Солнечно, с вероятностью Лаксус

       Они совсем забыли:        О звуках детей, о маленьких крошечных детских носках и, конечно же, о таких же крошечных детских ножках, на которые и надеты маленькие носочки. И они забыли, каково это — беспомощно влюбляться в другого человека только из-за его громких, очаровательных криков.        Лаксус и Люси не знали, чего ожидать от первой встречи с ребенком, и честно говоря, оба все еще сомневались, признает ли вся их яркая семья, это решение верным. По дороге они разговаривали… Точнее, говорила Люси, а Лаксус лежал на ее коленях и слушал, пока они ехали в поезде.        У него не было имени. У него не оказалось свидетельства о рождении. Никто не знал, откуда он появился, но Люси с Лаксусом поняли, что это их ребенок, как только увидели его.        Малыш орал во все горло на руках у молоденькой медсестры, измотанной и раздраженной, и немного нервничающей из-за того, что ее шумный пациент предпочел еде плач.        — Можно мне его подержать? Похоже, тебе нужно немного отдохнуть. — сказала Люси.        Медсестра, заведомо уведомленная об их визите, согласилась быстро. Закаленная мать четверых детей взяла ребенка на руки и убаюкала его с привычной легкостью. Няня оставила Дреяров с младенцем, когда он перестал плакать и взял бутылочку.        Люси села с ним на стул и долго молчала.        Лаксус прислонился к стене и наблюдал за ней с усталым выражением, и нескрываемой любовью. Каким бы банальным и глупым это ни казалось, особенно после стольких лет и нескольких детей, Люси никогда не переставала удивлять его, и она бросала мужу вызов на каждом шагу. Больше всего на свете он обожал "маму" Люси — сильное, но нежное чудо.        Мужчина увидел, как ее глаза заблестели от слез, и нежно улыбнулся жене.        Ребенок не мог бы стать еще более очаровательным в их глазах. Он был пухлым, но красивым мальчиком, который совсем не походил на них, но тем не менее сразу же занял особое место в их сердцах.        Наконец Люси подняла на мужа глаза, полные слез.        — Это наш сын, Лаксус. Я в этом уверена.        — Он милый, маленький парень. — сказал мужчина, наклонившись, чтобы поцеловать жену в щеку. — Как назовем этого суетливого негодяя?        Люси улыбнулась.        — Я знаю, как его зовут.        — Как?        — Лекс Дреяр.        — Что-то это мне напоминает. — прокомментировал Лаксус, почувствовав себя немного неловко от предложения дать ребенку имя, близкое к его.        — Ты не против? – спросила Люси. — Вчера вечером я подумала, что если мы усыновим его, то скорее всего, будут моменты, когда он не будет чувствовать себя частью семьи. Если мы дадим ему это имя, его имя будет похоже на твое. Он будет таким же, как и его отец. Это очень важно для маленького мальчика. Помнишь? Юрий всегда хотел делать все, как папа. Хотя, честно говоря, он так и не перерос это.        — Юрий все такой же, каким был в детстве. Любит хлопья и маму. Кажется, что он был таким маленьким еще только вчера, а потом я обернулся, и увидел, что он почти такой же большой, как я. — ответил Лаксус.        Люси улыбнулась своему капризному сынишке.        — Мы увидим, как ты растешь, Лекс. Я знаю, что у тебя было трудное начало, но теперь будет легче. Ты вырастешь, и скоро начнешь ходить и разговаривать. Ты вырастешь высоким, сильным и замечательным. Все будет хорошо.        Когда он закончил есть, Люси спросила:        — Давай посмотрим.        Лаксус осторожно забрал Лекса у матери, которая открыла шкафчики в больничной палате, и вытащила тряпку, чтобы накинуть мужу на плечо.        Ребенок снова заплакал, на что его новый отец ответил:        — Еще один маменькин сынок…        — Кстати, как поживает твоя мама? - спросила Люси. — Мы не слышали о ней с тех пор, как умер твой отец.        Лаксус пожал плечами.        — Будь я проклят, если знаю. На самом деле мне все равно. Родить ребенка — это не совсем материнство. Я имею в виду, что у этого ребенка тоже где-то есть биологическая мать, которая родила его и бросила. Быть родителем — это гораздо больше, нежели просто родить.        Люси поняла, что попала в больное место, хотя и нечаянно. Встала, чтобы обнять мужа, пока ребенок не отрыгнул, сдался и в конце концов с довольным видом прислонился к плечу нового отца.        — Ты собираешься заставить меня говорить о моих чувствах сейчас, не так ли?        — Я рада, что ты хотя бы знаешь, как все будет.        Лаксус сел на один из двух стульев, с ребенком на руках, а жена пристроилась рядом с ним, на второй.        