Жизнь и другие неприятности

      С закрытыми глазами я кое-как двигалась. Всё тело горело от боли, но я физически не могла остановиться — ползла на коленях, царапая кожу до крови. Мне было очень страшно. Вокруг царил какой-то хаос, и до меня доносились обрывки чьих-то слов. Кто-то кричал, звал помощь, указывал на меня.       Я раскрыла глаза и посмотрела вниз, замечая, какие у меня причудливо маленькие руки. Остановилась. Да и не только руки были удивительно маленькие, всё тело стало каким-то крошечным.       Я поморщилась и подняла голову, осматриваясь. Думала, что увижу толпу зевак, что снимают аварию на мобилы, и визжащие «скорые», что несутся к нам со всех концов города. И, разумеется, маму, сидящую на асфальте, грязную и испуганную, но живую. Но увидела только серую каменистую улицу и мрачных людей, что смотрели на меня.       Они выглядели весьма необычно: грязная, рваная одежда тусклых цветов, старинные платья. Я, что, попала на карнавал? Села. Голова болела так сильно, что я не могла нормально соображать.       И вдруг, словно набравшись смелости, ко мне неторопливо подошла какая-то женщина. Она медленно наклонилась и, улыбнувшись, протянула ко мне руку. — Ты заблудилась, кроха?       …Почему она говорит таким елейным голосом? Я недоверчиво вскинула бровь. Мне, конечно, только шестнадцать, но на кроху вряд ли тяну. Попыталась подняться, но ноги как-то лениво подгибались и мешали мне двигаться. — Где твои родители?       Какого чёрта происходит?! Где, правда, моя мама? Я раскрыла рот, чтобы поинтересоваться у этой женщины, приехала ли «скорая», но звук, который слетел с моих губ, был не вопросом, а жалким кряхтением. — Ма-ма-а-а…       Я вздрогнула.       Попыталась говорить снова. — А-а-а-а!..       Не могу сказать ни слова нормально, выходит только странный скулёж. И незнакомая женщина, взволнованно взмахнув руками, едва не прослезилась. Наверное, у меня повреждён мозг и теперь я умственно отсталая!       Незнакомка наклонилась и, схватив меня под руки, подняла в воздух — слишком легко, я же жирная.       Ой.       Какое приятное чувство. Ощущение, словно я очень давно в этом нуждалась. Тёплые руки женщины обнимали меня и прижимали к её плечу. Я закрыла глаза. — И что ты будешь с ней делать? — послышалось из толпы.       Меня немного злило, что обо мне говорят, как о найденной зверушке, но не было никаких сил возмущаться. Раскрыв глаза, посмотрела на пространство перед собой, кое-как подняла руки. Какие же они потешно крошечные! Как у…       Стоять. — А-а-а-а! — против собственной воли заголосила я.       У меня маленькое, лёгкое тело и речь как у недоразвитого. Не может быть, господи! Я… младенец?!       Нет, нет, это невозможно! Как я могу быть младенцем, если я так отчётливо мыслю? У меня есть ряд воспоминаний, идей, я закончила уже десять классов школы. Я не самый глупый человек и, клянусь, вполне себе неплохой. Но почему я такая маленькая?       Даже если это сон, то мне хочется срочно проснуться. Последнее, что помню, — как в нашу машину врезается другая и всё рассыпается на части. Я обязана очнуться и убедиться в том, что это был просто дурной сон. — Ты гляди, какая милая, — проворковала женщина, обхватывая мои сжатые кулачки.       Надо немедленно очнуться, чёрт подери. А вдруг я в коме? Это, правда, была авария и я попала в кому, сейчас лежу овощем в больнице, мне что-то капают в вену, а мама, взволнованно размахивая руками, ходит по коридору. Плевать. Кома это или сон. Я должна вернуться назад, к маме.       От всех этих мыслей ужасно заболела голова и я, ощутив странную вибрация внутри, звонко зарыдала. Женщина, что держала меня на руках, вздохнула и, покачивая, запела какую-то простенькую песенку. Я часто-часто заморгала влажными ресницами, чувствуя, как цепкий сон против моей воли окутывает сознание. Но разве во сне можно спать? Не знаю. Она пела не особо и хорошо, но так мягко и приятно, что я уже не могла сдерживаться и, зевнув во весь рот, закрыла глаза.

***

— Такая милая, — ворковала женщина. — Поверить не могу, что такую кроху кто-то просто выкинул. — Сама знаешь, какие трудные нынче времена, — ответил ей хмурый мужской голос. — Людям приходится несладко и дети часто оказываются на улице. — Конечно, но, когда я увидела её, она словно бы ползла куда-то…       Я проснулась и лежала, смотря в серый потолок. Они спокойно говорили, даже не думая о том, что их подслушивают. Я лежала в деревянной кроватке, кто-то заботливо обернул меня шерстяным платком. В комнате было довольно светло, не смотря на маленькое пространство. Большое окно плотно зашторено, узкая полоска солнечного света пересекала деревянный стол. Из-за стенок кроватки больше ничего не видела. — Как думаешь, сколько ей? На вид год или два.       Тут женщина подошла ко мне и, склонившись, трогательно улыбнулась. Она мне немного нравилась — очень добрая. Сейчас я смогла разглядеть её светло-рыжие волосы, убранные в пучок, блестящие зелёные глаза. На ней было выцветшее красное платье, а на плечах лежала мягкая шаль. Не знаю, сколько ей лет: она относилась к тому типажу женщин, которые выглядели вполне молодо, но в них было столько степенного, что они казались совсем уже зрелыми. — Мы же оставим её? — спросила она, обращаясь к мужчине.       Он тоже подошёл ко мне. Это оказался худощавый человек, облачённый в простые брюки и белую рубашку. На его лице красовались пышные усы, а вот на голове волос вообще почти не было. — Наши дети уже выросли, а мне так хочется за кем-то ухаживать. Ты вечно пропадаешь на Стене, а мне остаётся только печально смотреть в окно.       Мужчина, который не смотря на суровый вид, сразу показался мне весьма добродушным, провёл кончиками пальцев по моему высокому лбу и улыбнулся. — Хорошо. Оставим её. — О, — просияла женщина. — Дот, какое счастье, что теперь она будет с нами!       Она рассмеялась и крепко обняла его за шею. Это было так мило, что мои губы дрогнули и я, не выдержав напора чувств, захныкала. — Милая, — трогательно всхлипнула женщина. — Надо придумать тебе имя.       У меня уже было имя, да и опыт странного наречения, поэтому я ощущала даже некую интригу. Хлопая ресницами, смотрела на этих двух, пытаясь понять, что же придумают такие простые люди. — Выбирай любое имя, Эмили, — сказал мужчина, погладив супругу по плечу. — У тебя это чудесно получится.       Эти люди смотрели на меня так участливо и по-доброму, они просто взяли с улицы какого-то ребёнка и принесли в дом. Не знаю, сон это или что-то иное, но мне было так приятно находиться с ними рядом, моё сердце трепетно билось в груди. Я была бесконечно очарована ими.       Мне надо быстрее очнуться и вернуться к маме, но эти мгновения, проведённые с этими прекрасными людьми, навсегда останутся со мной. — Назовём её «Атенаис»! — довольно сообщила женщина. — Атенаис Пиксис!