Солнечно, с вероятностью Лаксус

      Лаксус навсегда запомнит произошедшее, как один из самых милых моментов в жизни.       Дреяр ел торт, оставшийся со дня рождения, пока Люси стояла перед гладильной доской на кухне, фыркала и гладила школьные штаны, цвета хаки, своего любимого сына. Она чуть выпятила нижнюю губу; они стояли на пороге сложного шага в их и их ребенка жизни.       Их последняя ночь перед утренним походом в детский сад, куда отправится Юрий.       Казалось, время пролетело мгновенно.        Люси вспомнила, как еще совсем недавно Лаксус пригласил на свидание, а через несколько месяцев они сидели на полу в ее старой квартире и говорили о будущем.        Заклинательница помнила, как ее муж со странной нервозностью спрашивал, хочет ли она детей в будущем. А затем они поженились и зачали ребенка с первого раза. Это оказалось волнующе. Они только поженились и ожидали первенца.       — Детка, ты гладила эти штаны уже раза три. Мятая одежда определенно стоит на первом месте в списке вещей, о которых беспокоятся четырехлетние мальчики. — сказал Дреяр с легкой усмешкой.       Люси сердито посмотрела на мужа и угрожающе подняла утюг.       — Лучше перестань дразнить меня, иначе я тебя поглажу три раза.       Лаксус положил руку на раскаленный утюг.       — Это не проблема для убийцы драконов.       — Зависит от того, где я использую его…— а затем, появилась усмешка на пухлых губах Люси. — Он будет похож на прожаренную палочку от мороженного, когда я закончу.       Лаксус любил дразнить свою жену, но только из-за того, что он считал ее милой.       — Кстати, я хочу секса. Как будто я прождал целую жизнь. Хотя, даже две. Сегодня у твоего врача закончились оправдания.       — Ты такой милый и обаятельный. И это такая неожиданность, после того, как ты провел буквально весь день, кружа вокруг меня, как акула.       — Я противоположность акулы.       — Ммм?       Лаксус ухмыльнулся.       — Акула становится более активной, когда чувствует запах крови. Я же либо ухожу, либо занимаюсь сексом.       Люси закатила глаза.       — Это, наверное, одна из самых романтичных вещей, которую, ты когда-либо говорил мне. Тебе надо создать свои поздравительные открытки. И ты не уходишь, когда сосредоточен. В половине случаев этот материал оказывается где-то на моем теле.       — Это усиливает желание.       — Наверное самое ужасное, когда я проснулась, а твой член был на мне. — пожаловалась Люси.       — Я просто подумал, что тебе надоел старый, добрый утренний поцелуй. Кроме того, это было один раз, пока ты спала, и это была твоя вина. Я был близок к разрядке, а ты перевернулась и простонала мое имя во сне. Я извинился, а ты все равно ударила меня в живот.       — Ты такой грубый. Тьфу.       — Так что ты скажешь? Дед сказал, что присмотрит за детьми этой ночью. — с игривой ухмылкой сказал мужчина.       — Отлично. Я могу поспать.       — Ты можешь выполнить свои женские обязанности, и возможно, я дам тебе поспать после того, как мы закончим.       Дела обстояли так:       Лаксус был потрясающим. Как бы Люси не хотела показывать нежелание или язвить, она знала, что все равно пойдет вместе с ним, потому что после шести лет совместного секса, мужчина знал, как заставить ее испытать такой оргазм, чтобы она ослепла на время и дрожала. И Лаксус делал это снова и снова. Он был большим, грубым, и ему нравилось кусать, а Люси не могла сопротивляться ему.       Миссис Дреяр все еще не могла сопротивляться чувству этих больших мозолистых рук на теле, и, честно говоря, она никогда не хотела.       Она вернулась к реальности.       — Я еще пару раз проверю школьные принадлежности Юрия и посмотрю, есть ли в холодильнике все для его...       Люси перекинули через плечо, и она взвизгнула:       — Отпусти меня, большой огр!       — Женщина, я никогда тебя не отпущу. Ты - моя. — заявил Лаксус, поднимаясь по лестнице.