Его готовность усыновить ребенка сначала озадачила Люси, Дреяр был очень привередлив. Лаксус любил всех детей, но к их маленькой семье он испытывал пылкую и такую преданную страсть. Люси удивило, что он готов был принять ребенка, в жилах которого текла чужая кровь.        — Мои родители тоже решили, что я им не нужен. У нас много общего. Разница в том, что меня не усыновляла семья. В итоге я остался со своим стареющим дедом — алкоголиком. Я ничего не имею против дедушки… Я знаю, что он сделал все, что мог. Но у меня не было семьи, пока не появилась ты. Никто не должен расти с такими чувствами. — сказал он.        Лаксус увидел, что Люси готова расплакаться и закатил глаза.        — Боже мой, женщина, не плачь. Это не имеет значения. Я мужчина средних лет.        — Но ты же... Мой муж средних лет, и ты такой чертовски милый, что я не могу этого вынести.        — А?        — Ты хочешь помочь Лексу, потому что сочувствуешь ему.        Лаксус решил дать жене возможность насладиться моментом, она всегда плакала, когда в их семье происходило пополнение. Теперь он знал, что это было не только из-за гормонов и беременности, которых сейчас не было. Она сидела со слезами, стекавшими по щекам из-за красоты мужчины, которого оставили при рождении, желавшего принять маленького мальчика оказавшегося в том же положении.        Сделав вид, что Люси его не слышала, он прошептал Лексу:        — Это твоя мама. Она очень эмоциональна. Нет, ты никогда не поймешь, но тебе повезло, что она стала твоей мамой. И у тебя еще есть куча сумасшедших сестер и брат.        Ребенок резко рыгнул, немного попав на рубашку отца, незащищённую тканью, которую Лаксус уже снял.        — Спасибо, сынок. Я оценил.        Через некоторое время Дреяры распеленали малыша и уложили его на маленькую кровать, а затем сели по разные стороны, рассматривав его. Глаза у него были голубые, чего и следовало ожидать. Неизвестно, изменятся ли они позже, но его кожа была немного темнее, чем у них, а волосы темно-каштановые и очень густые.        Люси поцеловала маленькие ножки и сосчитала все пальцы ног и рук. А затем, маленький мальчик заснул, сжав палец отца.        Весь день они провели с малышом, прижимая его к себе в перерывах между кормлением и отрыжкой.        В тот же вечер к ним зашел председатель магического совета Джура Некис с папкой, набитой бумагами. Лаксус баюкал младенца, когда тот вошел, и это очень позабавило Джуру, еще помнившего их первую встречу.        — Я слышала, он капризный. — произнес Джура, когда Лаксус уложил Лекса обратно в постель.        Люси осталось невозмутима.        — У нас были маленькие близнецы. Это ерунда. Так что же это за процесс?        Джура протянул Лаксусу папку, и он тут же передал ее Люси, которая принялась рыться в сумочке в поисках очков ураганного чтения. Все, кто хоть что-то понимал, знали, что Люси была исключительно блестящим юристом и ее муж уважал ее в этой роли.        — Так вот в чем дело. – спросила Люси. — Я хочу забрать его домой. Сейчас же. Я просто не могу после встречи с этим драгоценным мальчиком, после того, как поняла, что он мой сын, оставить его из-за медленной бюрократической машины. Я разыграю все карты в колоде, и, если придется, включая ту, где написано «лучшая подруга королевы Хисуи».        Лаксус не возражал. Мысль о том, что им придется оставить маленького Лекса тут, пока не закончат оформлять бумаги, ему не нравилась и тревожила. Но Дреяр также знал, что и Люси будет драться за своих детей, как обезумевшая медведица.        Джура знал обоих Дреяров много лет, и в его досье было столько же сведений о Люси, сколько и о нем самом. Некис был выдающимся магом, а Люси Дреяр — чрезвычайно важной фигурой в магическом мире, потому что она была не только сильным магом, но и имела хорошие связи.        — Я полагал, что самая свирепая мама в Фиоре будет действовать так. Судья может подписать предварительное соглашение завтра, так что вы можете присматривать за ребенком, пока все формальности не закончатся. Как вы его назовете?        — Лекс. — ответила Люси.        — Лекс Дреяр? Просто звучит... странно угрожающе. — ответил старший волшебник.        Пока Люси просматривала бумаги и ставила подпись по мере необходимости свою и своего мужа, Джура спросил:        — Дети вашей гильдии участвуют в юношеских играх? Мне любопытно посмотреть, пересекутся ли наши сыновья.        Лаксус сверкнул слегка угрожающей усмешкой.        — А? Это будет не первый раз, когда Некису придется съесть молний.        — Я слышал, что Юрий производит впечатление. Мой сын Петри — довольно сильный юноша.        