Огонёк
27 октября 2019 г., 11:32
Как я по огоньку-то стрелять научился? Так немец и научил. Показал, скорее, ну, а как и куда целиться, это я уж сам.
Сразу после учебки я тогда был. Молодой совсем. Глупый. Хотя какая там учебка. Немец в ту пору на Москву пёр. Пораженцы и предатели уже о капитуляции думали. Слово то какое мудрёное — капитуляция. Столько лет прошло, а до сих пор помню. Так вот, пораженцев тогда особисты выискивали, чтоб это, боевой дух не портили. А мы что, мы простые парни, деревенские почти все. Врага бить хотели. Да только не до нас тогда особо-то было. Показали, как винтовку держать, и ладно. Вот такая у нас была учебка.
Ну так вот, после всего и на фронт отправили. Первый бой. Страшно было — жуть. Но высоту удержали. Фрицев отбросили.
И вот — ночь. В траншее сидим. Разведка сказала — фрицы к очередному прорыву готовятся. Ждём. А холодно было — жуть. И жрать сильно хочется. С этим вообще первое время плохо было. Потом, как поставку наладили — лучше стало. А тогда, в сорок первом… Эх, опять я не о том.
В общем, засели мы в траншее. Ждём. Ветер, ветер такой, до костей пробирает. Конец сентября как-никак, не май месяц. Федька из Калуги тогда ещё с нами в роте был. Весёлый паренёк, жаль, до победы не дожил. Так вот, сидим мы — мёрзнем, а Федька всё костерок норовит разжечь, чтоб погреться. Только сержант не даёт, говорит, немец по этому огоньку бить будет прямой наводкой. Как же он сказал-то тогда? Учёно как-то… а, демаскирует укрепления первой линии обороны — во как. Только чего их демаскировать, если враг и так знает, где мы окопались. Не забыл же он, как ещё утром на наших лез. Так Федька старшине сказал. Правда, в ухо сразу же получил. Но зато костёр жечь передумал.
Ну, значит, сидим, ждём. Курить охота — сил нет. Тут опять Федька влез. Самокрутку откуда-то достал. Раскурил. И пошла папироска по рукам. Каждый раз затянется и другому передаёт. Огонёк от той самокрутки был тусклый совсем. Вроде и не видно его в траншее.
Толик из Рязани её последний взял. Вроде уж до конца папироса прогорела. Так, окурок остался. И вот делает он затяжку и вдруг — бах! Выстрел. Мы оружие похватали, думали немец на прорыв пошёл. А нет, опять тихо. Только смотрю, а Толик уже на земле валяется, дёргается ещё. А вместо головы — каша. Его снайпер немецкий по сигаретному огоньку подстрелил. Но это мы уже потом поняли. А тогда страшно было. Да и что с нас взять. Первый бой. Совсем глупые ещё. Совсем необстрелянные.
Потом мы и место нашли, где немчура засел. На берёзе — метрах в пятистах от траншеи нашей. Но это уже утром было, когда командир в атаку поднял.
А про сигаретку я запомнил. Не раз так немца подстреливал, когда на позиции стоял. Сам, правда курить совсем бросил. Слишком ярко сигаретный огонёк в темноте светится.
