Глава 14.
4 декабря 2019 г., 22:21
Я только вернулся после встречи со знакомым графом. Моя голова была словно свинцом залита. Все чего мне хотелось — окунуться в царство Морфея и забыться там до обеда. Но раздался стук. Я не хотел думать, что там Гильо, но никто больше не мог побеспокоить.
— Входите, — устало проговорил я, проходя к креслу у стола.
Я оперся руками о дерево и услышал, как дверь тихо отворилась.
— У тебя будет пара минут? — донёсся громкий голос.
— Разумеется, проходи, — развернувшись, произнес я.
Француз прикрыл дверь и прошел в комнату, опускаясь на мою кровать.
— И мы можем поговорить? — его голос был совершенно спокойным.
— Да, конечно, — я сел в кресло. — О чем?
— О том, что произошло неделю назад.
— А что произошло неделю назад?
Повисло молчание. Гильо поддался вперед, опираясь локтями о колени. Я же наоборот старался держать спину ровной, но алкоголь не слабо меня подкашивал.
— Истерику ты мне закатил — вот, что произошло, — отчеканил мужчина. — Я надеюсь, ты перебесился за эти дни?
Я, не веря ушам, остановил на нем взгляд, полный злости. Тогда мне так казалось… сейчас я понимаю, что в глазах была только обида. Я проклинал себя за те бокалы вина… это из-за них силы меня покинули, это из-за них мой рассудок помутнел.
Мои пальцы обхватили ручки кресла.
— Что? — хриплым голосом спросил я, с трудом сглотнув.
Мое дыхание было тяжелым и иногда причиняло боль. Я старался успокоить его, но лишь все ухудшил: оно сделалось неровным. Почувствовался жар.
— Судя по всему — нет, — зеленые глаза бросили на меня обеспокоенный и оценивающий взгляд.
— Эта неделя… это было время, — повторил я, не сводя с его лица глаз, — что ты дал мне, чтобы успокоить?
Я услышал эту жалкую дрожь в голосе и поспешил заткнуться.
— Что произошло неделю назад? — всё настаивает француз.
Мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы вместе с воздухом проглотить боль. Она слишком сильно сжимала грудь.
Я откинулся на спинку стула.
— Какая разница? Это ведь было неделю назад.
— Хватит, Евгений, — он сплел пальцы в замок и продолжил мягче. — Давай поговорим.
Я почти рывком поднялся, но тут же упал, роняя голову на руки. Алкоголь с новой силой ударил по рассудку. На секунду в глазах потемнело, но мне удалось увидеть, как подскочил силуэт Гильо.
«Молчи, молчи, умоляю держи себя в руках.»
— Что с тобой? Врача?
— Нет, — я вытянул руку, останавливая его. — Не трогай меня.
— Ев…
— Уходи, говорю! — я открыл глаза и тише проговорил: —Уходи, как сделал это неделю назад, слышишь?
Я почувствовал, как к горлу поднимается ком.
— Что произошло неделю назад?! —вдруг кричит он.
И натянутая до красна струна рвется. Я не думаю, что когда-либо мог скрывать эмоции от Гильо долго или игнорировать его.
— Маргарита вышла замуж! — кричу я в ответ. — Вот, что произошло неделю назад! Маргарита! Вышла! Замуж!
Я не мог успокоить этот порыв. Мое горло горело и шипело, но мне хотелось еще. Мне хотелось кричать так громко и сильно, чтобы не слышать ничего, не чувствовать ничего.
Мои глаза заволокла пелена.
Ненависть к себе оказалась сильнее, чем к миру. Её ледяное дыхание охладило меня.
Я быстро заставил слезы исчезнуть и выпрямился. Гильо не двинулся с места. Его глаза были прикованы ко мне, а во взгляде одно лишь удивление.
— Вот, что произошло неделю назад, — повторяю я и отчётливо понимаю: слезы скоро вырвутся. — За Соколова она вышла, — я собрал пальцы в замок, сжимая их до побелевших костяшек. — Это я познакомил мою Маргариту с человеком, которого знаю с одиннадцати лет, с которым я жулил в карты, обувая стол, с которым курил одну сигару, делился всем. Я так много ему о ней рассказывал. Мне очень хотелось, чтобы они поладили, — щеки обжигают две горячие струи, — И в-вот… неделю назад… они неделю назад, — мысли путались, слова сплетались, чувства выплескивались, и разобрать со всем этим нужно было быстро.
