно, с вероятностью Лаксус

       Природные просторы!        — Оно липкое!        Лаксус слушал крики дочери.        По словам Лейлы, дикая природа была ухабистой, липкой, колючей и раздражающей.        Юрий медленно следовал за своим отцом по тропе, знакомой только ему.        Смутно, но Лаксус припоминал, как ходит в поход так же с отцом, еще в то время, когда Иван еще был с ними, хотя это и длилось недолго.        Для Юрия, путь был легким, хотя иногда Лаксус должен был помедленнее идти, поскольку Юрию приходилось перелезать через кусты, которые его отец мог легко перешагнуть.        А что с Лейлой?        Она не особо любила что-то новое, но Лаксус был уверен, что с его дочерью все будет в порядке, когда она примет тот факт, что находится на улице, в дикой природе.        Когда они добрались до места, которое Лаксус посчитал самым подходящим, для того что бы углубиться в лес, ему пришлось взять на руки Лейлу, потому что она ясно дала понять, что не собирается дальше идти.        Попытки заставить Лейлу ходить, когда она этого не хотела, всегда напоминали ему о том дне, когда он пытался погулять с Райджин с ошейником и поводком. Тот день не задался тогда у всех.        Капризная, немного изменчивая в настроении, но послушная и медлительная, пока не решится нанести удар, Лейла была застенчивой девочкой, но Дреяру казалось, что с каждым днем, ее настоящая личность показывалась все больше.        Юрий был очарован лесом, звуками животных и ветром, который проносился между деревьями, крошечными существами, суетящимся в периферии, запахами бесчисленных живых существ, ощущением незнакомого под его пальцами, и вскусом странных вещей в лесу, которые его отец позволил ему есть: ягоды, некоторые мятные листья, из-за которых его язык покалывал, и тщательно выбранный и безопасный гриб.        — Мне нужно на горшок.        Лаксус положил руку на голову сына.        — Стой здесь и не двигайся.        Он отнес дочь в кусты и поставил ее на траву, потом снял свою большую сумку со спины и достал туалетную бумагу.        — Если мы в лесу, то ты можешь... Ну... можешь снять штаны, нижнее белье и сесть на корточки.        Лейла посмотрела покрутила головой, оглядывавшись.        — Где горшок?        — Ты можешь сделать это на землю.        Большую часть тридцати секунд его дочь молчала, но он смотрел, как ее брови медленно опускаются, наполняя ее выражение лица яростью, которое может сделать только маленькая девочка.        — Я хочу пойти домой прямо сейчас. — Наконец сказала она.        Лаксус пообещал Люси, что перестанет позволять своей дочери отдавать ему приказы, и решил, что лес будет их полем битвы. Дреяр действительно не понимал, в чем дело, но после долгих слез и жалоб он, наконец, уговорил свою дочь сходить в туалет на землю.        Лаксус задавался вопросом, может быть, это плохая идея — привести двухлетнюю девочку в лес, но он был уверен, что его дочери понравится это маленькое приключение.        — А теперь я должна помыть руки!        — Послушай, мы в лесу. Твои руки будут грязными. Ты будешь делать свои дела на земле. Тебе вообще нравится природа?        Ее глаза очень сильно сузились, прямо как у Люси.        — Нет!        Лаксус поднял капризную дочь, взял обратно на руки и вернулся к тропе, где Юрий только что закончил есть гриб, несмотря на предостережения его отца не есть грибы, если он сам, Лаксус, собирал их.        Услышав крик привередливой сестры и их отца, на лице Юрия проступило раздражение.        — Тебе лучше привыкнуть к этому, сынок. Ты будешь в окружении девушек всю оставшуюся жизнь.        — Могу я пописать в лесу?        — Конечно. Только не здесь! По крайней мере, сделай несколько шагов от меня, черт возьми...        Лаксус наблюдал, когда его дети смотрели друг на друга, и Юрий, казалось думал, что «девочки странные и сбивающие с толку», в то время как Лейла думала, что «мальчики грязные и грубые».        Их отец посмеивался над ними и теперь все закончилось тем, что он нес уже обоих.        Они разбили лагерь рядом с берегом медленного ручья под полной луной. Было тепло, и ночь была идеальной. Кажется, повсюду были светлячки, пока Лаксус ставил палатку.        Лейла была очарована светящимися насекомыми и решилась подойти к очень высокой траве, чтобы протянуть к ним руку.        Иван однажды привел Лаксуса в это место, когда он был маленьким, возможно, примерно в возрасте Лейлы, и мужчина все еще помнил об этом.        