Как полюбить очень-очень-очень сильно

Обычно Чимин любил понежиться под одеялом подольше, хватаясь за ускользающее марево сна, которое укрывало от действительности, сберегало в мгновениях умиротворенности и спокойствия. Но сегодня, как только его сознание коснулось кромки реальности, парень распахнул глаза, обнаруживая, что проснулся за несколько минут до будильника. Пак потянулся, сладко жмурясь, перекатился на бок и, легонько отпружинив, соскочил с кровати. Путь его лежал прямиком в душ. Теплая вода смыла сон окончательно, являя миру светлое лицо, которое лучилось бодростью и свежестью. Улыбнувшись отражению с мокрыми прядями в слегка запотевшем зеркале, Чимин был готов начать этот день и, шурша полотенцем на голове, зашаркал тапочками-зайчиками на кухню, с которой доносился тихий шорох. Сокджин тоже любил поспать подольше — видимо, это у них семейное, — но своего двоюродного брата он любил чуточку больше, поэтому всегда готовил младшенькому завтрак, провожал его в институт, а потом справедливо заваливался спать до обеда, потому что на работу надо лишь вечером. Чимин порой вспоминает себя после школы, когда настало время поступать, съезжать и вкушать все эти прелести самостоятельной взрослой жизни. Сокджин тогда категорически не соглашался, чтобы родители Чимина снимали младшему отдельную квартиру или — о боже — отпустили в общежитие, и чуть ли не силком затащил кузена к себе, выделив ему комнату в своём уютном холостяцком гнёздышке. Именно поэтому Пак может спокойно учиться, подрабатывать и наслаждаться жизнью, пока пчёлка-Сокджин трудится над его яичницей, выкладывая на ней сердечко петрушкой, и в такие трогательные моменты парень даже благодарен гиперзаботе старшего. Подкравшись со спины, Чимин юркнул ладошками под руками Сокджина, схватившись за его торс и со всей силы стиснув в объятьях, от чего старший сдавленно выдохнул и недовольно закряхтел. — Не знал, что в твои планы с утра входит моя смерть, — хрипло выдавил мужчина и выкрутился из хватки парня, поворачиваясь к тому лицом и театрально прикладывая руку к груди. — Я бы тогда спал сейчас, а не занимался этой ерундой, — Сокджин кивнул на тарелки на столе. — Я между прочим так выражаю свою любовь к тебе, хён! — сияющий своим хорошим настроением Чимин снова прильнул к старшему, обвивая его талию и потираясь щекой о домашнюю футболку. Парень почувствовал вздох Кима, говорящий «что с тебя такого взять», и крепкие объятья в ответ. Всё-таки с трудом можно назвать их просто кузенами, потому что родства, привязанности и заботы друг о друге в них гораздо больше, чем в некоторых кровных братьях. Быть может, сестринская дружба их матерей передалась сыновьям, а быть может, парни просто с детства отлично сочетались характерами. В любом случае, Чимину было всё равно, по какой причине он так любит Сокджина. — Даже не пытайся строить из себя милашку, Пак Чимин, — внезапно строго заговорил Ким, за плечи отстраняя от себя парня. — Я прекрасно заметил вчера брошенный тобой шарф на полке. Ты хотя бы иногда смотришь прогноз погоды перед выходом из дома? Солнце с утра совсем не оправдывает того, что тебе пришлось морозить шею, возвращаясь вечером домой! Заболеть решил? Кто с тобой нянчиться будет! — Сокджин упёрся кулаками в бока и всем своим видом максимально пытался показать, будто оба они не знали, кто же «будет нянчиться» с Пак Чимином. — Хё-он, — младший поджал губы и исподлобья взглянул на брата, снова протягивая к нему руки для примирительных обнимашек. — Сегодня я его не забуду, обещаю. К тому же, — Чимин смущенно, но довольно хихикнул, — меня вчера подвезли домой в тёплой и удобной машине. Тебе не стоит переживать, — Пак задрал голову наверх, чтобы посмотреть на старшего, упершись подбородком ему в грудь. Однако реакция мужчины заставила Чимина прикусить язык и напомнить себе в очередной раз думать, что и кому он говорит. Это же Сокджин! В нем материнской паранойи больше, чем во всех яжматерях