Солнечно, с вероятностью Лаксус

      Лейла Дреяр приготовилась к битве.       Она зачесала волосы назад, успокоилась, глубоко вдохнув и приготовилась к встрече с врагом. Она молилась, чтобы остаться незамеченной, но знала, что на удачу полагаться нельзя. Ее противник бдителен, насторожен и избежать его взгляда сложно.       Лейла затаила дыхание и не издала ни звука, спускаясь по ступенькам лестницы.       Лаксус посмотрел на дочь, оторвав взгляд от газеты и прищурился, уставившись на ее укороченный топ, не скрывавший живота. Она нарушила как минимум десяток правил об одежде.       Лаксус не собирался начинать разборки мирным летним утром, но был готов к этому в любой момент.       Тринадцатилетняя Лейла съежилась. Удача была не на ее стороне.       Лаксус сказал, все еще смотря на дочь:        — Доброе утро, малышка. Кажется, ты утром ошиблась и надела лишь полрубашки.       Маленькая блондинка уперлась руками в бедра, заупрямившись и продемонстрировав отцу укороченный топ, мини юбку и босоножки с ремешками.        — Пап, может обговорим?       Лаксус отпил кофе и спокойно посмотрел на дочь.        — Конечно же нет. Когда ты начнешь жить в своем доме и сама будешь оплачивать счета, сможешь делать все что захочешь. Но даже тогда я не буду тебя слушать.       Лейла прикрыла пупок.        — Папа, это просто топик. Это просто метод самовыражения.       Лаксус отпил кофе и сложил газету.        — Что именно ты выражаешь?        — Ну…        Лаксус остался в недоумении, Лейла так и не смогла ответить ему на вопрос.        — Что с тобой происходит в последнее время? — спросил он.        — Я расту, пап.        — Ты не станешь взрослой, если будешь носить половину рубашки. Младенцы тоже не любят носить одежду.       Лейла сжала руки в кулаки.        — Ты ничего не понимаешь! Я не пойду переодеваться.       Лаксус спокойно ответил:        — Ничего страшного. Тебе запрещено выходить из дома в таком виде.        — Это делает меня мной!        — Так, ты — блудливая полурубашечка? Удивительно. Я все это время думал, что ты — ребенок.       Это было то, что Лейла больше всего ненавидела в войне с отцом. После пары первых аргументов, он научился сохранять спокойствие и саркастичность. Лейла могла кричать, хлопать дверью, плакать и делать все, что только могло прийти в голову, но ее идеи закончатся, а Лаксус все еще будет сидеть в кухне и потягивать кофе, как будто ничего не произошло.       Лаксус не был строгим приверженцем дисциплины. И он и Люси позволяли своим детям учиться на ошибках. Но он все же показывал характер, когда дело касалось одежды девочек. Лейла – единственная, бросала вызов отцу и делала это часто.       Лейла все же развернулась, чтобы выйти из дома, распахнула дверь и сказала:        — Ты не можешь помешать мне быть той, кем я хочу быть!       А потом, ударилась лицом о стену активированных рун, с такой силой, что из носа потекла кровь.       Лейла получила хорошее образование в области магии и смогла прочитать руны:        «Ни один ребенок не покинет пределы рун, если это запрещено родителями»       Лейла вернулась на кухню и обнаружила, что ее отец опять читал газету и ел тосты.        — Ты поставил рунный барьер вокруг дома?!       Лаксус нахмурился.        — Поднимись наверх, надень нормальную рубашку, и я подумаю о том, чтобы выпустить тебя на улицу до того, как тебе исполнится сорок.       Лейла проиграла.        — Угх! — вскрикнула она.       Лаксус сделал еще глоток кофе и уставился в газету.        — Расстегни бюстгальтер, пока будешь в своей комнате.       Лаксус услышал, как хлопнула дверь и тяжело вздохнул.       Еще маленьким ребенком Лейла впадала в приступы гнева. Она задерживала дыхание, бросалась на пол, кричала, била по полу, плакала и еще много чего. Родители научились относиться к ее истерикам, как к чему-то обыденному, и теперь, когда у Лейлы начался переходный возраст, она вновь вернулась к провокациям, поэтому Лаксус поступал с ней так же, как и в раньше.       Лейла – хороший ребенок, но иногда она показывала характер. Лаксус чувствовал, что с ней что-то происходило, но никак не мог понять, что именно, а Лейла ничего ему не говорила.       Когда Юрий спустился и сварил себе кофе, отец спросил:        — Ты тоже хочешь сделать мне больно и принес какую-нибудь горькую новость?        — Думаю, нет.       Люси быстро спустилась со второго этажа, торопясь попасть в гильдию, и расстроилась, обнаружив, что ее муж сидел на кухне и никуда не торопится.        — Лаксус, ты уже должен был быть на работе, а ты спокойно сидишь дома, как будто все хорошо, и ты никуда не спешишь.       Лаксус тяжело вздохнул.        — Спокойно — не то слово, которое я бы использовал в данный момент. Но я готов идти на работу.       Входная дверь распахнулась и вошли близнецы, принеся с собой огромное яйцо. Мавис несла его, до смешного огромное, по сравнению с ней.       Было всего восемь часов утра, так что Лаксус не догадывался, как девочки, каким-то образом, встали так рано и уже успели нахулиганить.        — Можно, мы его оставим? — спросила Анна.       Первой отреагировала Люси:        — Что ты имеешь в виду под «Можно, мы его оставим?»? Что, черт возьми, вылупится из такого огромного яйца, которое по-вашему, может стать домашним животным?        — Мы не знаем, но можно его оставить? — снова спросила Анна.        — Черт возьми, нет! Вы не будете дома высиживать монстра. Мы сказали «нет» щенку, и меня удивляет, что вы думаете, будто я позволю завести монстра, демона, или что бы там это ни было.        — Как насчет заднего двора? — предложила Мавис.       Бровь ее матери дернулась.        — И там нет. — прорычала Люси.       Лаксус смотрел, как дети собирали колоду возражений, против матери и готовились предъявить их. У них были свои безумные методы, и они знали, как добиться того, что нужно.       Юрий – переговорщик. Если дети и могли достичь своей цели с помощью компромисса, то Юрий вел переговоры с родителями. И в первую очередь он эффективно договаривался с Люси, всегда очень сильно гордившейся сыном, респектабельным и разумным мальчиком, и часто уступавшей ему.       Затем шла Лейла, участницей обсуждений, спорившей с логикой и искажавшей факты до тех пор, пока все сказанное ею не станет казаться правдой. Такая тактика эффективно действовала против Лаксуса, которого на самом деле можно было легко убедить в тех вещах, которые его особо не интересовали.       Но это не работало с Люси.       Анна была тем тузом, козырной картой, помощником в тех минутах, когда оба родителя отказывали. Она редко о чем-то просила, а когда просила, то без сцен и споров. Анна была таким милым ребенком, что оба родителя готовы были сделать все, что она захочет, только потому, что она никогда не доставляла проблем.       И конечно же, Мавис. Мавис – хитрая нарушительница правил. Она могла продать грязные носки безногому мужчине и при этом вести себя невероятно грубо.       Вылупленное существо, неопределенного происхождения являлось той задачей, которая под силу только Анне.        — Пожалуйста, мамочка? — сладко попросила, широко улыбнувшись.       Люси перевела взгляд на Лаксуса, посмотревшего на нее взглядом, говорящим:        «Ты, черт возьми, хорошо знаешь, что перекладываешь ответственность»        — Это яйцо Иксида. Хэппи вылупился из такого же. — сказал Лаксус.       Это только сильнее разволновало ребят и теперь даже Юрий заинтересовался. Он мгновенно задействовал свои навыки переговорщика.        — Пап, ты говорил, что у нас не будет животных, которые какают в доме и рвут вещи. Хэппи не такой. Иксид был бы хорошим питомцем, и он может пригодится нам в бою, на сложных заданиях.       Лаксус вернул «мяч» Люси.        — Если ваша мать согласится. Думаю, ничего страшного не произойдет.        — Лаксус! — воскликнула Люси, знав, что в начале он скажет: «да», а после она услышит: «я же говорил». — Поскольку ты так сильно любишь животных, я оставлю решение за тобой.       Мужчина ухмыльнулся и ответил:        — Ваша мама не возражает, значит все хорошо. Постойте, а где вы нашли яйцо?       Мавис улыбнулась и с сестрой побежала наверх.        — Мы забыли!       Люси покачала головой.        — Нет ничего более подозрительного, чем близнецы использующие слово «мы», особенно эти двое.       Юрий тоже поспешил за сестрами, но Лаксус успел схватить его за воротник.        — Планы поменялись.        — А?        — Мы с твоей мамой едем на выходные за город. Нам нужено оставить кого-то за старшего. — сказал Лаксус.        — Погоди, «мы»? — спросила Люси.        — Да. — быстро ответил Лаксус. — Юрий, будешь за старшего.       Мальчик указал на себя.        — Я?        — Да, ты.        — Почему я? — вздохнул Юрий.        — Потому что, ты первый вышел из утробы. Не позволяй сестре выходить на улицу полуголой, и никаких мальчиков, диких животных и магии в доме. Понятно?        — Хорошо… Но…       Лаксус схватил Люси и потащил наверх. Хоть он и сказал «выходные», но сейчас была среда и совершенно случайное летнее утро. Люси и правда хотела побыть с мужем наедине. Какими милыми не были их дети, но родителям нужно время побыть наедине.       Люси приводила доводы, чтобы не оставлять детей одних, без предупреждения, пока Лаксус собирал дорожную сумку. А после, Люси поняла, что хотя их дети и любили озорничать, они не плохие. Ребята редко совершали аморальные поступки, но любили делать то, что часто раздражало или утомляло родителей.       Час спустя, Люси с Лаксусом уже сидели в поезде, и по традиции, Лаксус свернулся калачиком, положив голову на колени жены, готовый вытерпеть недолгую поездку, и отдохнуть от своих милых детей.       Люси провела руками по его волосам.        — Ты хороший отец.        — Мне нравятся маленькие негодяи, но я хочу побыть наедине с женой.        — Не могу поверить, что ты хотел скинуть на меня Иксида. — проворчала Люси.        — Да. — сказал Лаксус. — Я уже готов, услышать: «кот, которого ты позволил завести детям». Большинство Иксидов раздражают. Хэппи похож на пятилетнюю девочку, застрявшую в теле крылатого кота.       Люси внезапно запаниковала:        — А в холодильнике есть продукты?        — Ну… Если дети проголодаются, всегда можно приготовить яичницу. — предложил Дреяр.        — Лаксус, я серьезно!        — Детка, расслабься. Наш сын работает магом и не платит за коммуналку. В третьем ящике, в носке у него есть небольшие сбережения.       Мужчина заснул посреди разговора, а Люси прорычала что-то оскорбительное, на что Лаксус ответил громким храпом.       Когда Дреяры наконец прибыли в Харгеон, Лаксус проснулся и супруги заселились в любимый отель, прежде чем отправиться на прогулку по городу. Они дошли до того кафе, где ужинали в ночь перед их первым соитием любви и на волне ностальгии сели за столик, во внутреннем дворике.       Люси ухмыльнулась мужу, вспомнив их первую ночь. Огляделась и обнаружила, что пляж выглядел так же, как и тогда. Она заказала ту же еду и сидела с тем же мужчиной, хотя семнадцать лет спустя, после долгого и счастливого брака, и появления четырех замечательных детей.        Люси чувствовала любовь своего дракона.       Лаксус хороший человек, заботливый отец и муж.        — Ты улыбаешься мне, как будто я сделал что-то особенное или милое, а в последнее время я ничего такого не делал. — сказал Лаксус.       Люси отмахнулась от его слов.        — Не волнуйся, малыш.        — Малыш, да? То как ты произносишь «малыш», похоже на то, как наши дочери говорят «папа». Мне все было интересно, откуда они это взяли.        — Итак, наши дети придумали, как манипулировать нами. Хотя бывало и хуже.        — Ты права. Ты не видела в чем девушка номер один пыталась выйти сегодня на улицу.        — Думаю тебе следует немного расслабиться. Я тоже ходила в короткой одежде, но ничего плохого не произошло. Есть множество причин, почему девушки хотят носить мини-юбку или топик. Они молодые, а ты не можешь быть полицией моды. — сказала Люси.       Одна из густых бровей мужчины приподнялась.        — Ты так одевалась, потому что хотела получить внимание. И ты его получила, если память мне не изменяет. А пока что, она мне не изменяет. Тебе сколько было, семнадцать? Ты носила эти маленькие мини-юбки, каждый чертов день. Когда я впервые увидел тебя, мне захотелось наклонить тебя над столом, отшлепать за то, что ты такая плохая девочка и хорошенько трахнуть.        — Это отвратительно, Лаксус. Думаешь все мальчики такие же извращенцы, как и ты?        — Так функционирует разум половозрелого мужчины. Так что нет. Ни сегодня, ни завтра, никогда-либо.       Когда дело доходило до воспитания детей, Люси научилась выбирать свою тактику.       Лаксус и Люси – родители, уделяющие много времени детям, поэтому, даже не находясь дома, они привыкли обсуждать детей.       