Солнечно, с вероятностью Лаксус

      Конечно, это случилось, когда Люси не оказалось в городе.       Мавис ждали ее первые месячные. Они пришли с обычным для женщины предменструальным синдромом. Было много слез, хлопанье дверьми, жалобы на спазмы и боли и достаточно много драмы, из-за которой Лаксус был почти готов отдать дочь в местный приют для животных, добавив хороших пожертвований.       Лаксус десять раз пожалел, что оказался таким ленивым. Он попросил Люси представить их гильдию на местном собрании мастеров, вместо него. Она честно лучше управляла гильдией, чем Лаксус, и намного лучше представляла их гильдию. Эта причина и оставила его с детьми на весь день, и по закону подлости в этот день у Мавис начались ее первые месячные.       Мавис было всего одиннадцать, так что это произошло немного раньше, чем ожидалось. Лаксус не был точно уверен, разговаривала ли она со своей матерью на эту тему. Все что Лаксус знал, это то, что его дочка плакала, запершись в ванной и чувствовал запах крови исходящей в определенные дни у женщин.       Мавис на столько редко плакала, что Дреяр ненавидел, когда это случалось. Лейла плакала каждый раз, когда злилась, а Анна выросла ужасной плаксой, как и ее мать, но Мавис не вписывалась в этот круг.       Лаксус постучал в дверь.       — Детка, ты в порядке?       — Уходи!       — Мавис, все в порядке.       — Фуу, папа, ты ее чувствуешь, да?       — Да.       — Юрий тоже?       — Если ты можешь, знаешь же, что мы тоже можем. Но это не имеет никакого значения. Мы привыкли к такому запаху.       Это только усилило ее плач, поскольку Мавис не особо любила, когда другие затрагивают ее женскую сторону. Ей нравилось бегать и драться, а это отвратительное явление, происходившее с ее телом, заставляло Мавис чувствовать себя отвратительно.       — Я хочу маму! – крикнула Мавис.       — Мамы здесь нет.       Юрий вышел из своей комнаты и остановился, услышав плач сестры.       — Мавис плачет? Неужели у нее закончились мальчики для битья? – он дернул носом один раз, а затем. — … о, неважно. Я ухожу. – Юрий быстро сбежал, так как давно узнал, что это самый безопасный и мудрый поступок. Как и все драконы, у него было хорошо развито обоняние и почувствовать запах крови было не проблемой, но у него оказалось достаточно здравого смысла притвориться, что он ничего не почувствовал.       Мавис закричала по ту сторону двери:       — Неужели судьба бросила меня на попечение моего некомпетентного отца, у которого даже нет вагины…       — Мавис! – крикнул Лаксус.       Дреяр пытался быть хорошим и благосклонным отцом, но Мавис это не интересовало. Это создавало неловкость в их отношениях, и Лаксус действительно понятия не имел, как заставить дочь выйти из ванной.       — Ты не можешь там оставаться вечность.       — Уйди!       Юрий выбегая из дома, случайно столкнулся со своей сестрой Лейлой, возвращавшейся с Сэмом из магазина содовой. Будучи старшими для близнецов, они привыкли заботиться о младших Дреярах.       Юрий отвел ее в сторону.       — Тебе нужно вернуться домой и помочь папе.       — Что-то случилось?       — Мавис… ммм… а потом… но после этого на какое-то время… бац. Эта кровь…       Лейла привыкла к манере объясняться Юрия, поэтому быстро во всем разобралась.       — Больше ни слова.       Лейла забежала в ближайший магазин за углом, а затем быстро бегом направилась домой, где обнаружила их отца за попытками уговорить Мавис не расстраиваться, в то время как сама девочка истерически кричала на него по ту сторону двери.       Лейла подошла к отцу и обняв его сказала:       — Папа я все поняла. Пожалуйста уходи и не мешай. Это девичья фигня, а ты не можешь говорить об этом если у тебя нет…       — Хорошо!       Мавис услышала голос своей старшей сестры.       — Лейла?       Дверь мгновенно отперлась, и Лейла на секунду остановилась, чтобы повернуться и сказать:       — О, и пап…       — Что?       — Слово влагалище – неплохое слово. Ты такой ребенок.       