Шапка Царя

Азирафель тяжело опустился на скамью за столом и, почти не глядя, сунул знакомому мальчишке Алешке монету. Тот кивнул и убежал, а спустя всего несколько минут принес кружку сбитня с вином и тарелку щей. Вообще-то в так называемых «царевых кабаках» подавать еду было запрещено, но Азирафель не раз оказывал хозяину услуги, да и Дарья, похоже, подсуетилась, договорившись, чтобы ангела не поили на голодный желудок. Местная кухня не отличалась изысканностью французской или оригинальностью японской, но он постепенно привык к ее простоте и яркости. Русские блюда напоминали картины, нарисованные всего двумя-тремя красками, но подходящими друг к другу идеально. Кроме того, эта еда как никакая другая восстанавливала силы. А видит бог, Азирафель сейчас в этом нуждался. В кабаке было много народу, но – что странно – много пустых столов. Только полстакана спустя Азирафель пришел в себя достаточно, чтобы разобраться в причине: большая часть завсегдатаев сгрудилась вокруг одного из столов в глубине комнаты. Должно быть, опять занесло какого-нибудь моряка или скомороха, и теперь они пытались вытянуть из него историю позабористей. Ангел прислушался. – …В Дании вот, к примеру… Когда проплывали, слышал легенду о принце – не знаю, правда ли, нет, меня тогда там не было… Так вот, отца этого принца убил родной брат, его, то бишь, дядя. Убил и женился на королеве. Так принц прикинулся сумасшедшим и постепенно из мести поубивал, значит, и дядю, и мать, и еще половину Датского королевства. Вот это драма, а? Надо будет кому-нибудь подкинуть сюжет, в театре на ура пойдет. А-а, вы же еще не знаете, что такое театр, да? В общем, я к чему? Я всякого повидал, можете быть уверены. Но такого как ваш царь творит, не видал со времен чертова четырнадцатого века! Или пятнадцатого… Азирафель был уверен, что узнал эти интонации, хотя сам голос слышал впервые. Он встал, не выпуская из рук кружку, и осторожно приблизился к дальнему столу. В то же время, несколько человек, напротив, покинули его, очевидно, почувствовав опасный разговор. – Вы когда-нибудь видели такое? C человека снимают кожу, человека варят живьем, зашивают в шкуру медведя… Да о чем я говорю – вы-то это видите каждый день! Вы даже ходите поглазеть на это вместо театра. К чему вам принц датский, когда у вас есть царь Иван Грозный. Вы ведь так его зовете? Грозный царь? Ну что ж, я вам скажу, когда вас всех переселят на Нижние Этажи, вам там понравится – там почти как здесь. А может, удастся и на самого царя-батюшку полюбоваться в котле. Вот это будет чертовски хороший театр, а? Люди уже вставали группами и расходились – кто по дальним углам, а кто и вовсе вон из кабака от греха подальше. – Тебе повезет, если никто из них не приведет опричников, дорогой мой, – сказал Азирафель, остановившись рядом со столиком и глядя сверху вниз на уже изрядно набравшегося молодого человека в иностранном платье. Тот посмотрел вверх затуманенным взором, тряхнул головой и расплылся в счастливейшей из пьяных улыбок. – Кого я вижу! Азирафель, ты?! – Здравствуй, Кроули, – ангел улыбнулся в ответ и присел напротив. – Что ты тут делаешь? Смущаешь неокрепшие умы? – Какой там! – фыркнул Кроули. – Эти умы крепки, как дубы. Нет, ангел, все гораздо прозаичнее: я здесь напиваюсь. Но вот вопрос: ты-то здесь зачем? – Не поверишь: за тем же самым. – Серьезно? Тогда тебе пора меня догонять. Эй, Ванька, – Кроули окликнул Алешу. – Принеси-ка нам две кружки пива… Азирафель скептически сощурился. – Как я тебя догоню, если ты будешь пить столько же одновременно со мной? – Погоди-погоди, я еще не закончил. Ванька, две кружки пива и кувшинчик горячего вина! – Кроули! – Азирафель, тш-ш. Встреча с тобой, здесь – лучшее, что случилось со мной с тех пор, как я покинул Англию. А это было чертовски давно. Ну, давай же, расскажи, что ты делаешь в этой дыре. – В этой дыре, Кроули, сейчас чума. А еще в ней живут люди. Умные, веселые, щедрые, изобретательные люди. И не мне тебе рассказывать, что чуме все равно, кого уносить, и что такой