В некоторых вопросах, мнения родителей не совпадали и сейчас получилась как раз такая ситуация. Люси не считала проблемой короткие топы или в другие вещи, которые Лаксус не одобрял.       Лаксус был готов сражаться за свое решение до смерти, поэтому Люси решила оставить все как есть, и их дочерям придется разбираться с капризным отцом-драконом своими силами.       Дреяры прошлись по магазинам, Лаксус купил жене ожерелье и не отпускал ее руку, а Люси в ответ прижалась к нему во время прогулки.       Люси очень сильно любила Лаксуса и знала, что он не менее сильно любит ее.       Дреяры вернулись в гостиничный номер, и после секса и сна, было больше секса и сна. Затем они перекусили и занялись главным событием — сексом и сном.       У Лаксуса все еще оставался ненасытный сексуальный аппетит.       Люси все устраивало, у нее сформировался схожий аппетит.       Зевнув, Люси прижалась к нему.        — Я прочитала в журнале, что люди, состоящие в браке больше десяти лет, занимаются сексом в среднем шесть раз в месяц. Исходя из этого, ты израсходовал весь запас на целый месяц.       Лаксус ответил недоверчивым взглядом.        — Ты говоришь так, будто хочешь что-то взять в свой милый ротик.        — Фууу, это мерзко!        — Почему минет считается таким мерзким, а кунилингус — это круто и романтично?       Блондинка тяжело вздохнула.        — Лаксус, ты снова читал мои журналы?        — Мне было скучно, пока ты была в душе.        — Они для женщин. Поэтому прошу, не читай их.        — Я думаю мужчинам нужен свой собственный журнал. Такой, в котором мы сможем говорить о том, что женщины чувствуют себя объективированными, но при этом продолжают носить чертовы мини-юбки. — заявил Дреяр.        — У вас уже есть своя литература. Называется порнографией. А мини-юбки и мужчины не имеют ничего общего. — ответила Люси.        — В самом деле, зачем носить их? Они ничего не закрывают. Ты не можешь наклонится, не показав всем, что у тебя под юбкой. — продолжил Лаксус.        — Я больше не буду разговаривать с тобой. Мы уже раз сто обсуждали эту тему, и ты все еще думаешь, что девушки просто хотят возбудить парней, а парни все одинаковые и только об этом и думают, как ты в свое время. Я собираюсь поспать, а ты, если хочешь, можешь продолжать клоунаду. — нервно проговорила Люси.       Лаксус все равно хотел спать и перевернулся, чтобы прижать Люси к себе — так называл Дреяр то, что однажды описала Леви как: «лежал на тебе как огромный, горячий, волосатый кит, выброшенный на берег». Лаксус почувствовал встревоженность жены и прикусил ее за ухо.        — Тот факт, что наши дети, бесят меня больше, чем тебя — это карма в действии.        — Эй!        — Если хочешь поспорить с другим нелепым человеком как ты, оставь меня в покое и найди зеркало. Спасибо и спокойной ночи.

***

      В Магнолии, Анна Дреяр и Игги Драгнил, посетили историческое место. По крайней мере для семьи Драгнилов, это место было особенным.       Небольшая хижина в восточном лесу, которую Лисанна построила, когда они с Нацу были маленькими детьми и присматривали за своим яйцом.       Лисанна, решила, что первые отношения ее сына чрезвычайно милые и показала ему хижину.        — Это домик для того, чтобы высиживать за Иксидов. Игги, я и твой отец присматривали здесь за яйцом, откуда потом вылупился Хэппи.       Нацу гордился сыном, не только потому что у него появилась девушка, но и потому, что он вырос хорошим ребенком, что даже Лаксус не смог сказать ему «нет». И если этого было недостаточно, то что еще было нужно?       Кроме того, Игги очень волновался, поскольку ему разрешили держать свою девушку за руку и когда Нацу видел их вместе, они все время держались за руки.       Увидев, как они с Анной поднимают большое яйцо, Нацу усмехнулся как идиот, вспомнив их с Лисанной детство. Было действительно круто, что ребенок его лучшего друга и его сын понравились друг другу, и Нацу знал, что Люси чувствует тоже самое.       Лисанна собрала пикник для детей, и они вместе расположились в хижине, по очереди обнимав яйцо, чтобы согреть его, после того как Нацу с Лисанной ушли. Иногда дети обнимали яйцо вместе.        — Знаешь, Иксид как настоящий ребенок. Я буду мамой. — сказала Анна.        — Разве с тобой не было Мавис, когда вы нашли яйцо? — спросил Игги.        — Мавис не сможет стать мамой. Она бы убила ребенка. Я больше подхожу на роль мамы. — ответила она.        — Думаю, что так… — Игги неловко спрятал пол лица в шарфе.       Часто случалось, что Игги неловко извинялся, но не знал почему.        — Может ты тоже будешь хорошим папой?        — Откуда я знаю? — нервно пробормотал мальчик.        — Ты же будешь помогать заботиться о нашем ребенке?       Это было слишком. Игги стало неловко и покраснев, он вскочил на ноги.        — Это не мой ребенок! Он чужой!       Анна хихикнула, показывав язвительную ухмылку, доставшуюся от отца.        — Ты такой милый, Игги. Знаешь, для меня никогда не будет чужого ребенка!       Игги понимал, что Анна нарочно заставляла его нервничать, но понятия не имел, что нужно сделать, чтобы остановить ее. Анна была дочерью своего отца, маленьким заклинателем звездных духов, как и мать, и она считала, что Игги милый, когда краснел.        — Почему мы вообще говорим о детях? — спросил он.       Анна прижала яйцо к себе.        — Потому что у нас будет ребенок, Игги.       Анна умилялась и дразнила Игги, не понимавшего, на кого она все же похожа больше. Наконец он сдался и сел рядом с яйцом.       Маленькая блондинка была счастлива, она сидела вместе с Игги и ей казалось, что он самый милый мальчик на всем свете.        — Как мы назовем нашего ребенка?        — Это не мой ребенок! — нервно пробормотал Игги.       Анна выглянула из-за яйца, и ее голубые глаза встретились с его зелеными, и она сказала:        — Когда-нибудь у нас появится настоящий ребенок.        — Что?! Что ты такое говоришь?       Игги нервно схватился за шарф и задумался, в какие неприятности хочет втянуть его девушка. Он знал откуда берутся дети, так что для его юного ума, это казалось уже слишком.       Анна мило улыбнулась.        — Я все спланировала.        — Что ты спланировала?       Блондинка придвинулась к Драгнилу немного ближе и села перед ним, положив руки на яйцо.        — Нашу жизнь!        — Н... Но!        — Ты будешь моим парнем, когда мы вырастим. Мы будем вместе работать. И вместе станем сильнее. Надеюсь позже ты вырастишь, и станешь выше меня.       Хотя Анне было одиннадцать, а Игги тринадцать, она была намного выше. Девочки и так растут быстрее мальчиков, но Игги был еще и худощав, а Анна уже стала выше старшей сестры. Однажды в школе Драгнил сказал Анне, что она «длинноногая». Он не знал, что означает это слово, но считал, что у Анны были в основном ноги.        — Я пытаюсь вырасти. Я пью тонны молока, люди смеются над мальчиком, когда девушка выше него.       Анна отмахнулась.        — Все нормально. Отец говорит, что когда-нибудь ты станешь сильнее Сэма.        — Мастер так сказал? Обо мне?       Игги увлекала тема магических способностей и сил. Но вместо этого, Анна вернулась к более непонятной теме.        — Когда мне исполнится семнадцать, мы сможем обручиться. Затем, когда мне исполнится восемнадцать, мы сможем пожениться. Тебе будет двадцать. Я хочу большое и пушистое свадебное платье, и чтобы папа повел меня к алтарю. После того как мы поженимся, мы переедем в маленький домик на окраине города. Мы станем командой. На работе и дома. А потом, когда мне исполнится двадцать один год, у нас родится первый ребенок.       Игги не знал, что на это ответить, и в одно мгновенье ему в голову пришла мысль сбежать. Девушки казались загадочными существами, и как бы сильно мальчик не любил свою подругу, он не знал, что сделать с тем фактом, что они «официально» встречаются только месяц, а Анна уже распланировала всю их жизнь.       Игги просто хотел держаться за руки и веселиться, а не думать об огромной неоднозначности своего будущего.        — Как тебе? — спросила девочка.        — Эммммм… Ну…       Анна хихикнула и наклонилась вперед, нарушив его личное пространство.        — Что ты делаешь? — спросил мальчик.        — Закрой глаза, Игги.       Он зажмурился, будто готовясь к удару.       Анна положила руки ему на щеки, наклонилась сильнее и Игги почувствовал ее губы, на своих.       