Как полюбить очень-очень-очень сильно

— Серьёзно? Ты сидел с ребёнком? Бро, мне кажется, твоя практика зашла слишком далеко, — Минхёк хохотнул, отпивая пиво и не сводя с Чимина насмешливого взгляда. — Но я ведь сам предложил, — Пак пожал плечами. Его друг чуть не подпрыгнул на месте, подавшись вперёд. — Ты вызвался сам?! — в тоне его голоса было столько негодования, что Чимин невольно стушевался, неловко почесав пальцем щеку. — Видимо, этот мужик обещал неплохие деньги. Или он так хорош собой? — Минхёк активно заиграл бровями, расплываясь в сальной улыбочке. Чимин цокнул, закатывая глаза. Рассказывать этому молодому человеку, совершенно не умеющему следить за языком, о своей ориентации было огромной ошибкой. — Перестань. Он не платил мне, — комментарий относительно внешности Юнги Пак благоразумно решил проигнорировать. — Юнги-хёну просто нужна была помощь. Он хороший человек — я не смог бы остаться в стороне, — Пак свёл брови, отводя взгляд, и сделал глоток. Холодное пиво скользило вниз по пищеводу, отдаваясь лёгкостью в голове, а рот приятно пощипывало от острой курочки. В целом атмосфера вечера была бы отличная, если бы не Минхёк со своими расспросами. — И я уже извинился! Сколько ещё ты собираешься осуждать меня? — Чимин откинулся на спинку стула, наигранно обиженно дуя губы. Минхёк сощурил глаза и медленно перевёл взгляд с друга на горстку косточек на столе и обратно. — Ещё одна порция курочки — и я забываю о твоём вопиющем предательстве, — парень расплылся в довольной ухмылке и вскинул руку вверх. — Тётушка, можно нам ещё крылышек! — Ты ужасный друг, Кан Минхёк, — резюмировал Чимин, недовольно фыркая. — Ты не в том положении, чтобы судить меня, Пак Чимин, — парень весь светился от того, что сегодня ему удалось так вкусно, а главное, совершенно бесплатно поесть. *** Неделя началась хорошо и продолжилась просто отлично, когда в четверг Чимин увидел выздоровевшего и пышущего энергией Чонгука. На самом деле мальчик вернулся в садик ещё в среду, но у Пака был выходной, поэтому ему пришлось прятать улыбку, выслушивая от малыша то, как ему было скучно без Чимина. Тэхён, стоявший рядышком, ошарашено распахивал свои глаза и, кажется, всерьёз собирался обидеться на своего лучшего друга, а молодого воспитателя зачислить в ранг врагов. Однако Чимина спасло то, что дети порой быстро забывают маленькие обиды, да и сам Тэхённи, кажется, относился к нему с симпатией, и это было взаимно, поэтому вечером малыши беззаботно играли, наперебой хвастаясь перед хёном, кто из них выше прыгнул или быстрее собрал робота из конструктора. Что касается Юнги, то, забирая Чонгука (как обычно последним), он чрезмерно медленно натягивал на сынишку курточку и ботинки, и так складывалось, что они, конечно же, чисто случайно дожидались, пока Чимин соберётся и закроет группу, а следующее за этим «мы же можем подвезти тебя, Чимин-а, верно, Кукки?» было совсем из разряда абсолютно естественных вещей. Суббота приближалась неумолимо быстро, отчего Пак становился всё более нервно-счастливым. В океанариуме он был один раз в жизни, совсем маленьким, но ярких эмоций осталось много, поэтому он ждал этого похода с детским нетерпением. К тому же провести день с Юнги и Кукки — более чем привлекательная перспектива. — Что ты забыл в моём шкафу! У тебя своих вещей полно, — Сокджин раздражённо фыркает, обнаружив утром субботы в своей комнате катастрофу из разбросанных вещей и чем-то глубоко опечаленного брата в эпицентре. — Хё-о-он, — Чимин вскинул на Кима несчастные глаза, прижимая к груди один из его пушистых свитеров. — Мне совершенно нечего надеть. Через три часа я уже должен быть полностью готов, — Пак заломил брови и окинул свалку вокруг рассеянным взглядом. — Почему я не припомню, когда в последний раз ты так переживал из-за одежды, чтобы куда-то выбраться? — Сокджин вздёрнул подбородок и подозрительно посмотрел на парня. — У тебя свидание, — это прозвучало настолько утвердительно, что Чимина подпрыгнул на месте, шокировано уставившись на брата, отчего все его последующие реплики совсем не воспринимались старшим всерьёз. — Что?! Какое свидание, хён! Я просто иду гулять с ребёнком из моего садика. И его папой. — Ну да, это те самые мальчишки, которые постоянно привозят тебя домой? — Да, — насупившись, кивнул Чимин. — Теперь ты понимаешь, что сказал совершенную глу- — Юнги, да? — Ты знаешь Юнги-хёна? Повисла небольшая пауза, за которую Пак отчаянно всматривался в лицо брата, надеясь найти на нём хоть какую-то