смерти никому не пожелаешь… – Не напоминай, – пробормотал Кроули. Казалось, его взгляд даже немного прояснился, только чтобы еще сильнее потемнеть – но на этот раз уже не от хмеля. – Я им помогаю, – пожал плечами Азирафель. – Помогаешь? Тебя назначили в Россию, спасать людей от чумы? Разве ты не заслужил типа отдых на пару тысячелетий за заслуги во время предыдущей? Черт… Они что, не могли послать каких-нибудь специально подготовленных ангелов что ли? – Они и послали, в том-то и дело: пока здесь трудное время, тут всегда кто-то дежурит. До меня тут была Амалиэль. Но ее казнили, обвинив в колдовстве. Она оказалась слишком слаба и не смогла выпутаться… И так уж вышло, что я встретил ее на Небесах. Я только что получил новое тело и был готов вернуться в Англию, но Амалиэль боялась, что бумажная волокита продержит ее там слишком долго, и попросила меня подменить ее. – Невозможный вы народ. Вот к чему? Чтобы тебя тоже убили? – Кроули казался опечаленным. – Они же не в состоянии испытывать благодарность к тем, кто приносит им добро. Все, что они уважают – это сила, все, на что они способны – это страх. Помяни мое слово, ты окажешься на костре меньше чем через сутки. Если повезет – то в петле. Кроули уронил голову и оперся лбом о стакан. Когда мгновение спустя он снова посмотрел вверх, на лбу у него отпечатался ровный кружок. Азирафель не удержался и хихикнул. – Чем бы дитя ни тешилось, – произнес он, сам не зная, что имеет в виду: то ли комический вид переживающего демона, то ли чудовищные забавы людей, которых он сам вызвался спасать. Кроули покачал головой со смесью досады, ужаса и – если ангелу не показалось, – восхищения. Азирафелю тут же стало немного совестно, – должно быть, подействовал алкоголь, – и он решил сознаться, что его привела сюда не одна самоотверженность. – К тому же, – ангел смущенно потупился. – Я и сам был не прочь побывать здесь. Знаешь, говорят, у Ивана в подвалах хранится удивительная библиотека редких старинных книг. Его бабка, греческая царевна Софья, привезла их из Константинополя. Сейчас их переводом занимается один пастор Иоганн Веттерман. Я как-то потолковал с ним и даже составил список книг на основании того, что он мне рассказал. Там есть замечательные экземпляры! Но он не может ничего выносить из дворца. Так что он обещал когда-нибудь устроить так, чтобы я смог взглянуть на всю библиотеку… Кроули несколько секунд смотрел на Азирафеля так, будто у него выросли рога или что-то в этом роде, а потом вдруг расхохотался. И Азирафелю даже показалось, что часть груза, давившего на плечи демона все это время, приподнялась вместе с этим смехом. – Я так и знал! Ты неисправим! Книги сведут тебя в могилу, ангел, ты знаешь? – Я всегда полагал, что дружба с тобой сведет меня в могилу, – усмехнулся Азирафель. И пока Кроули не успел заметить сорвавшееся с языка слово на букву «д», поспешил добавить. – Кстати, что ты вообще здесь делаешь? Сомневаюсь, что и ты здесь по своей воле? – Вот уж точно нет, – снова помрачнел Кроули. – Меня послали с дипломатической миссией от Ее Величества… и от Его Нижайшества заодно… – Надеюсь, ты не устраиваешь нам войну? – нахмурился Азирафель. – Не думаю. Но и мира во всем мире не добиваюсь. Я-таки демон, в конце концов. Вообще, ангел, тебе бы стоило смотреть на историю шире. Эта твоя помощь чумным – капля в море. – Может быть, ты и прав, – устало согласился Азирафель. Ему сейчас совсем не хотелось спорить. Хотелось просто поговорить. Кроули был единственным, с кем ангелу удалось поговорить по-настоящему за долгое время. Это казалось почти отпуском. – Я совершенно не знаю, что происходит в мире. Даже если бы я решил сейчас помешать твоим планам – я не знал бы, с чего начать. Возможно, более широкая картина – это хорошо… Но, Кроули, видел бы ты этих больных… Кроули посмотрел на него с мрачной иронией, и Азирафель подумал, что, пожалуй, правда выразился не лучшим образом. Впрочем, в следующий момент демон понимающе кивнул. – Знаю… Эта страна слишком напоминает о прошлом. Словно