Первое что пришло ему в голову, это то, что отец Анны «специально» запретил ему целовать ее. Вторая мысль, которая заставила забыть о первой, заключалась в том, что это было самое восхитительное и удивительное, что он когда-либо чувствовал. Игги неловко поднял руки, но понятия не имел, что с ними делать, и они повисли в воздухе.       Губы Игги дернулись в ответ, и дети неловко обнялись. Когда поцелуй закончился, Анна отпустила Драгнила и сев на пятки наклонилась к яйцу, обняв и продолжила греть. Дреяр хихикнула и сказала:        — Ты весь красный, Игги!       Мальчик облизнул губы и обнаружил, что они вишневого вкуса и лизнул их снова.       Дети заснули вокруг яйца и проснулись, когда уже стемнело.        — Ой-ёй! Я должна быть дома до наступления ночи. Пойдем! — запаниковала Анна.       Ребята быстро встали, Игги взял яйцо, и они двинулись по тропинке через лес. Только они пошли не по той тропе, которой пришли, а решили срезать, направившись в глубь леса. Из-за новолуния в лесу было очень темно. Хоть Игги хорошо видел в темноте, но окружающая темнота беспокоила его.       По дороге домой, дети случайно наткнулись на беглеца — Эригора.       Он пытался устроиться в лесу на ночь, когда дети нашли его. Эригор мог бы отпустить их, если бы не заметил эмблему Хвоста Феи, на тыльной стороне ладони у Анны.        — Хвост Феи…       Анна влетела в дерево с сильным порывом ветра. Глаза Игги расширились от шока, а затем сузились от ярости. Он обронил яйцо и прыгнул, с пылающими кулаками, вслепую на противника, а Анна потянулась к ключам.        — Царя зверей, откройтесь врата — Локи!       Появившийся звездный дух незамедлительно начал действовать.        — Он могущественный маг. Я задержу его. Вы двое, бегите! По тропе до окраины города.       Их внезапно окружила стена ветра, не позволявшая сбежать.       Локи поправил очки на носу.        — Черт возьми! Эригор, ты же знаешь, что заплатишь если с этими детьми что-то случится. Ты не найдешь дыры, где смог бы спрятаться. Тебя найдут.       Но угроза не подействовала на того, кто большую часть жизни провел в гильдии убийц.       Игги был до смешного слаб в сравнении с Эригором, который был сильнее даже Локи, единственного духа Анны.       Эригор бессмысленно размахивал косой и бил детей, пытавшихся увернуться, потоками ветра.       Эригор замахнулся в нескольких сантиметрах от горла Анны. Локи успел прыгнуть и защитить хозяйку. Он исчез в золотой дымке, и дети остались одни с обезумившим, мстительным и кровожадным монстром.       Без Локи, Анна – самый слабый ребенок из Дреяров, а Игги был еще слишком мал и слаб для магии убийц драконов.       Эригор разрезал косой живот Анны, и пошла кровь. Много крови.       Игги услышал ее крик, учуял запах крови и что-то в нем оборвалось. Его не волновало, был ли он слишком маленьким или слишком слабым убийцей драконов. Он был убийцей драконов. Чертовски злым убийцей драконов. Ведь кто-то посмел ранить его девушку.       Пламя маленького Драгнила стало ярче, горячее, больше, мощнее, стоило Игги заметить раненную Анну. Но ему было все еще далеко до того, чтобы навредить Эригору, который решив унизить Драгнила, убрал ветряную стену.        — Глупый маленький мальчик. Твой огонь против моего ветра — ничто. Может мне нужно сильнее ударить твою подругу, что бы ты порадовался?       Игги зажмурился, сжал кулаки и собрался что-то выкрикнуть, но единственное что вырвалось наружу — это разрушительный рев огненного дракона, посрамляющий даже рев Юрия.       Не ожидавший такого Эригор, отлетел в сторону. Хотя Игги удивился, исходившей от него силе, о которой он раньше и не подозревал, маленький Драгнил, с пылающими кулаками, поспешил за противником, туда куда его откинул рев.        Эригор пришел в себя и начал относиться к Игги как к потенциальному противнику. Игги уже успел превратить окружавший их лес в пепел. Возможно в начале боя он был смехотворно слаб, но сейчас над ним не посмеешься. Несмотря на то, что Эригор все еще имел преимущество, он начал подмечать в этом ребенке что-то знакомое, и решил, что ему будет лучше немедленно уйти. Мальчик использовал магию огненного убийцы драконов и единственный человек, который имел такие же способности, был тем, с кем Эригор никогда больше не хотел бы связываться.       