Шапка Царя

Идти по улицам Москвы с Азирафелем и вином было куда приятнее, чем без них. Ангел, не переставая, фонтанировал историями о том, что видел здесь, о судьбах своих пациентов, о традициях и нравах русских, об их истории, о князьях, войнах, о первых местных святых и еще шут знает о чем… Пару глотков спустя Кроули уже снова видел в этих кривых и пестрых улочках ту красоту, что поразила его, когда он впервые ступил на московскую землю. Пару раз, однако, ему пришлось совершать небольшие чудеса, чтобы прохожие поменьше ими интересовались. – Зна’шь, что самое поразительное? Что Иван – первый русский царь. До этого они здесь обходились без царей, без королей, без императоров. Были только князья. А князья, по сути, это к-кто? Зна’шь, мм? Главнокомандующие. Благородной крови, но все же… Эти, как их, primus inter pares – первые среди равных. Но Иван решил возвеличить себя, и все согласились. А еще раньше не было и князей. И все договорились, что сами они жить в порядке не м-могут, кто-то должен ими править, и призвали сев’рных князей, чтобы те правили ими. Ты представляешь? Сами, по сути, призвали завоевателей. Ты м-мож’шшь вспомнить еще какой-нибудь народ, который добровольно позволил кому-то управлять собой? – М-м-м, в общем-то все так делают. Эти просто поступили чуть честнее, и не притворялись, что они свободны или что знают, что делать с этой свободой. – Ты цин…ик, – икнул Азирафель. – Я демон. Они проходили недалеко от красивого монастырского забора, вдоль которого были высажены странные кусты с шипами и цветами. Они напоминали кустовую розу, но росли не ветками, а поодиночке и пахли совершенно божественно. Кроули сначала прошел мимо, опасаясь прикасаться к растениям, выросшим почти на святой земле. Однако, когда они уже почти миновали монастырь, Азирафель остановился и сказал: – Вернись уже, оторви черенок. Кроули нахмурился: – Что такое, ангел? Ты искушаешь меня осквернить освященную землю воровством? Кажется, обычно, это моя работа. – Да я же вижу, что ты ни о чем другом думать не можешь. Извздыхался весь… Тем более, мы собираемся весь день п-посвятить моему увлечению, почему бы мне не уступить, когда ты хочешь сделать что-то, что нравится тебе. Иди, я благословляю тебя, брат мой. – Не нужно мне твое благословение… – проворчал Кроули, но поспешил назад к чудесным кустам. Он отчасти ожидал, что шипы вопьются в кожу нечестивцу, посмевшему тронуть их ветку, но они, хоть и отнеслись настороженно, но почувствовали, что пальцы, ухватившие их, умели быть нежными и заботливыми, а потому демон вскоре обзавелся небольшим черенком с душистым бутончиком, почти не поцарапав руку. – Ты знаешь, что это? – спросил Азирафель. – Неа. Какая-то дикая русская роза. Наконец, они подошли ко рву, окружавшему Кремль. – Знаешь, ш-што мне пр’шло в голову? – спросил Кроули, не забыв приложиться к фляжке и протянуть ее Азирафелю. – Ммм? – спросил тот, с трудом глотая обжигающую жидкость. – Нам нужна легенда. – Легенда? – Мы сcлишком по-разному одеты, – пояснил Кроули. Действительно, на Кроули был роскошный, хоть и запылившийся в дороге, камзол иностранного посла, Азирафель же был одет в монашескую рясу, не понятно какого ордена и притом без креста. – Я не могу переодеть тебя, потому что за моей квартирой следят люди царя. И я не могу переодеться в то, что носишь ты, потому что тогда нас не пустят. – Почему бы пр’сто не нак-колдовать мне одежду? – Н-не уверен, что в таком сссысстоянии наколдую то, что следует, – отговорился Кроули. – К тому же, это ж приключение! Кому нужны легкие пути? – Ладно. И что же это за легенда? Готов поспорить, ты уже ее придумал. – Еще бы, – Кроули расплылся в улыбке. – Я скажу, что ты колдун, и я веду тебя на суд царя. – Что?! На суд? Ты… Кроули, ты видел его с-суды? – Видел. Они у него каждый день. Потому это