Солнечно, с вероятностью Лаксус

      Это стало первым «несчастьем».       В пятнадцатилетнем возрасте, после двенадцати лет судебных баталий, споров и ядовитых родительских отношений, судья предоставил Лилии Эвклиф выбор, с кем из родителей она хотела бы жить. Лилия выбрала своего отца, и это стало самым трудным решением в ее жизни, потому что, сделать такой выбор означало, оставить свою первую любовь: маленького белокурого мальчика-дракона.       Всю свою жизнь она росла рядом с Дреярами, наблюдала за девочками с их папой, но ее собственный отец всегда оставался вне досягаемости. На пол пути к взрослой жизни, Лилия посчитала, что это будет ее единственным шансом узнать своего отца как отца.       Так она рассталась с Юрием и проехала пол страны, чтобы жить со своим отцом.       Расставание было болезненным и трудным для обоих детей, потому что их расставание случилось, и ни сделали ничего плохого, из-за чего захотели бы расстаться. Юрий всегда знал, что Лилия мечтала жить вместе с отцом.       Все, чего хотел Юрий с самого детства, это никогда не расставаться с Лилией. Чтобы она всегда была в его мире.       В удивительно наивном пятнадцатилетнем возрасте, Юрий часто задумывался о будущем, и в этом будущем Лилия всегда была рядом с ним. У него были планы. Мечты. Ожидания. Лилия Эвклиф должна была стать частью его будущего, но внезапно ее вырвали из его будущего. Юрий пытался донести до себя, что возможно, в будущем, их пути могут опять пересечься, хотя он понимал, что все закончилось навсегда.       Но мальчик-Дракон и девочка-Дракон все же должны быть вместе, правда?       У Юрия было много совместных фотографий еще с детского возраста. Лаксус предложил сыну собрать их всех и убрать в коробку, подальше от глаз. К сожалению, Юрий не мог этого сделать, но в эти странные, эмоционально сырые моменты, он все еще мог найти поддержку в одном.       У него была непревзойденная группа поддержки, из любящей семьи, решившая, любить его до самой смерти. Сестры сильно баловали Юрия, что казалось странным. Обычно подросток сам заботился о милых девушках-Дреяр и баловал их.       В субботу вечером, Лейла испекла ему торт, и они уселись на полу, с пиццей, тортом, пирожными и газировкой, играя в настольную игру. К сожалению, как бы девочки не старались, Юрий продолжал бросать карты и проигрывал с треском.       Люси увидела, что в два часа ночи свет в комнате ее сына все еще горит, услышала смех и улыбнулась.       — Они все еще не легли спать? Я не знал, что Лейла может оставаться в сознании более восемнадцати часов. – сказал Лаксус.       — Рядом со своим старшим братом они ведут себя, как маленькие курицы. – сказала Люси.       Лаксус вздохнул.       — Бедный ребенок. Раньше бы он заплакал как младенец.       — Мы думали, что эти нелепые отношения — его маленькое увлечение и в какой-то степени они нереальны, но правда в том, что их чувства были реальными. Юрий действительно расстроен, Лаксус.       — Я знаю, детка. Лилия была рядом с Юрием большую часть его жизни. Он конечно молодой и симпатичный мальчик. Ребята, наверное, строили планы на будущее, ведь это именно то, чем занимаются молодые и наивные люди.       Люси улыбнулась своему мужу.       — Мы были вместе всего четыре месяца, когда впервые заговорили о планах на будущее. Помнишь? Мы сидели в моей старой квартире. Я была всего на четыре года старше нашего сына.       Ни один родитель не хочет, чтобы его ребенок пострадал, но Дреяры привыкли к физическим травмам. Воспитание семьи, состоящей из магов-хулиганов означало, что они станут свидетелями бесчисленного количества ударов, синяков, ран, швов и других всевозможных событий, связанных с болью.       Когда Макаров умер, всем было тяжело, но это была неизбежная боль, которая в конце концов должна была случиться.       