Люси посмотрела на мужчин поверх очков для чтения и сказала:        — Эй, ребята, почему бы вам просто не вытащить пенисы, и мы посмотрим, у кого больше? Кстати, у меня в сумочке есть линейка. Очень маленькая, но я думаю, этого будет достаточно.        Она порылась в сумочке и, как и обещала, достала крошечную линейку.        — Кто первый?        Мужчины просто в ужасе уставились на женщину, имевшую наглость намекнуть, что у председателя магического совета и лидера сильнейшей гильдии явно были маленькие пенисы, и предложила измерить их, если понадобится, чтобы положить конец, бессмысленной болтовней об их сыновьях.        Джура усмехнулся:        — Ах, сверхъестественные чары женщины, которая приручила Лаксуса Дреяра. ***        Дети Дреяров не знали, что родители уехали навестить их нового брата. По правде говоря, они вообще ничего о нем не знали и решили, что родители просто уехали на выходные одни, как это время от времени случалось в последнее время.        Шел проливной дождь, и невероятно грохотало. Это означало, что двое Дреяров были на улице, охотясь на молнии, а двое других в доме держались подальше от природного явления.        Лейла и Анна были так близки, как только могут быть близки сестры, и использовали свободное время как возможность поговорить по-девичьи. Они читали журналы, говорили о мальчиках, читали магические книги, а потом получили самый свежий номер журнала «колдун Уикли Тин» и говорили о своих конкурентах.        Они сидели рядом на полу у кофейного столика и пили кофе с невероятно большим количеством сливок и сахара.       Лейла взяла маркер и начала писать цифры поверх статьи, перечисляя некоторых из наиболее известных подростков-парней-магов, смутивших ее младшую сестру.        — Что ты делаешь?        — Я просто оцениваю этих парней. Я решила найти нового парня, который мне понравится. — объявила она.        — А как же Сэм? — спросила Анна.        — Я никогда его не прощу.        — Почему?        — Он должен был забрать мой первый поцелуй, а я — его. Но вместо этого он поцеловал эту глупую девчонку. Для меня он мертв. — объяснила она младшей сестре, не нашедшей ничего особенно примечательного в этой драме.        Сэм и Лейла напоминали бесконечную мыльную оперу, с понедельника по воскресенье, и, хотя Сэм, перешел ту грань, после которой Лейла больше не собиралась с ним возиться. В данный момент она, как казалось, решила покончить с Сэмом, но Анна знала, что через десять минут она снова будет безумно влюблена в темпераментного мальчика Редфокса.        — Да и в любом случае. — добавила Лейла. — Я практически принцесса магии. Я симпатичная. Я могущественна. Я умна и могу встречаться с самым красивым парнем в этом списке. Кто бы ни был самым красивым парнем в этом списке, он будет моим парнем.        Она перевернула страницу и нашла фотографию брата.        — Фуууу! Черт. — Лейла поставила ему на лицо огромный крест. — Забудем, что я это сказала.        Анна подняла глаза, чтобы убедиться, что малышка иксид все еще мирно спит, и ответила:        — Может быть, тебе стоит просто найти кого-нибудь, с кем ты поладишь. Неужели это должен быть кто-то могущественный?        — Послушай, — ответила Лейла. — я знаю, что ты хорошая. Юрий — скучный, я — стервозная, ты — милая, а Мавис — злая. Но мы в основном результат пересечения двух мощных магических линий. Для нас стало бы печальной потерей найти обычных бойфрендов и в конечном итоге скреститься с ними. Это все равно что взять хорошее вино и налить в него воды.        — Мы даже не знаем, какое вино на вкус. Как бы ты поняла, что его разбавили водой? Кроме того, вино — это всего лишь гнилой сок, так что... Тебе нужен парень, который был бы таким же гнилым соком, как и ты? — спросила Анна.        Старшая сестра прищурилась.        — На чьей ты стороне?        — Здесь нет никаких сторон. Ты опять несешь чушь.        Лейла возмутилась:        — Как же так?        —Вдруг мы начнем скрещиваться? Это большой скачок от четырнадцатилетней девчонки, у которой нет парня.        — Пожалуйста, не тыкай мне этим в лицо. Ты должна любить меня. Кроме того, твой бойфренд — сын союза Драгнил-Штраус. Так что ты ничего не можешь сказать мне о моем желании встречаться с кем-то сильным и влиятельным.        Лейла подняла журнал и начала перечислять, добавляя свои комментарии:        — Мальчики из Змеи-Девы очень милые. Как насчет Сергея Бастии? Его имя такое экзотическое. Тогда бы мы оба встречались с парнями с белыми волосами. Интересно, высокий ли он? А что, если он такой же холодный, как Грей? С ним будет отстойно целоваться. Я имею в виду, я предполагаю, что даже целоваться с ним, все равно что целовать языком скользкое холодное щупальце осьминога.        