Он скривился в ответ на это и ответил лишь:       — Я оставлю вас двоих и ваше… Все что угодно.       Мавис была бесконечно благодарна за старшую сестру, так как рядом с их матерью не было другой женщины, на которую могла бы равняться сама Лейла, как Мавис равнялась на нее. Лейла выросла бесстрашной, умной, красивой и как Мавис, обладала довольно взрывным характером, хотя это скорее и напоминало истерику, чем драку. Юрий и Анна оставались спокойными и мирными, пока это было возможно.       Были разные моменты, из-за чего дети иногда показывали свою вторую сторону. Юрий и Мавис обладали магией убийц драконов. Юрий и Анна были миролюбивыми. Мавис и Лейла имели плохой характер. Лейла и Анна обычные девчонки. Все они получились разными и вели себя каждый по-своему при общении друг с другом и с родителями, но все равно оставались очень дружной семьей.       Конечно Люси уже обсуждала тему месячных с Мавис, но это все равно стало очень нежелательным сюрпризом. Мавис радовалась, что ее энергичная сестра подробно объяснила все и предоставила откровенный обзор вариантов. Лейла принесла с собой салфетки, подушечки, прокладки и тампоны со множеством советов.       Лаксус решил оставить девочек наедине, поскольку Мавис в любом случае явно предпочитала свою сестру, несмотря на то что Лаксус тоже обладал обильным познанием в этом плане. Дреяр купил шоколад и оставил его на кровати своей младшей дочери, а затем мужчина приступил к работе, полагая, что ситуация под контролем.       К несчастью для Орги Младшего, Нанагира Второго, именно в этот день он решил изложить свои доводы девушке-Дреяр, в которую влюбился. Сказать, что Мавис была в плохом настроении к тому моменту, когда она наконец вышла из дома и направилась в гильдию, оказалось бы преуменьшением года. Она практически ждала, когда кто-нибудь попадется ей под руки.       У нее были судороги, гормоны сводили с ума, ее драконьи чувства немного смешались и обострились до предела. Мавис чувствовала себя уставшей и очень злой, потому что этого периода она точно не ждала в ближайшие дни. Ее близнец Анна с нетерпением ждала того дня, когда она «станет женщиной», в отличии от Мавис. Маленькая Дреяр предполагала что это с ней произошло быстрее чем с сестрой, потому что у вселенной было отвратительное чувство юмора.       Орга подошел на достаточное расстояние, чтобы Мавис уловила его запах. Мальчик появился из переулка с ухмылкой на лице и цветами в руках.       — Доброе утро, красавица! Я вернулся, чтобы сделать тебя своей девушкой!       Желтая молния ударила в букет цветов и тот обратился в пепел. Когда Мавис взглянула на Оргу, ее бровь дернулась как у Люси. Ее тонкие губки скривились, и она издала низкий рык.       — Сдохни!       — Это не способ угодить красивому парню, потратившему два часа в поезде для того чтобы увидеть тебя! Но знаешь, что?! Мы так далеко от реки, что ты не сможешь бросить меня в нее в этот раз!       Как будто Орга поймал ее на каком-то «Ага!». На мгновение он почувствовал себя победителем, но затем Мавис превратилась в молнию и исчезла. Орга никогда не встречал человека с таким приёмом, но вдруг на инстинктивном уровне почувствовал, как молния приближается к нему со скоростью света.       Раздался раскат грома, молния ударила в воздух, когда Мавис появилась за его спиной и нанесла единственный, но мощный удар по его затылку. Все волшебники со стихией молнии знали, что именно эта часть тела подвергалась воздействию электрического разряда, и жертва оглушалась.       Орга смутно осознавал, как Мавис тащила его за руку два квартала вниз по улице с одной лишь целью-бросить в реку. Просто чтобы продемонстрировать, что она способна на это, где бы они не находились. Невольные зрители- горожане не сочли данное действо особо примечатльным, поскольку сценам спаррингов (избиений)мальчишек и Мавис в главной роли, посему просто продолжали свой путь.       — Она держит меня за руку… — бессвязно пробормотал Орга.       