***

      Люси проснулась рано, чтобы подготовить сына к первому дню в саду, и первое, что она сделала, это застонала от боли.       Блондинка все еще не знала, это из-за того, что ее нога не могла сгибаться так или потому что ее муж весил двести двадцать фунтов и любил быть сверху.       На ней не было ничего из одежды, кроме пары черных шпилек; ее красный блеск для губ был размазан по всему телу Лаксуса, лежавшего и храпевшего.       Люси посмотрела на засос на своем животе, не торопившийся, исчезать.       Первые недель шесть она описывала свой живот как «сдутый пляжный мяч, на стопке спущенных шин».       Было довольно мило, когда ее муж целовал шрам от кесарева сечения, хотя...       Ее корсет лежал где-то в углу, трусики лежали на комоде, черный кружевной бюстгальтер с лентами на полу, а Дреяр улыбался во сне.       Она ухмыльнулась.       — Ты говоришь о большой игре, но ты не справляешься со мной, мальчик.       Лаксус прекратил храпеть, и угол его рта поднялся в некой ухмылке.       — Кошечка хочет молочка?       Люси пожала плечами.       — На вкус немного... стерильно.       — Я могу пойти разогреть.       — Ничего страшного. Стерильно — вкусно, теперь, когда я об этом думаю. Кошечке нужен душ. Как и тебе. Твой дедушка, наверное, тоже устал.        —Близнецы Дреяры?       У них был самый мирный вечер.       Макаров охотно согласился понаблюдать за детьми всю ночь, чтобы изможденные родители могли поспать, но, когда старик пошел за одеялом, чтобы забрать его из своей комнаты, он услышал ритмичные стучащие звуки, рычание и дикие стоны.       Макаров понял, что его одурачили, поэтому он сделал то, что сделала бы любая разумная няня:       Старший Дреяр наложил заклинание гибернации на детей и пошел спать, проснувшись по своему усмотрению, чтобы покормить детей из бутылочек и поменять им памперсы.       Макаров предполагал, что увлеченные родители и не собирались отвлекаться от своего занятия.       Хотя Макаров знал, что его внук поймет, что такие вещи безвредны, пусть он и не помнил о собственном сне в младенчестве. Но старик подозревал, что мама-медведь похоронит его заживо, если хоть когда-нибудь узнает.       К тому времени, когда родители вышли из комнаты в шесть часов утра, младенцы уже успешно вышли из магического сна, и Мэвис Дреяр, где-то в ее крошечном сознании, почувствовала себя счастливой и отдохнувшей, не крича пол ночи, как она любила. Но это никак не отменит ее ночные крики в будущем, она все еще оставалось новорожденной, но по крайней мере, этим утром она была счастлива.       Лаксус вошел первым и поцеловал детей.       — Похоже, у вас троих была тихая ночь.       — Опыт, ты же знаешь.       Анна напоминала приманку, всегда спокойная и вежливая. Если Анна и кричала, то не громко, пронзительно и тревожно. Она любила папу, а обниматься больше всего на свете.       Мэвис оказалось нахальной и ее маленькие руки всегда сжимали все, что оказывалось рядом, громко визжала, испугав однажды даже Юрия. Она много ела, и не сильно выросла с тех пор, как родилась.       Когда Лаксус уложил Анну, он взял маленького, самого злого ребенка из всей семьи, и она зарычала.       — Доброе утро, мой маленький адский зверь.       — Ее мать разобьет тебе голову, если услышит, что ты так ее называешь. — сказал Макаров       — Ее мать будет бить тебя по заднице с такой силой, что твой копчик выйдет из левой ноздри, если узнает, что используешь на её детях усыпляющую магию. — ответил ему внук.       Оба мужчины, одни из самых могущественных магов во всем мире, быстро поняли, что нет ничего страшнее, чем Люси, которую разозли как мать. Когда дело касалось ее детей, она становилась сильной и могущественной, и не смели ей перечить ни Лаксус, ни Макаров.       — Почему она не растет? Она же ест как лошадь. — спросил Дедушка.       — Доктор сказал, что она полностью здорова и она могла унаследовать невысокий рост от родственника. Я попытался вспомнить, есть ли в нашей семье кто-нибудь нелепо низкий, но в голову приходит только кто-кто очень важный. — сказал Лаксус       — Очень смешно.       — То есть это нормально, да? Я не думаю, что мир смог бы справиться с полноразмерной Мэвис Дреяр.       Когда Лаксус был подростком, Макаров не был уверен, сможет ли его внук когда-нибудь полюбить женщину и обращаться с ней должным образом, учитывая, как его воспитывали. Но сейчас его окружали девушки. Он обожал их, жену и дочерей, и избаловал их всех. Старик был уверен, как только близнецы научатся говорить, они будут так же избалованы, как и их старшая сестра.       Дверь в детскую открылась, и вошел четырехлетний Юрий с широко раскрытыми глазами.       — Пора в садик?       Лаксус посмотрел на часы.       — Сейчас шесть утра, сынок. А ты в пижаме.       — Мы будем драться?       — После садика. Я не могу позволить, чтобы ты запотел или запачкался перед походом в садик.       Лаксус действительно не знал, каким человеком вырастет Юрий. Он был совершенно милым и добродушным маленьким мальчиком, но с тех пор, как они впервые начали тренироваться, первое, что дракончик хотел сделать утром — это встать с постели и начать тренировку. Однажды утром ему не захотелось ждать, пока проснется отец и Лаксусу пришлось любезно научить сына, что не вежливо будить кого-то, бить его по бедру и выкрикивать «доброе утро!»        Особенно, если недавно появились новорожденные близнецы и выспаться не получалось.       Юрий протянул руку через решетку к кроватке Анны, слегка улыбнулся, когда она сжала его палец.       — Лейла не готова встать с постели. И она тоже не хочет драться.       Лаксус вздохнул, и его дед посмеялся, зная, что, когда его грубая утро-ненавистная правнучка наконец встанет с кровати, она будет в бешенстве.       С другой стороны, какая женщина хоть когда-нибудь любила просыпаться из-за мальчика, желающего подраться?       Лаксус понес Мэвис вниз и обнаружил, что Люси готовила завтрак.       Юрий сидел за столом в своей пижаме и пил шоколадное молоко, пока Люси говорила о вещах, которые ее беспокоили, как мать маленького мальчика: правильное питание, своевременное выполнение домашней работы, общение с другими людьми. Не общаться с хулиганами, общаться с учителями, не забывать завязывать ботинки, не чесать его интимные части тела перед другими, не спрашивать про это никого, не говорить, что отец гоняет его молниями, когда он плохо себя ведет, не драться, не бояться девочек и многое другое.       К сожалению, все это слилось в одну длинную бессвязную лекцию, которую мальчик полностью игнорировал, потому что он не понимал, и все оказалось сформулировано недостаточно понятно для четырехлетнего мальчика.       В середине завтрака Лейла спустилась вниз и беззвучно поднялась на свой высокий детский стульчик, на одной стороне головы были спутанные светлые волосы, полуприкрытые глаза слегка опухли, а на лице застыло подавленное выражение.       Люси вытерла глаза и лицо дочери.       — Лейла, ты последняя. Спишь, будто не спала почти тысячу дней. Думаю, что ты должна вставать с постели, не ведя себя так, как будто случилась катастрофа.       — Я устала. — заскулила их дочь.       — Почему тогда не идешь спать? —спросил Юрий.       — Я не хочу!       После еды дети оделись, почистили зубы, расчесали волосы и готовились ко дню.       Люси помогла сыну надеть аккуратно выглаженную, детсадовскую форму: брюки цвета хаки, белую рубашку и синий свитер, сочетавшийся с его глазами. Они записали его в частный детский сад после нескольких долгих дискуссий. Люси знала, что Лаксус немного сомневался в этом методе воспитания, но он не мог отрицать, что хорошее образование помогло Люси добиться многого.       