сто-двести лет назад в Европе. Ску-у-ука!.. Кроули опрокинул чарку и снова спрятал глаза в кружке с пивом, а Азирафель еще несколько секунд наблюдал за его темечком. Испания в последние дни нередко являлась призраком в воспоминаниях ангела. То в черных одеждах, то в красных. Во время той чумы Кроули получил жуткое задание от своих – принести болезнь королю Альфонсо. Демону запрещено было исцеляться, пока он не будет уверен, что король подхватил чуму, и осада Гибралтара пошла прахом. А потом… потом было уже поздно. Когда Кроули вернулся из ада, они долго не виделись, и Азирафель предполагал, что демон избегает его, как бывало всегда, когда ему было стыдно. А потом кто-то из начальства намекнул ему, что Кроули получил поощрение за инквизицию, и у Азирафеля впервые за много лет появилось твердое намерение развоплотить демона самым болезненным из гуманных способов… Но как только он отыскал Кроули, то с одного взгляда понял, что он тут ни при чем. Он сидел на узкой кровати в номере над трактиром, а вокруг него, создавая некое комическое подобие священного круга, выросла крепостная стена из пустых бутылок. Пальцы, лежавшие на очередном глиняном горлышке, слегка подрагивали, а в глазах читалась такая тоска, какой Азирафель не видел ни у ангела, ни у демона, ни у человека – как будто Кроули не хотел быть ничем из перечисленного. С тех пор Азирафель подозревал, что именно такую тоску Кроули и называет «скукой». – Мне сегодня пришлось смотреть на казнь, – хрипло сказал Кроули, наконец, поднимая голову. – О… – только и смог выговорить Азирафель. Теперь все было понятно. – Я даже не знал, что кого-то казнят. – Мог бы догадаться. По запаху, – Кроули хмыкнул. – Первая тянулась долго. Расчленение. На варение заживо я не остался: симулировал обморок. Задержался бы подольше – и симулировать бы не пришлось. Азирафель не удержался и фыркнул. – Кроули, ты же демон. Ты ведь в аду видал и не такое! – Да, – сердито кивнул Кроули. – Но это демоны. Понадобились века, чтобы они дошли до такой жестокости. А люди успевают это сделать за какие-то жалкие двадцать-тридцать лет… И ведь они творят же это не из злобы или ненависти, а потому что считают это правильным! Знаешь, что сказал мне Иван про этого человека, ну, которого казнили? Что он любил его! Ты можешь себе это представить? Азирафель, к сожалению, мог. Не хватило бы вечера, чтобы перечислить все случаи, когда люди оправдывали жестокость любовью. Какой, наверное, бардак творится у них в головах… Хотя у Кроули вон тоже… Азирафель опрокинул очередную рюмку, чтобы перестать разбираться в чужих бардаках. Кроули последовал его примеру. – Я думал, тебе нравятся люди, – решил напомнить ангел. – Мне нравятся люди вообще, я ничего не говорил о конкретных отдельно взятых инди…видуумах, – демон икнул и налил себе и ангелу по новой. – Хотя… чего можно было ожидать от типа с прозвищем «Грозный»? Ничего х-хорошего. М-мрачная кличка – мрачный тип… – «Грозный» значит совсем не это, дорогой мой… – А должно бы! – «Грозный» – по-здешнему «строгий». И суровый царь для них – сильный царь… – Ну, грю же: варвары… Почему здесь все такое, будто ты попал в прошлое? – Татаро-монгольское иго, – пояснил Азирафель. Он был рад, что даже в своем нынешнем состоянии способен что-то пояснять. – Торчало тут двести лет. Из-за него они малость отстают во всем. – К-кроме выпивки. Тут они впереди планеты всей. – Кроме выпивки, – согласился ангел. Кроули поднял чарку, расплескав половину содержимого: – За прогрессссс! Они чокнулись. Ангел понял, что не отследил момент, когда они стали реже касаться кружек пива и чаще обращаться к кувшинчику с так называемым горячим вином. Это, строго говоря было не совсем вино: оно было, по крайней мере, вдвое крепче, и, хотя его полагалось разводить водой, Кроули предпочитал вместо этого запивать его пивом, и эффект был, надо сказать, ошеломительный. Пожалуй, даже малость, пугающий. Не заметил Азирафель и того, когда кувшинчик опустел и был заменен на новый, приятно тяжеленький. Алкоголь смешивался