Мавис чуть ли не задрожала от ярости и ударила его ногой в живот.       — Думаю ты станешь первым, кого я убью.       Когда Мавис добралась до реки, она скинула мальчика в воду, отряхнула руку и продолжила идти вдоль берега, пока Орга плыл на спине.       Он вышел из ступора и поплыл, чтобы догнать Мавис.       — Ты могла бы дать мне шанс.       — Ты мог бы сдохнуть.       — Я знаю, ты думаешь, что я симпатичный.       Мавис повернулась к нему, скептически-презренно обведя его взглядом, и проговорила:       — Разве твоя мама тебя не учила, как вести себя с девушкой? Ты буквально худший парень, которого я когда-нибудь встречала в своей жизни.       — Нет, она умерла. Мы с папой одни, поэтому, конечно, я нецивилизованный. Но ты все еще считаешь меня милым!       Они замолчали, потому что Мавис на миг стало его немного жаль.       — Правда?       — Да, темный маг убил ее, когда я был ребенком.       Мавис почувствовала сочувствие к младшему Орге и уже раздумывала помиловать его, когда он открыл рот и ляпнул:       — Мне очевидно не хватает женщины в моей жизни!       Девушка тяжело вздохнула.       — Умри.       Орга не заметил приближения старшего дракона и сказал:       — Подумай об этом! Ты можешь съесть мою молнию, а я твою.       Мавис съежилась.       — Мне не нужно ничего, что исходит из твоего тела, внутри меня. Ты никогда не будешь внутри меня.       И Юрий услышал этот комментарий, когда подошел к сестре.       Мягко говоря, появилась проблема контекста, но Орга не понял, что произошло, когда чья-то рука выдернула его из воды, за насквозь промокшую зеленую гриву и подняла.       — Что, черт возьми, ты говоришь моей сестре, маленький панк? – потребовал ответа Юрий.       — Кого ты называешь панком, Панк?       — Ты хочешь драки?! Я слышал, ты искал кого-то, но остановился на моей младшей сестренке. Я ждал возможности ударить тебя по голове.       Подпитываемая тестостероном ярость вспыхнула, и они бросились друг на друга. Взрывы черной и желтой молний, раздавались на всю округу, пока мальчики дрались.       Мавис хихикнула, потому что мало вещей нравились ей больше, чем Юрий в режиме чрезмерно опекающего старшего брата.       В конце концов, Юрий кинул Оргу обратно в реку и прокомментировал:       — Мне не нравится твой парень.       — Он не мой парень.       — Тогда, почему ты не выбила из него все дерьмо?       — Он какой-то милый, тебе так не кажется? – ответила девочка.       Юрий закатил глаза.       — Перестань вести себя так, будто ты выросла. Ты же знаешь, что он идиот.       — Разве не все парни идиоты?       — Я тоже парень, знаешь ли.       — Нет, ты мой брат. Ты всегда будешь для меня самым сильным, лучшим, самым крутым мальчиком в мире. И поэтому ты отнесешь меня в гильдию на своей спине.       Юрий вздохнул и почувствовал, как она шустро успела залезть к нему на спину.       — Ты такая избалованная.       — Я маленькая. Я должна быть ребенком. Кроме того, я сегодня не очень хорошо себя чувствую.       Юрий не знал, что на это ответить, но проходя мимо знакомого магазина мороженного, он обнаружил, что сам своими действиями поощряет балованность Мавис Дреяр, которая увлеченно ела шоколадное мороженное по пути в гильдию.       В гильдии Лаксус пытался одновременно оформлять документы и шпионить за средней дочерью. Как отец сына и трех дочек, он мог бы сделать вторую карьеру в шпионаже.       Возникали некие проблемы, из-за того, что дети были так близки друг с другом, но не с родителями. Они были как единое целое. Вот, например, как совсем недавно.       Люси с Лаксусом оставили детей одних на одну ночь в первый раз, но, когда вернулись не узнали собственный дом. По крайней мере, Лаксус подумал, что это не их дом. Его вывернули на изнанку, везде оказались кучи подростков и детей. В ходе допроса, Дреяр обнаружил, что все истории их детей оказались идеально продуманы и сочинены и все сказанное настолько совпадало с историями других детей, что родители не смогли заставить признаться детей, как в их доме очутилось столько подростков.       