Очерки на обоях

В этом вся я. История ведь должна была быть совсем о другом. Напомнило о той поре в 2016 году, когда я впервые попробовала травку. Химия это была или что-то чистое, и как вообще эта хрень называется (анаша, кажется?) – я не знаю. Но точно помню, что тогда впервые словила состояние изменённого сознания. Нет, алкоголь я к тому времени тоже употребляла в изрядных количествах, но это было привычное дело, да и наутро (или через сутки) похмелье проходило, и жизнь возвращалась в привычное русло. Так о чём это я. Словив первый в своей жизни трип, я была напугана. Время замедлилось. Мысли вращались по спирали. Когда ты пытался их отследить, ты терялся где-то в самом начале (идя с конца) пути, забывая, куда ты шёл и зачем. Помню, я тогда пыталась это записать. Даже отправила Мудаку зачем-то. С одной стороны – забавно, конечно, вот только последствия оказались совсем не смешными. Мы собрались спать, но я понимала, что меня ещё не отпустило. Уснуть в зале я не смогла (страх темноты накатился с утроенной силой). Я попросилась в комнату к Тане (помнится, на следующее утро мы все смеялись, что она разрешила, но сначала попросила принести ей воды. Крайне увлекательно – посылать человека, плачущим голосом говорящему тебе, что ему страшно, ещё через полторы комнаты за водой в темноте). Засыпать тоже было страшно. В целом не люблю спать в середине между двух других людей (в частности, потому что категорически не умею засыпать на спине), да ещё и комната кружилась (или кружились мысли? Или мы?). На следующее утро я проснулась со странным ощущением. Что-то было не так. Кажется, было ещё и очень жарко, но чувства просто как будто немного съехали с установленной колеи. «Похмелье», подумала я, пожала плечами и продолжила своё обычное утро. И только через пару дней я осознала, что до конца меня так и не отпустило. Мир затух. Между ним и мной как будто образовалась мутная стеклянная поверхность. Со зрением всё было в порядке, но концентрация на окружающих меня вещах исчезла. Всё слилось в одно сплошное полотно, как карикатуру на город, квартиру, даже людей. Я отказывалась это признавать. Мне было бы действительно страшно, если бы тот период не был бы запойным. Почти всё то время, что я прожила с Таней, было запойным. И грязь. Много грязи – в голове, в поступках. Наивность. Святая наивность. Не те люди. Не те действия. То, что Таня находила занимательным – Италия, телешоу, лазертаг, банально присутствие пива каждый божий вечер – всё это было мне чуждо, но на тот момент я осознанно выбрала это, потому что это было побегом. Я оказалась во взрослой жизни, не успев к ней как следует подготовиться.