А молчание ломало мне кости… Я находился на краю пропасти и вдруг упал, потеряв силы спасать себя. И Гильо видел это. Француз не мешал говорить, не бросился успокаивать — он разрешил мне лететь вниз.
— Я был на пороге её дома очень рано. Мне хотелось удивить ее, хотелось увидеть, как она засмущается, как рассвет заиграет в ее глазах, — я мысленно перенес себя в тот понедельник. — Но там никого кроме прислуги не было… Которая и сказала мне, что Маргарита сбежала с Соколовым, когда солнце еще не встало. От них же я узнал, в какой церкви ее ищут родители. Сначала я потерялся… — из груди вырвался горький и короткий смех. — Смешно, должно быть, выглядел: стоял брошенный на пороге у возлюбленной. Потом мне стало так больно, мне казалось это собьет меня с ног, но… я, забыв все, побежал. Несся через город, не останавливаясь ни от боли в ногах, ни от огня в груди. Тогда я еще не верил. Тогда я еще бежал в пустую для меня церковь, где не могло быть моей Маргариты, с моим другом, — мне почудился запах той жары, — Но ошибся, — я рассмеялся, впуская пальцы в волосы.
Я пригнулся к коленям, чувствуя разрывающую боль. Она пронзала тупым лезвием, отдаваясь во всех клеточках тела.
— Евгений… Жень, посмотри сюда, —сильный голос оказывается рядом.
На плечо ложится рука.
— Не трогая меня! — бросаю я, опуская руки, вновь сжимая пальцами подлокотники, пытаясь выпрямиться, но меня сковывает. — Я привел себя в порядок в первой гостинице, поймал извозчика и полетел домой. Я ехал к тебе! А дома все равно оказался один.
Что-то неприятное, густое и черное поднималось из живота, заполняло грудную клетку, и на языке почувствовался металлический кислый привкус.
— Семь чертовых дней ты игнорировал меня! Почему?
— Я замотался, мы поругались… — Гильо погладил рукой по спине, а я дернулся.
— Уходи!
— Тише, мой мальчик, — он упрямо все пропускает мимо ушей. — Тихо. Дыши, — его рука поднимается, гладит по волосам.
Я обхватил его за плечи, прижимаясь к груди.
— Дыши со мной, — опять слышу я у уха.
Мне хотелось… хотелось следовать его ровному дыханию и спокойному сердцебиению, но мне не удавалось этого услышать. Шум заполнил голову.
— Я убил Соколова! — я сжимаю пальцами его рубашку, вспоминая дорогого сердцу друга.
— Что? — Гильо слегка оттолкнул меня. Он взял мое лицо в ладони и стер большими пальцами струи слез.
В его зелёных глазах застыл страх, и дыхание замерло.
— В среду была дуэль, — тихо произнес я, снова вспоминая алую полосу стекающую по лбу через глаз, к щеке, опускающуюся по белой коже. — Он стрелял первым и только задел плечо. Я попал в голову.
— Боже, я думал…
— Я убил его!
— Тшш, помолчи, — его руки крепче обняли меня. — Слушай же, я здесь. Ты не один, — его спокойный голос почти не дрожал, как и сильные руки. —Смотри на меня, пожалуйста, — он провел ладонью по мокрым щекам.
Мне нужно было лишь слушать его и видеть, но… ее карие глаза… ее нежный и звонкий голос… в сознании всплывает ее смеющееся лицо, такое, каким я увидел его в первый раз, совершенно не искаженное в памяти, и тут же его обволакивает кровавый густой туман.
Боль вновь вспыхивает, и вновь хочется кричать, но горло не выдерживает.
Вырывается кашель.
— Я не хочу больше любить, — прохрипел я.
— Жень…
— Нет! Не желаю больше… Не буду…
— Я понимаю тебя, — кивает француз, гладя мои волосы. — Очень хорошо понимаю. Поэтому и говорю: все успокоится. Тебе только восемнадцать.
Восемнадцать. Да, в тот год я полюбил и возненавидел это чертовски опасное чувство. Именно в тот год случилась моя первая дуэль и я убил друга. Восемнадцать лет.
И на сколько легче все стало в девятнадцатом году, если ничего не вспоминать, если игнорировать существование того года.
Примечания:
У меня были небольшие препятствия, спасибо, что прождали🖤✨ Надеюсь, и эта часть вам понравится)