Однако главной целью Лаксуса стало наблюдение за мальчиками, находившимися рядом с его девочками.       У Сэма Редфокса и у Лейлы сложились отношения, похожие на аммиак и отбеливатель, если их смешать. Они постоянно ссорились, орали друг на друга, но при этом всегда были вместе.       Люси с Лаксусом сомневались, были ли у них отношения как у брата и сестры или уже как у парня с девушкой, пока однажды Сэм не сказал другой девочке, что она милая. Это по сути привело к небольшой войне между ним и Лейлой. В итоге закончилось тем, что Сэму пришлось вымаливать о прощении, а Лейла не разговаривала с ним три дня.       Игги вероятно из-за нестандартного отношения Сэма и Лейлы, немного слетел с орбиты Лейлы еще в детстве. С годами его начало притягивать к Анне. Между этими милыми детьми росло что-то милое и невообразимое. Они выросли застенчивыми, милыми, и Лаксус порой думал, что из-за стеснительности они никогда не говорили, что нравятся друг другу.       В данный момент они тихо сидели в уголке за барной стойкой и пили сок из одного стакана с двумя соломинками.       Было немного жутковато наблюдать за тем как маленький огненный дракон и заклинательница звездных духов становились все ближе и ближе, будто это должно было случиться в любом случае.       Между Сэмом и Игги была огромная разница. Сэм оказался крупным ребенком и уже переживал период полового созревания, поэтому его тело продолжало меняться и становилось сильнее. Игги рос не очень быстро, поэтому в итоге оказался ниже всех девочек кроме Мавис. Он все еще походил на маленького мальчика и не был настолько силен, как Сэм.       Сэм временами издевался над Игги, но Лаксус полагал, что настанет день, когда маленький огненный дракончик даст хорошую сдачу. В конце концов, он сын Нацу. И хоть пока Игги сидел с застенчивой улыбкой, Лаксус предполагал, что настанет день, когда он превратится в монстра.       Дреяр, как только убедился, что все идет своим чередом, со вздохом вернулся в свой офис.       Люси уже предупредила Лаксуса, что, если он будет мешать девочкам общаться с мальчиками, они перестанут ему доверять. Меньше всего он хотел, чтобы его дети не доверяли родителям, из-за дискомфорта. Лаксусу пришлось отказаться от тактики битвы и неохотно принять тот факт, что девочкам нравятся мальчики, а мальчикам девочки.       Если они устроили вечеринку и солгали об этом, Лаксусу все равно. Если они прячутся или обнимаются с мальчиками, это будет совсем другая и ужасающая ситуация.       По словам Люси, эти увлечения были признаком того, что их дети эмоционально здоровы. В таком возрасте, их поколение оказалось сломленным. Большинство из них были сиротами, желающими отомстить, психологически неблагополучными и испытывавшими проблемы из-за того, что их бросили. Нынешняя группа детей в основном росла мирно, поэтому и вели себя как обычные дети.       Через некоторое время в дверь кабинета постучали, что стало неожиданностью, гильдия стояла почти пустой, и в ней находились только дети и Мавис с единственным желанием-подраться со всеми, кто попал бы ей под руку, а также Юрий, что тихо сидел и наблюдал за разворачивающимся хаосом.       — Войдите.       Вошел Игги Драгнил со странным выражением лица, сжимав шарф из чешуи дракона, который отдал ему отец.       — Здравствуйте, Мастер.       — Привет мальчик, который каждую неделю сидит на четверть дюйма ближе к моей дочери и думает, что я этого не замечаю.       — Он взглянул поверх очков на мальчика. Мальчика, что аж побледнел от такого обвинения, но затем пробормотал:       — Можно я задам вопрос?       — Если вопрос о моем ребенке, ответ отрицательный. Если речь идет о работе, которая неизбежно закончится твоей смертью, я одобряю. – поддразнил Лаксус.       Игги знал что мастер шутит, и глубоко вздохнув сел в кресло напротив рабочего стола.       — Так, я хотел бы узнать… Если… Вы знаете, мы могли бы… Я просто хотел спросить…       Лаксус отложил ручку и снял очки.       — Заканчивай мямлить.       — Может ли Анна стать моей девушкой? – с каждым словом его голос переходил на шепот.       Лаксус всегда задавался вопросом, как и когда это произойдет.       Это оказалось не так ужасно, как Лаксус себе это представлял, и когда он сидел перед смущенным и немного испуганным мальчиком, Дреяр вспомнил как Игги рос с его дочерьми, и знал, что он искренний и преданный мальчик. Игги всегда относился к девочкам-Дреяр очень внимательно, особенно к Анне, более спокойной из всех сестер.       Лаксус тяжело вздохнул.       — Тебе тринадцать. Ей одиннадцать. Что черт возьми это значит?       — А?       — Что значит “станет твоей девушкой”?       Игги почувствовал, как на его лбу выступил пот, и начал сомневаться, что это была хорошая идея. Со слов его матери, это был единственный способ стать ближе к Анне, не сделав из ее отца врага. Но Лаксус казался более чем устрашающим, сидя через стол напротив, и задавав вопросы.       Игги нервно сглотнул и спросил:       — Я могу задать вопрос? О чем вы думаете?       — Я думаю о том, как весело было бы вытащить твой позвоночник из левой ноздри, потому что это будет то, что я сделаю, если мне не понравится твой ответ. — спокойно ответил Дреяр.       Игги подумал и спросил:       — Ну… Что вы имеете в виду?       Лаксус нетерпеливо постучал пальцами по столу.       — Что бы изменилось, если она станет твоей девушкой?       Мальчик поёрзал на стуле, крепче сжав шарф в руках.       — Ммм…       — Ну?       Игги внимательно обдумал этот вопрос, а затем сказал:       — Мы могли бы стать еще лучшими друзьями и проводить больше времени вместе. Мы могли бы заниматься чем угодно.       — Например…       Лаксус обнаружил, что ему понравился разговор даже больше, чем он ожидал. Не то чтобы он не понял, что имел в виду Игги. Для любого мужчины, когда дело касалось выбранной им женщины, существовала врожденная потребность называть ее чем-нибудь собственническим. Но между «мой друг» и «моя девушка» огромная разница. И у Лаксуса, как у отца, появилась потребность проверять парней и задавать вопросы. Анна все еще оставалась его маленькой девочкой и Лаксус не хотел ею делиться с пепельноволосым, зеленоглазым мальчиком, нервно смотрящим на него.       Был напряженный момент и Игги сказал:       — Мы смогли бы держаться за руки.       — Это то чего ты хочешь?       Игги кивнул.       Лаксус снова постучал пальцам по столу и спросил:       — Когда мне было тринадцать, знаешь, что я больше всего хотел сделать?       — Что?       — Я хотел узнать, на что похожа грудь девочки. Итак, а теперь ты, тринадцатилетний мальчик, который хочет встречаться с моим ребенком, и я вспоминаю это. А потом задаюсь вопросом, происходит ли подобное в твоей маленькой голове. – сказал Лаксус.       Лицо Игги немного исказилось, и он быстро сказал:       — Конечно нет!       — Посмотри мне в глаза и скажи, что никогда не думал об этом.       Мальчик отвел глаза, и Лаксус снова надел очки.       — Я люблю, когда вы, дети что-то делаете, но не тогда, когда пытаетесь доказать обратное, как будто я не никогда был твоего возраста. Честно сказать, я помню все, как вчера.       Игги не знал, что на это ответить и ничего не сказал.       Лаксус спросил:       — Так, как долго ты хочешь, чтобы эта договоренность продлилась?       Возможно это был самый запутанный вопрос, который когда-либо задавали Игги.       — А?       — Как долго ты хочешь, чтобы она была твоей девушкой? Пары либо распадаются, либо женятся.       — Ммм…       Лаксус продолжил:       — С одной стороны, если ты уже планируешь разрыв отношений, я должен как минимум закопать тебя живьем, за то, что ты собираешься разбить сердце моей дочери. С другой стороны, если ты уже планируешь жениться на ней, мне вероятно нужно будет убить тебя прямо здесь и сейчас, и избавиться всех от неприятностей разом. В любом из вариантов ты облажаешься, поэтому выбирай ответ с умом.       