Я никогда не...

      Едва услышав стенания домашней лестницы (а это, безусловно, была именно она), девушка вскакивает с пола, пытаясь принять самый непринуждённый вид, на который она только способна. Никто не должен видеть её слабой. Никто. Кроме…        — Грейси?.. — детский голос раздаётся совсем рядом. — Я могу зайти?       Грейси… Бакет никому не разрешает называть себя так. Никому, кроме Чарли. И только он, её любимый младший братишка, может видеть её в любом состоянии. Потому что она знает, что Чарли примет свою сестру такой, какая она есть. Даже, если не поймёт, мальчик всегда поддержит. И, пожалуй, именно он и есть одна из немногих причин, по которым она любит этот дом.        — Конечно, Чарли, проходи, — голос невольно хрипит, но никто не обращает на это внимания.       Юный Бакет тихо, насколько это позволяют скрипучие доски пола, заходит в комнату, предварительно закрыв дверь. Он внимательно смотрит на девушку и задаёт вопрос, который та никак не ожидает услышать:        — Грей, — ещё одно их сокращение. — Почему ты соврала маме?       Несколько секунд шатенка стоит неподвижно, широко раскрыв глаза от удивления. Она была готова к любому вопросу из уст ребёнка, но на этот у неё почему-то не находится заготовленного ответа.        — Ч-Что?.. — её голос содрагается, и она готова залепить самой себе пощёчину за такой прокол.        — Ты соврала маме, — вновь повторяет, но на этот раз уже утвердительно. — Тебя не дверью ударили. Это была шайка Лео. Я… — запинается, виновато отводя взгляд. — Я всё видел… — уже чуть тише прибавляет, не смотря на сестру.       Грейс хмурится, и между её бровями появляется глубокая складка. Она садится на пол, не волнуясь о том, как это выглядит со стороны. В конце концов, Бакет даже спит на полу. Чарли, сперва замешкавшись, садится рядом. Он всегда понимает её без слов.        — Так, о чём конкретно ты хочешь поговорить, Чарли? — начинает издалека, рассматривая собственные костлявые руки. — О том, почему я лгу матери, — даже не затрудняется заменить настоящее время глагола. — Или о том, что произошло, когда я возвращалась с работы?       Мальчик молчит, сведя брови к переносице в мыслительном процессе. Он то ли не решается озвучить свою мысль, то ли действительно не знает, с чего было бы лучше начать.        — Давай, я помогу тебе. Старшие сёстры должны помогать своим младшим братьям, — совсем беззлобно усмехается и продолжает. — Начнём по порядку? — дожидается кивка со стороны собеседника и начинает. — Почему я лгу матери? Ответ прост, братишка, — есть такая правда, которая в тысячу раз неприятней и хуже любой лжи. Люди врут не только ради выгоды, но и ради того, чтобы уберечь своих близких.        — Я не понимаю… — недоумение особенно чётко читается на детском лице.        — И Слава Богу. Счастливые этого не понимают, — ухмыляясь, смотрит на мальчика, а потом продолжает уже более серьёзно. — Знаешь, чего я боюсь, Чарли? Я боюсь того, что, однажды, все мои «непонятные» слова и действия станут для тебя единственными разумными решениями и умозаключениями.        — Но ведь это будет означать, что я стану умным, разве, нет?        — Нет, малыш, это будет означать, что ты станешь взрослым. Не все умные — взрослые, и не все взрослые — умные. Но я знаю только одно. Взрослые несчастны. Кто-то больше, кто-то меньше.       Чарли, видно, хочет сказать что-то ещё, но не успевает — снизу доносится голос матери, зовущей на ужин. Мальчик хочет остаться подольше, но идти надо.        — Грей, а ты пойдёшь есть? — спрашивает, развернувшись на полпути к выходу из комнаты.        — Нет, Чарли, я не хочу, — эта капуста во мне скоро корни пустит. — Иди один и скажи, что я побуду наверху.       Без лишних слов, мальчик кивает и, вприпрыжку, спускается по «кричащей» лестнице.       Разрывая тишину, на её стареньком телефоне который кто-то забыл на столе, а она забрала себе раздаётся звук уведомления. СМС. Прочитав его, Бакет тут же меняется в лице. Она спешно заталкивает телефон в карман и сбегает вниз по лестнице. Ей срочно нужно одеться, уйти и встретиться с…        — Грейс, — голос миссис Бакет раздаётся практически над ухом. — Останься поужинать.       Видимо, незапланированную встречу придётся отложить.