и хорошая идея – звучит п-пыравдоподобно. Тем более они знают, что к тебе посылали стражу. Вспомни, они-жж спалили твой приют, выгнали больных… – Ты пр-рав, – пальцы Азирафеля решительно сжали фляжку. – И не бойсь, я всегда буду рядом. Они прошли всего несколько шагов, когда Азирафель вдруг остановился. – Слушай, а тебе тогда не надо это… не надо меня связать что ли? – Чего-о? – Ну как?.. Если бы я был колдуном, я б те сам так просто не дался... Во! А давай, как будто ты за мной погнался, я тебе синяк п-поставил, а ты меня связал, а? – Э, стоп-стоп-стоп, откуда тут еще синяк взялся? Не было в легенде никакого сссиняка. Ты хочешь ходить связанный – на здоровье, а мое здоровье оставь, пожалуйста, мне. – Ну что ты, мой дорогой, я бы ни за что… Я так думал как-нибудь… нарисовать… – Грим нужен только тем актерам, которые не умеют игрррать со своим лицом. – А р-р-ык-визит? – с надеждой икнул Азирафель, пытаясь спрятать за спину уже извлеченную из небытия веревку. – А это пожалуйста, я только рад, – как можно коварнее улыбнулся Кроули. Азирафель просиял. Он подал Кроули веревку, а затем протянул вперед сложенные вместе запястья. Руки ангела, торчащие из широких черных рукавов рясы, казались особенно маленькими и хрупкими. На ладонях и пальцах виднелись мозоли. И тут Кроули внезапно осознал, насколько невероятной была вся эта ситуация. В давние времена ангел не подпустил бы его и на расстояние вытянутой руки. А если подпустил бы, то держал бы в этой руке меч. И вот сейчас в этих протянутых ладонях было не оружие, а такое абсолютное доверие, что его можно было бы счесть наивным, если бы Кроули не знал, как долго Азирафель к нему шел. – Не бойся, я не туго, – пробормотал Кроули, успокаивая скорее себя, чем Азирафеля. Он сделал судорожный вдох и принялся за дело. Азирафель держал руки ровно. Сделать свободную петлю – плевое дело десяти секунд. Вот только руки самого Кроули тряслись, как от сибирского мороза. Веревка скользнула по коже Азирафеля, и ангел хихикнул: – Ой! Щи-щекотно. Кроули покраснел. – Прости, – буркнул он, и, сжав зубы, наконец, обернул руки Азирафеля веревкой и сделал узелок. Он изо всех сил старался, чтобы веревка не только не врезалась в кожу, но вообще свободно висела на запястьях. Он уже был готов вздохнуть с облегчением, когда Азирафель сказал: – А теперь сделай большую петлю и надень мне на шею. Кроули поперхнулся. – К-куда? –Ты разве не видел, как преступников водят? – Может, и так сссойдет? – промямлил Кроули. – Боюсь, я не сумею убедительно сыграть. Кроули закусил губу. Он соорудил большую петлю из остатков веревки и накинул ее на шею ангела. Потом шагнул ближе, чтобы затянуть узел… и тут его окончательно накрыла паника. Пальцы почти онемели и едва слушались. Кроули ужасно боялся совершить хоть одно неверное движение и как-то навредить Азирафелю. Он ждал, что ангел вот-вот заметит и спросит, в чем дело. Или что до него тоже, наконец, дойдет, что он доверил свою безопасность демону, и он немедленно об этом пожалеет. Будто в ответ на его мысли, Азирафель слегка поднял подбородок. Он не боялся Кроули, – понял демон, – а даже если и боялся, то изо всех сил старался не подать виду, чтобы не обидеть его. Кроули в данный момент был не в том состоянии, чтобы осмыслить это открытие. Веревка все еще слишком свободно болталась на шее Азирафеля, и кончилось тем, что он, чуть насмешливо фыркнув, затянул ее сам. – Я см’рю, ты прямо-таки эксперт по связыванию людей. – Ой, отстань, – проворчал Кроули, но его уши пылали, и он чувствовал слишком большое облегчение от того, что выпутался из этой ситуации, чтобы продолжать сопротивляться. Азирафель усмехнулся, глядя на него, и Кроули поспешно повернулся и пошел к дворцовым воротам, с досады дернув ангела за собой сильнее, чем было нужно. – Шевелись, арестант. Азирафель