подсказку. Сокджин же вздохнул, отмахиваясь от своих мыслей, и наклонился, поднимая с пола полупрозрачную персиковую рубашку, голубой свитшот и несколько футболок. — Скажем так, лично незнакомы, — наконец пояснил Ким, подходя к младшему, и протянул тому руку, помогая подняться с пола. — Друг моего работника очень уж похож по описанию. И сын у него есть, 5 или 6 лет, не помню, — пока говорил, он прикладывал по одной из вещей в плечам Чимина, наклоняя голову и скептически изгибая брови. — Возьми рубашку, хорошо с волосами сочетается. Штаны, надеюсь не из моего гардероба стащишь? — Сокджин усмехнулся, передавая в руки парня одобренную вещь, и потрепал его по светлым, с розоватым отливом прядям. Чимин придирчиво окинул рубашку взглядом, повертел, а затем просиял — кажется, это именно то, что ему было нужно. — Спасибо, хён! — Пак стиснул брата в крепких объятьях. — Ты у меня самый лучший, знаешь ведь? — Конечно, знаю, — фыркнул Сокджин, сдувая чуть отросшую челку и укладывая подбородок на макушку парня. — Только вот, Чиминни, — мужчина мягко отстранился, придерживая Пака за плечи и серьёзно заглянул тому в лицо, — он старше тебя, у него ребёнок... Я не говорю, что это плохо, но просто будь осторожен. Мне будет очень неловко поднимать руку на отца-одиночку, если он вдруг разобьёт тебе твоё хрупкое сердечко. Насторожившийся было парень под конец речи старшего обречённо закатил глаза. — Да не свидание это, хён! — он несильно стукнул хихикающего Сокджина в грудь и выпутался из его рук, раздражённо топая на выход из комнаты. Ему, между прочим, ещё нужно успеть подобрать низ и уложить волосы, а не о всякой ерунде переживать. Это было невероятно. Огромное пространство, заполненное водой, с тысячами рыб разных размеров и мастей, кораллы, вьющиеся водоросли, пузырьки и отблески, которые создавали удивительно завораживающую картину. Настоящее дно океана — только на суше. Чимин с Чонгукки, кажется, синхронно открыли рты и глубоко вдохнули от восторга, но Пак опомнился и клацнул челюстью, кинув короткий взгляд на Юнги — не хотелось выглядеть в его глазах ребёнком, тут одного хватает. Кукки же совсем не стеснялся своей социальной роли и с огромными глазами бегал от рыбки к рыбке, дёргал за рукава то папу, то хёна, удивлённо указывая в какую-нибудь морскую зверушку и сопровождая все действия заворожёнными «о-о-о» и «ва-а». Чимин с большим удовольствием присоединялся к малышу, присаживаясь рядом на корточки, чтобы с его ракурса лучше рассматривать, что такого удивительного заметил мальчик, и с энтузиазмом разделял его впечатления, пока более сдержанный в эмоциях Юнги стоял за их спинами. В какой-то момент Чимин кинул взгляд через плечо и заметил в руках Мина старшего телефон, направленный на них с Чонгукки. Пак на секунду растерялся, но затем улыбнулся, помахав в камеру, и мягко развернул малыша. Было видно, что Юнги сначала немного замялся, неловко потерев шею, но, увидев, что мальчишки корчат смешные рожицы и милашничают, прикладывая к лицу ладошки и делая сердечки пальчиками, широко улыбнулся той-самой-улыбкой-с-дёснами, и Чимин на мгновение почувствовал уютный жар по коже. Прикрыв рукой ответную улыбку, парень поднялся на ноги и потянулся к телефону Мина. — Давай, я вас сфотографирую, — предложил парень. — Я не люблю фотографироваться, — возразил Юнги, хмуря брови. — Юнги-хён, это был не вопрос, — хихикнул Чимин, выхватывая телефон и подталкивая к сыну преувеличенно недовольного мужчину, который скорчил вымученное, но при этом по-детски наивное выражение лица, и Пак не упустил возможности заснять его. Чонгукки тут же обхватил ногу папы ручками, счастливо прижимаясь, на что Юнги кинул нежный взгляд вниз, поглаживая тёмную макушку. Пак успел сделать несколько снимков, которые ему внезапно очень сильно захотелось заполучить себе. Возможно, он мог бы попросить хёна позже их ему скинуть? Парень умильно улыбался, не переставая нажимать на кнопку, пока Мин наконец не подхватил Кукки на руки и не заворчал что-то вроде «достаточно», отходя в сторону. Однако, вопреки всему недовольству Юнги, на протяжении дня Чимин сумел каким-то образом сделать несколько сотен фотографий на свой телефон, где среди рыб и причудливых морских растений были (в очень ОЧЕНЬ большом количестве) Чонгукки и его «не люблю фотографироваться», но-так-чертовски-хорошо-выглядящий папа, и пусть многие из них одинаковые, но зато было из чего выбрать. У Мина память заполнилась значительно меньше, но на всех светились милые мордашки Кукки и