Лицо Игги наполовину исчезло в шарфе, поскольку он посчитал, что его жизнь проклятье и судьба ополчилась на него.       — На самом деле у меня нет никаких планов. Я хочу когда-нибудь стать сильным. Я хочу быть счастливым, как и мои друзья.       — Думаю, я пока оставлю тебя в живых. Следующий вопрос.       — Мастер…       Лаксус ухмыльнулся.       — Что тебе в ней нравится?       Игги натянул шарф, до самых глаз.       — Ммм… ну… Анна действительно милая и умная. И вы знаете…       — Я знаю, что?       — … хорошенькая… Она моя лучшая подруга.       Отец девочки решил, что это нормально. Если бы Игги сначала сказал «хорошенькая», Лаксус мог бы доставить ему больше трудностей, чем раньше. Это казалось фарсом, потому что он знал, как мальчик ценит Анну.       Он спросил:       — А почему я должен разрешить тебе, стать ее парнем?       — Забудьте… — пробормотал Игги, соскользнув со стула. Его решимость рухнула, и он не мог больше терпеть ее отца.       Лаксус расписался в документе и сказал:       — Сядь малыш. Я достаю тебя этим дерьмом, только потому, что это моя работа.       Мальчик снова сел и почувствовал, как нечто завязывалось узлом в животе.       — Ты хороший ребенок, Игги. И моя жена считает, что, если я каким-то чудом прогоню тебя, к моей дочери начнет приставать другой ребенок, и скорее всего, он будет намного хуже тебя. Так что я позволяю тебе стать парнем Анны, но у меня есть несколько правил.       Сердце мальчика счастливо заколотилось в груди от облегчения, граничащего с неверием происходящего. Про Лаксуса, как про чрезмерно заботливого отца, в шутку говорили во всей гильдии, но все мальчики боялись его. Девушки-Дреяр были красивы и умны, но за ними все время приглядывал большой и злой дракон.       — Хорошо…       Лаксус начал выкладывать свои правила:       — Я не хочу, чтобы вы, ребята, лежали друг на друге. Я не хочу, чтобы вы целовались в губы или вообще касались друг друга. Могу согласиться на держаться за руки, но, если я поймаю эти странно огромные лапы, что ты называешь руками где-нибудь еще, я откушу их и прибью к двери в качестве предупреждения другим. Понятно?       Игги кивнул, глядя на свои руки.       — Во-вторых, тебе лучше относиться к ней хорошо. Если ты обидишь ее, я причиню тебе боль. Я думаю, ты это уже знаешь. Ты понял меня?       — Да, Мастер.       — Вот и все. Не заставляй меня пожалеть о выбранном решении, потому что я знаю где ты живешь, и тебе не убежать от меня.       Игги лучезарно улыбнулся ему.       — Спасибо, Мастер!       — А теперь уходи, пока меня не стошнило.       Пораженно проворчал Лаксус, и мальчик выскочил из его кабинета.       Это было не так ужасно, как Дреяр предполагал, но ему все равно стало плохо. Лаксус знал, что его дочь, вероятно счастлива, и немного позже он услышит, как взволновано Анна будет рассказывать ему это.       Лаксус работал спокойно целый час, после чего дверь его кабинета открылась, и вошел Сэм Редфокс.       — Привет, Мастер. Что делаешь?       Лаксус поднял глаза и недовольно проговорил:       — Как раз думал о том, как меня раздражают тринадцатилетние мальчики.       — У меня вопрос. Ты позволил Игги…       Недовольный отец прищурился.       — Выйди из моего офиса, если не хочешь прожить остаток жизни эпилептически подергиваясь.       — Но..!       — Вон!       Лаксус пробормотал себе под нос пару неприятных слов. Он тосковал по дням, когда его милые маленькие дети хотели только того, чтобы их носили на руках и обниматься, получать его внимание, но те дни давно прошли, и Дреяр знал, что их не вернуть. Иногда он беспокоили мысли о взрослении его детей, и они покинут родительское гнездо.       К тому времени, когда Лаксус закончил работу, Мавис прекратила страшить всех мальчиков в округе, Анна краснела и улыбалась настолько сильно, что Дреяру пришла мысль- а не начнут ли они болеть. Лейла и Сэм кричали друг на друга, а его сын выглядел подавленным.       