Анна вздохнула.        — Итак, ты просматриваешь журнал и решаешь, кто из них будет наилучшим бойфрендом. И с кем из них будет классно целоваться. Я думаю, ты забегаешь слишком далеко вперед.        — Я думаю, у тебя есть парень, так что молчи.        Лейла подняла фотографию.        — А как насчет этого парня? Петри Некис. Думаю, что это разозлит папу.        — Это считается «за» или «против»?        — Анна, моя ученица, моя подруга, моя сестра... В любое время, когда ты можешь досадить нашим родителям, делай это. Это наше право, как детей, доставлять им неприятности. – ответила Лейла. — Этот такой прекрасный. Я про сына Хибики и Дженни Лейтис... Но все из «Голубого Пегаса» такие странные.        — Но папа тоже был в «Голубом Пегасе». — добавила Анна.        — Повторяю: все в «Голубом Пегасе» такие странные.        Они захихикали, и дверь распахнулась, впустив наэлектризованных брата и сестру с драконьей кровью. Иногда Юрию нравилось бить током сестер, когда его переполняла магия, но когда он подошел ближе к ним, Лейла одарила его выражением, ясно говорившим: «Если ты наэлектризуешь мои волосы, я убью тебя».        Она уже нарисовала на его лице крест, так что Юрий решил оставить ее в покое.        Юрий и Мавис обсохли, и дети приготовили и съели пиццу.        Их родители ссылались на то, что им «нужен уик-энд подальше от своих детей», но их не было уже четыре дня. Дети не привыкли, что родители так надолго оставляли их без присмотра, хотя приходили взрослые, чтобы убедиться, что они не разрушили дом и не устраивают вечеринок.        Одним из таких людей был Гилдартс, который пришел, чтобы «проверить» их во время похмелья и провел полдня, ухаживая за Анной и Рай.        Сэм пришел, как только дождь прекратился, и Лейла смерила его убийственным взглядом, когда он вошел в дом.        Остальные братья и сестры Дреяры, испуганные, разбежались с пиццей.        Черноволосый подросток обнаружил, что его давняя подруга-блондинка игнорирует его, безмолвно желая ему смерти.        — Эй. Ты все еще злишься?        — Мне на тебя наплевать, так что нет. Целуй ее. Целуй всех подряд. Я решила, что ты не стоишь моего времени, усилий или эмоций, поэтому можешь стоять там и делать все, что захочется. Я пытаюсь решить, кто будет моим первым парнем, поскольку первый кандидат оказался жалкой, паршивой, бесполезной тратой моего времени. – ответила Лейла.        Сэм сел рядом с ней.        — Да ладно, не надо так. Я сказал, что мне очень жаль.        Лейла подняла журнал.        — А ты как думаешь? Я думаю, что буду выглядеть очень мило с ним.        Он взял журнал из ее рук и разорвал его пополам.        Лейла пожала плечами.        — Прекрасно. Они дешевые и легко заменяются, как и ты.        Мальчик плюхнулся на диван.        — Прости меня, ладно? Ты для меня единственная девушка.        — Ну, тогда ты будешь жить в печали и умрешь в одиночестве. — сердито ответила она.        Сэму было труднее, чем ей, и он не ожидал, что Лейла поймет. Возможно, она была самым сильным представителем их поколения. Она была настолько могущественна, что почти никто никогда не видел, чтобы она использовала магию за пределами гильдии. Она была красива, умна, сильна, и любой из парней в ее журнале, вероятно, ухватился бы за нее.        Сэм пришел из совершенно другого мира.        Он не был симпатичным мальчиком. Его отец не был ни главой Гильдии, ни святым волшебником. На самом деле, если ранжировать магов Хвоста Феи, то Гажил занимал второе место после Лаксуса, Нацу, Эрзы... рейтинг в еженедельнике Волшебник даже ставил его позади Венди.        Расти в непосредственной близости от Дреяров было трудно. Долгое время он, по крайней мере, мог побеждать в поединках с Игги, но с тех пор, как Игги нашел в себе силы, это стало трудно и почти невозможно.        Привязанность Лейлы казалась унизительной. Она была слишком красива, слишком умна, слишком могущественна для такого, как он.        Сэм ждал, а Лейла продолжала игнорировать его.        Редфокс действительно не знал, почему он поцеловал другую девушку, или вообще проводил с ней время. Он чувствовал, что кто-то пониже в социальной иерархии заставит его чувствовать себя лучше, но этого не произошло. Это только заставляло его скучать по своему другу, чьи чувства он ранил настолько сильно, что она переключила свое внимание на других мальчиков после того, как всю жизнь всегда была рядом с ним.        