Образование было большой проблемой для заклинательницы, не только в вопросе их детей, но и в вопросе гильдии. Волшебники были в значительной степени печально известны тем, что бросали школу для занятий магией, и это приводило к мрачному уровню грамотности и взрослым людям, способным делать удивительные вещи с помощью магии, но не знавших базовой математики, чтобы оплатить счета или правильно распоряжаться деньгами. Дреяры рассматривали возможность использования бюджета гильдии, недавно пополнившегося неожиданной помощью. Теперь Люси помогала гильдии построить общежитие для юных магов, где они могли бы жить бесплатно, пока ходили в школу.       Как-то ночью они разговаривали даже о создании специальной школы, но муж и жена обсуждали это в четыре часа утра, пытаясь накормить двух младенцев, один из которых по какой-то причине соглашался есть из груди только с одной стороны.       Как только Юрий оделся, Люси упаковала его обед в маленький красный рюкзак, заполненный дошкольными принадлежностями.       Лейла играла с магией в гостиной с Макаровым, успешно отвлекавшего ее, пока ее брат собирался уйти. Юрий и Лейла всегда находились вместе, поэтому считалось, что Люси окажется не единственной блондинкой, затосковавшей по Юрию.       Родители вышли из дома с сыном и Люси спросила:       — Твой рюкзак тяжелый. Хочешь, я могу его понести?       — Я сильный, мама. — ответил мальчик.       Люси знала, что это так. Маленький дракончик мог делать невероятные вещи, когда хотел, например, переворачивать мебель вокруг, лазать и бегать.       Юрий шел между родителями, держась за их руки.       — Когда это закончится?       — В три часа дня. После обеда. Ты будешь учиться, играть на улице, делать поделки, кушать, спать и возможно, узнаешь больше. Потом мы вернемся за тобой, и вместе пойдем домой. — ответила Люси.       Они добрались до ступеней детского сада, и Юрий почувствовал внезапное беспокойство, когда заметил, что другие дети истерили и цеплялись за плачущих матерей. Он посмотрел на своих родителей; Папа был спокойным, мама казалась скоро заплачет.       Люси улыбнулась своему сыну.       — Все в порядке. У тебя сегодня должен быть хороший день.       Дреяры проводили сына в его класс и записали, обняли и с наилучшими пожеланиями, наблюдали, как он уселся в круг к другим детям, среди которых он казался абсурдно большим.        Класс состоял наполовину из мальчиков и наполовину из девочек, и Юрий выбрал безопасное место, без девочек и нервно оборачивался, осматривая незнакомцев.       Наконец родители вышли и пошли обратно к дому, Лаксус услышал, как его жена фыркнула, и взял ее за руку.       — С ним все будет хорошо.       — Его не будет весь день, Лаксус. И проведет он его с незнакомцами.       — Это не я отправил его туда на целый день. Есть же программа на полдня, да?       — О, прости, я просто хочу, чтобы у нашего сына было полное образование, а не половинчатое.       Ее муж закатил глаза.       — Половина образования даст ему вдвое больше, чем большинству волшебников. Это около тридцати процентов выгоды или около того.       — И именно поэтому образование действительно важно.       Они остановились в закусочной, чтобы позавтракать, так как накормили всех, кроме самих себя, и оставили малышей на Макарова и Шерию еще на час. В их собственных отношениях блондины все еще грелись в свете предыдущего вечера и были настроены побыть друг с другом еще немного, хотя Люси подозревала, что ее муж в конечном итоге разрушит эту милую идиллию.       Лаксус посмотрел на нее поверх своего меню.       — Я собираюсь передать испытания на S-класс Гилдартсу следующим летом.       — Почему?       — Потому что я собираюсь вписать твое имя в список. Ты готова. Даже если ты не ходишь на задания, ты все еще сильный волшебник.       