вместе взятых. Глаза старшего стали медленно расширяться, и со дна зрачков поднималась (пока что) тихая угроза. — Позвольте поинтересоваться, на каких таких тёплых и удобных машинах вы, молодой человек, разъезжаете поздно вечером? — слова звучали сухо и чётко. Чимин очень не любил этот режим брата, потому что совершенно не знал, как ему противостоять в такие моменты. Сокджин бы ничего ему не сделал, какую бы глупость не сотворил младший. Даже систематические завтраки никуда бы не исчезли. Но петрушки бы не было. И объятий бы не было. И встреч в их любимом кафе с Хосок-хёном бы не было. Надолго? Всё зависит от степени проступка Пака: от нескольких дней до нескольких недель. Тяжёлых наряжённых недель холодного игнорирования. В душе Сокджина задевались совершенно особенные чувства, понять которые было нельзя, но ощутить их мощь на себе в полной мере можно запросто. — Хён, — севшим голосом начал Чимин и тут же прочистил горло. — Послушай, всё не так страшно, правда. Помнишь, я говорил, что сейчас подрабатываю воспитателем? Так вот, отец одного мальчика предложил меня подвезти. На улице было уже темно. А ещё холодно. Мы были в машине с ребёнком! Что бы он мог сделать? И Юнги-хён очень порядочный человек! Видел бы ты, как он общается с Кукки. У них невероятная химия в отношениях. Я никогда не видел такого взаимопонимания между отцом и сыном. Они потрясающие! — Юнги-хён? — повторил Сокджин, игнорируя остальной поток восторгов кузена. Чимин медленно кивнул на его слова, ожидая хоть какого-то продолжения, однако старший просто отодвинул стул, предлагая брату сесть за стол. — Приятного аппетита, — Сокджин взъерошил ничего не понимающему парню влажные волосы и, наклонившись, коротко поцеловал в макушку. — Не опаздывай и не забудь сегодня шарф. Я пойду спать, — после он просто скрылся с кухни, оставляя Чимина один на один с яичницей. *** Несмотря на странный разговор с утра, Пак был преисполнен летящей радости. Его сияющее лицо на контрасте с дождиком-крупой, неживописной слякотью и унылыми грязными листьями за окном вызывало у случайных пассажиров автобуса невольные полуулыбки или непонимающие покачивания головой. Но Чимин совсем ничего этого не замечал, он был погружён в свои ощущения приятного ожидания. Во-первых, сейчас он ехал не на скучные пары, а в детский сад на утреннее занятие с детишками. Парню искренне нравилось учить с малышами танец, но еще больше ему доставляло удовольствие, с какими усердием и заинтересованностью они слушали воспитателя и старательно повторяли за ним движения. Дети — бесконечный источник чистой энергии, которая незаметно просачивалась в вены тонкими струйками, заполняя грудную клетку щемящим счастьем. Или это на Чимина они так действовали? В любом случае, парню нравилось работать с малышами. Во-вторых, сегодня была пятница, значит, завтра ждут выходные, которые Пак договорился провести с одногруппниками: они сходят в караоке или посидят в баре, расслабятся и просто по-студенчески повеселятся. В-третьих... Чимин не совсем понимал, что было в-третьих, но это не мешало ему наслаждаться щекочущим теплом в груди. Парень шире улыбнулся, зарываясь носом в шарф, и чуть не проехал остановку, погружённый в собственные мысли. *** Воспитатель привёл группу, с которой Чимин ставил танцевальный номер для своей практики. Дети неровным строем просеменили в зал, держась за ручки парами. Кто-то ещё не успел проснуться, сонно потирая кулачками глаза, а кто-то, например, Тэхённи, был преисполнен утренней энергии, которую срочно нужно было выплеснуть, отчего мальчишка подпрыгивал на месте, дёргая за ладонь свою пару. Обычно Чонгукки разделял активность Тэхёна и вертелся вместе с ним, однако сейчас малыш выглядел спокойным, даже скорее отстранённым, а его рука безвольно дёргалась в крепкой хватке друга. Несколько ребят побежали к Чимину, чтобы обнять успевшего полюбиться воспитателя, и облепили ноги парня со всех сторон. Тэхён, конечно