Он чувствовал себя неуверенно в обществе, где все остальные, казались более приспособленными. В то время как они развлекались, он беспокоился, что не сможет избежать того, чтобы стать второсортным сыном мага, который никогда даже близко не подходил к вершине в Хвосте Феи.        Итак, он оказался слабее, чем хотел бы, и успешно разозлил девушку, которая, по его мнению, была слишком хороша для него.        Сэм ушел, почувствовав себя подавленным, вышел из дома и пошел гулять по случайной тропинке, которая направила его к будущему, которое он никогда бы не смог представить и которое в конечном итоге отделит его от всего, что он знал.        — Редфокс? - раздался чей-то голос.        — Да? Кто спрашивает? ***        Тем временем в доме Дреяров дети убирались после ужина, когда в парадной двери повернулся ключ и вернулись родители.        Их отец вернулся, неся сонную Люси на спине с кучей сумок в одной руке и плотно спеленатым ребенком в другой. Малыш кричал всю дорогу до дома, что Люси назвала взаимной ненавистью, к транспорту которую разделяли отец и ребенок.        К тому времени, как они вернулись домой, Люси и ребенок оказались одинаково измучены, оставив Лаксуса нести все сумки и людей.        Дреяр был доволен тем, что все дети оказались дома и вместе, что было чрезвычайно редко в тот период жизни, когда они начинали действовать все более и более независимо.        Лаксус бросил сумки на пол, и Люси соскользнула с его спины, чтобы родители могли посмотреть на своих четырех старших детей, которые смотрели на них с различными выражениями: Юрий со смущением, Лейла с любопытством, Анна с радостью и Мавис с волнением.        Будучи младшей в семье, Мавис презирала любые проявления родительской привязанности к другим детям, но никогда не признавалась в этом.        Люси взяла Лекса и сказала:        — Итак, нам нужно провести небольшое семейное собрание. У нас с вашим отцом очень важное объявление.        Дети сидели на диване друг с другом в порядке рождения, хотя осталось неясно, специально ли.        — Я приготовлю смесь поэтому разбирайся сама. — сказал Лаксус.        Люси одними губами произнесла слово «цыпленок», на что он ответил ухмылкой и подвигал бровями.        Дети напряженно следили за матерью, которая пересекла комнату и села на кофейный столик прямо перед ними, баюкая трехнедельного мальчика. Это был нежный момент, но в то же время и чертовски забавный для Люси, все их дети казались встревоженными и очень серьезными.        — Дети, мы с вашим отцом недавно говорили о пополнении нашей семьи, и мы решили, что хотели бы завести еще одного ребенка. Этому карапузу нужна была семья, а мы хотели ребенка, так что это показалось нам чудесным решением. Мы с вашим отцом сейчас усыновляем этого драгоценного маленького мальчика. Его зовут Лекс. —сказала она.        Лейла наклонилась и заглянула в сверток.        — У нас появился новый братик? На самом деле это круто, мам.        Анна протянула к нему руки.        — Нам можно его подержать?        Люси кивнула.        — Конечно. Но он очень маленький, и сам не может держать голову, поэтому её нужно поддерживать.        Люси бережно передала спящего младенца на руки Анне, и они вдвоем принялись ворковать над ним.        Лейла развернула его пеленку и стала играть с его руками и ногами.        — Какой милый маленький, пухленький ребенок. Откуда он взялся?        — Никто толком не знает. Его бросили, и он оказался в Магическом Совете, потому что у него много скрытой магической силы. Они не хотели, чтобы ребенок попал не в те руки и обратились к нам, потому что думают, что мы хорошие родители для магически одаренных детей. Председатель сказал, что слышал, что все вы замечательные, нравственно честные молодые волшебники. — ответила Люси.        — А он знает о Мавис? — спросила Анна.        — Очевидно, что нет. — хихикнула Лейла.        Мавис сердито посмотрела на них, потом на ребенка, потом на мать.        Юрий казался немного озадаченным, но главным образом потому, что, когда его мать напивалась, она говорила ему, что, если он так хочет повзрослеть, она пойдет и заведет другого сына. Его немного пугало то, как его мать исполняла свои дикие, пьяные прихоти. По крайней мере, так он воспринимал ситуацию, хотя у него не было особых проблем с появлением нового ребенка.        Лаксус вернулся из кухни с теплой бутылочкой смеси, и Люси, забрав ребенка, принялась его кормить.        — Можно мы его покормим? — Спросила Анна.        — Это то, что делает мама. — настаивала Люси.        А потом она наклонилась и сказала:        — Не так ли, мой милый Лекс? Мама кормит всех своих новорожденных детей. Извини за бутылку, мамины сиськи все высохли. Спасибо твоим жадным братьям и сестрам. Они высосали маму досуха.        Это замечание заставило всех остальных в комнате съежиться.        Наконец Мавис заговорила:        — Ты сделала это, и теперь я не ребенок. Я-не-ребенок. Ты хоть понимаешь, что это значит? Я стала ничтожным средним ребенком!        Анна и Лейла ответили ей сердитым взглядом.        Юрий скрестил руки на груди и сказал:        — Мам?        — Что, мой милый Громовой Малыш?        — Я рад за вас с папой. — сказал Юрий, осознав, раз у его матери появился новый ребенок, она возможно, станем меньше душить его. И кроме того, Лекс был симпатичным.        Лаксус сидел рядом с женой, и они улыбались, наблюдав, как их старшие дети знакомились с новым пополнением. Все четверо восприняли это как должное и пребывав в состоянии изумления перед неотразимо пухлой прелестью новорожденного мальчика.        Это был интересный контраст с ними, поскольку они помнили, когда их первый ребенок был таким крошечным. Теперь Юрий был выше большинства взрослых мужчин и уже почти сравнялся ростом с отцом.        Люси добавила:        — Мы знаем, что вы, ребята, хорошие, но вы тоже очень сплоченная группа сопляков. Пожалуйста, относитесь к своему младшему брату так же, как если бы он был одной кровью с вами. Даже если его не родила я, он ведь наш, верно?        — Мама, нам нравится притворяться, что мы не вышли из тебя, потому что это довольно мерзко, так что это легко. — ответила Лейла.        — Какая гадость! – вскрикнула Люси. — И это сказала, та, кто прожила внутри одного из моих органов девять месяцев, а потом вышла из моего тела?        — Мама!        В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь писком младенца, сосущего бутылочку, и негромким смехом Лаксуса, который с годами находил Люси куда более занимательной. Чем больше лет проходило, тем больше она говорила то, что было у нее на уме.        Когда их старшие дети стали самодостаточными, он заметил, что Люси начала пить немного больше вина, говорить о своих мыслях немного чаще, а иногда произносила самые неловкие, но правдивые вещи.        Лаксус верил, что его жена со временем превратится в агрессивную старуху, которая будет говорить все, что взбредет ей в голову, независимо от того, что почувствуют другие. Эта сторона Люси бесконечно занимала его.        Люси пожала плечами.        — Это прекрасно. В конце концов, у тебя будут дети, и тогда я напомню тебе об этом.        — На самом деле мы не собирались сразу же привозить его домой, но было бы неправильно просто оставить его в больнице. Очевидно, что у нас нет всего, что нужно для ребенка. Мы решили передать это дело вам, ребята, так что сделайте все правильно для вашего брата и сделайте ему хорошую маленькую детскую. Лейла будет отвечать за проект.        — Разве я не самый старший? — спросил Юрий, указывав на себя.        Лаксус дал дочери конверт с деньгами и сказал:        — Ничего личного. Этот проект требует составления бюджета и оформления, а ты дальтоник и не особо хорошо разбираешься в математике.        — Мне очень жаль. В детстве меня уронили. — возмутился Юрий.        — Извини. — сказала Лейла. — Я думаю, что Лексу подойдет красивый зелено-коричневый мотив, потому что у него такие красивые темные волосы. Как ты думаешь, Юрий? О, ты не знаешь, что такое зеленый цвет. Прости.        Их мать ответила:        — Хватит дразнить брата. Даже если бы он мог видеть цвета, скорее всего, он все равно бы не знал, что с ними делать. У мужчин нет чувства вкуса, когда речь заходит о том, что нужно выбрать сочетаемые вещи. Твой отец носил много звериного принта и искусственного меха.        Лаксус почувствовал, что все его дочери смотрят на него с недоверием.        — А кефаль (тип причексм) у тебя тоже был? — спросила Лейла.        — Нет, но у него была ужасная стрижка. Он выбрил по бокам волосы, и они стояли дыбом, как колючки.        Лаксус надулся от насмешки на то, что он называл «старые добрые времена», которые были до Люси, когда он мог носить узкие штаны с леопардовым принтом, а она не стягивала их с него и не сжигала. После сожжения последовало церемониальное покачивание пальцами и объяснения, почему он не должен носить такие вещи.        