На минуту Люси почувствовала себя немного не в своей тарелке; после того как закончилась война с Зерефом надо было много всего наверстать, и дети в их жизнях стали неожиданным сюрпризом. Люси продолжала заниматься магией в свободное время, до конца своей беременности, тренируясь с молодыми магами.       Люси была уверена, что сможет выполнить задание, но она просто не ожидала этого.       — A ты уверен?       — Дед хотел, чтобы ты прошла испытание, когда Нацу и Грей стали волшебниками S-класса, но ты была на девятом месяце беременности Юрием. А в следующем году Лейлой. Потом в гильдии не проходил экзамен, потом... Снова беременность. — сказал ее муж.       Хоть это и утомляло, но Люси любила свою семью, и она была рада, что у них появилась последняя пара детей и этот этап их совместной жизни закончен.       Блондинка немного улыбнулась.       — Я действительно хотела этого, ты знаешь.       — Ты это заслужила. И поскольку я вазекотомирован, вам Мисс лучше не быть беременной в июне, иначе экзамены S-класса станут наименьшими из Ваших проблем. — поддразнил Лаксус.       — Лейла считает, что у меня должны быть дети разных расс. — ответила Люси.       — Это ужасно.       — Она говорит, что хочет иметь много детей, которые будут выглядеть по-разному.       — Это еще хуже.       Люси улыбнулась ему.       — Ты такой милый папочка.       — Ты тоже. Чрезмерно защищающая, цепкая мама, которая вот-вот заплачет, как ребенок, потому что ее маленький мальчик пошел в школу.       Люси пнула его под столом.       — Почему я люблю тебя?       — Потому что женщины очень иррациональны. У Лейлы вообще нет логики. Я думаю, что каждая женщина с рождения просто немного сумасшедшая. — парировал Дреяр.       — Смелые слова для мужчины, который живет в доме, полном женщин.       Пришел официант, они сделали заказ, и как только он ушел, Лаксус подпер голову рукой.       — Сахар и специи? Почти как наша семья. Но вот теория: во чреве Анна получала весь сахар, а Мэвис — все самое острое.       Они вместе позавтракали и расстались на перекрестке, откуда Лаксус направился в гильдию, а Люси пошла домой, чтобы подготовить идеи для гильдии и присмотреть за своими дочерьми.       Кроме того, Люси так волновалась, что не хотела заниматься работой по дому.       Если бы только был кто-то, с кем она могла бы попрактиковаться, чтобы Люси удалось помочь своему телу прийти в форму к следующему лету...        Если бы один из величайших волшебников в мире удалился в свой маленький дом и жил там, готовый помочь в любой момент.       Лейла, оплакивающая отсутствие брата, тихо сидела со своей куклой и наблюдала, как ее мать и прадедушка спарринговались во дворе. Она видела, как ее брат и отец делали это раньше, но это выглядело совсем по-другому. Лейла увидела, насколько сильна мама на самом деле. Она видела магию деда, и это всколыхнуло ее собственную магию внутри, и как молния поразила ее точно так же, как и ее брата ранее.       Лейла увидела что-то настолько удивительное, что смогла только наблюдать.       — Давай, мама! — крикнула маленькая блондинка и начала болеть за мать, хотя ее прадед выглядел сильнее. — Проучи его!       Макаров немного обиделся, из-за того, что его правнучка была в восторге от того, что ее мать победила дедушку. Лейла была его любимицей, даже если он никогда не признается в этом. Но какая маленькая девочка не стала бы поддерживать свою мать?       В гильдии Лаксус одобрял запросы на задания в отсутствие Мираджейн; ее дети-демоны вызывали ужасную тошноту. В то утро он поставил герб гильдии на еще двух новичков, они оба были детьми. Дреяр огляделся и заметил, что огромное количество членов гильдии оказались детьми, и казалось логичным, что в гильдии появились импровизированные мама и папа.       