Лаксус пошел спать, а Люси приоткрыла дверь и обнаружила, что дети все еще сидели на полу в окружении тарелок и бутылок с газировкой.       — Уже поздно, ребята. – сказала Люси.       — Мама, мы пойдем спать, когда закончим игру. – сказала Анна.       Люси знала, что они не пойдут ложиться спать, но не возражала, уже начались летние каникулы. Все знали, что, если бы завтра нужно было бы пойти в школу, то их мать бы взяла хлыст и разогнала всех по кроватям. Люси очень надеялась, что она больше не прибегнет к этому, чувствовав себя после этого как сумасшедший родитель.       Лаксус утешал ее, что невозможно воспитывать детей, временами не прибегнув к строгости.       Люси села на край кровати и спросила:       — Во что играете?       — Мы играем в «жизнь»! – сказала Мавис.       — Жизнь?       — Да, игра в жизнь. Юрий проигрывает. – добавила Мавис.       — Вам не кажется, что это немного бессердечно? Думаю, вам нужно подбодрить брата и сыграть пару грустных песен. А завтра можно посмотреть тот фильм, где в конце умирает собака.       Юрий отпил из бутылки и уныло пожал плечами.       — Эта игра кажется наиболее подходящей. Поиграй в игру «жизнь» и проиграй ее.       — Юрий, в мире миллиарды других девушек, а ты симпатичный мальчик. Будет еще другая девушка. – сказала Люси.       — Я не хочу другую девушку…       Мавис ударила его по руке.       — Перестань ныть. Мы пытаемся любить тебя, несмотря на твое горе. Дай нам любить тебя.       Анна обняла его за другую руку.       — Бить его – это проявление твоей любви?       — Почему нет? – спросила Мавис.       — Я до сих пор не понимаю, как вы можете быть близнецами. Юрий, хочешь еще тортика?       — Конечно хочу.       Люси не могла не смеяться, над дочерьми и их попытками утешить брата. Мавис била его, Анна обнимала, а Лейла кормила. Это был чудесный мир Юрия Дреяра, в лучшем виде. Люси знала, что даже если сердце Юрия будет разбито, он будет по-настоящему счастлив в окружении людей, так о нем заботившихся.       Было много людей, которые поначалу жалели Юрия из-за того, что он жил в доме, полном девушек, но люди знали, что на самом деле он счастлив жить с сестрами и матерью. Его сестры умели делать все: от выбора одежды для своего бедного брата, страдающего дальтонизмом, до того что они могли сидеть и утешать его, после разрыва его первых отношений, обнимав его и кормя тортом.       — Теперь нам просто нужно найти тебе новую девушку. Как насчет Ханны? – предложила Анна.       — Кто это? – спросил Юрий.       — Девушка, которая пахнет рыбными палочками. – ответила Мавис.       — Я передумала.       — Как насчет той рыжеволосой девушки из старшего класса? Я забыла ее имя. – предложила Лейла.       Юрий прищурился.       — О, мне просто нужно вылечиться от дальтонизма, выяснить что такое рыжий и тогда, может быть, я вспомню ее имя.       — Как насчет Мариеллен? Она встречается со всеми парнями. – снова предложила Мавис.       Люси наклонилась и ущипнула дочь за заостренное ушко.       — Эта НЕ ТА девушка, с которой вы хотите, чтобы ваш брат встречался!       — Ой! Не надо быть такой злой, мама. Я всего лишь пытаюсь помочь. – сказала самая маленькая.       — Твои шалости когда-нибудь закончатся, Мавис? – спросила Люси.       Мавис сверкнула тонкогубой зубастой ухмылкой троллинга.       Люси вздохнула и добавила.       — Ты вся в отца.       Юрий устало улыбнулся.       — Спасибо, но со мной все будет хорошо. Некоторые вещи, мужчина должен решать сам. Вы, девочки, можете мне помочь во всем.       