расхохотался еще звонче и послушно засеменил следом. – Тихо ты, а то мне придется приплести к легенде, что ты не просто колдун, а сбрендивший колдун. – Уу, а давай так и скажем, а? Всегда хотелось попробовать себя в театре… – Ангелам же нельзя врать, как ты будешь притворяться? – Я вру получше тебя, дорогой мой, – неуместное веселье, внезапно напавшее на Азирафеля, было уже не унять. – К тому же притворство и ложь – это разные вещи. Они подошли к воротам. – Эй, Кроули?.. – Азирафель подергал за веревку, и Кроули обернулся. – А стража не заметит, что мы… того?.. – он хихикнул. – Что? Сврххх…сстественные ссущества? – Не… Пьяные сущ’ства? – Хммм… Кроули прислушался к себе и понял, что порядком протрезвел, пока занимался чертовой веревкой Азирафеля. Изгонять остатки веселья ради пары стражников, которые, возможно, сами не были трезвы как стеклышко, не хотелось. Поэтому он ограничился тем, что достал из кармана бутылочку французских духов, с которой не расставался с тех пор, как их изобрели (чувствительное обоняние было его даром и его проклятием), и щедро опрыскал себя ими. По правде сказать, он едва удержался, чтобы не сделать того же с ангелом. – Не заметят, – он так энергично мотнул головой, что чуть не потерял равновесие. – Ммм, вкусненько, – улыбнулся Азирафель. – Это не для питья, – Кроули погрозил пальцем ангелу, который даже подался вперед на сладкий запах. – А тебе я думаю, трезветь не обязательно. Легенда тебя прикроет. Кроули нарочно выбрал ворота, использовавшиеся для прохода частных лиц. Они меньше охранялись, и от проходящих требовалась разве что приличная наружность. Тем не менее, караульные, пропуская демона и ангела, оглядели их с подозрением. – Стой! – один из них преградил Кроули дорогу. – Вы кто такие? Какое дело у вас в городе? Другой стражник усмехнулся: – Знаю я их дело: найти что-нибудь, что можно выпить. Глянь, этот вот шатается. Такие «дела» я за версту чую. – Э, не: то, что ты чуешь, это выпить не можно, – Азирафель покачал головой и ткнул пальцем в Кроули. – Он те не даст. – О чем это он? Кроули понял, что надо спасать положение и поспешил опробовать пресловутую легенду. – Добрый день, почтенные! Меня зовут граф Энтони Кроули. Я поймал этого безумного колдуна в городе: его давно ищут слуги государя. Царю угодно лично судить его. И мне, как его пленителю, выпала честь собственноручно доставить его пред светлые очи. Он легонько толкнул Азирафеля локтем в бок, и ангел запоздало понял, что ему пора вступать со своей ролью. Он бросился вперед и попытался схватить одного стражника за одежду, вопя: – Люди добрые! Помогите! Спасите меня от этого нехристя поганого! Я пойду к царю… Я скажу ему… Что он должен остановиться, или он погууубит святую землю рррусскую… – Видали? – обернулся Кроули к караульным. – У него рассудок помутился. Хотя я даже сомневаюсь, было ли там вообще, чему мутиться-то. Караульные переглянулись. Один из них взял Азирафеля за плечо и пристальнее вгляделся ему в лицо. – Постой-ка! Не тот ли это знахарь, который моего Митёнка выходил? Мы уже думали на кладбище мальца везти, а этот остановил телегу, и говорит: «Везите ко мне». И сегодня Митька домой явился, живой-здоровый… Ты ли, батюшка? Тебе нужна помощь? Нам схватить этого человека? – он кивнул на Кроули. Азирафель замялся. Кроули закатил глаза и, призвав свою силу, усыпил обоих стражников. Те разом повалились у стены, ангел и демон едва успели отпрыгнуть в сторону, чтобы не угодить под обрушившиеся с высоты человеческого роста алебарды. Кроули повернулся к ангелу. – Мог бы и упомянуть, что я иду в разведку со знаменитостью. Обязательно было лечить половину Москвы, да? Азирафель улыбнулся смущенно, почти виновато и развел руками, забыв, что они связаны. Правое запястье выскочило из веревки. Кроули снова закатил глаза, но только