с усталостью, одолевавшей его, потому что он уже много дней почти не успевал накапливать магические силы, сразу же тратя их на больных. Тяжесть в ногах и легкость в голове постепенно вытеснили все заботы и тревоги, и вскоре он уже поймал себя на том, что смеется над шуткой Кроули о каких-то династических браках. – А знаешь, шо я бы сссделал на твоем мессссте? – спросил Кроули заговорщицким шепотом, перегнувшись через стол к Азирафелю. – Что? – Я бы плюнул на чумных, пошел бы и раскопал сссам эту Иванову библиотеку. Ссссерьезно: ты еще дес’ть лет можшь дожидаться, пока этот твой приятель наб’рется храбросссти. А тебя, мож’т, завтра уже к’ззнят. И никаких книжек. Хошь, сделам это вмесссте? Азирафель даже немного протрезвел и уставился на Кроули. Тоска, плескавшаяся прежде в глазах демона и видимая даже через морок, скрывавший их цвет, схлынула, уступив место знакомым хитрым огонькам. Старый Змей снова принялся за свое. – Кроули, – Азирафель зажмурился, стараясь заставить демона перестать двоиться. – Ты пьян. – Так и задум’валось, – Кроули кивнул так энергично, что несколько черных прядей выбились из аккуратного хвостика. Азирафель подумал, что он похож на капитана пиратов, зовущего свою команду броситься на абордаж. Ангел чувствовал, что еще одна стопка – и он пойдет за этим капитаном хоть к самому морскому дьяволу… Впрочем, этой стопке так и не суждено было опрокинуться. Внезапно за спиной у него хлопнула дверь, и кто-то позвал его по имени. – Азирафель! Зирочка, голубчик, вот ты где! Голос, зовущий его, явно хотел от него чего-то, чего пьяный Азирафель наверняка не смог бы дать. Поэтому ангел изгнал из своей крови хотя бы часть алкоголя и поднял глаза. Над ним, перепуганная и растрепанная, стояла Дарья. На ее щеках слезы мешались со следами чего-то темного. «Сажа?» – догадался Азирафель. – «Но…» Кроули прервал лихорадочный поток его мыслей. Демону не было дела до переживаний старой знахарки, его куда больше заинтересовало другое. – «Зирочка»? – переспросил он, переводя взгляд с Дарьи на Азирафеля. На его лице расплывалась довольная улыбка. Азирафель закатил глаза. – Дарья? Что случилось? – спросил он. – Всё, Зирочка, конец!.. – запричитала она, ломая руки. – Пришли они, пришли ироды окаянные! Прямо так сразу с факелами, без суда и следствия… Пришли, да пожгли все, варвары, богов не побоялись! Азирафель похолодел. – Сядь, Дарья, расскажи все спокойно… – Где тут спокойно-то, батюшка, какое уж тут спокойствие!.. Я по воду ходила, возвращалась назад, смотрю – идут… – Кто, опричники? – Да кабы они, Зирочка! Нет ведь: люди. Те, что доносы царю поставляли. Он отправил своего песьеголового с метлой, написал одно слово: «Вымести». И этот, с метлой, собрал толпу, пока меня не было, и повел на нас. И огонь, батюшка, сколько с ними огня, будто прямиком из геенны огненной выползли! – Протестую, – пробормотал Кроули. – Из геенны никого так просто не отпускают, там доброссссовестный народ трудится… – Тшшш, – Азирафель толкнул его под столом. – Я затаилась, не пошла им навстречу, Зирочка, уж прости меня, малодушную, подождала пока они свое черное дело сделают, да уйдут, и только потом выбежала, посмотреть, не осталось ли кого… – И?.. – Никого, батюшка, слава богам, пустой дом спалили… Думается мне, это Митенька всех вывел, как услышал шум на улице. Митенька, которого ты меньше часу назад как вылечил… – Хорошо, – выдохнул Азирафель. Хотя бы никто не пострадал. А дом они с Дарьей могут и новый подыскать… – Эй, ссспорим, я знаю, о чем ты сейчас думаешь? – Кроули нагнулся к Азирафелю и пощелкал пальцами у него перед носом. – Думаешь: «Как бы снова все отладить, чтобы опять помогать этим бездушным, неблагодарным тварям? Где бы найти новую избу, чтобы они через пару дней могли и ее сссспалить?» А? Прав я? Ну, ангел, говори? Азирафель улыбнулся, а Дарья всплеснула руками. – Ангел! Вот уж воистину ангел, вот он кто! Правильно вы, господин, изволили сказать… Да разве ж с ними сладишь? Нет, надобно нам теперича время переждать… Не то в