К концу игры, Юрий оказался банкротом и бездетным, над чем ему оставалось только посмеяться. Лейла заснула по середине комнаты на полу, поэтому близнецы прибрались, после того, как Юрий и Люси перенесли уснувшую Лейлу в ее комнату. Потом Люси обняла сына и они добрались до его комнаты. Она выключила свет и укрыла Юрия одеялом, как будто он снова стал маленьким мальчиком.       В темноте Люси видела плохо, но она наклонилась и поцеловала сына в лоб.       — Так не будет всегда, сынок. Я обещаю, время залечит твое разбитое сердце.       — Кто-нибудь когда-нибудь расставался с тобой, мама? – устало спросил Юрий.       — Ну… нет. Твой отец был моим первым парнем.       — Папа, говорил, что никогда не любил девушку до тебя. Ты никого не любила до папы. Девочки очевидно еще не влюблялись. Ты знаешь, что это значит, мама?       — Что?       — Я единственный из этой семьи, кого бросили.       — Просто будь сильным, сынок. Мы с твоим отцом любим тебя, как и все твои сестры.       Юрий откатился от матери и почувствовал, как она погладила его спину, будто он был маленьким мальчиком. Люси подождала, пока ее сын заснет, а затем тихонько вышла из комнаты и в своей спальне обнаружила, что ее муж уже уснул.       Шли дни, а Юрий оставался подавлен.       Через неделю, Юрий позволил Лейле собрать все фотографии и спрятать их в неизвестном для него месте. Через две недели, ему удалось убедить себя думать о разрыве меньше. К тому времени, как прошел месяц, боли больше не осталось, и он думал только о хорошем: о том, что Лили наконец сможет узнать отца поближе, о том, что она наконец сможет не скрывать свою драконью магию, о том, что ее мама больше не будет на него кричать.       Юрий понял, что его душевные раны, на самом деле оказались лишь эффектом от расставания с близким человеком. Но такой молодой человек, что пережил много физических травм справился и с этим. И теперь он радовался за свою бывшую девушку.       Жизнь продолжалась, он тоже продолжал жить, хотя и как более зрелый человек, чем раньше. Когда все закончилось, и Юрий почувствовал себя хорошо, он понял, что повзрослел. Он оглядывался назад и думал о своих мыслях и чувствах, как о ребячестве, но не мог забыть, как хорошо было сидеть рядом с Лилией под деревом и вместе строить грандиозные планы на жизнь.       Так же, весь месяц, Юрий получил много внимания со стороны родителей и сестер. Это было приятно, и он был благодарен за такую большую сумасшедшую семью.       В рамках компании его родителей, чтобы показать на сколько сильно они любят своего сына, Лаксус взял Юрия с собой в Крокус, куда его вызвал совет, как всегда захотевшего пожаловаться на разрушения, причинённые Хвостом Феи.       Для Лаксуса слова Совета казались бессмысленными, но, когда встреча закончилась, отец с сыном решили прогуляться по городу и ели все что попадалось под руку. Они проходили мимо зоопарка.       — Не хочешь пойти?       Юрий кивнул.       Через пять минут они уже сидели на перилах моста выставки аллигаторов.       — Ты бывал здесь раньше? – спросил Юрий.       Лаксус улыбнулся.       — Наше второе свидание с твоей матерью, проходило здесь. Ты знаешь, как она… Она не очень сильно любила находится слишком близко к опасным животным.       — Это просто аллигаторы. – ответил сын.       — Твоя мама любит животных, но чертовски подозрительно относится к тем, которые едят людей. Ты бы видел, как она впервые встретилась с Райджин. Не думаю, что она когда-то еще кричала так громко, как в тот день. Боже правый, она была в ярости. – усмехнулся Лаксус.       Дреяры двинулись дальше и купив по рожку мороженного, Юрий спросил:       — Как вы с мамой все-таки познакомились? Она тебе всегда нравилась?       