для того, чтобы скрыть то непонятное тепло, которое отчего-то поселилось в груди. – Но было весело, – сообщил Азирафель. – Они собирались помочь мне и арестовать тебя! – О, да, то еще веселье, – фыркнул Кроули. – Ладно. Это была легкая часть. Дальше надо быть еще собраннее. – А до этого мы были собранны? – поднял брови Азирафель. – Поверить не могу, что я отношусь к воровству книг серьезнее тебя. – В который раз повторяю: мы не будем воровать книги. – В который раз повторяю: «конечно-конечно». До дворца они добрались без происшествий, если не считать того, что Азирафель тыкал в каждый дом, собор и терем и пытался рассказать Кроули всю их историю. Кроули напевал про себя песенку, которую подцепил от матросов своего корабля. Когда они приблизились к дворцу, Кроули шепнул Азирафелю: – Все, ангел, конец экскурсии, начало представления. Ответом ему был такой суровый взгляд, что он чуть не испугался, не обидел ли чем своего спутника. Но тут Азирафель с силой дернул веревку и заверещал: – А ну отпусти меня, немец проклятый! Кроули едва удержал веревку и запоздало включился в игру. – Тихо! Тихо, – прикрикнул он, нарочно изображая акцент, и потянул Азирафеля к ступеням во дворец. Оттуда на странную парочку уже с любопытством взирали два стражника. – П’шоль, колдун, п’шоль! – Я не колдун, темный ты невежда, я лекарь! – ангел дернул за веревку так, что Кроули еле удержался на ногах. Он намотал веревку на руку и, притянув Азирафеля к себе, прошипел ему на ухо: – Зирочка, чуть поменьше Софокла, а? Так мы до ступенек никогда не дойдем. Наконец они поднялись по лестнице и оказались перед массивной дубовой дверью и двумя привратниками, ее охранявшими. – Вы кто такие? – спросил один из них, взгляд его маленьких черных глаз, укрытых кустистыми бровями, перескакивал с одного странного гостя на другого, еще более странного. – Я граф Энтони Кроули, поймал с поличным этого безумного шарлатана, стараниями которого чума расползается по Москве… – он услышал, как Азирафель ахнул, но не удостоил его взглядом. – Государь велел мне доставить его в царские палаты и дожидаться, когда он сам явится его допросить. – Царя во дворце сейчас нету. Отправились после казни в летний дворец – обсуждать дела с послами. – О, это хорошо! – Кроули просиял, но успел оборвать себя прежде, чем стражник нахмурился. – Я хотел сказать, нэхорошо. Фсё еще слабоват в русском. Стало быть, вы говорите, дворец пуст? – Боюсь, что да. Я думал, господину вроде вас это лучше моего известно. Раз вы граф и все такое. Разве вы не должны быть с ними? – О, меня задержал этот ужасный человек, – Кроули снова дернул за веревку. – Пришлось отложить свои дела, чтоб поймать его. – Больно много чести для какого-то жалкого шарлатана, – поскреб бороду второй привратник. – Пусть вас не обманывает его наружность: этот человек опасный чернокнижник и настоящий богатырь: он один на моих глаза выпил целый кувшин вина, запивая его пивом… А, скажи, выпил? – для пущего эффекта Кроули легонько дернул Азирафеля за веревку. Тот качнулся и ответил: – Ик. – Что-то он больно хилый у тебя для таких подвигов, – с сомнением покачал головой стражник. – Это я-то хилый?! – вдруг вскинулся Азирафель. Он одним движением сбросил с себя веревки, а вторым – толкнул Кроули на пол. Демон вскрикнул, больше от неожиданности, чем от боли. Зато стражники тут же восприняли Азирафеля всерьез. Они схватились за свои бердыши и загородили собой дверь. – Эй-эй, только осторожно, не поцарапайте! Колдун нужен царю живым! – заорал Кроули, сочиняя на ходу и в ужасе глядя на маленькую фигурку Азирафеля на фоне дюжих воинов. – И что прикажете с ним делать? – нервно спросил один из привратников. Кроули с трудом поднялся на ноги. – Дайте мне свой… этот… как он там называется у вас? – Бердыш, милорд? – Да, его. И откройте дверь. Если