Запретный плод вам подавай

Онегин возвращался домой спокойным. Он был уверен, что все сказал верно, что не скомпрометировал себя и поступил честно по отношению к девушке. Ее счастье не особо его волновало, но губить чистое создание не хотелось. Татьяна заслужила правды. Если бы Онегин только знал, что листва деревьев не так густа, если бы только знал, что мог быть замечен. В светлой гостиной, окна которой выходили как раз в сад, сидели Ольга с Владимиром за обсуждением предстоящей женитьбы. Ленский расположился в кресле у стены, не сводя глаз с подруги. Она отвлекала его от неприятных мыслей. Но все эти переживания и тревога, что он переносил, сильно сказались на нем. Было тяжело улыбаться девушке. — …Я не хочу уезжать отсюда, прощаться с матушкой, — болтала она. — Но вы бы видели его дом, мой милый! Ольга сделала пару оборотов, не сдерживая смех. Она была счастлива. Ее глаза блестели, с лица не сходила улыбка. Все мысли были далеки от земных, и впервые это бесило Ленского. Он пытался сдерживаться и быть вежливым, но его зубы скрежетали. Ему было известно, что любви нет в ее сердце. Девушку влекут Петербург, украшения, балы, деньги, но никак не теплое чувство к генералу. После того, как Евгений ткнул его носом в это качество младшей Лариной, Владимир не мог не заострять на нем внимания. Ленский отвернулся. Оставаться одному не хотелось, но и шум, поднимаемый Лариной, раздражал. — Володя? — окликнул нежный голос. Владимир неохотно поднимает голову и неожиданно замирает. На него глядят серьезные, слегка обеспокоенные глаза. Стан ее напрягся. — Что ты, сокол мой, невесел, — пропела она. — Что ты голову повесил? Юноша почувствовал, как сердце ушло в пятки. Он вдруг смутился под ее взглядом. — Так что? Что случилось? — В основном — Евгений Онегин, — с горечью проговорил он. Ольга вспыхнула, услышав это имя. Ее голубые глаза сверкнули так резко, что, казалось, приковали юношу к креслу. — Онегин?! — Ольга вскинула руки, повысив голос. Она резким движением ударила проходящую рядом девушку. Толчок пришелся на железный поднос, оставив легкую боль на кисти. У младшей Лариной вырвался негромкий крик, когда Владимир подскочил. Последовали громкие, звонкие удары железа о пол, раздражавшие уши, и Ольга легко отпрыгнула. Служанка упала на колени, собирая вещи с полу: небольшой таз, щетки. Ее дрожащие руки быстро метались по полу, а дикий взгляд то поднимался на закрытую дверь, то опускался. Паника охватила ее, и у Ленского сжалось сердце. Он знал, что узнай об этом Прасковья — ничего не спасет бедняжку. Когда она поднялась, ноги еле держали тело, а пальцы прижимали к животу железный круг. Из-за страха мышцы напряглись. Она начала, что-то шептать, и Владимир подошел ближе, желая помочь, но младшая Ларина не заставила ждать. — Не извиняйся, — обычным голосом произнесла девушка. — Ты не сделала ничего. Успокойся и продолжай работать. Владимир перевел взгляд на Ольгу, по-доброму прищурившись. Уголки его губ приподнялись в улыбке. Девушка не поняла этого жеста, ее голова была слишком забита мыслями о высокомерном хаме. Она тут же забыла про служанку и даже не повернулась к ней больше. — Онегин значит! Вот что объясняет ваше настроение, а точнее его отсутствие…. Ленский фыркнул, усмехнувшись. — … Немудрено! Вот же наглец! Он провел маму своими речами, но я прекрасно знаю, что ему нисколечко не жаль! Что он вам сделал? — Не говорите так, — Ленский вспомнил их визит к Лариным и улыбнулся воспоминаниям. Он почувствовал приятное теплое спокойствия. В ту ночь он признался себе во всем, когда они гуляли. — Он хороший. Посмотрите сколько у вас с ним общего, — намекая на слуг проговорил брюнет. — Не смейте, — прошипела молодая Ларина, ткнув юношу в грудь, — такое говорить и даже думать. Я милая, а он… Он — еретик! — она