же, не мог пропустить такое мероприятие и потянул за собой Чонгука. Пак заискрился радостью ещё больше, однако легкая тень волнения не дала насладиться этим мгновением полностью. Парень осторожно скользнул ладонью по голове Кукки, но одного касания было достаточно, чтобы ощутить тепло, кажется, чуть выше нормы, что исходило от кожи ребёнка. Чимин нахмурился, а Чонгукки, почувствовав руку на своей макушке, приподнял голову и расплылся в той самой улыбке, благодаря которой сердце Пака встало на место. — Я тоже рад вас всех видеть, но мы ещё успеем наобниматься, — засмеялся парень, взъерошивая волосы тех, до кого мог дотянуться. — А сейчас давайте-ка встанем по местам и начнем, хорошо? — Чимин хлопнул несколько раз в ладоши и дождался, пока малышня выстроится в линии. Быстро найдя, нужную музыку, Пак начал с повторения уже выученных движений: кто спал, тот проснулся, кто хотел порезвиться, наконец нашел выход своей активности. В целом, настроение в зале было веселое, детишки хорошо помнили выученные связки танца, глазки горели, а на лицах сияли улыбки. Чимин довольно смотрел на свою работу: до полноценного выступления ещё очень далеко, но- Довести мысль Пак не успел, поскольку его отвлекли глухое «бух» и последовавшее за ним тихое «ой». Дети вдруг остановились, расступившись перед сидевшим на ковре Чонгуком. Малыш вяло потирал ушибленную ногу, низко опустив голову. — Кукки! — Чимин присел на колени перед мальчиком, мягко придерживая за плечи. — Где болит? Голова кружится? — Пак коснулся взмокшего горячего лба, и его брови надломились в подступающем отчаянии. Ребёнок горел, его щёки пылали румянцем, а глаза нездорово блестели. — Холодно, — тихо выдавил Чонгук,и Пак ощутил, как маленькое тело пробивает слабая дрожь. Парень чувствовал, что выглядит слишком взволнованно. А как ещё он должен выглядеть, если и правда волнуется! С большим трудом Чимин заставил заткнуться паникующую истеричку внутри и напомнил себе, что он тут, между прочим, взрослый и должен сохранять спокойствие. Чонгуку определенно требовалась помощь, как минимум малыша нужно отвести к медсестре и вызвать его папу. Однако у Пака тут целая группа детей, которых нельзя оставлять одних. Душевные метания Чимина длились всего несколько секунд, и за это время он успел принять некоторые решения. Подхватив Чонгукки на руки, парень обернулся к остальным ребятам и, стараясь сохранить непринуждённый вид, как можно мягче раздал указания: — Хорошие мои, Кукки, кажется, приболел, поэтому мы с ним сходим к медсестре. А вы должны вести себя тихо и никуда не разбегаться. Тэхёни, ты же помнишь нашу игру? Расскажи ребятам, как в неё играть, — пока говорил, Чимин всё пятился к двери, прижимая к себе горячего Чонгука. Выскочив из зала, парень со всех ног пустился на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Он плохо помнил, как без стука ворвался в кабинет, где его встретил недоумевающе-возмущенный взгляд девушки, который быстро сменился обеспокоенным, как заговорил скороговоркой, не переставая поглаживать по спине тяжело дышащего ребёнка: — У него сильный жар. Прошу дайте лекарства и позвоните отцу мальчика. Мне нужно срочно вернуться обратно, там дети без присмотра. Пожалуйста, позаботьтесь о нём. Я зайду после занятия, обязательно расскажите мне всё. Чимина разрывало от того, что ему жизненно необходимо было остаться рядом с Кукки и проследить, чтобы он был в порядке, однако никто не отменял обязанности и ещё с десяток детей на первом этаже, которые также нуждались в его внимании прямо в этот самый момент. Пак понял, что стоит прижавшись спиной к двери, его грудная клетка высоко вздымается, а собственные зубы больно впиваются в нижнюю губу. Когда он успел спуститься? Малыши были в порядке, они только-только начали игру — видимо, Чимин и правда слишком быстро бегал по ступенькам. В области желудка поселилась сосущая пустота, а во рту ощущался кисло-горький привкус. Оказывается, дети не только