я буду вооружен, он меня скорее послушает. Привратники явно колебались. Им не хотелось пускать сомнительных личностей во дворец, но хотелось поскорей избавиться от этих сомнительных личностей у себя на пороге. А избавиться от них можно было, пустив их во дворец. В конце концов, они сдались. Один из них протянул Кроули тяжелый топорик на длинной ручке, а второй неторопливо открыл дверь. – Я доложу думному дьяку, что вы прибыли, милорд, – сказал оставшийся безоружным привратник, когда они оказались в сенях. – Отличная мысль, – Кроули кивнул и, когда стражник отошел на несколько шагов, наслал на него заклинание рассеянности. – Ну и что это было? – обиженно проворчал Кроули, отряхиваясь. Он чувствовал, что у него был вид, как у потрепанного петуха, который тем не менее пытается сохранить достоинство. – Ты слишком наслаждался своей ролью, – Азирафель показал ему язык. Несмотря на совершенно вымотанный вид, он был доволен как ребенок. – Па-ачему только тебе м-можно внушшши’льно выглядеть? – Хошь выглядеть внушительно – не показывай людям язык, – заметил Кроули. – Пр’сти, дорогой мой, – пробормотал Азирафель со вздохом. – Признаться, я правда немног’ перестарался. Ты сильно ушибся? – Ерунда. Костюм вот испачкал приличный. Думаешь, они это крыльцо хоть раз со дня основания мели? Сомневаюсь что-то. Отряхнешь сзади? – он повернулся к Азирафелю задом и стал искоса наблюдать, как на лице ангела угрызения совести борются со смущением. Долго смотреть на мучения Азирафеля он не смог и расхохотался. – Я пошутил, ангел! Боже, Зирочка, расслабься, это же приключение, Кого-нить ради. На вот, выпей… Из сеней Кроули повел Азирафеля не в уже знакомые парадные залы, где днем был пир и прием послов, а в жилое крыло, где, как ему казалось, должны были располагаться покои царя. – Думаешь, они нас быстро раскусят? – с сожалением спросил Азирафель, оглядываясь назад. – Не, чары не позволят. А что, переживаешь, что времени почитать будет мало? – Кроули усмехнулся. – Ну, в крайнем случае, возьмешь на дом. – Во-первых, у меня нет дома, – напомнил Азирафель. – А во-вторых, я н-ны собираюсь ничего уносить. – Ну, ты ее еще не видел… – пожал плечами Кроули. Он уже заранее предвкушал, как ангел будет охать и вздыхать над каждым томом, не в силах разорваться между ними. Он отлично знал Азирафеля: книголюб просто не сможет уйти отсюда с пустыми руками. И воплощенный конфликт между чувством и долгом, который демону предстояло лицезреть, заткнет за пояс любую греческую трагедию. Они собирались завернуть за угол, когда вдруг услышали голоса и громкие шаги, сопровождаемые звяканьем оружия. Шум доносился из коридора, который, как полагал Кроули, вел к царским покоям. Кроули схватил Азирафеля за плечи и быстро спрятался вместе с ним за открытой дверью. Но кто бы это ни был – должно быть, очередные стражники – они прошли мимо них. Кроули услышал обрывки разговора: – А нам обязательно идти? В смысле, мы же должны охранять покои царя. – Не будь трусом! Царя там нет… Когда они ушли, Кроули выбрался из укрытия. Азирафель последовал за ним. – Я не верю нашему счастью! Похоже, это была охрана царя. – Как дум’шь, кудай-то они почесали? – Да ясное дело, куда – в кабак. Кот из дома – мыши в пляссс. Пройдя по длинному коридору, Кроули заметил лесенку, ведущую вниз к узкой дубовой двери. – О, смотри, Зира, – он махнул рукой, и на цыпочках метнулся к лестнице. – Подвал. Наверняка тут тайник. – Нет, Кроули! – шепотом окликнул его Азирафель, но было поздно: Кроули уже снял замок простеньким заклинанием и толкнул дверь. – Это не тайник… Несколько секунд Кроули стоял на пороге комнаты, не в силах пошевелиться, словно она засасывала его. Потом медленно повернулся и осторожно закрыл дверь. Его мутило. – Это пыточная, да? – спросил Азирафель. – Угу, – кивнул Кроули и достал