После кормления Лаксус отправил жену наверх готовиться ко сну и дал детям подробные наставления, как ребенок должен отрыгивать, и как затем сменить ему памперс. Хотя дети присматривали за Крэшем, подгузники не были той вещью, с которой им приходилось сталкиваться в прошлом.        Девочки отнесли ребенка наверх, и после того, как Лаксус запер входную дверь и убедился, что все готовы ко сну, он прошел мимо комнаты Лейлы и обнаружил, что все три девочки лежали с ребенком на кровати, хихикав и ворковав над ним, даже непроницаемая Мавис.        Юрий сидел на краю большой кровати и щекотал ножки ребенка — привычка, которую он либо унаследовал от отца, либо помнил с детства.        Лаксус некоторое время стоял в дверях, мягко улыбаясь детям, пока его не замечали.        А потом он услышал, как Мавис сказала:        — Лекс, я научу тебя всему, что знаю сама.        — Господи, помоги нам. — прошептал Лаксус.        Его драконокровные детеныши услышали это и подняли глаза, предупредив остальных о его присутствии.        — У нас сейчас встреча братьев и сестер, ты можешь прийти позже. — сказала Анна, практически закрывая дверь перед носом отца.        На что Лаксус пожал плечами и направился в хозяйскую спальню. Он принял душ, приготовился ко сну и обнаружил, что жена уже лежит ничком и храпит. Поездка на поезде оказалась почти травматичной, потому что у нее на руках оказалось два плаксивых ребенка. Лаксус знал, что папа и малыш, вероятно, немного перегнули палку, поэтому оставил ее спать и распаковал их сумки.        Им нужно было многое купить для ребенка, а пока были только подгузники, салфетки, пара костюмов и другие самые необходимые вещи. Остальное, что им было нужно, было записано в списке, переданном старшим детям, и Лаксус был благодарен им, потому что знал, что дети им помогут. Как бы они ни были заняты в гильдии, у них просто не было времени на работу по дому.        Даже наличие времени, чтобы подготовиться ко сну без капризного ребенка, можно оценить по достоинству.        Когда он пришел забрать Лекса у сестер и брата, они попытались выторговать больше времени с малышом, но им нужно было подготовиться к школе, а Лаксус хотел немного побыть с ребенком.        Лекс казался просто прекрасным и счастливым, находясь в центре внимания, и заплакал только тогда, когда отец поднял его.        — Спокойной ночи, детишки. Поспите немного.        Лаксус поднял Лекса наверх и уложил его в их кровать прямо между собой и Люси, а затем прижал его к себе, пока малыш не задремал.        Через час его разбудил детский крик, он открыл глаза и увидел, что Люси в темноте тянется к их новорожденному сыну. Успокоившись, Лекс дал им поспать примерно полчаса, прежде чем они услышали новые жалобы, и они поняли, что он будет еще много надоедать родителям.        После второго раза Лаксус включил свет.        — Похоже, он собирается провести всю ночь таким образом.        Люси зевнула и устало посмотрела на сына.        — Я возьму его на несколько часов, а потом мы обменяемся, и я посплю. Мой босс не будет возражать, если я опоздаю на работу. Договорились?        — Договорились.        Люси выскользнула из постели и провела большую часть ночи внизу с сыном. Лекс был тем, кого она называла высоко-заботливым ребенком, требующим внимания, еды, объятий и все это в одном флаконе. Наконец они ненадолго заснули в гостиной, но на рассвете их разбудил поцелуй в лоб.        Ее муж взял ребенка и снова поцеловал ее в губы.        — Мне нужно почистить зубы. — простонала она.        Он поднес руку к ее щеке и поцеловал еще раз, на этот раз скользнув языком по ее губам, но наткнулся на зубы.        — ...что?        — Перестань.        — Мне плевать на твое утреннее дыхание. А теперь иди наверх и ложись спать в нашу кровать. Не беспокойся о гильдии. Я возьму Лекса с собой и позволю Мираджейн пообнимать его. Ты сможешь прийти за ним, когда полностью отдохнешь.        Лаксус снова поцеловал жену, на что она ответила, положив руку ему на лицо и оттолкнув его.        Люси устало встала и потянулась.        — Знаешь, я тебя раскусила. Ты же знаешь, как плохо бы чувствовал себя Лекс, если бы вырос без семьи, поэтому тебе и не терпелось взять его к нам. Знаешь, это и правда прекрасно.        Лаксус положил ребенка себе на плечо.        — Леди, которая не позволяет мне целовать ее языком, пока она не почистит зубы, хочет сказать, что мои недостатки привлекательны. Ты лицемерка, Люси.        — Ты всегда такой грубый, когда просыпаешься. Мне кажется, что твои когнитивные способности уменьшаются в течение дня, пока ты снова не уснешь.        — Каждая частичка меня бодрится по утрам.        — Заткнись, милый.        