С другой стороны Лаксус вспомнил, что у него были времена, когда он с нетерпением ждал жизни после ухода детей.       Лаксус собрал своих отпрысков и заставил их пойти с ним домой, чтобы он смог заняться их разнообразными проблемами: Мавис была недовольна менструацией и чувствовала себя так, что ей хотелось избить кучу мальчиков с целью поднять себе настроение. Анна радовалась, что у нее появился парень, а Лейла жаловалась на Сэма. Лаксус знал, что она не собиралась стоять в стороне, а его сын в тысячный раз расстроил свою девушку.       Лейла приготовила ужин, пока разговаривала с отцом, но в этом не было ничего нового.       Лейла и Сэм раздражали друг друга с тех пор, как мальчик понял, что может удержать ее внимание подначивая и беся. И с тех пор как они выросли, ничего не изменилось.       — Ты могла бы просто перестать с ним общаться, если он так сильно тебя беспокоит. – предложил Лаксус.       Блондинка подняла деревянную ложку.       — Я не хочу прекращать с ним дружить. Я хочу, чтобы он немного поумнел, и не вел себя как идиот.       Это вызвало недовольство у ее отца.       — Просить подростка прекратить быть идиотом – все равно что просить тебя смотреть меньше времени в зеркало.       — Правда, пап? – недоверчиво спросила Лейла.       Юрий спустился вниз и сел на барный стул рядом с отцом.       — Ну… Сегодня у Лилии был день рождения. Я забыл.       Лаксус посмотрел на Лейлу.       — Видишь?       Его сын продолжил:       — Она спросила меня, не роняли ли меня на голову, когда я был ребенком. Это жестоко.       Его отец задумался на секунду и сказал:       — На самом деле…       Юрий нахмурился.       — Папа?       — Ну, сынок…       Мальчик возмущенно спросил:       — Боже мой, папа, неужели меня роняли на голову?!       Лаксус сказал:       —Вообще-то, да. Теперь кода ты напомнил, я вспомнил, что, нечто подобное случалось.       На секунду, Юрий задумался.       — Как это произошло?       — Человек который присматривал за тобой, положил тебя на диван. Потом раздался звонок в дверь, и когда этот человек встал, чтобы открыть дверь, ты скатился с края дивана и приземлился на лоб. – объяснил Лаксус.       Подросток прищурился и спросил:       — Когда ты говоришь “человек”, ты имеешь в виду себя, верно? Ты уронил меня на голову.       Лаксус пожал плечами.       — Обратной стороной того, что ты старший, является то, что мы многому научились. Например, как не уронить на голову детей, пока мы с ними играем.       — Папа, пожалуйста, скажи, что ты шутишь!       Лаксус сказал:       — Спроси свою мать. Она была очень зла.       Мавис присоединилась к разговору.       — Меня роняли наголову?       Юрий решил ответить:       — Тебе никто не говорил? Ты была нормального роста, когда родилась, но наш неуклюжий папа так сильно уронил тебя, что ты сплющилась и стала маленькой.       — Я подерусь с тобой. Ты большой и медлительный, и ты вообще забудешь, что мы ссоримся, прежде чем я ударю тебя. – пригрозила самая маленькая.       Вскоре у Лаксуса оказался целый дом кричащих друг на друга детей. Один ковырялся, другая орет, третья смеялась, а четвертая пыталась успокоить всех остальных. Дреяр решил не беспокоить детей, до тех пор, пока они вновь не разрушат дом, поскольку Люси не любила возвращаться домой и заниматься проектированием реконструкции.       Люси не верила словам Лаксуса «Я думаю дому будет лучше без стены».       Лаксусу удалось накормить выводок детей и уложить их в постель, к тому времени, когда Люси вернулась домой ночью. Она обнаружила, что ее муж сидит в своем кабинете со стаканом виски и кучей документов.       Блондинка обняла мужа сзади за шею и поцеловала его в щеку.       — Как прошел твой день?       — Ужасно. Никогда больше не оставляй меня с этими монстрами.       Люси хихикнула.       — Кто хотел большую семью?       Он вытянул шею, чтобы поцеловать ее.       — Но детка, они были такими милыми, когда были маленькими.       — Все настолько плохо? Я оставила тебя одного на один день.        