фляжку. – Откуда ты знал? – Иоганн рассказывал. Но хорошо то, что это значит, мы близко! Тайное хранилище, построенное Иваном для библиотеки, примыкает непосредственно к его спальне. А спальня находится в двух шагах от пыточной. – Что? Ты серьезно? Кто устраивает пыточную рядом со спальней? – Тот, кто не может уснуть, пока не убедится, что его враги в застенках и ему ничего не угрожает? – пожал плечами Азирафель. – Я не понимаю, ты его оправдываешь что ли? – Нет, просто пытаюсь понять. – Тебе дай волю, ты бы всех грешников из котлов повынимал. У тебя слабость к негодяям, вот что я тебе скажу, ангел. – Возможно, – Азирафель повернулся к Кроули и смерил его многозначительным взглядом. Кроули почувствовал, что щекам стало горячо, и поспешил снова нырнуть во фляжку. – Дай-ка я тоже выпью! Что-то волнуюсь… Не верится, что я сейчас наконец увижу ее… – Ты бы, что ли, цветов захватил или вина. А то свидание какое-то не сильно торжественное, – хмыкнул Кроули. Азирафель приложился к фляжке и сделал вид, что ничего не слышал. Они подошли к двери царской опочивальни. Кроули отстранил с дороги ангела и открыл дверь – только чтобы нос к носу столкнуться со старичком в длинном потертом кафтане. Увидев незнакомцев, тот, не медля, заслонил собой двери, выпятив грудь и как будто даже став выше ростом. – Вы кто такие? Воры-разбойники, али честные люди? Кроули хотел было что-нибудь сказать, но Азирафель раньше него шагнул вперед. – Здравствуй, добрый человек, меня зовут Азирафель, я друг Иоганна Веттермана, который переводит книги для государя. Иоганн попросил принести ему хороших чернил, и я нашел этого иностранного господина, который продает заморские чернила по хорошей цене. – Иоанна тут нет. Иоанн завтра будет, – с подозрением глядя на них, сказал старик, вероятно, постельничий царя. – Завтра приходите. – Нет-нет, Иоганн договорился с государем, тот позволил доставить чернила сегодня, чтобы завтра Иоганн уже мог ими писать, понимаешь? Нам уже заплатили, мы не хотели бы задерживать товар… – Не знаю, я распоряжений не получал, без государя никого пущать не стану, – продолжал упираться постельничий. Кроули не выдержал. Он сделал решительный шаг к старцу и схватил его за руки. Постельничий сначала отпрянул, но потом почувствовал в ладонях Кроули бархатный мешочек, через который отлично прощупывались тяжелые металлические кругляшки. – Говорят же тебе, дурень: царь позволил, – мягко сказал Кроули, и подмигнул, оставляя мешочек в руках старика. – Ну-у, коли царь позволил… – с сомнением протянул тот и потихоньку, мелкими шажками подвинулся в сторону. – Спасибо, можешь идти. Мы положим чернила и уйдем, – сказал Кроули и еще раз «пожал руку» постельничему тем же способом. Пропустив их внутрь, старик ушел, недоверчиво оглядываясь. – Ты его подкупил, да? – недовольно спросил Азирафель, когда они оказались внутри. Спальня царя была тесной комнатой, с низкими сводчатыми потолками, высокой и широкой кроватью под балдахином и длинным узким столом, заваленным бумагами и книгами. По стенам стояли резные сундуки, на некоторых из них были навалены тряпки, на кровати лежала богато украшенная шуба и шапка с меховой отделкой и драгоценными каменьями. Вообще все помещение казалось ужасно тесным и темным и, несмотря на предметы роскоши, напоминало монастырскую келью. – Ну, да, – пожал плечами Кроули, оглядываясь по сторонам. – А что? Азирафель поцокал языком и вздохнул: – У меня на глазах… – Нет, а что такого-то? Никогда не понимал, что вы имеете против взяток? Мирный способ урегулирования конфликтов, помогает избежать насилия. – Я предпочел бы, чтобы ты съездил ему по уху. Вреда его душе от этого было бы меньше. – А моей? – А твоей уже ничто не поможет, так и так. – Это да. Но если бы на моем месте был человек, пришлось бы выбирать, чьей душе нанести вред… К