Люси пошла спать, а Лаксус сел рядом с их маленьким сыном.        Юрий, как всегда, поднялся первым. Он был активен на рассвете с самого раннего детства, поэтому, как только Лаксус услышал скрип на лестнице, он уже знал, что это будет его старший сын.        — Доброе Утро, Папа.        — Привет.        Юрий слегка погладил Лекса по голове.        — Привет, Лекс. Я слышала, ты вчера много шумел.        — Знаешь. — сказал отец. — с тобой было гораздо хуже. Первые три месяца мы с мамой буквально бредили от усталости. Тогда мы еще толком не знали, что делаем. Ты — ребенок для практики, к тому времени, как мы тебя вырастили, мы уже знали, как обращаться с детьми.        — А как не ронять их? Кстати, ты голоден, пап?        Наблюдение за тем, как внимательны и преданны их старшие дети, постоянно напоминало родителям, что они вырастили замечательных детей. Юрий и Лейла устраняли слабину везде, где это было необходимо, чтобы позаботиться о своей семье, будь то стирка или готовка еды, или небольшая уборка, или присмотр за младшими сестрами.        Лаксус кормил ребенка, пока Юрий готовил яичницу с беконом, и заметил, что он с любопытством поглядывал на малыша каждые несколько секунд.        — Знаешь, когда ты был маленьким, ты сказал своей матери и мне, что нам нельзя заводить других детей мужского пола. Ты радовался тому, что стал старшим братом в большой семье, пока в ней не было других мальчиков.        Юрий помнил, как чувствовал это, до недавнего времени.        — Я думаю, что хорошо, что у мамы появился еще один сын, чтобы, ну ты понимаешь... душить. Кроме того, приятно быть частью большой семьи. И, послушай, раньше нас было четыре к двум, а теперь четыре к трем.        — А? Вот именно. Командный тестостерон возвращается. Но послушай, Лекс. — Лаксус посмотрел на ребенка. — Ты живешь в доме с четырьмя сумасшедшими женщинами. Просто не высовывайся и держись рядом с нами, и все будет в порядке.        — У вас будут еще дети?        Лаксус покачал головой.        — Нет, Лекс определенно последний. Следующий ребенок, родившийся в этой семье, скорее всего станет твоим первенцем.        — Моим? — спросил Юрий, в замешательстве указывая на себя.        — Да, твоим. Когда вы с Лилией повзрослеете и станете немного серьезнее, я уверен, вы остепенитесь. Ты не совсем дикий. Я не думаю, что в тебе есть что-то для вечеринок. Я думаю, что так тебе будет лучше. Я делал много сумасшедшего и дерьмового в течение своей юности, и я не помню, почему. Там было много женщин до тебя и мамы, и много выпивки. Наверное, именно этим я и занимался, пока не появилась твоя мама. Семья — вот что действительно важно. Через несколько лет ты повзрослеешь, освоишься и, раз уж ты мой сын, то, возможно, захочешь детей. – ответил Лаксус.        — Я ничего не знаю об этом, Пап. Это уже чересчур. Лилия никогда не была частью нормальной семьи, поэтому она все планирует, и от этого немного страшно. Вы с мамой самые счастливые люди из всех, кого мы знаем, так что в каком-то смысле мы хотим стать такими же, когда-нибудь. Я смог бы обойтись и без пятерых детей. Это очень много.        Лаксус обнаружил, что его старший сын вступает во взрослую жизнь немного неуклюже, но мило. Один из его самых больших страхов при воспитании сына —что он пойдет сложным путем и устроит много проблем, но Юрий оставался добрым, и Лаксус гордился этим.        У них с Люси были разные мнения о желании сына строить серьезные жизненные планы. Люси считала, что он хотел стать сильным в одиночестве и наслаждаться жизнью, но Лаксус подозревал, что Юрию не понравится быть одиноким. Он также подозревал, что Люси недооценивает связь, которая существует между двумя сексуально вовлеченными людьми, но было трудно заставить ее видеть в своем сыне взрослого человека, а не очаровательного маленького мальчика.        Девочки в сонном оцепенении спустились вниз к завтраку и почувствовали прилив сил при виде младшего брата. Они забрали его у отца и передавали по кругу, обнимая и воркуя.        Как только Лаксус отправил всех детей в школу, он сказал Лексу:        — В твоей жизни есть много женщин, которые испортят тебя до смерти. Твоя жизнь будет интересной, но прекрасной. Сейчас мы пойдем на работу, и пусть тетя Мира немного тебя потискает. Потом за тобой придет мама.        Как отец близнецов, Лаксус научился тайному искусству держать ребенка и делать почти все, что угодно, поэтому он взял второго ребенка-иксида и упаковал сумку с подгузниками.        Малышка Рай тихонько заскулила, на что Лаксус ответил:        — Ты тоже моя любимица.