искрящиеся лучики света, с которыми можно окунуться в беззаботность. Дети — ответственность. Огромная давящая ответственность, с которой далеко не каждый сможет справиться, и, чёрт возьми, сейчас Чимин стал сильно в себе сомневаться. Готов ли он чувствовать этот страх, эту неподавляемую тревогу? И ради чего- — Чимин-хён, а ты водишь! — Тэхён, заливисто смеясь, подбежал к воспитателю и ухватился за край его футболки, настойчиво утягивая в круг, где звонкие голоса и радостные смешки сливались в мягкий успокаивающий шум. Готов. Ради того, чтобы этого смеха в его жизни было как можно больше. Чимин не стал сильно нагружать детей: они немного поиграли все вместе, выучили маленький кусочек, который уже знал Чонгук, и малыши, успевшие проголодаться, убежали на обед. Прошло чуть больше получаса, Пак не был уверен, успел ли Юнги приехать за сыном, но, поднявшись в кабинет медсестры, обнаружил, что девушка одна. — Кукки уже забрали? — замявшись на пороге, спросил парень. — Да, отец мальчика приехал быстро. Вы не волнуйтесь, у малыша обычная простуда. Ему сегодня нужно было остаться дома, тогда он бы перенес повышение температуры гораздо легче, но, видимо, родители решили, что отправить больного ребёнка в детский сад — идея получше, — сморщив свой аккуратный носик, медсестра сделала какие-то пометки в тетради, неодобрительно покачав головой. Чимин стушевался, сведя брови к переносице. Слова девушки отчего-то сильно его задели: он был уверен, что Юнги не отправил бы Кукки в сад, если бы знал, что тот нездоров. Парень открыл было рот, чтобы высказать свою мысль, но в последний момент передумал — вступать с кем-то в полемику ему совсем не хотелось — и вместо этого произнёс нечто неожиданное для себя: — Вы можете дать мне номер телефона папы мальчика? Девушка изогнула тонкую бровь, смерив Пака подозрительным взглядом. — Нам запрещено разглашать персональные данные родителей. Чимин вспыхнул, осознав, что, возможно, повёл себя несколько нагло. Конечно же, сотрудники детского сада не могут давать номера телефонов каким-то посторонним парням с улицы, но с другой стороны Пак был не совсем посторонним. Устало вздохнув, медсестра протянула Чимину желтую бумажку. — Держи. Ты так переживаешь за этого мальчика, что сейчас в обморок грохнешься. Мне такие проблемы не нужны. Приняв сложенный вдвое листок, Пак коротко поклонился, скомкано поблагодарив и попрощавшись, и быстро вышел из кабинета. *** Он нащупывал желтый клочок бумаги в кармане куртки, когда шёл домой; думал о нём, пока обедал; выходил в коридор с телефоном в руках и почти был готов вбить номер, но возвращался в свою комнату; он теребил его, пока ехал вечером в автобусе обратно в сад; несколько раз вспоминал, пока играл с детьми; снова сминал меж пальцев в кармане, возвращаясь домой; и лишь после ужина, завалившись на кровать, Чимин поднёс к лицу листок и телефон и быстро, пока не передумал, забегал пальцами по экрану. На каждый долгий гудок, который казался невероятно громким, сердце волнительно замирало, а ужин в желудке опасно побулькивал. Уже после третьего Пак хотел панически сбросить звонок, но его остановил хрипловатый голос: — Алло? — А? Да, алло, здравствуйте, это Пак Чимин, я воспитатель, — скороговоркой выпалил парень и нервно прикусил щёку с внутренней стороны. — Чимин-щи? — голос зазвучал удивлённо и даже, казалось, более бодро, чем вначале. — Здравствуйте. Что-то случилось? — Случилось? Да, случилось, — Чимин хотел верить, что не звучит слишком взволнованно. — С Кукки всё хорошо? — С Кукки всё хорошо, — послышалась мягкая усмешка. — Он доблестно принял все лекарства и сейчас спит. Пак прикрыл глаза, облегчённо выдыхая, и дернул уголками губ вверх. — Это отлично. Я немного испугался, когда он упал и... Скажите, а почему Вы отправили его сегодня в сад? На том конце повисла тишина. Чимин даже отнял телефон от уха, чтобы убедиться, что звонок случайно не сбросился. — Кукки не дал мне повода