тому же, я бы о его дубовую башку пальцы сломал. В последний раз дрался в трактире в Лондоне из-за чьей-то мерзкой эпиграммы, так потом несколько дней пытался кости нормально залечить. Не мое это. Азирафель усмехнулся, и Кроули заметил, что ангел разглядывает его холеные тонкие пальцы. – Что? – вскинулся Кроули. – Тебе, между прочим, тоже не помешало бы за руками следить! Сначала возишься в грязи, а потом несешь заразу больным. Вот переберешься в цивилизованную страну, я сведу тебя со специалистами… А сейчас давай тайник искать. Это оказалось несложно. Азирафель почти сразу устремился к резной ширме, стоявшей у противоположной от входа стены. Отодвинув ее, ангел заинтересовался настенным ковром. Пока Азирафель обыскивал стену, внимание Кроули привлек рабочий стол Ивана. Бумаги, лежавшие на нем аккуратными стопками и беспорядочными грудами, почти все были исписаны почерком царя. Здесь могло быть кое-что очень полезное для Кроули. Демон искоса глянул на Азирафеля. Тот все еще возился с ковром: ему удалось приподнять его с одной стороны, но когда он подлез под тяжелую ткань, ковер накрыл его сверху, поймав, будто мышь в мышеловку. Ангел пыхтел, пытаясь выпутаться и сохранить достоинство. В другой раз Кроули непременно бы над этим посмеялся, но сейчас ему было на руку, что Азирафель не смотрит. Он торопливо рылся в бумагах Ивана. Наконец, он заметил сложенный пополам листок. Он пробежал его глазами. Неплохо, но можно и еще резче… Взяв со стола перо и обмакнув его в чернила, он торопливо приписал несколько строк на оставшейся над печатью свободной части листа. Когда он приподнял письмо и подул на него, чтобы чернила скорее высохли, раздался страшный грохот: ковер упал со стены, увлекая за собой Азирафеля. Кроули поднял голову и расхохотался: ангел сидел на полу, растрепанный и накрытый ковром, будто черепаха панцирем. Но замечательней всего было его лицо. Это было лицо самого счастливого существа на свете. С довольной улыбкой и горящими глазами он смотрел на узкую дверь, открывшуюся за ковром на стене, и тыкал в нее пальцем. – Вот он! Нашел! Та… тайник Ивана! Библиотека! – Отлично, ангел! Поздравляю! За это надо выпить, – Кроули достал из-за пазухи фляжку и протянул ее Азирафелю. – У меня еще есть, – покачал головой ангел. – Поднимем за это бокалы… фляжки… и чокнемся! По-рррусски! За успех нашего пррриключения! – Идет! – просиял Кроули и, зубами вытащив пробку, сплюнул ее на пол. Они чокнулись и выпили, и тут Кроули заметил, что Азирафель почему-то уставился на лежавшую на полу пробку. Затем его взгляд проследовал к левой руке Кроули, которую демон продолжал держать за спиной. – Что это у тебя там? – Где? – Кроули снова глотнул: лучший способ уйти от ответа. – Здесь, – Азирафель, с ловкостью, удивительной для пьяного, схватил его за запястье и выдернул из пальцев письмо. – «Ради милосердия бога нашего… мы, великий государь, царь и великий князь Иван Васильевич всея Руси… королеве Елизавете Английской, Французской, Ирландской и иных…» Что это? – Сам же видишь, – сказал Кроули, стараясь, чтобы его тон не выдавал волнения. – Письмо. – Грозный пере…реписывается с Елизаветой? – Ну да. Откуда иначе, ты думаешь, тут английские послы? – И… – Азирафелю явно было трудно осмыслить значение этого открытия, а плывущая перед глазами комната и Кроули, увиливающий от ответа, не очень-то ему помогали. – И какую роль в этом играешь ты? – О, сссамую пол’жительную! – Кроули тряхнул головой так сильно, что чуть не завалился вперед. – Я пытаюсь расстроить намечающийся династический брак. – Что?!! – Все просто: Иван попросил руки Елизаветы, а заодно и политического убежища на случай, если дела у него тут пойдут неважно. Взамен предложил выгодные торговые отношения и аналогичные условия убежища, если дела пойдут неважно у жены. Я доставил это