Он бежал, когда наткнулся на отца дракона, святого волшебника Нацу Драгнила, возможно, самого опасного волшебника во всех существовавших мирах. Если бы это был не Нацу, то это был Лаксус, и теперь, Эригор вспомнил, что где-то читал о том, что у Лаксуса родилась куча маленьких девочек-дочек, скорее всего очень похожих на эту…       Нацу посмотрел мимо Эригора, на сына, у которого шла кровь из глаза, носа, губ и кулачков. Кровь Анны в воздухе ощущалась намного сильнее, поэтому Нацу спросил:        — Сынок, а где Анна? Я чувствую запах крови…        — Она ранена, пап!        — Иди и позаботься о ней.        Игги побежал к своей девушке и обнаружил, что она поднялась на ноги.        — Как ты можешь все еще стоять?        — Кто бы говорил. — мягко сказала Анна, прижав ладонь к боку. — Ты очень сильный, Игги.       Юрий запыхаясь подбежал к детям. Он начал искать сестру, не вернувшуюся домой к установленному времени. Дреяр уловил сильный запах крови сестры. Парень увидел неподалеку огненный взрыв, а потом перевел взгляд на сестру, державшуюся за бок.        — Анна, дай посмотреть.       Девочка задрала рубашку и увидела на боку глубокую рану, сильно кровоточившую, но рана оказалась не настолько глубокой чтобы опасаться за жизнь заклинательницы. Все Дреяры учились сражаться и раны появлялись часто, поэтому Анна смогла сохранить спокойствие и не паниковать.        — Пойдемте отсюда. Нацу сможет справиться без нас, а вы сильно пострадали. — сказал Юрий.       Анна сделала пару шагов вперед, но Юрий подхватил ее на руки.        — Ты такой хороший брат.        — Это не столь важно. Я не могу поверить, что ты пропустила комендантский час и влипла в неприятности, пока родителей не было дома.        — Мы с Игги заснули.       Юрий впился взглядом в хромающего Драгнила.        — Игги, я закапаю тебя живьем в землю, если ты еще раз хоть не приведешь мою сестру домой, до наступления темноты.       Юрий не знал, что сказать родителям, но подумал, что Эригор должен считать себя очень удачливым. Нацу не убийца, а своего отца Дреяр знал слишком хорошо. Его папа пролил не мало крови за всю свою жизнь.       Все дети дошли до дома Дреяров, где Шерия и Венди, к которым в дом вломилась Мавис и отвлекла их от ужина, наложили швы и исцелили раны.       Нацу прибыл примерно через час, с чудом усцелевшим яйцом посреди битвы, в руках. Драгнил всегда знал, что у его сына серьезные проблемы в плане магических сил, но Игги был хорошим ребенком и никогда не завидовал Сэму или Юрию, потому что они были друзьями. В этом плане, Игги был сыном своего отца.       Когда воспитываешь детей-магов, битвы и травмы неизбежны, и родители и дети были готовы к этому. Анна держалась удивительно смело и оставалась по-прежнему милой. Мавис хотела найти Эригора и попросить Юрия подержать его, пока она не изобьет его до полусмерти.       Лейла в основном молчала, но Нацу знал, что у нее бывают неоднозначные моменты проявления эмоций. Она была капризной, склонной к вспышкам гнева, как Люси, вышибавшая из Драгнила все дерьмо, когда он пробирался в ее квартиру. С магической точки зрения, Лейла была ужасна и единственной причиной по которой Юрия знали, как могущественного брата — Лейла все еще не показывала свою силу в общественных местах.       Поскольку родителей не оказалось дома, Нацу решил, что они с Игги переночуют у Дреяров, на всякий случай. На самом деле он не думал, что найдется такой глупец, который нападет на семейство Дреяров, да и Эригор не сможет еще некоторое время шевелиться, но все же Драгнил не хотел оставлять детей одних.       Мавис застелила большую кровать в бывшей комнате Макарова, а Лейла приготовила ужин на всех. Юрий расхаживал туда-сюда и периодически выглядывал в окна.       Когда они поели и разошлись по комнатам, Нацу и Игги устроились на кровати.       Когда свет погас, Игги сказал:        — Пап, сегодня очень хороший день.       Нацу снова включил свет.        — У вас одиннадцать швов, двадцать ссадин и дюжина синяков.        — Мы поцеловались.       Нацу понял, что его сын хорошо себя чувствовал и после этого откровения понял, что Игги не волновало, то что его избили, потому что девушка, которая ему нравилась, поцеловала его, а все остальное не имело никакого значения.       Драгнил снова выключил свет.        — Хм, значит ты все еще витаешь в облаках, получив несколько ссадин, синяков и швов.        — Я не знал, что сделать с руками, но папа, она уже распланировала всю нашу жизнь.       Нацу улыбнулся в темноте, поняв, что его сын пережил такую же неловкую ситуацию в хижине, как и он сам когда-то.        — Не волнуйся. Твоя мама делала тоже самое.        — Это беспокоит только больше.        — Девочки хорошо разбираются в подобных вопросах. Лучше просто не мешай им и позволь им быть такими, какие они есть. Ты вырастишь и будешь больше ценить такие моменты.        — Но…. Мастер сказал, чтобы я не целовал Анну, но я все равно сделал это. И мне понравилось.       Нацу это позабавило, и хотя он никогда не скажет своему сыну, не слушаться Лаксуса, это было чертовски смешно. Игги обычно смотрел и бездействовал, но с разрешения одного волшебника, он стал вести себя свирепее и дерзко.        — Сынок, тебе лучше быть осторожным. Уверен, мастер оторвет тебе губы, если поймает вас.       Когда дети с утра проснулись, старшие Дреяры оказались уже дома, на кануне вечером они получили экстренное сообщение из Магнолии.       Анна проснулась, почувствовав, как ее родители сели по обе стороны кровати.        — Привет, мам, привет, пап. Вам не нужно было возвращаться домой из-за меня.       Люси наклонилась и поцеловала дочь в лоб.        — Ты наш ребенок, поэтому мы и вернулись. Нацу сказал, что у тебя ужасная рана.       Анна подняла край пижамы, обнажив швы, немного зажившие за счет магии.        — Это выглядит не так уж и плохо.       Лаксус нахмурился и понял, что рана, несмотря на то, что сейчас не угрожала жизни Анны, могла бы стать смертельной, если бы оказалась чуть глубже. Он был в ярости и хотел найти Эригора. Нацу сказал, что избил его до полусмерти и чуть не убил, но Лаксус хотел добить ублюдка.       Появилось много вопросов.       Зачем темному волшебнику приближаться к Магнолии?       Взрослые забеспокоились, потому что это не первые признаки активности темных магов, после более чем полутора десятилетия их бездействий и затишья.       Люси нянчилась с дочерью и Анне стало намного лучше, потому что за ней ухаживала мама. Она накормила Анну, и помогла переодеться, хотя покидать постель было еще рано.       Внизу Игги следил за яйцом, потому что так захотела Анна. Мавис предложила помочь, но ее концентрация внимания не способствовала тому, чтобы оставить ее одну с яйцом. Игги никак не думал о яйце, как о своем ребенке, Анна была счастлива и он решил не спорить.       Игги сидел с яйцом на диване, когда Лаксус спустился и уставился на него. Сгорав от стыда, Игги боялся, что Анна рассказала отцу об их поцелуе, и его жизнь грозила оборваться.       Вместо этого Лаксус долго смотрел на мальчика сверху вниз, а затем потянулся к его перелому. Не составляло труда понять, что Драгнил достиг совершенно нового уровня, защищав Анну, и это порадовало Лаксуса, как отца.        — Ты хороший мальчик. — наконец выдал Лаксус и с нежностью взъерошил волосы Игги.       Нацу и Игги ушли, а Люси и Лаксус перебрались на кухню.        — Думаю пора передать Анне еще один ключ. Это может спасти ее жизнь в случае чего. — сказала Люси.       Лаксус понимающе кивнул.        — Который?- поинтересовался Лаксус, и пред его взором предстал золотой ключ.       Лаксус сразу воспротивился затее Люси.        — Я не хочу видеть этого быка рядом с моей дочерью.       Эта идея витала в воздухе, пока ближе к вечеру, Анна не спустилась вниз.       Лаксус сидел в кресле, вместе со стаканом виски, а Анна уселась на софе, пока Люси вызывала Тельца.       Люси улыбнулась и сказала:        — Телец, ты знаком с моей дочерью, Анной...       В глазах Тельца появились звездочки.        — Молодое тело! Муууууу… Молоденькое тело! Мисс Анна, как насчет спаривания!       В духа ударила молния и он исчез.        — Дальше. — сказал Лаксус.       Люси взмахнула золотым ключом.        — Не бей моих духов молниями. У них тоже есть чувства!        — Папа, это как пнуть щенка. — поддержала мать, Анна.        — И сразу же скажу, что я не согласен с Плю. — сказал Лаксус.        — Папа, а почему именно с Плю? — спросила Анна.        — Лаксус, это было давно. Семнадцать лет назад. Будешь вспоминать об этом сейчас? Ну, давай!        — Поговорим об этом через семнадцать лет. — пробормотал себе под нос, Лаксус.