Теории и вероятности

Альфред всегда предвкушал свои неполезные ужины, но никогда еще он не жаждал наступления вечера так сильно. И, кажется, никто прежде не занимал его так, как грубоватый кассир по имени Артур. Но его ждало самое жуткое разочарование из всех пережитых. За кассой Артура не было. Что, если его все-таки уволили, когда он облил колой какого-нибудь особенно раздражающего посетителя? — Здесь был новенький, Артур. Такой невысокий блондин, — в отчаянии он обращался к каждому работнику, а те делали непонимающие глаза, и Альфред почти уверился в том, что Артур всего лишь привиделся ему, как прекрасный — или, возможно, ужасный — сон, когда услышал: — Этот невоспитанный придурок? Он дрыхнет в подсобке. Альфред готов был петь. Никто другой не мог бы удостоиться подобного определения, значит, речь точно шла об Артуре. Кажется, он действительно что-то напевал, пока ломился в помещение с большой табличкой «только для персонала», и никто не помешал ему, очевидно, посчитав за сумасшедшего. Альфред и сам уже не был уверен в своей полной вменяемости. — Что за… это ты?! — столкнувшийся с ним Артур был еще более лохмат, чем обычно. — Что ты вытворяешь? — Испугался, что тебя действительно уволили, а я даже не попросил у тебя номер телефона, — Альфред неловко протянул руки, собираясь обняться, но Артур не понял этого жеста — а вернее, сделал вид, что не понял. — Нет, я иду на рекорд, — пробормотал тот и посмотрел на часы. — Но рекорд, должно быть, будет не очень впечатляющим. Моя смена началась два часа назад. — Ерунда, никто не обратил внимания, что тебя нет, — жизнеутверждающе уверил его Альфред. — Так что пойдем. Сегодня я хочу четыре большие картошки. — Вот чем мне аукнулась твоя картошка, — мрачно буркнул Артур, расстегивая манжет форменной рубашки и демонстрируя свежий ожог. — Вот, облился под утро горячим маслом. Уже глаза слипались, не мог даже ковшик удержать. Альфред схватил его за пальцы, рассматривая запястье Артура поближе. — Ты мазал чем-нибудь? — деловито спросил он. — Холодной водой. Считается? — Нет, не считается! Сейчас я съезжу в аптеку, привезу… — Не надо ничего привозить, — Артур выдернул руку и, морщась, вернул рукав на место. — Лучше возвращайся уже в зал. Я сейчас приду. — Альфред не сдвинулся с места. — Ты оглох? Иди уже, выбери себе какое-нибудь мороженое или кекс. Альфред был готов заскрипеть зубами. Он всю ночь ворочался, мечтая совсем о другой встрече, но Артур опять умудрялся внушать ему самые противоречивые чувства. И почему он так яростно прогонял его? Альфред всего лишь хотел о нем позаботиться — и сейчас, и вчера тоже, а тот… небось сразу подумал о каких-нибудь непристойных предложениях. Вот идиот! Разве по Альфреду не видно, что он совсем не такой?.. — Хорошо. Я тебя жду, — сказал он очень покорно и, вернувшись, плюхнулся за ближайший столик. Шли минуты, и Артур не выходил. Альфред уже решил было, что Артур сбежал через черный ход, чтобы никогда не увидеться снова. Но и возвращаться за ним снова он тоже не собирался, несмотря на то, что другие работники уже начали подозрительно коситься. Если Альфред был так неприятен ему, зачем было давать ему надежду? Его обещание встретиться прозвучало почти как приглашение на свидание. Альфред думал о нем весь день, а Артур, наверное, вспомнил о нем, только когда Альфред ворвался и разбудил его. Полный мрачных мыслей, Альфред уже готов был уйти прочь и довольствоваться на ужин каким-нибудь отвратительно полезным салатом, когда Артур все-таки выполз в зал — другого слова было не подобрать. — Ну, и что ты