Лаксус сказал:       — …У Мавис начались месячные, у Анны появился парень, Лейла снова поссорилась с Сэмом, и наш сын решил, что он не такой умный потому что я уронил его на голову, когда он был ребенком.       Люси развернула его кресло, и наклонилась.       — Лаксус, я говорю это каждый раз, когда оставляю тебя с детьми одного, потому что, каждый раз происходит что-то странное или что-нибудь плохое, потому что без меня ты – катастрофа.       — Конечно, все знают, что мне повезло с моей женой.       Люси закрыла бутылку виски, а Лаксус допил, содержимое стакана, прежде чем последовать за женой по коридору. Люси остановилась, чтобы проверить детей, но они крепко спали. С ухмылкой она взяла мужа за руку и позволила ему отвести себя в спальню.       Лаксус действительно был потрясающим отцом.       Они занялись сексом, а затем, легли в постель и час разговаривали. Лаксус рассказал ей обо всех приключениях за день, Люси смеялась, положив голову, на его руку. В их доме никогда не было скучно, и каждый день приносил новые волнения и проблемы, но похоже, Лаксус застал один из самых сложных.       Люси прижалась к нему.       — У нас хорошая семья. Хорошие дети, которые любят друг дуга.       — Согласен. Когда нас не станет, дети сами со всем справятся, ведь они есть друг у друга.       — Мне не терпится увидеть, какими людьми они вырастут. – сказала Люси.       Лаксус пояснил некоторые свои мысли:       — Что ж, Мавис либо захватит мир, либо сожжет его дотла. Думаю, у Анны будет много небесных духов и домашних животных. Лейла станет самым могущественным богоизбранным волшебником тех времен. Юрий… Я думаю, в итоге он будет похож на меня.       Люси покачала головой.       — Лейла станет мастером гильдии, Мавис станет богоизбранным волшебником, Анна захватит мир, а у Юрия будет пятнадцать детей.       — Ты хочешь поспорить?       — Как насчет этого: Лейла захватывает мир, Юрий становится богоизбранным волшебником, Анна становится мастером гильдии, а у Мавис двенадцать детей.       Люси фыркнула.       — Ты знаешь, что я поняла? Близнецам одиннадцать лет. Мы вероятно ближе к тому, чтобы стать бабушкой и дедушкой, чем к тому времени, когда сами рожали детей. Подумай об этом. Через десять лет близнецам исполнится двадцать один год, Лейле двадцать три, Юрию двадцать пять. Честно, было бы странно, если бы к тому времени у нас не было внуков.       У Лаксуса время от времени возникали подобные мысли, напоминавшие, что он старел, поэтому Дреяр старался их игнорировать. Его голова уже покрылась седыми волосами и вокруг глаз появилось несколько морщин. В уголке его рта появилась складка, от трольской ухмылки, а когда он посмотрел на свою жену… Она все еще выглядела потрясающей.       Шестнадцать лет брака, четверо детей, но она становилась все краше.       — Интересно, как они будут нас называть.       — ВОЗ!       — Дедушка с Бабушкой!       Он повернулся к ней лицом.       — Ты примерно на тысячу миль впереди меня, детка.       — Как насчет… Бабуля и Дедуля?       — Ух! От этого я кажусь старее чем есть.       — Хорошо, а как насчет Бабушка и Толстяк?       — Звучит так же весело, как быть чьим-то Гамом.       Люси улыбнулась мужу и поцеловала его.       — Не будь таким капризным. Я знаю, что сегодня на тебя навалилось много всего. Я горжусь тобой за то, что ты позволил Игги быть маленьким милым парнем Анны. Ты растешь.       Лаксус перекатился на спину.       — Спасибо, Мамочка.       Когда Люси снова захихикала, он закрыл глаза.       — Еще один смешок и сегодня никто не будет спать.       — Это вызов?       Она увидела, как погас свет, и взвизгнула, когда была прижата к постели, знакомым весом.       Люси боролась с мужем, пока тот ее щекотал.       — Отстань от меня, большое животное!       Лаксус улыбнулся ей в шею, а затем слегка прикусил, просто чтобы услышать ее удивленный вздох.       Лаксус решил, что стареть оказалось намного веселее, чем казалось.