следующий раз пожгут нас вместе с избой и жалеть не станут. – Послушай мудрую женщину, Зирочка, она дело говорит, – несмотря на серьезность ситуации, Кроули едва сдерживал хохот от того, как прелестно звучал этот вариант имени Азирафеля. – Ты права, Дарья, – вздохнул Азирафель, делая вид, что Кроули вообще не было в помещении. – Нужно ненадолго схорониться. Найди безопасное место, отдохни. Когда будет нужно, я разыщу тебя. – Как же ты меня разыщешь, батюшка, коли я схоронюсь? – Не бойся, разыщу, – улыбнулся Азирафель. Он ласково взял руки старушки в свои и легонько пожал их. – Спасибо тебе за всё, Дарья. Прощай. – А ты что же, Зирочка? – с трогательной тревогой спросила знахарка. – Пойдем со мной, я и тебе угол найду. Добрых людей в Москве много, а за Москвой – и того больше. Нельзя тебе одному, вон, ты сейчас какой слабенький, всего себя людям роздал по кусочку… – Стало быть, хорошо, что он не один, – вдруг сказал Кроули, и Азирафель с удивлением почувствовал на своем плече уверенную руку пиратского капитана. Дарья с сомнением оглядела демона и покачала головой. – Не дело ты затеял, Зирочка, ох, не дело, – немного строго и немного грустно проворчала она. – Этот, – она кивнула на Кроули, – тебя до добра не доведет, помяни мое слово. – Вообще-то, это я собираюсь довести его до добра, – усмехнулся Азирафель. – В конце концов. – Ты самонадеян, Зирочка, – фыркнул Кроули. *** Когда Дарья, наконец, ушла, им потребовалась еще пара молчаливых чарок, чтобы снова вернуться в то блаженное состояние отрешенности, в котором они пребывали до ее появления. Однако теперь Азирафель чувствовал и что-то еще. Это «что-то еще» можно было описать как свобода-замешанная-на-отчаянии, этакая совершенно русская мне-нечего-терять удаль... Ему нужен был только последний толчок, чтобы он решился прыгнуть. И толчок последовал. – Ты однозначно должен это сделать, – с пьяной уверенностью сказал Кроули. – Что? – спросил Азирафель, хотя прекрасно знал, что. – Стырить библиотеку, что-что, – пояснил Кроули, как учитель, которому уже надоело втолковывать нерадивому ученику одно и то же. – Я не стану ничего красть, Кроули, я ангел, в кнце кнцв… – он помедлил, глядя в кружку. Кроули в ожидании смотрел на него. Вино в кувшинчике снова заканчивалось, а уходить не хотелось, да и некуда было уходить. Эти неблагодарные люди лишили его дома, они лишили его возможности помогать им. Они ясно дали ему понять, что не хотят его помощи. От этого было одновременно и тоскливо и… спокойно. Он был свободен. – Разве что только взглянуть… – Даваааай, Зира! Это же идеально: ты получишь свои книжки, Иван получит в рожу… – А что получишь ты? – с подозрением спросил Азирафель. – Удовольствие, – пожал плечами Кроули и встал. В золотых глазах плескалось уже неприкрытое пламя. Азирафелю почему-то не хотелось его тушить – он смутно понимал, что в каком-то смысле сам греется от него… – Ладно… Но я сейчас не в лучшей форме… Подождем до завтра? – Нет, завтра меня может здесь уже не быть. А сегодня я тебе помогу. К тому же, второй день допиваться до чертиков даже черту вредно. Тревожно, когда столько времени выпадает из памяти. Ну? Ну? Давай же! – Аайййй, ладно! – воскликнул Азирафель. Он слишком резко вскочил на ноги и покачнулся. «На палубе корабля и должно шатать», – напомнил он себе. – Нн-но мы не будем делать ни… ничего противу…заково…законово…про… – Разумеется, ангел! – разулыбался Кроули. – Все будет тихо и мирно. – И мы не будем красть библиотеку, мы только посмотрим… – Если ты этого хочешь… Кроули подхватил Азирафеля под локоть, и они уже были на полпути к выходу, когда он резко развернулся, чуть не уронив ангела. Он шагнул к прилавку хозяина и ткнул пальцем в увесистые кожаные фляжки на стене. – Мы возьмем вот это. И вот-сс это… Ссс… сс сссобой, – он справился со второй попытки и выудил из кармана пригоршню монет, в которой только некоторые были русскими. – Наполни чистеньким… Нам может понадобиться протрезветь по дороге. – А может и не понадобиться, – заговорщицки хихикнул ангел.