хочешь? — осведомился он, совершая какие-то пассы над кассовым аппаратом. — Хочу прямо сейчас забрать тебя отсюда, — твердо сказал в ответ Альфред. Ему нужно было исполнить это желание еще вчера. За сутки Артур стал выглядеть еще хуже, и теперь его лицо было не просто белым, а белым с красными пятнами. Конечно, Альфреду он нравился любым. Но с любой мало-мальски объективной точки зрения случившиеся изменения ни добавляли ему ни привлекательности, ни просто здорового вида. — Это мы уже обсуждали. Если не будешь ничего заказывать, отойди в сторону. Что желаете? — демонстративно прокричал он следующему посетителю, больше не обращая на Альфреда ни малейшего внимания. Альфред не сдвинулся с места. Артур нетерпеливо отмахнулся и закашлялся, опустив голову на стойку. Альфред, конечно, не засекал, но ему показалось, что тот кашлял не меньше минуты, и из-за его спины уже послышались возмущенные шепотки. — Он так кашляет всем в еду? — расслышал Альфред, и Артур немедленно встрепенулся. Его лицо приобрело теперь новый синеватый оттенок. — Тебе я плюну в каждую коробку, — прохрипел он, и Альфред утонул в гуле, где рефреном повторялось словосочетание «жалобная книга». Все еще держась за грудь, Артур свободной рукой показал возмущавшимся средний палец, и тогда Альфред схватил его за эту руку и рывком заставил наклониться. — Выходи оттуда сейчас же и пошли со мной. Если бы его отец увидел его сейчас, то едва ли назвал бы нерешительным. Впрочем, хорошо, что он всего этого не видел. — Ты сдурел? — уточнил у него Артур, но все-таки послушался и позволить потащить себя к машине. — Какая разница, тебя все равно уже считай что уволили, — заверил его Альфред и пикнул кнопкой сигнализации. К его большому удивлению, Артура не пришлось запихивать в салон силой, нарываясь на арест за попытку похищения: тот залез сам и деловито включил обогрев. — У тебя есть навигатор? Я живу в такой дыре, что легче показать на карте, чем объяснить. — У меня есть навигатор, — Альфред деловито пристегнулся. — Но он не понадобится. Я прекрасно помню дорогу к себе домой. Артур откинулся на сиденье и попытался глубоко и надрывно вздохнуть, но у него не получилось — он закашлялся так сильно, что на глаза у него выступили слезы, Альфред успел заметить их прежде, чем Артур украдкой промокнул их рукавом. — Может, поедем сразу в больницу? Это похоже на воспаление легких. — Уймись, это просто бронхит, — Артур зябко поежился и тоскливо уставился в затонированное стекло. — Я не замышляю ничего плохого, — на всякий случай сказал Альфред, он вдруг почувствовал себя растерянным, его боевой задор быстро улетучился, едва он повернул ключ зажигания. — Просто хочу помочь. — Я знаю, знаю. — Альфред вопросительно поднял бровь. — Что? Ты выглядишь очень безобидно. Не похож на какого-нибудь подонка. — Что ж, сочту за комплимент. — Ведь это было первое подобие комплимента от Артура, стоило его ценить. И все-таки Альфред хотел чего-то более приятного. — Это все, что ты чувствуешь, глядя на меня? Артур едва не поперхнулся новым приступом кашля. — Будем считать, что я ничего не слышал, — он помолчал немного. — Ты правда думаешь, что я согласился бы поехать к тому, кто мне не симпатичен? За кого ты меня принимаешь? — За того, кому срочно нужно в аптеку. Но тебе повезло. Родители очень беспокоятся о моем здоровье, поэтому дома есть все, что нужно. Родители Артура, кажется, не очень беспокоились о его здоровье. Артур вообще никогда не говорил о них, в то время как Альфред уже раз десять упомянул своего отца в их разговорах. Но, кажется, сейчас было