вскинула руки, заливаясь краской. — Он добрый, прекрасный помещик. Он всегда защищает своих людей, — Ленский покачал головой. Легкой походкой, Ольга прошла к подоконнику, пропуская слова друга мимо ушей. Ее стан изогнулся, когда она облокотилась рукой на выступ. Изящный изгиб тела мог пленить кого угодно. Золотые кудри также игриво упали на бок. — Думаете тетушка не услышала шум, — спрашивает Владимир, желая сменить тему. — Господи, я просто солгу что-нибудь. Продолжим: что он вам сделал? Слушая молчание, она принялась бездумно обводить знакомую комнату взглядом, перемещая его в окно. Она искусно не замечала мужчину. — Евгений… — начала она, когда вздрогнула и подалась вперед, чуть ли не ударившись лбом о стекло. — … Просто подлец! — закричала она, прильнув к окну, упираясь в него ладонями. По коже Ленского пробежали мурашки. Он сжал руки за спиной и направился к подруге, не представляя, что она могла там увидеть. Желудок неприятно свело. — Черта с два он прикоснется к Татьяне! — с яростью крикнула она, собрав розовые губки бантиком. — Что? — молодой человек встал за спиной девушки, и сердце его перестало биться. Воздуха в комнате вдруг стало катастрофически мало. Он резко отпрянул от окна, словно получив ожог. Уверенный в друзьях, верящий каждому их слову, юноша разбился об острые камни. Сильный удар почти выбил его из реальности. Евгений был с Татьяной. Касался ее руки… Владимир упорно отгонял все произошедшее, старался выкинуть это из головы, но чувства, бушевавшие внутри, ужасно мешали. Злость туманом заволокла голову и извратила мысли. Одна лишь фраза «он любит» была черней ворона. А дышать все тяжелее, а крик все труднее сдерживать, и слезы вот-вот вырвутся водопадом! Любовь не всегда светла… кого-то она, да, обрекает на такие страдания, кого-то, да, разрушает, заставляет медленно распадаться. Ленский вылетел из залы, оглядевшись. Он вдруг забыл все и потерялся. Ноги сами понесли его по светлому коридору к выходу, а руки схватили пальто. Не думая ни с кем прощаться, ни перед кем объясняться, он потребовал коня, и молодой человек тут же побежал исполнять приказ. Ему нужно было только остаться одному. Закрыться, чтобы никакой звук не смог проникнуть. Резким движением он запрыгнул на спину лошади и чуть не согнулся пополам. Первый раз он ощутил предательство. Первый раз дружба предстала пред ним, как нечто подвластное злу, как нечто, во что тоже нельзя было верить. Но Владимир держался. Боль не подкосила его, она медленно оборачивалась яростью, и это можно было ощутить каждым нервом. Она не лишила его сил, а наоборот разогнала кровь по венам. Жар, исходивший от него, заставлял снежинки таять, прежде чем те касались кожи. Он понесся домой, безжалостно гоня животное по высоким сугробам, не замечая, как снег бьет в лицо, видя перед собой расстояние только в один аршин. Онегин его не любил, конечно не любил. Пусть так! Владимир, просыпаясь, напоминал себе об этом. Смотря в голубые глаза, он молился, не утонуть в них. Он принимал, что они друзья. Ему бы хоть так быть рядом. Пусть Онегин влюбляется в кого хочет, пусть целует кого хочет, спит с кем хочет! Никогда Владимир и не думал просить его о взаимных чувствах. Все чего он хотел, что ему было нужно — хороший друг. Только всегда стой рядом и не лги. Он заслужил это уважение. Это он, Владимир, был рядом, когда Онегина засасывала пучина кошмаров! Это Владимир был рядом ночами! Он бессмысленно говорил себе «я не верю», но отчего же тогда так больно? Отчего же тогда каждая мысль, как удар под ребра? Вспоминая все обещания, он впустил пальцы в волосы. Тиски окончательно сжали грудь, и вырвался кашель… Обида — все, что он чувствовал. Он переступал через себя, чтобы быть с другом, быть другом… чтобы в конце узнать, что ему лгали? Две пули… больше ничего…