письмо Елизавете пару лет назад, а заодно доставил совет, что ей ни к чему такой муж, у которого в любой момент могут неважно пойти дела. Проследил, чтобы она не принимала предложения… – Так ты все-таки устраиваешь войну… старый змей!.. – Кроули ожидал услышать в голосе Азирафеля негодование, но вместо этого в нем почему-то была обида. – А мне сказал… – Никакой войны не будет, ангел! Ну, сам посуди, у них в своих землях, что ли, дел мало, чтобы плыть черт знает куда, только из-за того, что кто-то назвал кого-то «пошлой девицей»? – Как назвал? Кроули кивнул на письмо. Азирафель снова вгляделся в него. – Это же дописано только что! – Иван скажет мне спасибо за этот эпитет, его потом будут в учебниках истории цитировать. Вот увидишь… – И ты притащил меня сюда, только чтобы подправить это письмо?! Ты воспользовался моей дру… моей любовью к книгам, чтобы я, ангел, прикрыл тебя, пока ты будешь вершить свое мерзкое, д-дьявольское… д-делишко? – Зира, да успокойся ты! – Кроули все еще держал фляжку и не мог сунуть ее в карман, потому что пробка валялась на полу. Он шагнул к Азирафелю и взял его за плечо свободной рукой. – Во-первых, я же делаю то, что пойдет на пользу всем. Ты можешь представить себе Ивана и Елизавету в роли счастливых влюбленных? Мм? Как, по-твоему, кто из них первым придушит или отравит другого? А эти страны? Это же два совершенно разных мира. Союз между ними или превратит одну в рабскую колонию другой, или подорвет изнутри империю, как это было с Римом и Византией. А в-третьих, я вовсе не за этим сюда пришел! Я пришел с тобой за книгами, такой был план. А это просто… под руку попалось… – Ага! Раз оно «просто попалось» тебе под руку, чего ты тогда его прятал? И если ты действительно задумал совершить что-то хорошее, почему ты мне об этом не рассказал? – Я не говорил, что задумал «хорошее», не перевирай, будь добр, мне из-за тебя голову оторвут. Я говорил, что сделаю «лучше для всех». Включая меня. И я не сказал тебе, просто потому что не хотел говорить о делах. Не в смысле, с тобой, а в смысле… вообще. Хотел забыть. Знаешь, давай, я оставлю письмо здесь, и мы продолжим начатое, а? Кроули торопливо сунул письмо обратно на стол, жалея, что вообще взял этот чертов листок бумаги. – Выпьем еще? Азирафель молча кивнул. И они выпили еще. – Прости, – пробормотал ангел, глядя в пол. – Я не хотел говорить… ну, что ты… – Ладно, – великодушно сказал Кроули и хлопнул его по плечу. – А я не хотел портить нам веселье. – Прост… когда я под этим д-делом… – Азирафель икнул и показал на фляжку. – Мне иногда сложно с тобой… – Мне с тобой всегда сложно, ангел, – усмехнулся Кроули. – Было бы просто, не было бы интересно. Ладно, давай вернемся к делу. Немного покопавшись в замке, он открыл дверь. За ней находился узкий коридор, который уходил немного вперед, а затем вниз. Было темно, и Кроули извлек из воздуха небольшой факел. Без лишних слов Кроули и Азирафель начали спускаться. Внизу была небольшая комнатка с дверью. С ее замком Кроули возился еще дольше: тратить много сил не хотелось, да и время у них еще было, поскольку те стражники явно покинули свой пост ради более приятного занятия. Однако ангел от нетерпения чуть ли не подпрыгивал на месте. – Не переживай, Зира. Я быстро. Пара минут – и мы внутри. Наконец, дверь поддалась. Внутри довольно сухой и теплой комнаты стояло несколько больших дубовых сундуков и массивный стол для письма. На нем лежала огромная рукописная книга, открытая в самом начале. Крышки некоторых сундуков были подняты, и в свете факела их содержимое искрило и переливалось, как сокровище пещеры чудес из какой-нибудь восточной сказки. Кроули не сразу понял, что это были лишь богатые украшения переплетов, а истинная драгоценность была в том, что под ними скрывалось. Рядом с ним Азирафель судорожно вздохнул.