не самое подходящее время для расспросов. Артур снова кашлял, вернее, пытался подавить кашель, его плечи вздрагивали в такт. — Я еще вчера заметил, что с тобой что-то не так, но ты хотя бы не кашлял, — удивленно заметил Альфред. — Ну да. Это всегда появляется очень быстро. Какая-то хроническая ерунда. Кто-то однажды сказал мне, что это потому, что в детстве я все время ходил без зонта под дождем и простужался. Там, где я вырос, все время шли дожди. — Где это?.. — Но Артур не ответил, только шмыгнул носом. — У меня просто сдох обогреватель, а без него в конуре, которую я снимаю, зуб на зуб не попадает. Альфред не стал говорить, что мог бы купить ему не только новый обогреватель — новую квартиру, несмотря на то, что они были знакомы второй день. Артуру, очевидно, не нравилось муссирование этой разницы между ними, и никакая финансовая помощь от Альфреда была не нужна ему, и чудо, что он вообще согласился поехать к нему домой. — Мы на месте. Зайди, пока я паркуюсь. — Альфред протянул ему ключ. Артур уставился на него с недоверием. — Ты не боишься?.. Я ведь всего лишь какой-то парень с улицы. — Альфред покачал головой, отрицательно отвечая сразу на обе фразы. — Когда-нибудь тебя ограбят, и твой труп найдут соседи через месяц. Однако когда Альфред вернулся в дом, Артур вовсе не пытался запихнуть все ценные вещи в свой рюкзак, чтобы смыться. Альфред выдвинул ящик шкафа и достал из него внушительных размеров коробку. — Тут все мои лекарства, — сказал он, лавиной высыпая ее содержимое рядом с Артуром на диван. — Найдется и от ожогов, и от простуды, и от всего остального. Только надо проверить сроки годности. Я ничем не пользовался, потому что никогда не болею, — горделиво улыбнулся он. Трясущийся в ознобе Артур одарил его мрачным взглядом. — Отлично. Ты еще и никогда не болеешь, — пробормотал он себе под нос. Альфред замедлился в своих движениях. Он всегда казался себе легким в общении и не испытывал неловкости за богатство — или за отменное здоровье, если уж на то пошло, — но теперь Артур словно вынуждал его стыдиться. Он закусил нижнюю губу. Артур вызывал у него слишком разные чувства, чтобы их можно было переварить так же легко, как очередной гамбургер. Тот мог разозлить его — как, наверное, и многих других вокруг, и, весьма вероятно, намеренно; но вместо того, чтобы избавиться от его раздражающего присутствия, Альфреду хотелось вцепиться в него покрепче. Ему казалось, что он уже распробовал вкус первых проблем на любовном фронте, но дурацкая ситуация с Лизой не шла ни в какое сравнение с тем, во что он зачем-то ввязался. — Я опять тебя обидел, да? — уныло спросил Артур и опустил голову в ладони, и этот жест мгновенно растопил Альфреду сердце, так что он почти предпринял вторую попытку обняться, но вместо этого сосредоточился на поиске средства от кашля. Артур глубоко вздохнул и прочистил горло. — Вот дерьмо. Я не хотел ехать сюда, — вдруг признался он, и Альфреду показалось, что ему в желудок засунули кусок льда. Но он не успел опомниться, когда Артур продолжил: — То есть я хотел познакомиться с тобой поближе, но ехать к тебе домой… я не собирался этим соблазняться. Тут тепло, просторно, даже ковер на полу мягче, чем мой матрас. Это так глупо, что мне нужно все это, я даже не знал, насколько от всего этого завишу… Я не хотел тебя так использовать. У Альфреда, словно на качелях, вновь отлегло от сердца, и он хотел было ответить, что нет в этом ничего такого, ерунда — плюнуть и растереть. Но Артур снова шмыгнул носом, и он вдруг понял, что дело, наверное, было не только в насморке.