Это было одно из немногих хороших воспоминаний об отце. Лаксус каким-то образом не забывал, за все эти годы, даже когда не хотел. Вспоминав, как он был ребенком и радостно подражал отцу, Лаксусу было трудно ненавидеть Ивана. Это было самое старое воспоминание о том, как он любил отца, лес и светлячков.        Честно говоря, Лаксус скучал по природе, с тех пор как стал мастером гильдии. Но эта часть его жизни была в прошлом. Бывали времена, когда его основной целью было стать самым сильным магом. Теперь его целью является, стать сильным для детей гильдии и для его собственных детей.        Лаксус и Люси волшебники и должны продолжить родословную Хартфилиев и Дреяров. Поэтому Лаксус хотел, чтобы его дети научились чувствовать мир вокруг себя и овладеть магией, чрезвычайно дикой, первозданной.        Маг молний сделал костер, пока дети бегали, а Лейла решила, что она станет светлячком.        Затем они побежали по высокой дикой траве, играя со своей магией.        — Светлячок, Молния, давайте поедим.        Лаксус вымыл их руки в реке, и они сели, чтобы поесть бутерброды и суп, которые Люси заставила Лаксуса взять с собой, подумав, что ее муж не сможет раздобыть еду в лесу.        Если бы не эти бутерброды, они, скорее всего, сидели бы рядом с зажаренным молниями кабаном, но мужчина подозревал, что у его придирчивой дочери будет довольно плохое мнение о чем-либо столь жирном или мясном.        Юрий спросил:        — Когда я вырасту?        — Ты и сейчас растешь. Просто медленно.        — Когда я буду выше тебя? — нетерпеливо спросил мальчик.        Эта концепция «взросления» была немного новой и абсолютно революционной для Юрия. Лаксус мог более или менее точно определить день, когда его сын понял, что он действительно когда-нибудь превратится во взрослого. С тех пор Юрий строил довольно сложные планы.        Лаксус потягивал суп из маленькой миски.        — Ты решил, чем хочешь заниматься, когда вырастешь?        Маг молний подождал, пока его сын ответит, и посмотрел на свою дочь, которая полностью растворилась в дикой природе, которую она до этого едва переваривала.        — Я хочу строить здания!        Строительство нового дома стимулировало любопытство Юрия в строительстве, и на этот момент он думал не столько о динозаврах, сколько о строительных блоках, волшебных грузовиках и всевозможных других строительных приспособлениях.        — Я не хочу разрушать твои мечты, но ты дракон. Ты, скорее всего, проведешь всю свою жизнь разрушитель зданий. И тебе это понравится. — Ответил его отец        На секунду показалось, что Юрий растерялся, но затем спросил:        — Это весело?        — Конечно.        — Я буду драконом тогда! Раааар! — Воскликнул мальчик, выдохнув несколько молний. — И взберусь на гору. Я хочу когда-нибудь стать таким, как ты. Но больше. Какого ты роста будешь, когда я вырасту?        — Взрослые больше не растут. Когда они начинают стареть, они начинают уменьшаться.        Лаксус сунул палец в ухо дочери, потому что не мог вытерпеть того, что девочка не обращала на него внимания. Она взвизгнула и бросила на него недовольный взгляд.        — Ты как твоя мать.        — Ты мне мешаешь!        Иногда Лаксус чувствовал необходимость, желание раздражать свою дочь, как и свою жену. Разозленные девушки были милыми для него, независимо от возраста. Тот факт, что у Лейлы были такие же выражения и такое похожее лицо, только мотивировали его сильнее, и когда Лаксус протянул руку, чтобы пощекотать ее, Лейла попыталась отбить его руку.        В любом случае Лаксус легко пощекотал ее, и когда она закончила хихикать и нахмурилась, он сказал:        — А что ты думаешь? Когда ты станешь большой, что ты хочешь делать?        — Понятия не имею.        Лаксус подвинул рюкзак, чтобы вытащить зефиры и хихикнул. Они ели сморы; потом Лаксус побегал за детьми, а потом он лег и смотрел на луну, пока дети крепко спали в ложе из травы. Лаксус накрыл их одеялом и впервые за долгое время наслаждался дикой природой.        Шум в глубине леса, вызванный движением людей, заставил Юрия проснуться, но первым, что он увидел, был его отец, прислонившийся к дереву и присматривающим за ними.        Юрий выполз из-под одеяла и осторожно накрыл им Лейлу.        — Ты хороший брат. Готов быть старшим братом для трех сестер?        — Папа, девочки все еще странные.        — Они будут странными до конца времен.        Были времена, когда Лаксус не мог поверить, что мальчик перед ним, был кричащим, извивающимся маленьким ребенком, родившимся у него и Люси. Однажды он сказал: «Давай сделаем ребенка», и теперь у них был замечательный сын, со совей личностью, собственными желаниями и надеждами.        — Ты когда-нибудь думал, что девочка красивая? — спросил его отец.        Юрий казался странно смущенным этим вопросом.        — Какая девочка?        — Любая девочка.        — Хммм ... нет.        — Даже мама?        — Это мама.        В любой день Юрий будет спорить, все не заканчивалось тем, что его мать и сестра — его мама и Лейла, и они — «не девочки».        Других девочек сверстниц, кроме сестры, он слил в одну гигантскую группу, и избегал их без долгих размышлений. Это было довольно забавно, потому что Лаксус не мог отвести своего сына в парк без девочек, преследующих его вежливого, но отчужденного сына, повсюду.        Однажды Лаксус услышал, как маленькая девочка сказала ему, что он симпатичный, на что Юрий ответил «Хорошо, пока.» и отошел от нее со странным неуклюжим жестом тела, который его отец признал своим. Люси прокомментировала, что это был «рекуррентный Лаксусизм».        Его дочь была противоположностью брата.        Лаксус задавался вопросом, какими будут близнецы.        Интересно, возьмет ли Юрий своего ребенка в это место через двадцать пять лет? Теперь ему стало любопытно, что происходило в голове сына.        — В твоем грандиозном плане, когда ты вырастешь, у тебя будут дети?        — Да! Я буду их боссом!        — О? Ты знаешь, это значит, что тебе придется научиться разговаривать с девушкой, верно?        — Почему?        — Не сейчас. Мы закончим этот разговор примерно лет через десять.        Лейла села и протерла глаза, а затем босиком по траве пошла в полусонном состоянии к отцу, плюхнулась ему на колени и прижалась к груди под пальто, не сказав ни слова.        Лаксус знал, что они полюбят природу, как и он сам любил.

***

       Люси проснулась утром, когда ее муж привел детей домой с их приключений на природе. Она получала легкие удары током каждый раз, когда касалась чего-либо. Это смутно напомнило ей день, когда она столкнулась с Лаксусом в магазине. У нее это возникло поле того, как ее натерли воздушными шарами. Как ни странно, все это привело к возникновению их пары и браку, что, в свою очередь, привело к этой своеобразной беременности.        Семь месяцев, беременность двойней, Люси уже была больше, чем когда-либо во время других беременностей, и в настоящее время весила больше, чем когда-либо за всю свою жизнь. Ее живот был покрыт маленькими красными линиями, и большинство ее суставов болело, потому что внезапно она стала тяжелей.        Люси подошла к зеркалу и увидела, что ее волосы стояли дыбом.        Она потерла свой живот и сказала:        — Слушайте, я не знаю, кто из вас сегодня разозлился, но это не так смешно или не так круто, как вам, кажется. Дайте своей бедной маме передохнуть.        Когда Лаксус с детьми вернулись домой, дети уже спали, и отец отдал их няне, чтобы вымыть и уложить спать. Он нес их почти весь путь домой и устал. Ему нужно было принять душ и вздремнуть самому.        Лаксус поднялся по лестнице их нового дома, к которому он пытался привыкнуть. В их старом доме обычно пахло уютом, макаронами с сыром, освежителем воздуха и странным запахом, оставленным тигром, который могли чувствовать только Юрий и Лаксус. Это был запах хищника, и драконы также выделяли нечто подобное.        Новый дом пах строительной пылью и новым ковром, но он был большим, и у детей была своя игровая комната, а у Дреяра появился кабинет, и семья могла разойтись и не раздражать друг друга, когда это необходимо.        Макаров сидел в гостиной и писал в бухгалтерской книге, вероятно что-то из денежных ставок Шерией.        — Твоя жена в бешенстве.        — Что я сделал?        — Пойди посмотри сам.        Лаксус поднялся наверх, снимая с себя одежду, чтобы отправиться в душ, увидел, что жена лежала на кровати с волосами, которые торчали в разные стороны и даже шевелились. Он хихикнул и забежал в душ, зная, что по крайней мере у одного из детей была кровь дракона. Это доставляло Лаксусу удовольствие, так как все остальные дети драконов были мужчинами, и ходили слухи, что, возможно, кровь дракона передавалась только мальчикам.        У него будет маленькая девочка-дракон, а может и две.        Люси ждала, когда муж выйдет из ванной.        — Лаксус! Скажи своему ребенку, чтобы успокоился и прекратил электризовать мать.        — По крайней мере, они не убивают тебя электричеством.        — Лаксус! Боже, они даже хуже тебя после...        Иногда, после нескольких раундов секса, Лаксус так же оставлял ее в окружении статического электричества. Обычно он был доволен собой, поэтому оставлял ее в таком состоянии, пока не засыпал.        — Я не знаю, как это происходит. Я принимаю твои ионы, но взамен я отдаю тебе свои…        Яркий взгляд, который она бросила на него, остановил его на полуслове, и Лаксус протянув руку, ткнул ее, заставив электричество пропасть.        Они провели большую часть дня, отдыхая в кровати, пока дети дремали, а когда Люси проснулась и спустилась вниз, она обнаружила, что Юрий сидел на полу в гостиной с картонными блоками.        Детям сказали, что у них есть новая игровая комната, но они отказались принять идею, что взрослые могут претендовать на часть дома.        Он расставил большие блоки в правильном порядке, делав грубую структуру из сложенных блоков, и выглядел таким довольным собой.        Люси подумала, что это чертовски мило, что ее сын хотел быть строителем и строить дома, и она часто говорила с ним об этом. Юрий был очень изобретателен и уже имел представление о том, какие вещи он хотел бы сделать когда-нибудь.        — Это хорошо выглядит, что это?        — Здесь плохие парни. Не волнуйся, я проучу их, мама.        Маленький мальчик, который хотел строить, внезапно исчез, и в глазах Юрия вспыхнул зловещий блеск, пока он продолжал работать.        Люси села на диван и потерла живот.        — Юрий, что делает их плохими людьми?        — Они грабители.        — Что они ограбили?        — Зоопарк.        — Что они украли?        — Жирафа! Мне нравятся жирафы!        Юрий был таким же, как его отец, не пытавшись, не знав и даже не думав, что маленький дракон следовал по следам своего большого папы-дракона.        Во время творческой игры он смог создавать довольно креативные сценарии.        — Ложись. — Сказал он.        Люси подошла и легла на диван, когда ее сын закончил строительство.        Юрий вскочил на кофейный столик.        — Я достану вас, грабители!        Он прыгнул лицом к блокам и сбил всю конструкцию, а затем провел еще пару минут разбрасывав блоки по всей комнате и издавав рычащие звуки. Это напомнило Люси о каждом убийце драконов. Она никогда не видела, чтобы он так наслаждался чем-либо в его жизни, и когда он успешно разбросал все блоки, Юрий подобрал игрушку.        — О, нет, они бегут к горе! — сказал он, когда его фигурки «ходили» по животу Люси.        — Подожди, мой живот - гора?! — Спросила его мать.        — Да. Потому что он такой большой. — Невинно ответил мальчик.        Люси поняла, что ее сын заставил ее лечь не потому, что она играла запутанную роль в его маленькой притворной пьесе, а потому, что ее массивный беременный живот оказался настолько большим, что напомнил ему о горе.        Она села и посмотрела на него.        Люси собиралась позволить этому сойти с рук, пока «грабитель» не вернется к руинам предыдущего строения, а Юрий решил, что было бы неплохо использовать его несколько слабое молниеносное дыхание.        Юрию понравилось разрушать, но картонные блоки и молнии оказались ужасной огнеопасной комбинацией, и они сгорели и опалили деревянный пол.        Люси с ужасом наблюдала, как ее сын получил величайшее откровение о жизни дракона:        — Мама, я люблю ломать вещи!        Его мать знала, что это не совпадение. Маленький мальчик ушел, чтобы провести время с папой, и вернулся, ведя себя как папа. Все они знали, что Юрий медленно, но верно развивался и когда-нибудь просто превратится в маленького клона своего отца. С детства Юрий не желал ничего, кроме как: быть как отец.        Лаксус помчался вниз и обнаружил своего сына среди тлеющих руин картонных блоков.        Люси посмотрела на него, словно говоря:        «Ты знаешь, что это твоя вина».        И он посмотрел на нее, как будто отвечав:        «Скорее всего, да. Ну и что?»        — Пожалуйста, скажи своему сыну, чтобы не поджигал наш новый дом и что мой живот не гора.        Лаксус посмотрел на своего сына.        — Никаких пожаров в доме.        — ...а также?        — Я не лгу нашему сыну. Я слышал, что гора Прего — самая высокая вершина во всем Фиоре.        Юрий побежал наверх, чтобы взять больше игрушек, и Люси сказала:        — Тебе лучше поговорить с ним о пожарах в доме, Лаксус. Я позволила сейчас Юрию уйти от разговора, но это серьезно. И ты сказал ему, что ему понравится разрушать?        Лаксус пожал плечами.        — Я и вправду не помню.        — Я убью тебя, если этот мальчик сожжет этот дом. По крайней мере, я попытаюсь убить тебя из-за того, что сейчас со мной. Я не знаю, есть ли у меня еще ноги. Кажется, они все еще на месте, но я давно их не видела.