Чимина. После зала с пингвинами, которые сильно понравились Чонгуку и, что удивительно, Юнги (Чимин особенно гордиться этой фотографией с восторженным лицом), они отправились в кафе, которое было здесь же, стилизованное под Южный полюс с громадами из искусственного льда и изображениями забавных пингвинят на стенах. Чонгукки настойчиво выступал за сладкое, и было решено заказать горячие венские вафли с шариками мороженого и свежими ягодами — сопротивляться обаянию малыша слишком тяжело, и его обрадованная мордочка и сверкающие глазки, несомненно покрывали те несколько километров на беговой дорожке, которые Чимин мысленно добавил к своей тренировке. Юнги же тихонько ворчал на обилие сахара, однако вафля подозрительно быстро исчезла с его тарелки, и мужчина посасывал голубенькую ложечку, наблюдая за мальчишками. Пак беззлобно фыркнул с такого поведения и разрезал свою вафлю пополам, быстро перекладывая нетронутый кусочек на тарелку Мина. Удивленный взгляд Чимин встретил лёгким смешком. — Нет ничего плохого в том, чтобы быть сладкоежкой, хён, — парень кинул кокетливый взгляд из-под ресниц и, зачерпнув подтаявшего мороженого, облизнул ложку. — Я не сладкоежка, — глаза метнулись куда-то вверх, однако рука с ложкой уже потянулась к воздушной выпечке, отламывая кусочек, который быстро скрылся у него во рту. Чимин мог поклясться, что он увидел скромную улыбку и, если это не были отблески освещения или игра его воображения, скулы Мина совсем немного склонились к красноватому оттенку. — Чиминни-хён, я хочу тебя угостить. Скажи, «а-а-а», — Чонгукки потянул свою ложечку к лицу Пака, так мило пародируя взрослых, когда они кормят детишек. Чимин довольно подался вперед, открывая рот навстречу угощению, но заметил, что капелька мороженного вот-вот и сорвалась бы с кончика ложки, поэтому постарался придвинуться чуть быстрее. Но сладость капнула в самый последний момент, мазнув по подбородку и приземлившись на чистенькую персиковую рубашку. Малыш ойкнул, но затем залился смехом, вытирая ладошкой мороженное с лица Чимина. — Кукки! — Юнги замер, расширенными глазами бегая от сына к пятнышку на легкой ткани и обратно. Он был в замешательстве, потому что ситуация очевидно непредвиденная, но виноват именно его ребёнок, и в голове вроде как даже стали поспешно складываться слова искреннего извинения и варианты того, как можно компенсировать испорченную вещь («это всего лишь мороженое» — почему-то не казалось весомым аргументом). Он повернулся к Чимину, но тот совсем не выглядел расстроенным. — Что ж, кажется, Сокджин-хён меня убьёт, — беззаботно усмехнувшись, он осторожно собрал пальцем подтаявшее мороженное и быстро его слизнул. — Юнги-хён, что у тебя с лицом? — Пак рассмеялся, прикрываясь ладошкой. Кажется, подобная реакция парня смутила Мина ещё больше, и он молча уставился на свою-чиминову вафлю, почти агрессивно кромсая её ложкой. Чимин был уже достаточно взрослым парнем, к тому же он никогда не жаловался на свою проницательность, поэтому Пак прекрасно осознавал, что именно он начал испытывать к Юнги. Он мог бы сколько угодно прикрываться простым «интересом», кричать Сокджину про «не свидание», в своей голове совершенно точно осознавая, что, да, свидание, но обманывать себя считалось Чимином крайне глупой затеей. Робость всегда была вторым именем Пака, что довольно часто мешало ему жить: плохая социализация в школе; боязнь конфликтов не только со старшими, но и с ровесниками и даже младшими; покорность в выполнении совершенно ненужных ему задач; шептание под нос вместо четкой и внятной речи; и многое, очень многое другое. Однако рядом с Мином он будто открыл в себе новую сторону. Ему хотелось всё время громко смеяться, проявлять заботу и не стесняться принимать её, хотелось не быть смущённым, а смущать самому, видеть милую реакцию на свои действия, чем прежде он никогда не промышлял. Чимин чувствовал себя свободно. Чимин чувствовал комфорт и уют. Чимин был спокоен, и ему совсем не было дела до своей той самой природной робости. Он так легко и свободно влюбился в Мин Юнги — без бешено заходящегося сердца и потных ладоней, — что у него не было абсолютно никакого желания вести внутреннюю борьбу и что-либо отрицать. Осознать и принять свои чувства — одно, что делать с ними дальше — вопрос более щепетильный, и Пак совсем ничего ещё не решил. Ему было хорошо, и он концентрировался на этом «хорошо», ощущая воздушное и мягкое в груди, когда находился рядом с этими до безумия очаровательными папой и сыном.