Люси предложила разделить задания и волшебников на три категории: J-класс для младших магов, A-класс для взрослых и S-класс для элиты, как всегда. Большинство заданий гильдии были короткими и простыми, и был смысл в том, чтобы зарезервировать самые легкие задания для наименее опытных магов. Например, Наба раздражало выполнение заданий, которые мог выполнять двенадцатилетний ребенок, тогда как последний, в свою очередь, пытался взяться за слишком сложные задания, чтобы оплачивать счета и есть.       Он просматривал задания, когда почувствовал, как кто-то потянул его штанину, и посмотрел вниз, увидев Игги Драгнила.       — Доброе утро, мастер.       — Доброе утро.       — Где Лейла?       — Я не отвечу тебе. Тебе и Сэму.       Маленький Драгнил расстроился, но продолжил:       — Она моя подруга. Мы можем поиграть вместе?       Лаксус наклонился и спросил:       — Ты хочешь пойти ко мне домой и поиграть с ней?       — Можно, пожалуйста?       В альтернативной вселенной, где Юрий и Лейла не оказались разнополыми детьми, Игги мог бы быть его любимым ребенком, не из семьи Дреяров. На самом деле даже ему было трудно не смеяться над ним, потому что его личность была на девяносто восемь процентов сладко кроткой, а на два процента —хаосом. Он был чрезвычайно вежлив, но в то же время получал удовольствие от проблем.       Сэм Редфокс взял слишком многое от отца и часто отвечал на вопросы «Ч!» Он вел себя так, будто большую часть времени был очень жестким и очень взрослым, но на самом деле, Сэм оказался довольно большим плаксой. Он часто скрещивал руки, закатывал глаза и в целом просто вел себя, как Гажил. Леви не видела в нем ничего плохого, поэтому Сэм часто хулиганил, особенно в отношениях с Игги.       Лаксус подумал, что когда-нибудь они встретятся и сразятся, как это часто делают маленькие мальчики. Дреяр ставил на маленький огненный шар. Где-то в этом маленьком существе должен был быть характер его отца.       В этой вселенной он был мальчиком, просящим внимания его дочери, пусть и вежливо.       — Нет.       Лицо Игги стало еще более разочарованным.       — Хорошо. — грустно ответил мальчик.       Маленький Драгнил казался растерянным, когда вернулся к игре, проигнорировав Сэма Редфокса, как будто его не было.       Лаксус видел, что произошло: Лисанна увидела, что ее сын расстроен, и пошла поговорить с ним, а он рассказал ей причину грусти, на что мисс Драгнил устремила взгляд на Лаксуса с выражением: «Почему бы тебе не заползти в дыру и не умереть в ней, большой придурок?»       Она подошла к нему, и Лаксус съежился.       — И? — спросила она.       — Что «и»?       Лисанна расставила ноги, сложила руки на груди и наклонилась вперед.       — В чем проблема?       Лаксус откинулся назад.       — Твоему сыну одиноко. Сделай то, что сделали мы, заведи еще одного ребенка.       — Ты идиот, Мастер. С этой минуты и до конца дня, у меня перерыв. У меня есть хорошая подруга, которую я редко вижу. И у нее недавно родились близнецы.       Это было то, что можно было бы назвать победой в битве, но проигрышем в войне. Лаксус смог отказать маленькому мальчику, но ему пришлось работать усерднее, потому что Лисанна ушла к Дреярам домой и взяла с собой сына. Другими словами, Игги не только получил свидание с Лейлой, но и Лаксусу придется больше работать.       Громовержец работал, пока не пришло время забирать сына из садика, и когда Лаксус поднялся по ступенькам в здание, а затем в класс, увидел Юрия в окружении маленьких девочек. Он выглядел немного нервным, но не испуганным.       Учитель был на седьмом небе от счастья.       — Ваш сын такой хороший мальчик. Он велел одному из других мальчиков не обижать девочек, помог убраться, и он так хорошо слушает. Юрий такой услужливый, умный и прекрасный маленький джентльмен. Вы должно быть, гордитесь им.       Лаксуса это не удивило, поскольку каждая старуха, обожала Юрия.       Громовой Малыш вскочил с пола, держа цепочку из макарон.       — Папа!       Он прыгнул, Лаксус поймал его и подняв, усадил на свою руку.       — Хорошо провел день?       Учитель передал рюкзак мальчика, и Юрий кивнул.       — Мне было очень весело.       — Похоже, ты с кем-то подружился.       — Да!       По дороге домой Лаксус нес своего сына, рассказывавшего ему обо всем, что произошло в течение дня. Звучало так, будто случилось несколько несчастливых происшествий с девочками, но в конце концов выяснил, что все его «девочки» на самом деле оказались серией упоминаний о событиях с одной девочкой по имени Лилия, которая почему-то понравилась Юрию.       — ... а потом я попробовал волосы девочки, и она разозлилась. Она толкнула меня и назвала «глупым мальчиком».       Лаксус поставил сына на тротуар, опустился на колени и спросил:       — Ты только что сказал, что попробовал волосы девочки?       — Они пахли клубникой. Она разозлилась, папочка!       Для мужчин-драконов в целом грань между влечением к еде и женщинами была тонка. У драконов чувства были более острыми, поэтому каким-то образом обе эти грани совместились в маленьком уме Юрия и заставили его признать, что, раз девочка красивая, и хорошо пахнет, то он должен попробовать ее на вкус.       — Маленький дракончик, ты должен понимать, что ты не такой, как другие дети. Нюхать и пробовать на вкус волосы — недопустимо и жутко.       — О, вот почему она разозлилась. — сказал Юрий разочарованно. — Она будет со мной дружить?       Лаксус пожал плечами.       — Возможно если ты извинишься и не будешь вести себя как чудак. Она милашка?       — У нее мягкие волосы.       — Не нюхай и не пробуй их. Блин! А какого цвета они были?       — Это не смешно. — ответил его дальтоник.       — Хорошо, извини. Я забыл.       У самцов драконов были проблемы, когда речь шла о самках и исключений не было. И когда Юрий наконец-то встретил девушку, которая, по его мнению, была, по крайней мере, немного милой, то он провел весь день, раздражая ее до смерти вещами, что мешали бы любой разумной четырехлетней девочке.       Лаксус был уверен, что та девочка, рассказывает своим родителям о каком-то ужасном маленьком отвратительном мальчике, который раздражал ее весь день, пока они пытались ей объяснить, что маленькие мальчики просто не знают, как себя вести.       Лаксус также узнал, что его сын не очень хорошо поладил с одним из мальчиков в его классе, бывшем боссом дошкольников. Юрий укоренился в поведении альфа-самца, так что это привело к различным проблемам, и ад замерзнет быстрее, чем его сын будет получать приказы от другого маленького мальчика. Юрий был хорошим мальчиком, но он определенно с характером.       Когда они вернулись домой, Громовой Малыш подарил бусы из макарон матери, и пока она кормила сына, Юрий рассказал ей все о своем дне, но совершенно не упомянул о девочке, пока говорил с Люси и Лисанной. Это заинтересовало его отца.       Лейла, наблюдавшая за спаррингами Люси и Макарова большую часть дня, в свою очередь, решила повторить подобное с Игги Драгнилом. Когда Лаксус нашел их в игровой комнате, Лейла пинала локтем Игги в живот.       — Девочки тоже могут избивать мальчиков. — выдала она.       Игги был на семь месяцев младше Лейлы, но как дракон, был немного больше. Он не боролся с ней, но казался смущенным и сбитым с толку.       — Пожалуйста остановись.       Лаксус покачал головой.       — Ты просил об этом, Игги.       Он не знал, что случилось с его дочерью, но дети были детьми. И если Лейла хотела запугать маленьких мальчиков, ему бы не пришлось бы делать это за нее.       Макаров хромал, держась за живот.       — Что с тобой случилось?       — Твоя жена впилась локтем в мою печень.       Теперь Лаксус удивился. Его жена побила деда, его дочь это увидела и решила, что было бы весело обидеть маленького мальчика.       Может быть, он все-таки выиграл войну?