Лаксус задумался на минуту и наконец ответил:       — Я всегда считал ее привлекательной, но у меня был период жизни, когда я был самым большим засранцем в мире. Я не произвел на нее должного впечатления, но, когда я пригласил ее, она не возражала. Король устроил бал в честь победы Хвоста Феи, и я не хотел идти туда один. Мы с твоей мамой случайно столкнулись друг с другом в магазине, когда я размышлял, с кем бы мне пойти. Мы пошли на бал вместе, и так прекрасно провели время вместе. На следующее утро мы пришли сюда, а затем весь мир стал против нас.       Юрию понравилась эта история и, когда они продолжили прогулку по зоопарку, Лаксус рассказал своему сыну подходящую для детей версию своего чудесного романа с Люси Хартфилией. Сначала Юрию было немного грустно, потому что у него больше не было девушки, но потом он оживился от мысли, что социально неуклюжий Лаксус Дреяр все-таки смог выиграть в любовной игре.       Они прошли по тому же пути и Лаксус окунулся в воспоминания, когда они с Люси только начали узнавать, насколько им хорошо вместе.       Юрий наклонился через перила к выставке со львами, когда его отец сказал:       — Жизнь прекрасна, сынок. В последний раз я был здесь с милой маленькой блондинкой, красневшей каждый раз, когда она улыбалась мне. Теперь я стою здесь, на том же самом месте, с нашим пятнадцатилетним сыном.       С некой грустной полуулыбкой, Юрий посмотрел на выставку.       — Я знаю, что все хорошо. Это отстойное время, но я уверен, что я не единственный человек, с которым такое случалось. Странно что я не могу избавится от чувства, что я недостаточно хорош и продолжаю думать об этом, как будто если я был лучше, все сложилось бы иначе. Хотя я знаю, что это не так.       Отвержение и брошенность были ужасными чувствами, и отговорить человека не думать о таком трудно. Лаксус это знал.       — Дед когда-нибудь рассказывал тебе, что-нибудь о моем отце? – спросил Лаксус.       Юрий отрицательно покачал головой.       В этом нет ничего удивительного, ведь Макаров вообще не говорил об Иване после его смерти от рака. Думать о том, что Иван прожил ужасную, бессмысленную жизнь и ужасно умер, было тяжко для Макарова, и он никогда не обсуждал это с кем-либо. Лаксус тоже никогда не говорил об отце.       — Я всегда просто предполагал, что он умер, когда ты был маленьким или что-то подобное.       Лаксус прислонился спиной к перилам и сложил руки на груди.       — Мой отец умер, когда тебе было три года. Вы с Лейлой встречались с ним пару раз. Вы были еще маленькие, поэтому я сомневаюсь, что вы что-то помните о нем.       — У тебя все это время был папа?!       Лаксус вздохнул.       — На самом деле он не вел себя как отец. Но моя мать еще жива.       — И мама?       Сказать, что эта деликатный вопрос, все равно что сказать, что море мокрое. Лаксус на самом деле не очень-то любил говорить о своих чувствах, но он не испытывал дискомфорта рядом с сыном.       — Когда я родился, мои родители решили, что они не любят друг друга, и меня тоже. Дед вырастил меня, потому что родителям было не до меня. Я был жалким маленьким отродьем. Маленьким и больным. Я не понимал почему у всех есть мама с папой, а у меня их нет. Потом мой отец начал навещать меня и все стало намного хуже, потому что ему не нравилось то, кем я был. – сказал Лаксус.       Юрий не мог поверить своим ушам, когда услышал такое откровение. Он понятия не имел, что у его отца было такое тяжелое детство, и по тому как он рассказывал эту историю, легко можно понять, что ему все еще больно.       Лаксус продолжил:       — Когда отец начал приходить ко мне, стало только хуже. Он сводил меня с ума и морочил мне голову, заставляв думать, что, будь я немного лучше, он не бросил бы меня или я ему понравился бы. Говорил много плохого обо мне и других людях.       — Почему он так поступал?       — Он просто был эгоистом. Ни больше, ни меньше. Его поведение не имело никакого отношения ко мне. В твоем случае, твоя девушка ушла, потому что ей нужно было это сделать. Это произошло не из-за тебя. И это было правильное решение. Так что перестань винить себя и не сиди сложа руки, думая, что с тобой что-то не так.       Юрий долго молчал, минуты две-три.       — Как думаешь, твой отец любил тебя?       — Нет. Раньше я очень сильно надеялся, что он полюбит меня, но потом, когда ты появился на свет, понял, что этому ублюдку наплевать на меня.       Юрию показалось, что от услышанного, с его плеч спал груз вины.       — Мне никогда не приходилось чувствовать подобное. У меня отличные родители.       Они долго разговаривали, проходя мимо животных в клетках. Лаксус радовался, что его сын смог склеить разбитое сердце и стать чуточку сильнее. Дреяр считал это передовой техникой воспитания, появившейся по необходимости.       Младенцы требовали много времени, но их потребности были проще. Когда Юрий был малышом, он радовался, когда на нем были чистые пеленки и у него был полный живот. Но по мере того как дети росли, росли и их потребности и в возрасте Юрия иногда родителям было сложно понять, что нужно их ребенку.       В этот момент сделать Юрия счастливым, могли только его семья, которая могла оставаться рядом с ним и помогать ему справляться с проблемами, связанными с самым большим разочарованием в его жизни.        Закончив экскурсию по зоопарку, Дреяры вернулись в центр города и Лаксус купил своему сыну примерно шестую порцию еды за день из тележки с едой.       — Когда ты ешь, куда уходит еда?       — Что? Что ты имеешь в виду?       Лаксус сказал:       — Мы с твоей матерью в замешательстве, потому что не понимаем, куда на самом деле уходит еда, которую ты ешь. У тебя в желудке портал в Эдолас, о котором мы не знаем?       Юрий закончил жевать первый кусок хот-дога.       — Каждый дополнительный прием пищи приближает меня к тому, что я стану выше тебя.       — Ну ты только что убедил меня, больше тебя не кормить.

***

      Парни хорошо отдохнули от девочек, и вернувшись домой, Лаксус обнаружил сестер-Дреяр присматривающих за Крэшем. К поясу малыша, привязали поводок, который держала Мавис, и Лаксус наблюдал за этим с большим беспокойством. Мысль о том, что Мавис нацепила поводок на маленького ребенка не тревожила его, потому что всем казалось, что она так и сделает. Его беспокоило, то что Анна и Лейла похоже не возражали.       Лаксус отстегнул поводок.       — Честно…       Крэш на полной скорости врезался лицом в ближайшую стену и упал. Затем он встал, отошел от стены и снова побежал, но Лаксус поймал его.       — Малыш, в чем проблема?       — Он пытается пробегать сквозь стены, как Гилдартс. – объяснила Лейла.       — Крэш как дедушка! – воскликнул мальчик.       Лаксус прищурился и строгим «родительским голосом» произнес:       — Ты больше не будешь пытаться пройти через стену, ты меня понял?       Рыжий мальчик испуганно кивнул и его поставили на пол. Как и обещал он вернулся к конструктору, каждые несколько секунд глядя вверх, пытаясь понять, кто только что властным голосом заставил его остановить озорство.       — У тебя хорошо получается. У меня нет такого строго голоса. – сказала Анна.       — Было бы странно, если бы он у тебя был. – ответила Мавис.       Лаксус закатил глаза, поднялся на верх и обнаружил, что его жена спит. Либо она не знала, что Гилдартс оставил своего внука с девочками, либо девочки не сообщили матери и притащили в дом маленькую угрозу. Лаксус подумал, что с Юрием девочки справятся с Крэшем, поэтому скинул обувь, залез под одеяло и решил присоединиться к жене и ее сну.       Люси зевнула, когда почувствовала его тепло и потянулась к мужу.       — Как наш ребенок?       — Сильный и голодный.       — Ты хороший папа. Думаю, ты все-таки мне нравишься. – поддразнила Люси, быстро поцеловав его.