побеспокоиться о нём, — наконец произнёс мужчина. Его голос был нечитаем, но Паку показалось, что, возможно, Юнги сейчас расстроен (?). — Он выглядел как обычно, даже съел двойную порцию шоколадных шариков на завтрак. Я его отец, но совсем ничего не заметил. Для меня была шоком новость о том, что Кукки заболел. — Он не хочет доставлять неудобства? — осторожно высказал свою догадку Чимин. — Да, именно так. У него есть только я, также как и у меня только он. Кукки, к сожалению, приходилось несколько раз быть свидетелем моих разговоров с начальством, а они у нас проходят, мягко говоря, на повышенных тонах. Кукки боится, что меня будут ругать из-за него, — Юнги хмыкнул и снова замолчал на несколько секунд. — Он старается быть взрослым и заботиться обо мне, хотя это должен делать я. У Чимина сжались лёгкие от того, с какой грустью были произнесены последние слова. Он сел, глубоко вздохнув, чтобы пробить воздухом сгустившуюся боль. — Это правда, Кукки невероятно сообразительный и чуткий мальчик. Но он всё ещё ребёнок, в нём много детской чистоты и яркости. Вы воспитали замечательного сына. И, Юнги-щи, Вы — потрясающий отец. То, как Вы заботитесь о Кукки, как сильно Вы его любите... Это чувствует даже такой посторонний человек, как я. Да многим родителям стоит поучиться у Вас! Чимин горел внутри и снаружи из-за своей пламенной речи, но чувствовал, что всё сказал правильно. Ведь это чистейшая правда. — Чимин-щи, Вы удивительный человек, — в телефоне тихо шелестяще засмеялись. — Ваши слова приятно льстят. Но «потрясающий отец» до сих пор не знает, как ему разорваться между работой и сыном и решить, что сейчас приоритетнее: остаться завтра с болеющим ребёнком и, видимо, вылететь с работы или прогнуться под босса и явиться в выходной для того, чтобы было чем кормить и во что одевать сына. Что бы Вы выбрали? — отстранённый голос звучал бы блекло, если бы не полупрозрачные нотки обречённости. — Не знаю, — честно ответил Чимин. Он почувствовал, что этому сильному и уверенному мужчине нужна простая человеческая поддержка. Если бы Юнги сам попросил Пака о помощи, то тот, не задумываясь, согласился бы. Но Юнги не просил. — Юнги-щи, давайте мы оба пожертвуем своими выходными, — с энтузиазмом выпалил Чимин. — Могу я предложить Вам свою кандидатуру в качестве, предположим, няни? Короткие затишья на том конце уже не удивляли парня, и он спокойно дождался, пока с ним решат продолжить диалог. — Вы сейчас серьезно? — казалось, мужчина даже не задумывался о подобном варианте, хотя Чимин был уверен, что это крайне прозрачная идея, лежащая на поверхности. — Ох чёрт, я... я даже не знаю. Я правда не знаю, — такая естественная растерянность вызвала у Пака улыбку умиления. — Чимин-щи, Вы сильно выручите. Обещаю, что полностью возмещу Вам этот выходной. — Все в порядке, — засмеявшись, успокоил его Чимин. — Не надо мне ничего возмещать. Я бы бесполезно провёл день дома, а так и Кукки будет под присмотром, и Вы сможете спокойно работать. Во сколько мне подойти? — Вы же понимаете, что я не смогу остаться в долгу. Но, думаю, мы сможем обсудить это позже, — в голос вернулась уверенность, и, Пак чувствовал, мужчина даже расслабился. — Мне нужно будет уйти в два часа, сможете прийти минут на пятнадцать пораньше? Адрес я скину. — Конечно, — бодро отозвался Чимин. — Я отблагодарю Вас, — настойчиво напомнил Юнги. — Звучит как угроза, — хихикнул Пак. — Я позвоню, если заблужусь или буду опаздывать. — Хорошо, мы будем Вас ждать, — Чимин слышал, что мужчина улыбается, и сам не мог перестать растягивать губы к ушам. — Уже довольно поздно. Спасибо Вам за сегодня. — Совсем не за что меня благодарить. Вам нужно хорошо отдохнуть. Спокойной ночи? — Да, спокойной ночи. Вновь секундное молчание, за которым последовал короткий смешок и быстрые гудки. Чимин отложил телефон и откинулся назад, заваливаясь на подушки. «Дурак, и чему я вообще радуюсь», — подумал парень и начал радоваться ещё больше.